Просто фантастика (продолжение)

Супруга генерала Лин Фэна, урожденная Ли, была мягко говоря обеспокоена его выбором наложницы.

Более того, он держал эту девку в военном лагере, пряча ото всех. И никто так и не удостоился сомнительной чести быть представленным ей. Госпоже Лин Фэн доносили разное. Одни болтали, что наложница некрасива и чуть ли не калека, что было полной чушью. Другие, что мерзавка, окрутившая ее благородного супруга, дешевая певичка, заставившая принять ее, связав супруга какой-то опасной тайно, что было похоже на правду.

Пусть брак урожденной Ли с прославленным генералом являлся политическим союзом двух могущественных семей, она никому не позволит встать между ней и Лин Фэном.

И теперь целью госпожи Ли было во чтобы то ни стало освободить супруга от этой позорной обузы.

Соглядатаи госпожи, посланные в военный лагерь Лин Фэна возвращались ни с чем из-за неоправданно усиленной охраны покоев ненавистной наложницы. Тогда царственная родственница госпожи Ли – принцесса Фуян, выслушав сетование молодой женщины, мягко намекнула, что раз супруг держит наложницу под замком, опасаясь разглашения какой-то тайны, то может заставить замолчать эту опасную женщину навсегда? Тем она обяжет генерала уделять больше внимание ей, собственной супруге.

И тогда в лагерь генерала, что стоял в уезде Цзисянь, отправилась доверенная служанка госпожи Ли – пронырливая особа, наловчившаяся улаживать недвусмысленные делишки своей госпожи.

Однако через три дня вернулась с невероятной новостью, что довелось ей услышать на рынке от местных, судачивших, что наложница генерала, которой стремились представится местные шихао (городские богачи), якобы пребывала в долгом сне. Генерал же ревниво оберегал беспробудный сон этой женщины, сторожа спящую, что морской дракон драгоценную жемчужину.

Вызнав и пронюхав все, что можно, верная служанка не увидела возможности пробраться к бесполезной наложнице и отравить мерзавку. Да и пусть ее, долго ли господин будет терпеть такую-то, что все спит да спит. Толку от нее, что от цветка, который не поливают.

Выслушав служанку, госпожа вроде согласилась, что предпринимать, какие-либо усилия из-за бесполезного ничтожества не стоит, но через неделю вдруг передумала, заявив, что нельзя быть настолько беспечной и надо все же испытать судьбу. К тому же обеим было не впервой избавляться от неугодных соперниц.

Тогда-то ушлая служанка сумела подкупить солдата-охранника стоящего у входа в палатку, через его же дочь. Служанка была весьма убедительна, пообещав простоватой девчонке устроить ей брак с приличной семьей. Конечно, стражник не мог устоять против такого искушения, чтобы пристроить дочку в хорошую семью, да и сделать-то ему нужно немного: всего на всего смотреть в другую сторону.

В назначенный день так и произошло. Наемник ночью прокрался в военный лагерь и скользнул к шатру, что охранялся день и ночь, и дождавшись пока из шатра не выйдет лекарь, а бдительный стражник, зевая, глазел на полную луну, проскользнул внутрь.

Приспущенные циновки на окнах, хранившие полумрак в тишине покоев, все же дозволяли различить за пологом, лежащую на ложе, застеленном шкурами и атласом, женщину.

По толстому персидскому ковру расстеленного на войлоке, опасный ночной гость приблизился к одру обреченной, и не смог побороть любопытства, чтобы не взглянуть в лицо своей жертве.

Слабо заплетенные косы, лежали на груди. Свободная рубаха из мягкого тонкого полотна. Она была умыта, но не накрашена, ни румян, ни белил. Под валиком подушки наверняка лежало саше, потому что до наемника доносился тонкий аромат сандала и ванили. Склонившись, чужак поднес палец к носу спящей, ощутив едва уловимое дыхание и снова взглянул на нее. Такую не забудешь.

Было в спящей, что-то необычное. Видимо не знала она голода, не ведала страшных потрясений и роковых потерь, может потому сохранила приветливую красоту, хотя и не была юна. Но генерал, говорят, сам расчесывал ее волосы и умащивал руки бальзамом. Кроме него за девушкой ухаживал войсковой лекарь, да пожилая женщина, что приходила с ближайшего стойбища.

Наемник хмыкнул: понятно, почему генерал трясется над этой женщиной, подобной драгоценности. Но, как и драгоценность может быть тусклой подделкой, так и эта девка может оказаться мелочной охотницей до богатства.

Достав из-за пазухи пузырек с ядом, он вынул промасленную тряпицу, закупоривавшей настолько узкое горлышко, что яд процедился сквозь него скудной каплей, что упала на бледные губы спящей.

- Но вдруг господин прознает обо всем? – беспокоилась тем временем служанка госпожи Фэн, расчесывая ее длинные волосы, гребнем из белого нефрита.

- Так что же? – безмятежно пожала плечами супруга генерала. – Не забудь, что я из рода Ли, племянница пятого принца, третьего брата императора. Что может сделать мне гнев супруга, когда во мне течет королевская кровь.

Тем временем офицеры самого Лин Фэна были встревожены – генерал, казалось, не думал о предстоящем бое.

А ведь они уже который день стояли перед врагом.

Противник, зная Ли Фэна и его тактику неожиданного нападения, стремился закрепиться на противоположном берегу мелководной, но широкой речушки, и превосходил численностью армию Лин Фэна чуть ли не вдвое. Но генерала это не волновало, что сейчас действительно заботило его - это состояние наложницы.

А из столицы уже второй раз прибывал гонец с наказом императорского двора ускорить наступление и отбросить врага от границы империи как можно дальше в степи.

Но докладывать было нечего - армии все топтались на берегу.

- Что вас так тревожит, что вы отрываете меня от дела каждый час? Господин, я и в этот раз не могу сообщить вам ничего нового, - ворчал войсковой лекарь.- Прошу вас не волноваться так перед предстоящим сражением. Клянусь небом, что сразу сразу пошлю весточку, лишь появятся хоть какие-то изменения в состоянии вашей наложницы.

- Жены, - хмуро поправил генерал Лин, нависший над щуплым лекарем.

- А вот то, что вы срываетесь среди ночи к шатру вашей… жены, меня действительно беспокоит. Вас мучает бессонница?

- Кошмары… - буркнул генерал. – Иногда сниться, что мне все приснилось.

Ничуть не успокоенный заверениями лекаря, он вернулся к своим офицерам, терпеливо ожидающих его приказов.

- Вышлите через реку к вражескому стану гонца, - распорядился он.

Гонец обернулся через четверть часа, а через час солдаты Лин Фэна с изумлением наблюдали, как стронулась вражеская армия, начав отход от берега реки.

Оказалось, что гонец Лин Фэна, направленный в ставку врага, попросил князя хуннов, чтобы уважаемый противник отошел от береговой линии на тысячу ли, дав войскам цинцев перебраться на берег. Видимо самоуверенность молодого генерала сбила князя хунну с толку, - что он там еще задумал, - лишив уверенности.

Бесконечно преданное генералу окружение было пристыжено из-за того, что на миг потеряло веру в него.

- Не торопитесь праздновать победу, - остудил восторги своих подчиненных Лин Фэн. – Армия хунну состоит из кланов и не все они пожелают подчиниться и отступить. Не для того они пришли сюда.

И словно подтверждая его тревогу, ближе к ночи в ставку примчался на взмыленной лошади раненный солдат с вестью, что отряд неприятеля переправился через реку вниз по течению и, обойдя левый фланг цинской армии, напал на ее тылы.

Лин Фэн с побелевшим лицом сорвался с места, чуть не опрокинув стол с рельефной картой. Кто и мог поспеть за ним так это его личный отряд Отборных. Тыловой лагерь оказался полностью разорен, а вся обслуга в нем, порублена.

Штандарт полка, охранявший обозы, удалось спасти благодаря кучке солдат давших умелый и отчаянный отпор врагу, и сумевших как-то продержаться к подходу подмоги. Шатер наложницы скособочился и завалился на сторону. Опоры его были порублены, пологи и завесы разодраны, постель втоптана в грязь копытами коней.

Отборные не дали переправиться через реку убегающему врагу, а нагнав, кого посекли, кого утопили, отбив награбленное. Пленных не брали. Теперь Отборные кружили вокруг лагеря, обыскивая заросли.

- Зачем мне какой-то ублюдок убийца! Ищите мою жену! - процедил Лин Фэн, трясясь от гнева и страха.

Воины не смели глаз поднять, их, всегда выдержанный генерал, редко выходил из себя.

- Землю ройте, но найдите ее!

Тем не менее, ни лекаря, ни наложницы среди погибших в разоренном лагере так и не нашли. Все понимали насколько безнадежны были эти поиски. Скорей всего, несчастные, превратились в кровавое месиво, когда по ним прошлась дикая конница степняков? К полуночи, по едва заметным следам, поисковый отряд вышел к обрыву. Всмотревшись в рассеявшийся далеко внизу туман, воины переглянулись.

Как сообщить об этом своему генералу.

Вникнув в то, что его женщина сорвалась в ночной тьме в обрыв, генерал закаменел. Он не мог этого принять. Сознание отказывалось мириться с ужасающей действительностью.

По-стариковски сполз с лошади, сделав знак сопровождающим, чтобы оставили его и, зайдя за покосившуюся продранную копьями и утыканную стрелами солдатскую палатку, потерял сознание.

Воины подавленно смотрели ему в след, не смея подойти, не представляя, чем ему помочь. Через какое-то время, он сам вышел к ним, осунувшийся, с темными кругами под глазами и со свойственной ему невозмутимостью, велел Отборным быть наготове.

Уже на рассвете Отборные разъехались в разные стороны, кто по дороге, кто по бездорожью. А Лин Фэн провел тщательное расследование, пытаясь разузнать, что же произошло с его женой и лекарем, когда обозный лагерь, находящийся глубоко в тылу, подвергся жестокому разорению.

Его правая рука, доверенный офицер и незаменимый советник, не мог понять, что Лин Фэн пытался найти.

Уже к вечеру выяснилось что-то определенное. В допросную притащили раненного стражника. Изменника даже пытать не было нужды, он сразу выложил все как на духу. Особенно после того, как доложили, что вся семья презренного отступника мертва. Казалось, от отчаяния его рассудок помутился. Да, это он впустил убийцу в шатер наложницы, но кто бы посмел перечить приказу госпожи Лин, законной супруги генерала.

Отборные смотрели мрачно, наложница была обречена с момента, когда генерал только привез ее в свой лагерь. Ее отравили, что подтвердил найденный в изрытой земле, под ворохом тряпья, - все, что осталось от ее ложа, - пузырек с узким горлышком.

Будучи во сне, она вынуждено приняла яд, от которого, по очереди, отказывают все органы тела. Отравленный при этом жестоко мучается перед смертью. Небо хранило ее безвинную душу и, она видимо уже ослепшая, ведомая лекарем, что пытался спасти ее, упала в пропасть вместе с ним, не испытав еще более жестоких мучений.

Не понятно на что надеялся генерал, но он цеплялся за все, что могло дать хоть какую-то призрачную надежду, что его наложница спаслась.

- Проведи меня путем, которым шла она, - потребовал у своего Правого советника Лин Фэн.

Шел он медленно, часто останавливался, дотошно оглядывая тропу, которую до того уже осматривали. Там где обнаружили тело наемника, он, отойдя дальше в сторону, наткнулся на следы рвоты. А еще через пару шагов разоренный костерок у едва приметного ручья. Кто-то явно копался в золе. Для подчиненных генерала это ни о чем не говорило, но для Лин Фэна отодвигало личную катастрофу, с которой он бы уже не справился.

- Вы же не думаете, что все это, - показал на костерок и кусты, за которыми валялся убитый наемник, Правая рука генерала, - все это относится к ней? Просто возвращаясь от обрыва, убийца наткнулся на вражеских солдат, сидящих у костра, и потерпел поражение.

Лин Фэн покачал головой.

- Не думаю, что тут стояли вояки из варваров, иначе все было бы истоптано. Ты сам не раз видел их стоянки. Скорей всего, несколькими часами ранее, тут останавливались простые путники. К тому же если бы степняки столкнулись с наемником, то порубили его в кровавое месиво, а не поразили точным ударом в сердце.

- Действовал мастер меча, – вынужден был согласиться советник Лин Фэна. – Но с чего его вытошнило?

- Не его, посмотри на исторгнутое.

Доверенный генерала Лина, брезгливо морщась, внимательно осмотрел рвотные остатки.

- Они какие-то черные… - озадаченно проговорил он, взглянув на своего генерала в ожидании разъяснений.

- Видимо зола помогла избавиться от яда.

- Господин, я понимаю, вы хватаетесь за любую надежду, как падающий с горы за птичье перо, но… от того яда невозможно избавиться.

- Невозможно, - вздохнув, согласился Лин Фэн, устало стягивая с головы шлем и упрямо добавил: – Если принять отраву полностью.

- Полагаете, атака хунну помешала злодею влить весь яд? Тогда зачем убили самого отравителя, если он гнался за своей жертвой, чтобы закончить начатое?

- Думаю, его убили, как свидетеля, - потер лоб генерал.

- Но тогда…

- Пойдем со мной, приятель, поможешь в одном деле, - подошел к Правой руке командир Отборных и, приобняв за плечи повлек офицера-советника в сторону.

- Чего ты хочешь от меня? – раздраженно вывернулся из под его руки раздосадованный советник. – Разве я не прав? Свидетеля убивают, когда он уже не нужен. Наложницу и лекаря ведь так и не нашли. Значит дело уже сделано, почему генерал не хочет смириться?

- Ты, конечно, прав, брат Ба, но подумай о его состоянии.

- Невероятно, - развел руками разочарованный Ба И, - генерал похоже, уверен, что девка, которую он где-то подобрал, выжила. Он разыскивает ее с одержимостью демона, жаждущего святой души. Но как и где нам ее отыскать?

- Расспросите местных, ловите необычные слухи, какими бы странными они ни казались, - прошел мимо них Лин Фэн. – Я же отправлюсь в поместье. Вернусь через день, если не раньше, так что не шли мне донесений, какими бы срочными они не были. Я долго не задержусь.

К родовой усадьбе он добрался к ночи. При виде внезапно объявившегося мужа, лицо его госпожи Ли исказилось притворным удивлением.

Лин Фэн встал на пороге, не потрудившись сменить дорожного плаща и заляпанных грязью сапог. И это зная, что солдатская небрежность супруга всегда выводила госпожу Ли из себя.

- И чем я обязана вашему появлению в моих покоях? – с неодобрением поинтересовалась она, оборачиваясь к нему от туалетного столика за которым сидела. - Неужели вспомнили о своей одинокой жене?

- Ты это сделала, отвечай? – оборвал он женщину, встав посреди комнаты, своей чужеродностью и основательностью заполняя и оттесняя роскошную изящность царившую здесь.

- Ах, так вы всего лишь злитесь из-за распутной девки, которую подобрали на грязной улице? Столько шума, - разочарованно вздохнула она, поворачиваясь обратно к зеркалу. – После вы поймете. что я оказала вам услугу. Я была не против, когда вы таскали ее за собой в военном обозе и держали в сарае, где е самое место, но вы собрались ввести ее в наш дом и даже в родовой храм, чтобы представит предкам. Неужели подумали, что я позволю произойти подобному?

На него из бронзового зеркала смотрело искаженное отражением ухоженное лицо жены. Лин Фэн молча взирал на нее. Не смотря на скошенный подбородок и близко посаженные глаза, его супруга считалась седьмой красавицей Лояна. Она до тонкостей знала обряды и дворцовый этикет, но не умела быть искренней и правдивой. Ей с детства внушали, что лицемерие и есть хороший тон.

Ехидство этой женщины не задевало генерала, как бы ни старалась она вывести его из себя. Наизусть зная все ее уловки, генерал равнодушно сносил ее жеманство. Едва она умолкла, он глухо спросил:

- Так ты не отрицаешь, что послала убийцу отравить ее? А после убила самого отравителя?

- Я? – удивленно повернулась к нему жена. – Зачем столько возни из-за этой грязи?

В углу, куда не достигал свет свечей, пряталась за ширмой верная служанка госпожи, с любопытством прислушиваясь к скандалу супругов.

- Не скрою, я желала ее смерти, остальное было не моей заботой.

- Ты сейчас признаешься в содеянном?

- Конечно, - улыбнулась супруга Ли, тем подписывая себе окончательный приговор. – Зачем же так выходить из себя из-за чего-то подобного. Как нелепо. Это вам урок, чтобы впредь не приводили сюда сомнительных особ. Я никого не потерплю подле тебя.

Продолжение следует...