Протокол "Тишина"

Для М.

Ещё никогда он не видел прокуратора таким испуганным. Зрачки сужены в две точки, пальцы подрагивали на тонкой ножке серебряного кубка, на виске под кожей, туго обтянувшей вытянутый череп, быстро пульсировала вена. Сейчас прокуратор выглядел гораздо старше своих шестидесяти лет. Впрочем, и сам Каин в неполные тридцать уже носил серебристую седину в висках коротко остриженных чёрных волос. Служба в Инквизиториуме быстро старила.

Каин молчал, покорно ожидая, когда прокуратор Сильван наконец обратится к нему. Время тянулось медленно и это изводило, как резкая остановка после быстрого бега. Когда к Каину пришёл посыльный — впервые за полгода со времён отстранения — и велел немедленно явиться на встречу, младший брат Инквизиториума ожидал, что сегодня будет его последний день службы. Собрался за пять минут, ещё десять — быстро скользящих пейзажей за окнами монорельса, до самого подножия исполинской бетонной башни кафедрала Инквизиториума, затем долгий подъём на лифте за границу облаков. И лишь только когда секретарь прокуратора приказал немедленно проходить, не заставив как обычно ожидать полчаса в приёмной, Каину стало ясно — случилось что-то из ряда вон. Но вот что именно?

Сильван всё продолжал молчать, глядя сквозь панорамное окно, как красное солнце медленно утопает в тонкой линии облаков. Что-то выдернуло его из размышлений, он вздрогнул, повернулся, осмотрел Каина, словно заметил впервые. Тот мысленно поблагодарил себя, что за время отстранения от службы не запустил внешний вид: на форме ни пылинки, щёки выбриты, волосы уложены.

— Присаживайся, брат. — Прокуратор указал ладонью.

Каин опустился в кожаное кресло, стараясь держать спину ровной, чтобы на идеально отглаженном чёрном мундире не осталось ни единой складочки.

— Протокол «Тишина» нарушен, — сказал Сильван.

В воздухе будто разлился мороз. Каин знал, что залы кафедрала ордена Инквизиториума не слышали этих слов уже десять лет. Десять лет тишины и спокойствия, что сегодня подошли к концу.

— На Земле? — выпалил Каин, тут же укорив себя за несдержанность. Если бы протокол «Тишина» был нарушен на Земле, сейчас бы уже всё небо было расчерчено сотнями белых линий уходящих в космическую даль кораблей.

— Разумеется нет. — Голос прокуратора кольнул, как ледяная игла. — На Криолите. Это один из спутников Геллада-9. Небольшая шахтёрская колония, население около пятидесяти тысяч человек, преимущественно шахтёры и члены их семей.

Ответ был настолько сухим и протокольным, что Каин сразу понял — Сильван цитирует сводку. А значит, ни про какой Криолит он не слышал ещё вчера. Плохо. Выходит, там не велось оперативной работы Инквизиториума. Не приходилось рассчитывать, что хотя бы имя еретика уже установлено.

— Сигнал засекли наши спутники, уже больше двух часов назад, — продолжил прокуратор. — Выходит, у нас есть примерно девятнадцать часов, прежде чем…

Он не закончил предложение, но Каин и так знал. Каждый мальчишка во всей обитаемой Галактике знал. Прежде, чем разверзнутся небеса и поверхность маленького спутника превратится в чёрную безжизненную пустыню и все пятьдесят тысяч жителей будут уничтожены.

— Итак, ты отправишься на Криолит и найдёшь еретика, что нарушил протокол, — сказал прокуратор. — Поторопись.

Каин не удержался и вздрогнул.

— Что-то не так, брат? — спросил Сильван, одарив взглядом, не сулившим ничего хорошего.

— Простите, монсеньор прокуратор, я всего лишь хотел спросить — почему именно я?

— Ты считаешь себя хуже остальных братьев? Или за полгода ты забыл, как бороться со скверной, что поселяется в умах людей?

— Нет, но…

Короткий взмах ладони прервал его речь.

— Никаких «но», — сказал Сильван. — После твоего последнего дела ты заслуживаешь шанса оправдаться. И будешь стараться, не так ли? Или ты сомневаешься в себе, а значит, сомневаешься в моих приказах, я правильно тебя понял?

— Нет, монсеньор прокуратор.

— Замечательно. Отправляйся на Криолит. Немедленно. Свяжешься с начальником службы безопасности колонии. Возможно, он сумеет что-то подсказать, раз ты забыл азы нашего служения и тебе нужна помощь. У тебя есть ещё вопросы?

— Да, монсеньор. Эвакуация колонии уже началась?

— Разумеется, нет.

— Почему?

Вена на виске прокуратора запульсировала быстрее.

— Брат Каин, я правильно тебя понимаю, что ты хочешь вывезти всех колонистов вместе с возможными еретиками? Подселить семя скверны в другие колонии? Ты этого хочешь? Своими руками распространить заразу? Нужды большинства превалируют над нуждами меньшинства. Как только, и если, ты сумеешь найти еретиков нарушивших протокол — эвакуация будет объявлена.

Не было нужды задавать вопросы, что произойдёт, если он не успеет. Пятьдесят тысяч колонистов погибнут. И это будет только его вина. Прокуратор достал карманные часы.

— У тебя есть уже чуть менее девятнадцати часов. И с каждым твоим вопросом — времени всё меньше. Тебе всё понятно?

— Да, монсеньор прокуратор, — сказал Каин. — Мне всё ясно.

— Прекрасно. Остальные инструкции получишь у моего секретаря. Ступай.

Каин поднялся, склонился в поклоне и быстро зашагал прочь из кабинета. Снял с вешалки чёрный тренч, от волнения никак не мог попасть в рукав. Секретарь дождался, пока тот закончит возиться, наградил его уничижительным взглядом, протянул планшет, ремень с ячейками, полными необходимых для Службы инструментов, и пистолет в кобуре.

— Все имеющиеся инструкции внесены в планшет, — сказал секретарь. — Корабль уже готов к взлёту и ожидает вас на третьей платформе, брат инквизитор. Вам надо что-то ещё?

Каин ничего не ответил, поддавшись на мгновение гордыне превосходства и лёгкого презрения, знакомое каждому оперативнику, по отношению к офисному работнику, чья рука не знала ничего тяжелее чашки с кофе.

На ходу, почти бегом, повесил кобуру на ремень, испытав приятное, почти забытое чувство тяжести на правом боку. Спустился на лифте, нервно притоптывая ногой и стараясь не смотреть всё время на электронный манжет, плотно обхвативший левое запястье, цифры на котором отмеряли каждую потерянную секунду до смерти Криолита.

Створки шлюзовой двери с тихим шелестом разъехались в стороны, в лицо ударил порыв холодного ветра. С взлётной площадки, с разрывающим барабанные перепонки рёвом, то и дело взлетали космолёты, быстро превращаясь в серебристые точки на фоне чёрного неба. Корабль на третьей платформе, напоминавший Каину гигантский изломанный тостер на четырёх тонких опорах, уже мерно гудел прогретыми двигателями.

Пилотом оказалась девушка. На вид ей не было и двадцати. Чёрные волосы острижены до плеч, голубые глаза подозрительно смотрят на инквизитора, на правом лацкане поблёскивает серебряный значок гильдии пилотов Инквизиториума — крылышки в перечёркнутом круге. Она сидела на ступеньке космолёта и беззаботно потягивала кофе из стаканчика, но заметив почти бегущего к ней инквизитора, тут же выбросила в сторону.

— Брат Каин? — спросил она.

— Я. Вам уже сообщили полётное задание?

— Криолит, спутник Геллада-9, — отчеканила пилот.

— Всё верно. Отправляемся.

— Может, вы сообщите…

— Не сейчас. Срочно взлетаем.

Она сердито дёрнула плечом, отвернулась, ловко взбежала по лесенке, юркнула в кабину, одной рукой пристёгивая ремни, второй быстро щёлкая по приборной панели, усеянной тысячами рычажков и тумблеров. Каин поднялся за ней, чуть не поскользнувшись на металлической ступени — сказались полгода отсутствия практики полётов — сжал подлокотники. Турбины зарокотали басовитее, по корпусу пошли вибрации, отдаваясь по всему телу так, что лязгали зубы, и космолёт резко взмыл вверх, вжимая инквизитора в кресло, словно на грудь наступили железным сапогом.

Невыносимое давление длилось минуты две, показавшиеся вечностью, и, наконец, плавно отступило. Небесная синева за стёклами визора медленно перетекала в холодную черноту космоса. Динамик искажённым женским голосом пропищал: «До прыжка осталось десять минут».

— Вы бледный. Первый раз? — спросила пилот, откидываясь в кресле.

— Нет, — коротко ответил Каин.

Не удержался, глянул на манжет. Колонии на Криолите оставалось жить восемнадцать часов.

Сотни лет человечество посылало сигналы в дальний космос. Сотни лет надеялось найти кого-то в бескрайних просторах, в слепой надежде, что мы здесь не одни. И космос ответил. В конце двадцать первого века человечество сумело создать колонию на Марсе. Объединить усилия вокруг грандиозного проекта по созданию радиотелескопа, способного заглянуть так далеко во Вселенную, как прежде раньше ещё не удавалось. И первый же его запуск дал ответ человечеству — вы не одни. Двадцать два часа спустя с небес ударила ракета. Каин много раз видел эти кадры, запечатленные сотнями камер, установленных в марсианской колонии. Небеса наливаются красными, сгущаются, закручиваются в вихрь, их прорывает светящейся иглой, ударившей в землю. Это было последнее, что удалось заснять.

Оружие чужого, опасного разума, что до сих пор не могут понять земляне, оставившее после себя кратер радиусом в пятьдесят километров. Но и это было не самым страшным. Перед глазами Каина всплывают фотографии со спутников, как кадр за кадром из эпицентра удара расползается чёрное облако, всё шире и шире, пока не окутывает собой почти всю планету, уничтожая все биологическое формы жизни и навеки закрыв Марс для людей.

— До прыжка десять секунд, — сообщила пилот, и Каин крепче вцепился пальцами в ручки кресла.

Переход по принципу «Волкова-Чжэня» вещь неприятная, к такой не привыкнуть. Каин почувствовал, будто пространство вокруг сжалось в единую точку, тяжелую, как сама Вселенная, на глаза надавило, поплыли красные искры, всё это тянулось, казалось, бесконечно. Но затем, словно скоростной автомобиль, мчащийся по встречной полосе, в визор выпрыгнула громада серебристого шара, даже с высоты космоса расчерченная острыми ледяными шипами и бездонными ущельями. Криолит. Давление отступило. Каин нервно выдохнул и разжал пальцы.

К чести человечества, после инцидента на Марсе, мгновенно были приняты меры. Протокол «Тишина». Запрещено использование радиосигналов, выше строго заданных мощности и частоты. За нарушение лишь один приговор — смерть. А тем временем лучшие умы мира ломали голову в попытках понять, что произошло, но никакого ответа не было. Вся планета замерла в страхе — не повторится ли история Марса? Но космос молчал. Каждое нарушение протокола вызывало панику. Но космос молчал. Как человек не отчитывается перед муравьями, за уничтожение их колонии на своём дворе. Он лишь причиняет зло и идёт дальше.

И страхи постепенно стали отступать, уступив место досужим размышлениям и презрением к предостережениям предков. Но вот пятьдесят лет спустя — новый удар. Колония на Фобосе. Спутники, висящие на орбите, успели засечь мощный радиосигнал, исходящий из колонии. Следствие провести уже не успели. Двадцать два часа. Разверзлось небо. Тонкий луч и чёрное облако положили конец всей колонии. Двенадцать тысяч колонистов убито. И страх вновь, будто плотной вуалью, окутал всю Землю. И лишь Инквизиториум был единственной надеждой уберечь людей от еретиков, преступников, что помышляют нарушить протокол.

Но всё ширились и ширились колонии по всей Галактике. И каждое столетие десятки случаев нарушения протокола. Всегда одно и то же: неотвратимая смерть и полное уничтожение колонии. И неистребимый страх обитателей Земли — не донесутся ли сигналы, пущенные их предками, до чьих-то ушей в неизведанных безднах космоса. И вот десять лет тишины прерваны. Поселенцам на Криолите остаётся жить семнадцать часов.

Каин открыл планшет. Карта колонии, спутниковые снимки. Представителей Инквизиториума — ноль. Предыдущий скончался от старости, но где новый? Администрация по делам колоний очень не любит пускать инквизиторов на свои территории. Они, дескать, сеют лишь страх и подозрения, мешая работе. Очень плохо. Личные дела колонистов. Десятки тысяч. Скормил их нейроанализатору, потребовав вывести всех подозрительных. Тысячи фамилий. Скверно, всех не проверить.

От чтения данных его оторвал голос девушки-пилота.

— Снижаемся.

Ледяная поверхность начала стремительно приближаться. Уже сверкают бликами звёзд панели купола, накрывшего колонию. Воздушный шлюз, плавный вираж на снижение. Шестнадцать с половиной часов. Рёв двигателей затихает, всё ближе выщербленная посадочная полоса, расчерченная истёртой жёлтой разметкой. Металлические ноги выдвигаются из корпуса, касаются бетона. Ещё не успел окончательно стихнуть гул турбин, как Каин начал отстёгивать ремни.

— Как вас зовут? — спросил он у пилота.

— Капитан первого класса Эйрис.

— От корабля никуда не отходить. Ждите меня, чтобы ни случилось. Ни в коем случае не заглушайте полностью двигатели.

— По регламенту, я обязана…

— Меня не волнует ваш регламент, Эйрис, — отрезал Каин. — У меня очень мало времени.

В первый раз за всё время полёта на лице девушки мелькнуло что-то похожее на живую человеческую эмоцию. Она испуганно посмотрела на инквизитора.

— Вы хотите сказать, что протокол…

Но Каин уже не слушал её, торопливо сбежал по ступеням, осмотрелся. В нос ударила вонь. Затхлость, гниющий мусор, масляные выхлопы работающих механизмов. Воздушные фильтры колонии, очевидно, давно требовали замены. Под ногами по щиколотку грязь вперемешку со снегом, мороз ощутимо покалывает кожу. Даже на панелях обогрева экономят, мысленно ругнулся Каин, как здесь не завестись скверне? Огляделся, увидел неподалёку свору детишек в потасканных комбинезонах, с любопытством разглядывающих космолёт. Они привыкли видеть только грузовые корабли, а предел их мечтаний стать однажды водителем такого. Взлёт, прыжок, посадка, разгрузка, снова взлёт. Без времени на отдых и сон, от взлёта до посадки, до конца дней своих. Но, возможно, единственный шанс увидеть что-то, кроме грязных стен и пластикового купола над головой.

Над посёлком, состоящим из одинаковых серых панельных домов, как вышка в тюрьме, возвышалась башня службы охраны. Если где и могут помочь, то только там.

В узком кабинете, заставленном шкафами с папками, с трудом примостился один единственный стол с монитором и консолью управления. Всюду пыль и грязь, оружейный сейф с рядами аккумуляторных винтовок открыт нараспашку, нарушая все мыслимые регламенты. Каин поморщился — даже в такой мелочи беспорядок.

Начальником оказалась женщина. Сухое лицо, мертвенные глаза цвета бутылочного стекла, тёмные волосы, туго стянутые в пучок на затылке, расчерчены нитями седых волос. Может лет пятьдесят, а может и ровесница Каина. Служба в колониях не сахар. Увидев на груди Каина серебряный значок ордена, женщина заметно побледнела, и это отозвалось в его душе знакомой обидой. Инквизиториум служит людям, оберегая жизни и покой, защищая от скверны, но на лицах лишь вечный страх и недоверие.

— Рада приветствовать вас на Криолите, — чуть запнувшись, произнесла женщина. — Я начальник службы безопасности, маршал Минерва. Мы здесь уже давно не видели братьев из ордена. Чем обязаны?

Значит, её даже не предупредили. Скверно.

— Оставим любезности, — сказал Каин. — Протокол «Тишина» нарушен.

— О боже… — Минерва побледнела ещё сильнее, нервно сглотнула.

— Возьмите себя в руки. Нам не нужна паника. Из колонии совершались вылеты? — спросил Каин.

— Нет, — ответила Минерва, заметно успокоившись. — Сегодня с Земли не получали разрешения на открытие шлюзов. Пилоты грузовозов нервничают… Мне надо объявлять срочную эвакуацию? Сколько у нас есть…

— Эвакуация будет объявлена после того, как мы сумеем найти еретика, нарушившего протокол. У нас есть список подозреваемых, — оборвал её Каин, которому не хотелось признаваться, что он действует вслепую, — но я выслушаю, есть ли кто у вас на примете.

Маршал замешкалась, потом начала неуверенно что-то настукивать на клавиатуре. На мониторе показались личные дела колонистов.

— Быстрее, — рявкнул Каин. — У нас нет времени. Первое имя, что вам приходит в голову?

— Маркус, — тут же выпилила Минерва. — Он бригадир шахтёров на десятом руднике. С ним… С ним много проблем в последнее время. Неподчинение приказам, срывы плана по выработке.

Каин достал планшет, нашёл личное дело этого Маркуса. Сорок пять лет, родился на Земле. Три уголовных дела. Драка, убийство по неосторожности, кража. После третьего срока бессрочная ссылка на Криолит, без права выезда.

— Где он сейчас?

Минерва опять замешкалась и Каину пришлось снова на неё прикрикнуть, прежде чем она, закивав, лихорадочно застучала пальцами по клавиатуре.

— Сегодня он взял выходной, — сказала маршал. — Сослался больным.

Служба в Инквизиториуме учит — не бывает совпадений. Сказался больным в тот же день, что был нарушен протокол. Давящее чувство паники чуть отпустило, охотничий азарт разогрел кровь. Маркус, наверняка он. Хоть какая-то польза от этого маршала.

— Хорошо, — сказал Каин. Взглянул на манжет. Пятнадцать с половиной часов. — У вас есть транспорт?

— Есть служебный вездеход.

— Давайте карту доступа от него и средство связи.

Маршал начала суетиться, копаясь в ящиках, пока каждая пройденная секунда раскалённой иглой ввинчивалась Каину в мозг. Прыгая через ступень сбежал с башни, сел в вездеход, вставил карточку доступа в паз, электронный двигатель бесшумно отозвался, расцветив приборную панель, нажал на педаль газа. Сверяясь с картой на планшете, маневрировал на узких улочках посёлка, надеясь лишь не задавить прохожих, что едва успевали разбегаться из-под колёс. Вслед ему неслись проклятия, кто-то кинул банкой в заднее стекло.

Планшет пискнул, предупредив, что достигнута точка назначения, и Каин резко нажал на тормоз. Ковылявший мимо одноногий старик с обезображенным шрамами лицом, плюнул на колесо.

— Что тебе тут опять надо? — хрипло каркнул он.

Каин вышел из вездехода, демонстративно поправив на поясе кобуру и старик, продолжая рассыпать ругательства, зашаркал дальше. Если на Криолите так относятся к машине маршала, чему удивляться, что здесь завелись еретики.

Нужный дом оказался приземистым жилым блоком из обшарпанных серых быстровозводимых панелей, на дюжину подъездов. Каин представил себе, каково жить в таком. День за днём. Без шанса улучшить жизнь, уехать отсюда хоть куда-то. Может поэтому Маркус и сорвался? Люди, которым нечего терять, очень опасны.

Поднялся на нужный этаж по разбитым грязным ступеням. Стены изрисованы до потолка, в углах мусор. Невыносимый плотный запах тухлой еды, забитой канализации и цветущей плесени — знакомый любому инквизитору аромат отчаяния и безнадёжности. Каин достал из кармана рацию, нажал на тангенту.

— Какой код доступа в его квартиру?

— Не знаю, сейчас, я поищу, — раздался сквозь потрескивание помех голос Минервы.

Времени на это не было, Каин убрал рацию, достал из кобуры пистолет, прижал ствол к дверному замку, возле цифровой панели, и нажал на спуск. Тонкий взвизг выстрела, запах палёного пластика. Поднял пистолет на уровень глаз, выбил ногой дверь, вошёл. Никого. Аскетичностью комната могла соперничать с монашеской кельей: койка, заправленная серым одеялом, стол, стул, шкаф для одежды.

Проклятье, где же Маркус? Пятьдесят тысяч человек, мужчины и женщины, старики и дети, все их жизни зависят только того, сумеет ли Каин найти его. Осталось пятнадцать часов… Еретик мог забиться под любой камень, затаиться у кого-то из друзей, ожидая ответа из космоса, но времени нет проверять всё и всех, совсем нет.

Инквизитор открыл на планшете личное дело Маркуса, внимательно вчитался в каждую строку. С четырнадцати лет работал на погрузчике, первый арест за драку на работе в семнадцать, в двадцать три убийство по неосторожности, получил мягкий срок, потому что якобы защищал жену от приставаний, вышел, сменил несколько мест, одного другого хуже, через три года новый срок за кражу, вечная ссылка на Криолит. Куда такой человек мог спрятаться, о чём он думал, зачем пошёл на преступление против своего рода?

Каин подошёл к шкафу, начал вытряхивать тряпьё, пока на пол не упал вырезанный из дерева амулет на истёртой нитке — плотно сжатые губы, расчерченные крестами, будто зашитые нитями. Символ Сомкнутых Уст. Ну конечно…

Деревянная церковь Великого Молчания вжалась между ледяными скалами, словно пытаясь спрятаться от чужих глаз. Дерево почернело от времени и холода, стены покосились. Над церковью высилась исполинская колокольня. Судя по отпечаткам на снегу, здесь редко бывали страждущие прихожане: лишь тонкая цепочка одинокого следа вела в одну сторону. Сюда недавно кто-то приходил. Четырнадцать часов. Времени не оставалось, Каин откинул полу тренча, достал пистолет из кобуры и выстрелил в замок. Во все стороны брызнули щепки. Времени нет. Грехи потом отмолить. Ударом ноги вышиб двери и вошёл внутрь.

Тёмный узкий зал без окон, лишь пробивающийся сквозь щели между брёвнами призрачный серебряный свет расчертил помещение узкими линиями. В тело колокольни, словно паразит в носителя, вкрутилась гигантская антенна, которую, как присосавшиеся клопы, облепили аккумуляторные блоки. Кривая, покорёженная, сделанная из остатков шахтёрского промысла, но именно она вынесла приговор всей колонии на Криолите.

У антенны, спиной к инквизитору, стоял человек.

— Подними руки! — рявкнул Каин. — Подними руки, я сказал!

Человек не пошевелился.

— Ты пришёл, инквизитор. Действительно пришёл, — пробормотал Маркус.

— Повернись! Немедленно. Опуститься на колени!

Маркус действительно обернулся. В руках он сжимал старый пульсационный дробовик, с сильно истёртым прикладом.

— Брось оружие! — крикнул Каин, прижимая палец к спусковой скобе. — Быстро!

— Зачем? — спросил Маркус. — Ничего уже не имеет смысла.

Он резко вскинул ружьё, и Каин почти выстрелил, но палец словно одеревенел. В это короткое мимолётное мгновение инквизитор успел проститься со своей жизнью, но Маркус уже поднимал ствол выше, прижимая к подбородку.

— Прости, — едва слышно пробормотал бригадир, — но я не могу…

— Нет!

Крик Каина потонул в грохоте выстрела. Кровавая каша брызнула на стены, тело бригадира безвольно повалилось на пол.

Каин безвольно опустился на колени. Это была его вина. Нужно было выстрелить, попасть в плечо, обезоружить. Но не смог. И теперь еретик мёртв. Теперь он не назовёт на допросе имена всех тех, кого ещё поразила чума скверны, заставившая нарушить Великое Молчание. Каин снова ошибся. Как полгода назад. Когда та еретичка, с глазами испуганного оленёнка, умоляла её убить, но не отдавать в руки экзекуторов. Что это будет милосердием. Плакала, упрашивала. И тогда он нажал на спуск. Тогда смог. Но не сейчас.

Нужно срочно сообщить прокуратору. Главный зачинщик мёртв, может это заставит проявить милосердие, выпустить колонистов с обречённого спутника, пропустить через фильтры допросов, но дать шансы выжить. Каин зажмурился, надавил пальцами на виски. Он что-то упускал, что-то очень важное.

— Что-то не клеится, — пробормотал инквизитор. — Он ничего не отрицал, не врал, не выкручивался. Не пытался сбежать или убить меня. Он ждал меня. Знал, что я приду.

В здании церкви царил мороз, но Каин чувствовал, как по лбу у него стекают капли пота. В чём логика? Что-то не сходится. Откуда у него оружие? Зачем еретик, отправивший сигнал, хранил у себя символ Сомкнутых Уст? Ради кого или ради чего он пошёл против собственной веры? Каин достал планшет и открыл ещё одну биографию.

Маршал вздрогнула, когда Каин снова поднялся в её башню.

— Вы сумели найти еретика? — спросила она.

— Да, — коротко ответил инквизитор. — Но он умер, ничего не успев сказать.

На её лице промелькнуло невыразимое облегчение.

— Когда вы объявите эвакуацию? — спросила она.

— У меня есть ещё один вопрос к вам, — сказал Каин.

Минерва сделала шаг назад.

— Ко мне?

— Да, я просто задумался. Зачем оно Маркусу? Умереть вместе со всеми. Простая биография, ничего примечательного. Он не похож на одержимого сектанта. Хотел отомстить всем за свою сломанную жизнь? Не похоже. И тогда я подумал, ради чего он мог пойти на такое предательство. Если не для себя, то для кого-то другого. Ради любви, например? А вы же часто навещали его дом, Минерва, не так ли? Ваши визиты даже успели надоесть соседям.

Она отступила на пару шагов, хотела присесть на край стола, но Каин окриком остановил её.

— Не дёргайся! — в одно мгновение в его руке оказался пистолет. — Отойди. Держи руки над головой, так чтобы я видел. Опустись на колени. Ты же не хочешь умереть раньше, чем твои дружки из космоса заявят о себе?

Минерва послушно отошла. Подняла руки и опустились на колени. Каин, не сводя с неё прицела, обошёл по кругу, открыл ящик стола. Внутри лежал пистолет.

— Зачем? — коротко спросил инквизитор.

Лицо Минервы ожесточилось, в глазах заплясал огонёк безумия.

— Ты не понимаешь, пёс, они вернутся и заберут меня…

Договорить он ей не дал. Короткий замах и рукоять пистолета врезается в затылок. Ответ не важен, лишь само признание. Он взвалил её обмякшее тело на плечо, потащил вниз.

На взлётной площадке Эйрис разговаривала с какой-то девочкой. Увидев Каина, тут же взяла её под руку и отвела в корабль.

— Это ещё кто? — спросил он.

— Тайрина.

— И что?

— Я хочу взять её с собой. Её родители умерли, она живёт с дядей…

— И что?!

— Я возьму её с собой, — резко ответила пилот. — У меня не было приказа никого не вывозить.

— Не важно. — Каин повалил бесчувственное тело маршала в отсек, пристегнул за запястье к специальной скобе. — Отправляй сообщение.

— Спутник сейчас с другой стороны перехода, — ответила Эйрис, выводя двигателя на взлётную мощность. — Мы быстрее вернёмся самостоятельно.

Каин взглянул на время. Ещё девять часов. Выдохнув, развалился в кресле. Он представил, как спустя пару часов всё здесь закипит, словно растревоженный муравейник. Как по всей колонии одновременно взвоют сирены и народ бросится бежать к стартовым площадкам. Крики, давка. Будто металлические жуки, корабли будут взмывать один за одним в небо, исчезая в чёрной космической дали, вывозя колонистов, пока Криолит не опустеет. И через девять часов с неба ударит луч, уничтожив всё.

Разгон, взлёт, переход сквозь шлюз, чернота космоса, искажающее реальность давящее чувство прыжка сквозь пространство и впереди медленно разрастается голубой шар Земли.

Космолёт уже заходил на посадку, но Каин не смог удержаться. Отстегнул ремни, цепляясь за поручни, прошёл в пассажирский отсек. Маленькая девочка, которую пилот взяла с собой, не обращая на него внимания, открыв рот глазела в визор, на проплывающие мимо пейзажи. Минерва уже пришла в себя, что-то неразборчиво бормоча.

— Так зачем? — спросил Каин.

Маршал несколько секунд смотрела ему в глаза, затем отвернулась.

— Зачем? — повторил вопрос инквизитор. — Я проверил твою биографию. Твой муж погиб на Фобосе, десять лет назад. Почему ты захотела такой же судьбы для всех? Разве горе могло так сильно извратить твой разум?

Она вздрогнула, как от пощёчины.

— Вы, весь ваш орден, это лжецы! — заорала она, брызгая слюной. — Вы считаете, что Другие несут нам лишь смерть. Но это ложь, ложь, ложь! Мой муж тогда исчез на Фобосе, потому что они забрали его с собой! Из-за вас мы не можем быть вместе! Из-за вас! Я просто хотела, чтобы они пришли и за мной, чтобы мы могли воссоединиться!

Она отвернулась и заплакала, Каин лишь вздохнул. Прокуратор был прав. Семена ереси глубоко проникают в мозг. Если бы он принимал решения и объявил полную эвакуацию с Криолита — эта сумасшедшая могла попасть на Землю, совратить ещё чей-то разум, так же, как она совратила Маркуса с пути истинного. Влюбила в себя, уговорами и обещаниями заставила предать человечество. Идеи, что вызревали в её разуме, опасны.

Космолёт мягко коснулся опорами посадочной площадки, и к заднему отсеку корабля сразу же подъехал фургон, из которого вышли четверо братьев Инквизиториума. Эйрис опустила трап и девочка хотела тут же сбежать по нему, чтобы своими глазами, скорее всего первый раз в жизни, увидеть Землю, но пилот резко схватила её за плечо и затолкала поглубже в отсек, приказав сидеть тихо. Каин, увидев эту сцену, замер, внутри него будто что-то оборвалось.

Нужно было догадаться. Нужно было понять сразу…

Инквизиторы, не проронив ни слова, выгрузили Минерву, отчаянно дёргающуюся и осыпающую их потоками брани, посадили в грузовик и уехали. Прокуратор же не счёл важным явиться лично.

— Ты знала, — тихо сказал Каин.

— Что? — холодно спросила Эйрис.

— Что эвакуации с Криолита не будет. Ты знала.

— Да, — спокойно ответила она. — Мы не можем позволить себе, чтобы семена ереси распространялись дальше. Слишком долго те отравляли колонистов. Все они теперь потенциальные носители скверны. Предатели. И их измена может уничтожить всю Землю. Нужды большинства, брат Каин.

КОНЕЦ