Проснутся не все

Я проснулся от того, что стал мёрзнуть. Правда, осознать это и выкарабкаться из объятий сна получилось не сразу. Ещё какое-то время лежал с закрытыми глазами, пытаясь сообразить: "Кто я? Где я? И что нужно сделать?". Выбираться из-под пледа мне решительно не хотелось, но особого выбора не было, ведь от окна ощутимо тянуло холодом, несмотря на задернутые плотные шторы. С трудом приоткрыл веки. В комнате было темно. Непривычно темно.

Обычно свет от уличных фонарей пробивался в комнату, несмотря на плотные шторы, попадая через промежуток между ними и карнизом. Это давало возможность спокойно ориентироваться в комнате и при этом не мешало сну. Сейчас всё указывало на то, что освещение на улице не работало.

Я протянул руку к изголовью и схватил лежавший там телефон. Экран высветил время - 4:00. Не удивительно, что глаза сами собой закрываются. Всего два часа поспал. Можно было ещё спать и спать, тем более, что сегодня воскресенье, да вдобавок самая длинная ночь, но заболеть от переохлаждения мне совсем не хотелось.

Отложив включенный телефон на прежнее место, я дотянулся до стоявшего рядом стула и ухватил футболку висевшую на его спинке, натянул на себя. Затем – спортивные штаны. Прикосновение холодной ткани оказалось неприятным, но быстро прошло. Стало чуточку теплее.

Теперь нужно было закрыть окно, которое почти всегда держу чуть приоткрытым – не люблю спать в жаре и духоте. Я раздвинул шторы и, хотя за окном была темното, понял, что снаружи настоящая буря. В лицо ударил поток морозного воздуха, "сдобренного" колючими снежинками. Кучка снега, скопившаяся на подоконнике, свалилась мне на босые ноги, добавив неприятных ощущений и придав немного бодрости. Я придавил посильнее створку и повернул её ручку отсекая себя от непогоды.

Через минуту, натянув на ноги шерстяные носки, подсвечивая дорогу фонариком телефона, я пошагал на кухню. Окно там с вечера оставалось плотно закрытым и в помещении должно было быть тепло. В электрическом чайнике оставалось около литра воды, рука машинально потянулась чтобы щёлкнуть выключателем и остановилась.

"Тьфу ты, электричества ведь нет!" – вспомнил я. Пришлось шариться по шкафчикам, искать старый эмалированный чайник, переливать в него воду. Повезло, что наша десятиэтажка построена незадолго до того, как ввели запрет на газовые плиты в высотках. Коробок спичек отыскался в ящике стола, специально положенный когда-то на случай исчезновения электричества. Через несколько секунд чайник стоял на плите. Голубоватые язычки пламени облизывали его бока, добавляя ощущение уюта и немного тепла.

Пока вода грелась, я выглянул в окно, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь с этой стороны дома. Ничего не увидел, только летящий снег и ни единого огонька. Кстати, а ведь на кухне, по ощущениям, не слишком-то и жарко и батарея еле-еле тёплая. Похоже не только пропало электричество, но и проблемы на местной ТЭЦ.

Наконец вода закипела. Я бросил в кружку пакетик чая с ромашкой и мятой, пару ложек сахара, набулькал кипятка. Чайник отодвинул в сторону, оставив горелку работать. Уселся за кухонный столик, осторожно обхватил обжигающую посудину холодными ладонями. Прикрыл глаза, наслаждаясь жаром, постепенно согревающим кровь. Сделал осторожный, чтобы не обжечься, глоток. Потом, экономя заряд, выключил фонарик на телефоне и сидел почти в полной темноте, периодически отпивая понемногу.

Когда кружка опустела на половину, я наконец согрелся и начал зевать. Подумав и решив не рисковать, потушил пламя на плите. Засунул телефон в карман и, осторожно, чтобы не расплескать остатки чая, касаясь стены свободной рукой, отправился в спальню. И с каждым шагом сонливость наваливалась всё сильнее и сильнее.

В комнате оказалось светлее чем на кухне. Шторы остались раздвинуты и теперь свет полной луны, выглянувшей из-за туч, освещал комнату. Ветер стих, снег уже не летел сплошной стеной. Я подошёл к окну и замер, пытаясь понять, засыпающим мозгом, увиденное.

Две панельных пятиэтажки, стоявшие параллельно нашей высотке, оказались засыпаны снегом до окон первого этажа. Городской парк, начинавшийся сразу за дорогой, что проходила за этими домами, превратился в заснеженные холмы, повторяющие своими очертаниями контуры вершин лесного массива.

Мой мозг настоятельно требовал одного – немедленно спать, и отказывался критически воспринимать увиденное. Мелькнула вялая мысль, что очень уж странная эта сонливость, то ли осложнение после болезни, то ли синдром Нестеровой, а может вообще наведена кем-то извне.

Когда далеко за заснеженными холмами мигнули и загорелись два красных огонька, то я решил что это далёкие огни стоп сигналов автомобиля. Выше появилась ещё пара, затем ещё и ещё. Огоньки то вспыхивали зловещим красным светом, то гасли, выстраивались в длинную цепочку, опускающуюся всё ниже и ниже. Только тогда я осознал, что это светятся в темноте глаза. Глаза неизвестных животных идущих одна за другой бесконечной вереницей, по-волчьи – след в след. Вскоре чёрные, похожие на огромных волков, силуэты замелькали в промежутке между домов. Неизвестные твари разбегались в разные стороны небольшими группами, окружая постепенно соседние дома, выбивали своими телами стёкла на первых этажах и врывались внутрь. Что творилось на первых этажах нашего дома я не мог увидеть, да и мне это было не интересно.

Апатия полностью овладела мной. Было всё равно. Я просто очень-очень хотел спать. На краю сознания мелькнула мысль, что даже если твари попали в квартиры первого этажа, то вряд-ли через закрытые железные двери смогут попасть в подъезд. Значит пока опасаться нечего.

Я поставил кружку с остатками остывшего чая на подоконник и полез в шкаф за тёплым одеялом. Нужно обязательно выспаться, пока в квартира окончательно не отстыла. Впереди ждёт трудный день. Очень трудный день.