Просто пушка

На моей спине барон фон Краснофф драл эльфийку.

Ну как драл – пытался. Тужился, краснел, помогал себе рукой, – и все без толку. Красива эльфийка, ноги стройные, бледные раскинуты, волосы шелком зеленым струятся, соски набухли – так и хочется припасть. Но выпил барон фон Краснофф многовато этим вечером, обмывая приз, и вон он, приз, лежит, но что толку.

Встал барон, махнул пухлой ручищей в досаде – иди, мол, возвращайся в волшебный лес. Дескать, скажи там своим, что долг отработан, а в следующем апреле пусть присылают новую девственницу года. Эльфийка посмотрел на него гордо, запахнулась в шаль белоснежную, за дверь выскользнула – только каблучки по лестнице башни и застучали.

– Ты, это, – посмотрел на меня барон злым, пьяным взглядом. – Не говори там никому, слышь!

И ногой меня по бочине пнул для верности.

Я помедлил секунду-другую, а потом начал меняться. Что было деревом – стало плотью, обернулись пружины ребрами, покраснели пух и перо гусиное, расплелось золотое шитье в изголовье. Хорошо быть вервольфом – ну, втянул в себя шерсть лишнюю, зубки подровнял, и уже за человека сойти можно. Но моя трансформация – это словно меня кто скомкал небрежно, как бумажку какую, пожевал для верности, а потом слепил фигурку с руками-ногами, всю в слюне и соплях каких-то. То есть, была кровать царская, золоченая, и вдруг обернулась рыжим молодцем, от холода дрожащим.

Потому что холодно в этой вашей башне при замке, вот почему!

– Все строго конфиденциально, мой лорд! – поклонился я барону.

– Это свою конфудюнь в задницу попу засунь, – заорал фон Краснофф. – Короче, или молчок, или факел в жопу чпок, усек?

Я склонил голову, а когда поднял ее – барон уже топал по лестнице и орал слугам, чтобы несли еще вина.

Вокруг меня трансформировалась вся наша труппа. Вот, например, Эля – высокая, худая брюнетка в камзоле, расшитом розами. Она умеет мимикрировать в арфу работы легендарного фон Краузе. В детстве играла на ней, подавала большие надежды, но однажды решила, что объектом ей быть интереснее, чем субъектом.

Подслеповатый Эрик в пузатых очках – зеркало в серебряной оправе, которое он однажды подсмотрел в Версале. Не на приеме, конечно, – просто пришел водопровод починить, а оно в ванной стоит. Ну и, наконец, наш казначей Родрик – огромный комод в колониальном стиле, с медной окантовкой и хитроумным замком работы да Винчи. Родрик врет всем, что внутри у него китайские золотые монеты, вывезенные еще Марко Поло, но проверить это невозможно: замок-то он скопировал, а ключ – нет.

Мы беремся за любую работу, но почти все деньги нам приносят свадьбы. Ну или что-то, похожее на них. Короче, если нужно провести ночь с женщиной красиво, а в дома у заказчика – нищета и бардак, мы можем обеспечить настоящий шик – так, чтобы и мужчина, и его дама могли заниматься своим делом по-царски. И нет, мы не бордель по вызову: женщина в комплект не входит.

Собрали мы вещи, и пошел я к баронскому казначею за гонораром. Ну, не получилось с эльфийкой – не моя проблема же. В обязанности, так сказать, не входит по баронской жопе перышком щекотать, чтобы завелось у него там все. Вот если бы попросил вежливо...

Казначей посмотрел на меня подозрительно, но мешочек с деньгами достал, передал мне в руки – все как договаривались.

И тут в спину барон орет:

– Стой, Ибрагим!

Это не настоящее имя, конечно, а творческий псевдоним – я ведь человек искусства. Царскую кровать и звать должны достойно. Колоритно.

Схватил я мешочек и бегу, бренчу им, за мной коллеги мчатся, но что толку: опустила уже стража мост и лыбится так на нас нехорошо. Но ладно мост – вон, Эля отлично освоила роль бревна, можно и по ней перебежать. Вот только гады еще и дверь закрыли, и мечи достали: в общем, не обойти их.

Так что посадили нас на цепь, а почему – я только утром узнал.

– Я собираюсь в поход на этих жалких трусов ди Вуалье, – заявил барон.

– Удачи вам, мой лорд, – поклонился я. – Буду молиться за ваши успехи на поле брани.

– Ты, Ибрагим, со мной пойдешь, – прищурился фон Краснофф. – И шоблу эту с собой возьмешь.

– Но… – растерялся я. – Зачем…

– Затем! – рявкнул барон, потом смягчился и уже спокойно объяснил. – Стены высокие, крепкие, не хочу зря ребят гробить. Обложим осадой, а жрачка кончится – на коленях приползут, жопу мне языком просверлят, лишь бы бошки не отрубил.

– А мы тут причем?

– Понравился ты мне, Ибрагим! – похлопал меня барон по плечу. – Хочу на тебе спать, а не на шинельке на голой земле. И чтоб эти ди Вуалье смотрели на меня из окон, и мужики – завидовали, а бабы – мечтали.

Так нас с труппой мобилизовали и отправили на войну.

Барон выделил нам Беллу – смирную пожилую кобылу – а с повозкой пожадничал. Поэтому мы потерлись там-сям у войска и нашли подходящий образец, чтобы образ подрезать. Монетку подбросили – и покатил нас Эрик, колеса покрутил, скрипя про нелегкую судьбу простого французского водопроводчика. А это потому что монетку нужно было подкидывать новенькую, а не ту, что я из кармана достал.

Расставил барон армию вокруг замка ди Вуалье, на жеребце белом проскакал у ворот, гадости орал. Весело было фон Красноффу, лилось у него вино рекой, да и маркитантки в лагерь косяком потянулись. Кто ж упустит такое дело – тыща мужиков, да без жен, да при деньгах.

Но мне совсем не весело – тошно было. Замок и так на болоте стоял, так еще и поперся фон Краснофф воевать по весенней распутице. Спит барон в сухости, а у меня ножки тухнут, червяки в них заводятся. Знаете, что происходит у мага-трансформера, когда он превращается обратно в человека, а внутри – червяки? У арфы струны повело, а комод пьяные солдаты чуть на дрова не распилили – еле отбил.

Короче, собрали мы военный совет – не настоящий, конечно, а совет труппы, и решили с этой осадой кончать. Надоела она нам. С тем и пришли к барону.

Фон Краснофф, конечно, орал много и отстегать хотел, а потом плюнул и сказал:

– Ну, хитрожопые, давайте так: захватите замок к полудню завтрашнего дня – золотом осыплю и отпущу на все четыре стороны, а нет – армии отдам вас на растерзание. Каждый солдат переспит на тебе, Ибрагим! С самой грязной гнилозубой шлюхой переспит!

Как солнце взошло, вышли мы вчетвером на холм напротив замка, присмотрелись – вроде, хорошее место. И по высоте, и по дальности – все подходит. А потом сбросили одежду, встали в кружок, обнялись, руки сцепили, лбами коснулись друг друга. Переглянулись – и начали работать.

Вытянулась Эля стволом металлическим, обернулся Родрик замком точеным, завертелся Эрик колесом левым и колесом правым, я же стал ящиком зарядным.

– Что это за хрень? – удивился фон Краснофф.

– Пушка, милорд, – пояснил капитан баронской стражи. – Я читал, что на востоке царская армия ими целые полчища бусурман выкашивает. И не думал, что увижу своими глазами такое.

– Они стали сраной пушкой! – завопил барон. – Полки, стройсь!

Я, если честно, не люблю слово “сраная”, но есть один момент. Чтобы снарядов хватило, мне пришлось на ночь сожрать две – две! – чертовы свиные рульки, да с картошечкой. Увеличить, так сказать, свою массу, чтобы было из чего боеприпасы лепить.

Так что барон исходил из ложных предпосылок, но в целом был абсолютно прав.

Бахнула пушка один раз, другой, а третий и не понадобился. Проломилась стена, подняла столбы пыли, корчились под завалами арбалетчики ди Вуалье, где-то в глубине замка закричали-завыли первые вдовы. Услышали как это наши солдаты – так и рванули к пролому, мечами размахивают, на пики точеные насаживаются, но им нормально. Ведь правило про три дня на разграбление никто не отменял.

Натешились солдаты, наигрался барон с сестрами ди Вуалье и мамкой их фигуристой, отвесил щелбан по лбу старшему ди Вуалье, и в обратный поход засобирался. Мы тоже Беллу запрягли, сели на Эрика – и покатились, на солидный гонорар рассчитывая. Ведь не может же барон Краснофф нас обмануть два раза подряд?

Как вы догадываетесь, я ошибся.

– Денег нет, – развел руками казначей. – Сможете продержаться до следующего финансового года? Война, понимаете ли, весь бюджет давно потрачен.

– Какого, простите, года? – робко спросила Эля. – Мне срочно надо... ведь на текущий ремонт арфы нужно очень много денег, а она у меня редкая, работы фон Краузена…

Эрик вспомнил, как он корячился, крутил колесами в грязи забесплатно, и заплакал.

А Родрик рукава закатал, медные глаза яростью налились, – глядишь, задушит казначея, и пиши-прощай наши денежки, ноги бы от шерифа унести.

– Я эскалирую проблему на новый уровень, если вы не можете решить ее самостоятельно, – объяснил я казначею. И добавил своим – пошли, ребята.

Проблему я эскалировал в дворе замка, где стоял обнаженный по пояс фон Краснофф и показывал старые шрамы на пузе (вообще это были растяжки, но никто не решался сказать это барону).

– Мой лорд, раз не можете расплатиться по счету, я забираю ваш замок, – сказал и поклонился вежливо.

– Что ты несешь, ублюдок?! – заорал барон, вытащил меч из ножен и взмахнул им пару раз, чтобы солдаты могли полюбоваться его обнаженными и обмазанными свиным жиром мускулы.

Мы в ответ все вчетвером сбросили одежду вообще всю, встали в кружок, обнялись, руки сцепили, лбами коснулись друг друга.

– Сраная пушка! – брезгливо сказал барон. – И куда вы собрались стрелять из нее? Я быстр как ветер, по мне не попадешь!

И побежал по спирали, медленно приближаясь к нам.

Покачал головой я и дал команду братьям (и сестре) работать. Превратилась Эля в туловище наше, обернулся Родрик руками, завертелся Эрик ногою левой и ногой правой, я же стал головой.

– Мать моя женщина, – перекрестился и сел на землю прямо капитан стражи. – Да этой же сраный робот! Есть и такое чудо на совсем дальнем востоке...

– Я залезал на тебя, Ибрагим, пока ты был кроватью, и на робота тоже залезу, не испугаюсь, растопчу, раздавлю! – хвалился фон Краснофф, пыжился изо всех сил, кряхтел, подбежал наконец поближе, размахнулся мечом, но ударить не успел.

Схватился барон за грудь, захрипел, осел на землю, руки раскинул, дергаться начал, а потом и перестал дергаться. Как лекарь сказал, не выдержало сердце героя войны возлияний неумеренных и вообще излишеств.

Ну а потом и лекарь, и стража, и все-все-все принесли присягу новому хозяину всех земель и угодий фон Красноффа.

Как сказала Эля, нам давно пора было остепениться, и если с деревом и сыном все пока только в планах, то по одному пункту мы даже перевыполнили план. Тараканов из замка выгнали, пыль протерли, каминов понастроили – и жить уже можно. И не только жить – работать! Надоело нам кочевать с представлениями – теперь молодожены сами прибывают из родной земли, и из краев заморских, и даже с дальнего востока.

В комоде, кстати, и вправду золотые монеты были, а хитрый замок на нем нам эльфийка язычком открыла. Не стали мы на нее подписку в волшебному лесу отменять, так что через год прислали – как и обещано было. Новую конечно, не бывшую в употреблении. На моей спине, конечно, никто красотку теперь не драл – так, только я легонько перышком жопу голую щекотал, а она хохотала заливисто и подушку обнимала страстно.