Противоречия любви

Конь легко преодолевал пространство, и далёкая кромка леса в конце поля стремительно приближалась. Девушка, чуть склонившись к шее коня, устремила взгляд вперёд, чувствуя, как ветер срывает слезинки с её ресниц.

— Красиво скачут, — сказал Гер, наблюдая из приоткрытого окна машины за огненно-рыжим в лучах летнего солнца конём и сидящей на нем девушкой в цветастой юбке. — Это и есть дочь барона?

— Да, это она, — Ковало тоже следил взглядом за всадницей. Эта картинка завораживала своей абсурдностью. В нынешнее время увидеть скачущую на коне цыганку можно, наверное, только в кино. Но это была не постановочная сцена. Конь был настоящим, и девушка на нём — самая настоящая дочка цыганского барона.

Гер, устав смотреть, откинулся на мягкую спинку сиденья и поднял тонированное окно джипа, вернув салону прохладу. Теперь марево и ароматы лета не проникали внутрь машины, а кондиционер моментально вернул комфортную для пассажиров температуру, добавив в воздух искусственные ароматизаторы вместо естественных запахов летнего поля. В салоне стало, как всегда, привычно и комфортно.

— Так сколько она ещё скакать будет? — в голосе Гера прозвучали нотки раздражения.

— Там, в конце поля, её ждут наши люди. Она всегда по одной и той же тропинке ездит, вот я их туда и поставил. Так что скоро доскачется.

Ковало ослабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу идеально отглаженной белой рубашки.

— Скорость прибавь, — сказал он и хлопнул по плечу водителя.

— А как ты цыганку с коня снимешь?

Гера ждали дела в Москве. Поимка дочки барона тоже была важным делом, но всё-таки не настолько, чтобы из-за этого провести весь день за городом, любуясь на поселковые пейзажи.

— Сама упадёт, — неопределённо ответил Ковало и достал из кармана зазвонивший телефон.

Гер слышал, что Ковало переговаривается со своими людьми. А сам он, открыв планшет, решил проверить почту, чтобы не терять время и, пока они едут, прочесть деловую переписку.

***

Дара ощущала полёт. Она летела над полем, как будто у неё были крылья за спиной. Как же она любила свободу! И только вот так, скача через поле на коне, можно ощутить это чувство полёта над землёй. Поле, усеянное россыпью цветов, на такой скорости сливалось в пёстрый ковёр. А воздух, раскалённый лучами полуденного солнца, был пропитан ароматами лета. От всего этого кружилась голова, и так хотелось продлить чувство эйфории. Но поле стремительно заканчивалось. И вот уже впереди появились первые деревца, а дальше — тропинка, по которой она постоянно ездит к лесному озеру.

Девушка, уверенно натянув поводья, перевела коня в рысь и направила его по неширокой тропинке. Ещё разгорячённый скачкой, конь нервно приплясывал и пытался ускорить темп, адреналин в его крови от такой скачки не исчез, и он хотел продолжить бег. Но его всадница не позволяла этого, так как быстрее ехать между деревьев было опасно: можно не успеть пригнуть голову, и тогда шишка на лбу обеспечена.

Тропинка вывела всадницу на широкую грунтовую дорогу, которую нужно было пересечь, чтобы опять углубиться в лес.

Дара никак не ожидала, что прямо перед её конём вдруг появится джип, который ещё и затормозит, подняв клубы пыли и противно взвизгнув тормозами. Она потянула поводья на себя, чтобы конь успел остановиться, да тот и сам, видя перед собой неожиданно возникшее препятствие, шарахнулся в сторону. Ей удалось удержаться в седле, но из-за поворота показались ещё машины, которые отрезали ей путь назад. Причём подъезжающие машины так же резко тормозили, поднимая пыль и создавая шум, ещё больше распаляющий и без того напуганного коня.

Рыжий жеребец попятился назад, а затем поднялся в свечку, взметнув передние копыта над землёй. Всадница пыталась удержаться, но при очередном резком подъёме вверх выскользнула из седла и упала. Конь почувствовал, что он свободен, метнулся в сторону. Только треск ломаемых веток кустов говорил о направлении его движения.

Из подъехавших машин стали выходить мужчины, одетые в строгие, явно недешёвые костюмы, и подходить к сидящей на земле девушке. Они обступили её плотным кольцом, с интересом разглядывая.

Приземлившись, Дара почувствовала жёсткость дороги и несколько секунд не могла даже вздохнуть, настолько болезненным оказалось падение. Она так и сидела, опустив голову, и пыталась переждать боль.

Гер с Ковало, выйдя из машины, прошли сквозь расступившуюся перед ними охрану к девушке и остановились, рассматривая её. Пёстрая цыганская юбка окружала цыганку, как цветастый круг, а в центре этого пёстрого цветника сидела она. Только лица девушки не было видно из-за растрепавшихся длинных волос. Гер впервые видел такие длинные волосы.

«Наверное, они даже ниже её талии», — подумал он, рассматривая девушку.

— Эй, чудо лохматое, голову-то подыми, — устав рассматривать так и не поднявшую голову цыганку, произнёс Ковало.

Дара вздрогнула от неприятного тона этого мужчины и подняла голову. Она медленно обвела взглядом стоящих вокруг неё людей. Стараясь не выдать своего страха, она смотрела на них и понимала, что так выглядят охранники в гангстерских боевиках — костюмы, белые рубашки. Все — высокие, широкоплечие и стриженные, как в одной парикмахерской, а лица такие, что невольно начинают трястись поджилки. Но она не позволила страху завладеть ею. Постепенно переводя взгляд от одного лица на другое, она увидела его. Он отличался от остальных, по его виду было понятно: он — главный. Небрежно расстёгнутая на несколько пуговиц рубашка без галстука, в вырезе которой поблёскивали звенья цепочки; пиджак, сидящий как влитой на его коренастой фигуре, и взгляд, сканирующий её.

Её взгляд привлекли часы на его руке, поблёскивающие на солнце, и золотой браслет. На пальцах у него была надета пара массивных колец. Он был на голову ниже своей охраны, но в том, что он здесь главный, она не сомневалась — от него исходила аура власти. Она подняла глаза и столкнулась с его безразличным взглядом — он тоже рассматривал её. «Так смотрят на зверюшек в зоопарке», — почему-то подумалось ей, и произнесённые им слова подтвердили это.

— Экзотическая штучка.

Гер, наконец, оторвал взгляд от действительно экзотических глаз девушки, похожих на глаза оленёнка Бемби из Диснеевского мультика.

— Ковало, мы много времени потеряли на всё это, — он кивнул в сторону девушки. — Я жду тебя в машине.

Сказав это, мужчина удалился. А Дара, смотря ему вслед, заметила, что на его руках есть татуировки. Небольшая часть рисунка при движении выглядывала из-под манжет рубашки и, судя по рисунку, уходила вверх по руке.

Тот, кого он назвал Ковало, шагнул к Даре и, схватив её за плечо, дёрнул вверх. Она закусила губу от боли в пояснице, но встала и попыталась сбросить с плеча руку. Только вот на это движение мужчина больно сжал плечо и, тряхнув её, произнёс:

— Тебя сейчас отвезут к нам. Пока поживёшь там. Не делай глупостей, я этого не люблю. Надеюсь, твой папаша тоже не будет делать глупостей и тогда получит тебя целую и здоровую.

Ковало перевёл взгляд на стоящего рядом с ними мужчину.

— Забирай эту… Что делать, ты знаешь.

После этих слов он толкнул девушку, которая, просто не ожидав этого, чуть ли не упала в руки другого мужчины. Он поймал цыганку и, обхватив за талию, потащил к машине.

События, развивающиеся с такой скоростью, даже не давали возможности осмыслить происходящее. Одно Дара поняла — её сейчас куда-то увезут. Этого не должно произойти — только не с ней! Ей стало страшно и обидно, что всё так произошло, и она стала вырываться из рук того, кто её тащил. Хотя все её попытки вырваться были совершенно бесполезны. Наверное, этот здоровяк и не заметил её трепыханий. А потом к лицу прижали вонючий платок, и реальность стала расползаться на цветные обрывки. И на этом всё закончилось.

Здоровяк, почувствовав, что девушка обмякла, подхватил её на руки и донёс до большого джипа-фургона. Он грубо бросил цыганку на пол между сиденьями. Трое мужчин сели внутрь и с безразличным видом смотрели на девушку, лежащую без сознания у них в ногах. Остальные расселись по машинам, и вся кавалькада двинулась на выезд с этой просёлочной дороги.

***

Сидя в салоне машины и ощущая свежесть кондиционера, Гер наблюдал дорогу сквозь тонированное стекло и вспоминал дочку барона. В целом она выглядела, как настоящая дочка цыганского барона, он даже слегка удивился этому. В современном мире смешно выглядеть, как цыганка из прошлого века. Хотя на этой девчонке всё смотрелось гармонично, даже иссиня-чёрные вьющиеся волосы нереальной длины. А к её экзотической внешности подходят эти пёстрые наряды.

— Что скажешь о цыганке? — Гер смотрел в окно, ожидая ответа от Ковало.

— Ты сам сказал — экзотическая штучка. Одни глаза чего стоят — как у оленёнка, чернющие… — он вспомнил, как она смотрела на всех своим чёрными, как ночь, глазами.

— Понравилась?

Ковало почувствовал странные нотки в голосе Гера.

— У меня Ирэн. Конечно, глаза у неё не такие, да и волосы не ниже попы, как у этой. Но знаешь, я свою уже нашёл. Так что не переживай.

— С чего ты решил, что я переживаю? — Гер и сам не понимал, зачем он начал этот разговор. Хотя, нет, понимал. У него были планы на эту девчонку, а делиться своими женщинами он не привык, даже если потом они становились ненужными.

— Ты же собственник, я тебя знаю. Кстати, не передумал с ней развлекаться?.. Говорят, цыганки девственность до замужества берегут.

— Это пусть она своего папеньку уверяет в своей девственности. Думаю, она давно её потеряла… Кто сейчас таким заморачивается? Ей ведь уже двадцать.

— Судя по тряпкам, что на ней надеты, наверное, у них строго с традициями.

Ковало ещё раз вспомнил этот наряд на ней: настоящая цыганская юбка с крупными цветами, кофта со свободными рукавами и масса браслетиков на руках, которые позвякивали, когда он поднял её с земли. Зря, конечно, так грубо… Но привык он с разными отморозками общаться, наверное, по привычке и схватил её так же. Синяки на плече останутся…

— Если у них принято ряжеными ходить, то это ещё не значит, что и всё остальное у них, как в каменном веке, соблюдается. И вообще, всё это мне не интересно. Меня этот барон за всё время переговоров так достал, что теперь я на его дочке отыграюсь. Хочу поиметь её, а потом ехать к этому цыгану и вести с ним переговоры. Должен же я моральную компенсацию за его упёртость получить?

Ковало лишь неопределённо пожал плечами. Он и сам уже устал от бесконечных переговоров с упёртым бароном. Эти цыгане вообще не входили в их планы. Элитный подмосковный район, где отстроили свои коттеджи богатенькие, нужен им. Эти земли стоят слишком дорого, да ещё и подпольный цех по фасовке наркотиков располагается здесь, в небольшом городке. Удобное расположение и потенциальных покупателей — масса, да и как перевалочная база тоже неплохое место. Но, видно, и цыгане тоже под себя всё это облюбовали. И ни в какую не хотели уступать. Но Гер тоже не привык сдаваться, и с этого всё закрутилось. На открытую войну никто из двух группировок не шёл, а мирные переговоры зашли в тупик.

— Хорошая идея была — взять эту дочку себе, — отвлёкшись от своих мыслей, произнёс Ковало. — Может, теперь папенька посговорчивей станет… Хотя, говорят, что у цыган детей много. Возможно, он её потери и не заметит.

— Ну, не заметит, значит, наиграюсь и отпущу. Пусть идёт к своим. Кстати, когда с бароном встреча?

— Завтра, в пять вечера.

— Отлично. Вот завтра всё и станет ясно, — Гер перевёл взгляд от окна и опять открыл свой планшет. — Ты за этой присматривай, чтобы всё нормально было. А то ещё выкинет какой фортель — мне самоубийства не нужны, и вообще проблемы с ней не нужны. Попользуюсь и верну, трупы сейчас в мои планы не входят.

— За это не переживай. Я своим людям чёткие указания дал. Да и сам подъеду — проверю, что да как. Ты сам когда к ней поедешь?

— Через недельку… У меня много встреч в Москве, да и с Лерой обещал на выходные на Канары слетать.

Гер вспомнил о Лере и своём обещании ей. Особо желания лететь на эти Канары не было, но ведь Лера не отстанет. Он уже давно хотел с ней порвать, слишком надоедлива она стала в последнее время. И почему вообще он с ней так долго? Наверное, потому что особо и некогда было думать об их отношениях. В целом всё было неплохо: если на какой важный приём пойти, Лера всегда по звонку готова. Да и с ним смотрится хорошо — высокая эффектная блондинка с хорошими буферами и в меру накачанными губами. И в постели с ней нескучно — всё делает. Вот только если бы ещё и молчала, тогда бы цены не было. Её глупые разговоры он выносил с трудом, в основном отвлекаясь на телефонные звонки.

Гер был рад, что машины, минув МКАД, наконец въехали в город. Он не любил всё, что за МКАДом, это не его мир. Его мир — город, цивилизация и все блага, связанные с ней.

***

Дара долго приходила в себя. Неприятный привкус во рту и шум в голове, боль в спине, пояснице и мягком месте. Всё это не давало ей сосредоточиться и понять, где она вообще. Наконец, опираясь на руки, она приподнялась и огляделась. Комната была большой. Она перевела взгляд на окно — ещё день, значит, она не так долго была без сознания. Хотя летние дни долгие, и неизвестно, сколько сейчас времени. Опять её взгляд заскользил по комнате: красивая мебель, шторы на окне, плоский экран телевизора на стене, зеркало-трюмо и бархатный невысокий пуфик рядом с ним. Небольшой стол и несколько стульев, ковёр, обои с золотыми вкраплениями, диванчик с подушечками. Всё смотрелось красиво и, наверное, стоило недёшево, но в таких вещах она не разбиралась. Просто чувствовала, что вещи дорогие.

Затем её взгляд упал на кровать, на которой она сидела. Кровать была большой — двухспальной, и стояла так, что с двух сторон к ней можно было спокойно подойти. Покрывало на кровати было шёлковым, поверх разбросаны подушечки разных размеров, тоже шёлковые.

Такой размер кровати ей не понравился, но она отогнала от себя лишние мысли — нельзя раскисать, нужно держаться.

Она попыталась встать с кровати. Тело затекло, и от этого было больно, но она всё-таки поднялась и, держась за мебель, побрела к двери. Конечно, дверь была заперта. Подёргав ручку, Дара перевела взгляд на другую дверь — в противоположном конце комнаты. Добредя до неё, нажала на ручку, и дверь открылась. Это была ванная комната. Тоже большая и тоже, наверное, дорогая. Душевая кабина, как космическая капсула: изящная ванна, огромное зеркало в полстены и стильный унитаз с хромированной фурнитурой. При этом в ванной было всё, что нужно: гели, шампуни, полотенца.

Дойдя до раковины, Дара стала пить из-под крана воду, чтобы убрать неприятный привкус во рту. Скорее всего, это от лекарства, которое её заставили вдохнуть, чтобы отключилась. Затем она долго умывала лицо. Вода привела её мысли в порядок, и теперь нужно было спокойно всё обдумать.

Вернувшись из ванной, она подошла к окну. Толстые прутья решётки не оставляли шанса на спасение. За окном был виден сад, дорожки, клумбы с цветами и больше ничего. Кричать тоже глупо: такие поместья огромны, не докричишься, чтобы соседи услышали.

Но ведь можно разбить окно, стеклом порезать вены… Нет, нельзя. Отец не бросит свою дочь. Он обязательно спасёт. Значит, нужно ждать.

— Дадо, — еле слышно прошептала Дара, — папочка, — уже по-русски произнесла она, — спаси меня.