⟨ протокол ⟩ : Стерилизация

Каждый не ниже метров двенадцати — роскошно декорированные малоэтажки, комнаты большие, потолки может метра три. Бреду мимо них по мощёной камнем дороге, и вроде бы блоки выбились из их мест, и вроде бы песок между ними... И вроде бы нет — дорога безупречна. Как-то всё равно до деталей — день на исходе, и Сильнейшая села за крыши домов впереди, и их стёкла сияют ослепительно. Сияют..?

Дома выкрашены в нежные краски — в краски без дождевых разводов, нетронутые будто бы временем. Декорированы резным белым камнем, который кроме красоты рассказывает какие-то исторические сюжеты.

Ночь настигает меня ветром, раздувающим рубашку и вздувающим штанины, холодящим в ботинках. Подгоняющим под бледное-бледное безоблачное небо. В моих шагах бессилие молодого мужчины, которому вообще-то всё равно — рабочее время кончилось и не надо никуда кроме как домой, и нет никаких мыслей.

Кто идёт рядом, но не выбивается вперёд, всегда на полшага позади? Мы держимся за руки — может быть крепко-крепко, может быть вообще никак и всего-то раздражаем друг друга рукавами курток. Все вокруг в куртках, рубашках — в невзрачном.

Бликуют декорации наружных подоконников, невыносимо больно видеть как ненавязчивая розовая краска превращается в большой-большой блик. Вдоль дороги припаркован плотно ряд машин, редко какая проносится со свистом, неважно. Мое внимание не блуждает в высоте, когда из-под наших ног тянутся тени — длиннее, длиннее, втыкаются в другие впереди...

Стук.

... и исчезают в момент — все разом. Нет, не исчезают — просто мне нет до них дела. Разворачиваюсь назад, взгляд режет по безупречно ровной дороге и щедрой разметке белой краской, машин нет даже вдалеке. Вдалеке...

[ Беги. ]

Вдалеке — большой белый диск низко-низко над землей, и края как растекаются по небу, нечёткие... Сиянием затмевая ночь.

[ Беги. ]

☆☆☆

[ Свет сильнее света Сильнейшей зажегся низко-низко над Землей. Со стуком, запоздавшим на мгновение; всёзаглушающим; вне мыслей — настоящим? Закат на краю вечера дрогнул в контраст неподвижному зиянию сверхновой.

Заряд «... неизвестного космического вооружения» выцветил краски на зданиях; стены — слепяще серые? Синевы зачавшейся ночи коснулась власть «Дистрикта»; дорога вела к новой звезде, старая.

Страх заискрил на-между ребер. Мимо немого зова <?>. Сквозь заинтересованность не местных работяг. Работали мышцы — ноги замкнуло страхом. Степенями серого соединены здания, некогда между ними заныкаться. Сныкаться за низкую машину..? — ржавый металл недостаточная защита. Спасти себя..? — <?>; здесь недостаточно места. ]

☆☆☆

Бежать бессмысленно, бросаюсь вниз, к дороге, швыряю кого-то рядом — рывком втягиваю к кузову машины, сжимая за запястье. Кого? Может незначимого настолько, может намеренно забытого. Щеками втыкаюсь в колени, руками защищаю затылок. Места мало — понимаю, подставляя спину свету сверхновой...

... и ничего.

Ничего кроме мягкого рыжего — не хочется возвращаться в мирское, когда можно дрейфовать во блаженстве навстречу забытью; сладкий сон, затеняющий каждое воспоминание. Ничто не имеет смысл; заснуть в жизнь безусловно добрую ко мне.

[ Нет. ]

Но... нечто — как не я — нечто выдёргивает как раз когда до жизни всего-то дотянуться рукой, когда жизнь — в щели между рыжим, прямо передо мной. Выдёргивает к ржавчине машины напротив.

Надо бы встать, колени не ноют, день клонится к ночи, холодает, небо бледное-бледное. Впереди площадь — метров двадцать до нее, большая-большая, монумент какой-то прямо посередине, из исчерна-серого стекла наверное, может быть камня, втыкается в небо, высокий-высокий безо всякого декора... Просто палка, заточенная на конце. Из моей руки выскальзывает другая. Домой бы...

☆☆☆

Сверхновая зажигается во второй раз. Бежать времени нет, и некуда. Вжаться в металлический кузов какой-то другой развалюхи, зажмуриться крепко-накрепко, и не надеяться на новый день. Но всё равно, но несмотря на "не могу" разомкнуть веки, видеть нежное зеленое здание напротив. Раздвижные двери, за которыми ничего кроме мрака, и никого на площади перед ними. Купол из стекла.

Ни звука.

До дома, наверное, никто не подбросит и вообще, "Общественный транспорт наверное больше не ходит". Как там мама? Вернусь затемно, пешком километров пять... Пересечь площадь, домов дальше нет почти; пустыри, пустыри...

☆☆☆

Место, которое называется моим домом, — большая комната без мебели кроме двух шкафов и нескольких кроватей по периметру, стола. Всё деревянное в меру понятия "идентичное натуральному", и краска на каркасах кроватей, кажется, проржавела до коричневого какого-то металла. Полы выстланы коврами, вытоптанными, но всё-таки разноцветными. На кроватях покрывала — мягкие, довольно много.

Закрываю дверь в комнату. Не зашторено — за стёклами мрак беспросветный, будто бы нет ничего за стёклами. Штор... вроде бы нет.

В комнате беспорядок, раскиданы вещи — какие-то на кроватях, какие-то на полу, столе. Сестра и мать давно как заснули или им до моего возвращения всё равно. Ныряю в кровать к брату, не раздеваясь. Вжимаюсь в него, но места много. Брат не просыпается.

Проволока излучает мягкий рыжий, и стекло помутнело, и, кажется, рыжий шумит беззвучно.

Место, которое называется моим новым домом.

☆☆☆

Мы держим дальний путь. Пересекая по мосту мелкую реку думаю — до места назначения километров двадцать пять, пешком как раз полдня. Может, мы не дойдем до заката Сильнейшей, нам найдется место переночевать кроме дороги вперёд?

Таких как мы немного — идущих куда-то. Намеревающихся на другой берег вообще нет. Карта выцвела много дней как, нарисованная на доске, вбитой на металлических кольях в мост. Мост... каменный, заметённый песком.

Беспокоюсь немного, но шаг матери неумолим, проглатываю вопрос, на берег возвращаюсь взять вещи. Нагоняю мать, но всё равно держусь позади и никогда не поднимаю взгляд выше плеч.

День безоблачный, и небо не бледное — будто бы насыщается, медленно-медленно.

Впереди подобие парка — заметенные песком дороги да деревья. Ветер дует в кронах, кроны колышутся бесшумно, свет Сильнейшей застревает в них, и сияние зеленого завораживает — всё-таки, красивое место.

Качу вещи вперед, куда шагает мать. Кроме нас никого.

☆☆☆

[ Как много дней прошло..? ]

☆☆☆

Дают какие-то препараты — их назначение мне не известно. Полупрозрачная таблетка тает на руке, проглатываю насухо, пузырек воздуха плавал внутри в желтой жидкости. Красно-белые капсулы, маленькие разноцветные шарики внутри, две штуки. Россыпь каких-то круглых мелких.

[ Ничего реально действующего в наборе нет — пищевая добавка, комплекс против простуды в неправильной дозировке, немного конфет. Должны дать воду. ]

Медсестра протягивает стаканчик — мятый, который можно мыть-перемывать покуда трещинами не разойдётся. Внутри воды плещется половина. Вкус не запоминается.

Может минута проходит, когда девушка возвращается проткнуть мне кожу. Кровь вытекает вяло, брызжет парой капель в шприц, кровь будто бы нисколько ни красная, бордовая... Чёрная в количестве.

☆☆☆

Расфокусированный взгляд высоко в потолке, время добавило мутные разводы к белой краске, разъело материалы до несущих конструкций, выпирающих как ребра, нити коммуникаций тянутся никуда из ниоткуда — начало и конец вне видимости.

Не могу дышать.

Вдох-выдох.

Как же мало места в моём нутре — моргаю, зрение не нечёткое, ресницы залепило просто... противное тепло. Ноги немые, но надо идти. Куда? Куда-нибудь за дверь. Быстрее — пока не задушило нечто невыразимое, которое вытекает между морганий, которое вместо воздуха, которое разносится кровотоком к конечностям. Проглатываю стук собственного сердца.

[ Мысль, которую не можешь выразить: проснулся после процедур, в который раз? Мог не проснуться. ]

☆☆☆

[ Как много дней прошло..? ]

☆☆☆

Двустворчатая деревянная дверь, народу много, и каждому будто бы неймётся втиснуться внутрь. Жду в коридоре, все какие-то невзрачные, большинство немногим ниже меня.

Когда все разбрелись? — не заметил, захожу последним.

Моё место крайнее к двери, рядом книжный шкаф — потемневшие переплёты истрёпаны, и названия не разобрать. Помещение просторное. Раскладываюсь взглядом к небу напротив — за стёклами светлая серость. Справа занавешен кто-то, въётся кольцами к нему тонкая трубка. Наши койки вплотную.

Девушка в маске — за ней не видны даже контуры щёк — вкладывает в мою руку таблетки. Мой взгляд задерживается на русых кудряшках, медсестра в шапочке. Проглатываю препараты.

☆☆☆

Белая рубашка, расстегнутая на верхних пуговицах, какие-то бежевые штаны... Золото на шее. Мы не разговариваем, мой взгляд бороздит бескрайние "дюны"; мимо матери возвращается во двор.

Больница двухэтажная, корпусов несколько, мы во дворе — под полуразрушенной стеной, сложенной из каменных блоков. Деревянная дверь "вход" возвышается над заметённой песком пустошью. Здесь нет ничего кроме камней.

Жарко.

Возле двери шкуры каких-то крупных животных — шерстяные немного, наваленные высокой кучей.

[ Не замечай. ]

Время вышло, впереди коридоры, промораживающие каждый вдох. Мимо металлических дверей, которые не для меня, к деревянной двустворчатой. Может наоборот, но мать ведет меня к ней. Ведёт взглядом, впёртым мне промеж позвонков.

[ Скамейки, струпья серого заметны на металле. Шумит мягким накалом здешний свет, зашумляет немое "как" — вопрос к ней. Забудь, сейчас... ]

— Почему?

[ ... забудь, насколько крепки рёбра — дыханием разбей каждое. Неприятно? Забудь страх задохнуться на койке — вспомни. ]

— Почему я должен идти?

[ Давно-давно, выбор в коридоре — не звать сестру. ]

Мать на скамейке, с сумочкой на коленях. Мой крик разбит сверканием золочёных звеньев ремешка. Как же... Вены вздутые, костяшки белеют — как же выглядит моя мать? Женщина без внешности и имени.

— Прощай, мама.

Безразличная настолько, насколько много воли в моих ногах — нисколько.

☆☆☆

Препараты передо мной все как всегда, ничего нового, вода рядом. Проглатываю прежде как вкус растекается во рту. Вглядываюсь в небо за стеклом — неровно затянутое серостью. Справа занавешено, туда трубка тянется.

Мне не нужно замечание медсестры начать работать кулаком. Когда вздуются вены?

— Из этой не получится.

Девушка берёт другую. Между запястьем и мизинцем вена, — мотаю подбородком, — тянется тёмная-тёмная. Медсестра переворачивает мою руку. Втыкает шприц, нет ни капли крови. Ковыряет иглой, и ничего. Кожа медсестры загорелая на бледной моей.

Медсестра мучает мне запястье, насечки на шприце давно как вымылись, нащупывает кровь — как мне кажется...

Скрип справа.

— Твои услуги больше не нужны.

Волосы в косичках по плечи, крашеный блондин, кожа загорелая сильно. Сидит на койке. Сияют зубы — ровные, белые.

Медсестра кладёт шприц.

В коридоре никого нет.

☆☆☆

Щёлкаю выключателем. Место, которое называется моим новым домом, встречает вообще-то беспорядком: вещи разбросаны, кровати не застелены, стол захламлен мусором. Между ковров видны крашеные в бордовый доски.

Вещей кроме моих... вроде бы нет.

Мы не встретимся больше никогда.