Противоположные берега

1868 год. Декабрь.

Когда Натали уходила Анри смотрел вслед, старался отпустить и ее, и ситуацию. Не думать. Пусть уйдет спокойно, — если ей легко это сделать, может, действительно, найдет другое счастье и оно согреет больше, чем его любовь.

Если бы она знала, как больно осознавать потерю. Несостоятельность. Уязвимость.

Он не желал расставания, но сейчас, положа руку на сердце, даже не понимал, хотел ли иного. Выяснять кто прав, а кто виноват? Зачем? Это ее выбор, жизнь, решение. Да, увы, он не мог изменить возникших в их жизни обстоятельств и что-то исправить. Видит Бог, он пытался сгладить последствия, но сил не хватило и ему. Жаль, что он не обладает способностями изменять решения других и обстоятельства. Многое изменил бы.

А теперь она ушла и её не вернёшь.

Как же трудно давалось притворное спокойствие — душа разрывалась на части. Безжалостно. Беспощадно. Словно отрывали часть его самого, с живого сдирали кожу.

Нестерпимо. Мучительно.

Надеялся, убеждал себя что поступает правильно. Подсознательно, он конечно понимал: не могла она поступить иначе, иного выбора не осталось. Нежелание ждать, оно неосознанно. А неимение сил на терпение – факт. На тот момент нашлось единственно-правильное решение и Натали приняла его, за двоих.

Неожиданно и почему-то больно.

Если она думает, что это лучшее решение — пусть идёт.

Да, хотелось кинуться за ней и остановить, умоляя остаться, но Анри оставался на месте и наблюдал, будто со стороны. Её синий взгляд непокорен и непреклонен, подбородок вздёрнут, сжаты кулачки, тонкая полоска упрямства на губах. Хоть и понимал, что сам, в ее глазах, выглядит точно так же. Невозмутим и холоден. Даже безразличен. Натали частенько копировала его манеру держаться, и теперь её не переубедишь, что ни говори в оправдание и как не убеждай.

Последняя фраза, сказанная ему сиплым шепотом, оброненная на прощание, будто монетка подаяния: я ухожу.

«Ей не хватило времени хорошенько взвесить все "за" и "против"», — оправдывал её Анри. — «Необходимо многое обдумать, но для этого нужны внутренние силы, а их ни то что не хватало, их просто нет».

У него самого до сих пор перед глазами тот день. Изменивший всё. Перепуганный, почти дикий взгляд Нэнси, а в руках, за спиной, девушка прятала от него простыни с кровью. Как во сне. Будто приглушили свет и выключили звук. Все были рядом с ней, а его каждый раз выставляли за дверь. Будто от этого было легче.

После того дня всё словно не по настоящему. Оказывается, он не настолько силен, чтобы изменить события. Сгладить последствия. Да, и где брать силы?

Долгожданный ребенок тогда не родился. Любимая ушла, исчезла два часа назад, разбив сердце. И весь мир перевернулся, в одно мгновение, с ног на голову.

Теплилась слабая надежда: не ушла, осталась в гостиничных комнатах, но нет. Вернувшись, обнаружил пустоту и затишье. Прохладный ветер трепал занавески на открытых окнах.

— Бог мой, зачем же я так напился, — прошептал и, с размаху, опустился в кресло, закрывая ладонями лицо. С трудом верилось в происходящее. Без неё, всё звенело пустотой. Тяжёлая, будто ощутимая, тишина, причиняла боль. — Два месяца борьбы и всё впустую, — мужчина встал и прошёлся по комнате.

«Теперь, каждый будет жить своей жизнью» — тяжёлое осознание. Не этого он желал.

Вздохнув, закрыл за собой дверь гостиничных комнат и спустился в холл. Положил ключи на стол портье. Вещи? Зачем? Только обременяют. Самое необходимое поместилось в один саквояж. Неторопливой походкой Анри прошел до центральных дверей отеля. Лучше уйти и забыть кошмар последних недель и месяцев. Закрыть дверь в прошлое и не возвращаться.

Оглянулся — не получилось сдержаться — сердце сжалось и на лице отразилась внутренняя боль.

«Как жить дальше?» — подумалось неожиданно.

Поспешно выйдя из здания, скрылся в тени кэба, словно сумрак повозки поможет отвлечься, не думать и не чувствовать.

Наваливалась усталость.

Единственное, он не мог прекратить думать о Натали, находя в воспоминаниях странное утешение, смягчающее душевную боль.

— Забудь, не думай обо мне, — шептал мужчина. — Рядом с тобой будет другой, — сейчас Анри спокойно думал об этом. Казалось, правильное решение принято. Пусть живёт дальше.

Ещё никогда в своей жизни он не признавал поражение так спокойно.

Осталось добраться поездом до Гавра, успеть на трансатлантический «Наполеон III», а оттуда махнуть в Америку.

В пекло. К опасности.

Анри старался отвлечься в дороге, но покоя не давала единственная мысль: как жить дальше терзаясь мыслью о том, что он не смог сделать любимую счастливой. Да и вообще, как оказалось, он мало что может.