Протагонист: сражение вымыслов

Поздний вечер в Армавире окутал мою крошечную комнату густой, почти осязаемой тишиной, которую нарушал лишь сухой, ритмичный стук клавиш. Я сидел за старым, верным ноутбуком, уставившись в безжалостно пустой документ Google Docs, где мигал курсор — немой упрёк моей беспомощности и глубокой апатии. Моя рукопись, рождённая в бессонных ночах, пропитанная жаром страсти и лихорадочным азартом, осталась где-то в прошлом — вместе с верой в себя. После очередного холодного, бездушного отказа крупного издательства от романа, в который я вложил всю душу и все силы, слова перестали приходить так же легко, как раньше. Пальцы застыли над клавиатурой, а в голове крутился один и тот же ядовитый вопрос: «Зачем продолжать? Какой в этом профит, какой смысл, если я — бездарность и жалкий позёр?»

Я откинулся на спинку стула, потирая ноющие виски. Комната пахла пылью, старой бумагой и лёгкой затхлостью книг, небрежно разбросанных по углам. Холодный лунный свет пробивался сквозь тонкие занавески, рисуя на потрёпанном линолеуме серебристые, призрачные узоры. Я снова взглянул на экран — сплошная пустота. Ни одной строчки за весь вечер. Смысла в этом не было никакого. Может, пора сдаться? Захлопнуть ноутбук, завалиться спать и навсегда забыть о мечте стать писателем в этом загнивающем, беспощадном ремесле?

Внезапно экран вспыхнул ослепительным, нестерпимым белым светом. Я зажмурился, инстинктивно заслонив лицо руками. Яркость нарастала, заливая всё вокруг молочным сиянием, пока комната не погрузилась в абсолютную, глухую тьму. Сердце заколотилось в горле, я попытался вскочить, но стул предательски подломился, и я рухнул на пол вместе с ним, жадно хватая ртом воздух. Что, чёрт возьми, происходит?

Лунный свет — холодный, призрачный — снова пробился сквозь окно, мягко осветив комнату. И в этом серебристом сиянии материализовалась фигура: высокая, грациозная, облачённая в лёгкие доспехи, переливающиеся, словно чешуя древнего дракона. На голове — массивное забрало с весёлым, почти игривым дизайном. Длинные светло-русые волосы, заплетённые в толстую косу, струились вниз, до самых бёдер, а лицо обворожительное и красивое, как если слепил его неведанный скульпутр мастер. Глаза цвета изумруд зыяли холодом и остротой, чуть ниже изящяная нижняя челюсть и привлекательные губы. В её руке поблёскивал длинный одноручный меч, остриё которого смотрело прямо на меня.

Я замер, не в силах отвести взгляд. Она была словно сошедшей со страниц моего собственного мира — того, что я придумал, но так и не смог завершить из-за внутренних демонов и бесконечных загона. Прекрасная эльфийка-воительница, сотканная из моих слов, стояла передо мной — живая, дышащая, реальная. Я ощущал холод пола под ладонями, слышал лёгкий металлический лязг её шагов, видел, как лунные блики танцуют на тёмно-белых пластинах доспехов.

— Ты — мой создатель и творец? — её голос прозвучал холодно, как зимний ветер над заснеженными пиками, но в нём звенела странная смесь железной силы и глубокого почтения.

Я открыл рот, но слова застряли в горле.

— Кто… кто ты? — выдавил я наконец, всё ещё сидя на полу, словно перепуганный ребёнок.

Она чуть склонила голову, и мне показалось, что мелькнула тень лёгкой улыбки с холодными изумрудными глазами.

— Я — Лирэна, воин и одинокий наёмник, многоликий хамелеон мира Добиноге… Ты создал мой мир, мои битвы, мою судьбу. Или ты уже забыл меня? —Скользила она мо мне своими холодными глазами, продолжая держать меч передо мной.

Лирэна. Это имя я придумал сам. Воспоминания нахлынули волной: я описывал её в черновиках как эльфийку-воительницу, избранную богиней Добиногой, с сердцем, полным неукротимой отваги, и глазами, видевшими звёзды, невыносимую боль, предательство и утрату.

Но как она могла оказаться здесь? Сон? Галлюцинация? Я потряс головой, пытаясь собраться, но её присутствие было слишком ощутимым, слишком настоящим.

— Ты… из моей истории? — пробормотал я, всё ещё не веря глазам.

Лирэна шагнула ближе; меч в её руке не дрогнул ни на миг.

— Повторяю, — голос стал ещё холоднее, острее лезвия как и её обворожительные глаза, — ты мой создатель и творец?

Я сглотнул ком в горле, чувствуя, как по виску ползёт капля пота. Это было безумие, но что-то в её тоне и настойчивом взгляде, в неведомой, мощной ауре заставило меня ответить.

— Да, — тихо сказал я. — Я твой творец.

Казалось, её глаза смягчились. Она медленно опустила меч, и комната словно облегчённо выдохнула.

— Тогда я признаю тебя богом и творцом моего мира, — произнесла Лирэна. — Клянусь служить тебе и протянуть свой меч во имя победы. Во имя «Белоснежного пера».

— Белоснежного пера? — переспросил я, и в памяти всплыли смутные, недавние сны о другой, не менее загадочной эльфийке. Артефакт невероятной мощи, способный переписать реальность и воплотить любую мечту творца.

Лирэна протянула руку в тонкой латной перчатке.

— Заключи со мной контракт создателя и протагониста. Вместе мы пройдём испытания и добудем перо, что исполнит наши заветные желания.

Я смотрел на её руку, чувствуя, как сердце бьётся в груди, словно пытается вырваться. Это был не просто сон. Это был выбор, способный перевернуть всё в моей жизни.

Медленно я протянул ладонь и пожал её. Холод металла, но хватка — твёрдая, как кованая сталь.

В этот миг комната дрогнула, лунный свет стал ярче, а воздух наполнился тонким, волшебным звоном — будто кто-то ударил в невидимый хрустальный колокол.

— Контракт заключён, — сказала Лирэна, и её голос эхом отозвался в темноте. — Мой меч — твой меч, создатель.