Просто Прохожий

Солнце только-только перевалило через крыши старых пятиэтажек, и дворы наполнились мягким утренним светом. Мария везла коляску одной рукой, а второй придерживала за капюшон куртки Настеньку, которой было ровно год и восемь месяцев и которая твёрдо решила, что сегодня она гуляет сама — и точка.

Настенька старательно переставляла ножки в розовых сандаликах. Она уже умела говорить несколько слов, лучше всего получались: «мама», «папа», «дай», «бай-бай» и «ам-ам».

Сегодня они шли в парк, и Настенька уже три раза сказала «ава» — так девочка называла собак.

— Топай, топай, бусинка, — улыбнулась Мария. — Скоро парк, там уточки.

Вдруг Мария почувствовала что-то тёплое и влажное на своих пальцах, свободно свисающих вдоль тела. Она вздрогнула, обернулась и увидела собачку. Небольшую, ладную, чёрную, как ночной шоколад. На хвосте у неё весело горели рыжие прядки — будто кто-то окунул кончик хвоста в осенний клён. А на груди белело пушистое пятно — звёздочка, галстучек.

Собачка стояла на задних лапах, передними упёршись Марии в бедро, и с большим усердием облизывала её ладонь.

— Ой! — удивилась Мария и засмеялась. — Ты откуда такая?

А следом подошёл высокий мужчина, лет под пятьдесят. Широкие, покатые плечи, развёрнутые так, будто он до сих пор привык носить огромные казаны с бульоном, делали его похожим на платяной шкаф. Он был лысый, с аккуратно выбритой головой, которая блестела на утреннем солнце, и одет в старый, но опрятный спортивный костюм. На его лице сияла добрая улыбка — такая тёплая и искренняя, что сразу становилось ясно: это хороший человек.

— Буля! — нестрого сказал он. — Ты опять за старое? Не положено на незнакомых людей кидаться!

Но Буля и не думала слушаться. Она переключилась на вторую руку Марии и принялась вылизывать её с ещё большим энтузиазмом. Рыжие прядки на хвосте ходили ходуном.

Настенька тем временем заметила собаку. Глаза стали круглыми-прекруглыми. Она вытянула ручонку вперёд и радостно, на весь двор, объявила:

— Ава!

И тут же направилась к чёрной собачке, потрогала пальчиком белое пятнышко на груди и хвостик.

— Ава, — уже спокойнее, счастливо повторила она. Потом подняла голову к маме и объяснила: — Ава.

— Ой, простите великодушно, — забеспокоился мужчина, подходя ближе. — Она у меня общительная. Если человек хороший, Буля сразу это понимает. И руки облизывает. Говорит, мол, свой.

Мария посмотрела на свои мокрые ладони и рассмеялась:

— Приятно познакомиться. Мария. А это Настенька.

— Сергей Петрович, — представился мужчина, и его добрая улыбка стала ещё теплее. Он провёл ладонью по своей лысой голове — такой привычный, успокаивающий жест. — А собаку, как вы уже поняли, Булей зовут. Булька. Хотя она больше на чёрный батон похожа с рыжей посыпкой.

— Она у вас не боится собак? — спросил Сергей Петрович, глядя, как уверенно Настенька играет с Булькой.

— Она их обожает, — улыбнулась Мария. — У свёкра большая овчарка, Граф. Огромный пёс, умный, серьёзный. Так дочка его с года обнимает, за уши таскает, на спину залезает. Он терпит.

— Хорошо, когда собака у дедушки, — кивнул Сергей Петрович. — И когда девочка не боится.

Буля тем временем перевернулась на спинку, задрав все четыре лапы в небо — чёрные лапы с крошечными рыжими подпалинами на пальцах — и требовала, чтобы ей чесали пузико. Белая грудка доверчиво открылась солнцу. Настенька, хихикая, ткнула пальцем в мягкий живот.

— Аву зовут Буля, скажи «Буля», — попросила Мария.

— Бу-ля, — произнесла девочка по слогам, очень старательно, высовывая язык от усердия. Получилось не совсем правильно, больше похоже на «Бу-а», но это было уже огромное достижение.

— Вот как! — удивился Сергей Петрович, и его добрая улыбка засияла с новой силой. — А знаешь, маленькая, что Буля больше всего любит?

Настенька не ответила — она в этот момент пыталась надеть на собачью голову свою розовую панамку, но панамка никак не налезала на чёрный лоб с рыжими бровками.

— Каштаны! — торжественно объявил Сергей Петрович. Он порылся в кармане своего спортивного костюма и достал большой коричневый каштан, гладкий и блестящий. — Вот. Смотри.

Буля тем временем уже села столбиком, вытянув шею, чёрная как смоль, и только белое пятно на груди вздымалось от нетерпения. Она смотрела на каштан так, будто это была самая вкусная сосиска в мире. Сергей Петрович подбросил каштан в воздух. Буля поймала его на лету, ловко перевернула в зубах — и раздался громкий хруст. Скорлупа треснула пополам.

Настенька ахнула. Глаза у неё стали огромные-преогромные.

— Буля! — сказала она строго, как будто делала собаке замечание. И тут же засмеялась, захлопала в ладоши. — Буля!

Буля выплюнула разгрызенный каштан на землю, облизалась и гордо посмотрела на девочку. Внутри скорлупы было что-то сероватое, мучнистое.

— Любит есть? — спросила Мария.

— Нет, — засмеялся Сергей Петрович, и его добрая улыбка стала чуть лукавой. — Она не ест. Каштаны горькие. Очень горькие. Попробуй — язык скрутит. Буля просто любит их раскусывать. Скорлупа трещит, запах интересный, а внутри — такая пыльная горькая штучка. Она её понюхает, поймёт, что горько, выплюнет и идёт искать следующий.

Настенька тем временем осторожно потянулась пальчиком к расколотому каштану. Потрогала. Понюхала. И сморщила нос — сначала медленно, потом сильно-сильно, так что глазки почти закрылись.

Буля в это время уже нашла носом другой каштан — тот, что укатился под скамейку. Она поддела его лапой, покатала, прищурилась от удовольствия, а потом — цап! Хрусть! Рыжие прядки на хвосте радостно взметнулись.

Минут десять Настенька искала каштаны и отдавала их Буле. Утренний парк наполнился хрустом, детским смехом и счастливым собачьим повизгиванием.

Сергей Петрович и Мария разговорились, наблюдая за тем, как весело Настеньке и Буле.

— Хорошая у вас собака, — сказала Мария.

— Спасибо, — тихо ответил он, и его добрая улыбка стала немного грустной. — Знаете, я много лет работал, всё не до того было. Семью не завёл, детей нет. А Булю взял щенком из коробки. Чёрный комочек, рыжие бровки, белое пятно на груди — как звёздочка. С тех пор мы вдвоём. И знаете что? Я ни разу не пожалел.

Они оба посмотрели на Настеньку и Бульку. Девочка что-то серьёзно объясняла собаке, тыча пальцем в землю, а Буля внимательно слушала, наклонив голову набок.

— Такая счастливая девочка, — тихо сказал Сергей Петрович. — У неё даже слово для собаки своё — «ава».

Они так и гуляли втроём — и с собакой — в утреннем парке, никуда не торопясь. И всем было хорошо. Потому что для счастья, если подумать, много ведь и не надо. Просто утро, просто парк, просто живая тёплая душа рядом. И чтобы кто-то сказал тебе «ава» — и это было самое правильное слово на свете.