Протоколы InternalCorp

— Посмотрите на него: прямо латентнейший дермо демон. А что. Отличная кличка! — губы агента растягиваются в саркастичной ухмылке. — Так и буду тебя называть.

За пыльным, потрескавшимся окном заброшенного склада, где воздух пропитан запахом ржавого металла, плесени и старого машинного масла, тварь не унималась. Лунный свет, пробивающийся сквозь разбитые стёкла и паутину трещин, отбрасывал на бетонный пол длинные, изломанные тени от ржавых балок и свисающих цепей. Вокруг валялись перевернутые ящики, покрытые толстым слоем пыли, и обрывки пожелтевших плакатов с выцветшими предупреждениями о радиации — relicты забытой эпохи, когда это место ещё было фабрикой. Тварь скребла когтями по стеклу, оставляя глубокие борозды, и её силуэт — высокий, костлявый, с неестественно длинными конечностями — мелькал в полумраке, словно живое воплощение ночного кошмара. Оно словно слышало каждое слово агента, реагируя на насмешки низким, булькающим рычанием, эхом отдающимся от голых стен.

— Что, вижу, не нравится. Не позавидуешь тебе, бедолага. Это чем же таким ты перед даркнетом нагрешил, что тебя обратили в Неоуокера? Мда… намекает на традиционную культуру. Знаешь скинволкеров? Вы с ними чем-то похожи. Пил бы себе ореховый латте, так нет, припёрся. Ты же понимаешь, что я тебя живым не выпущу. Может, представишься на прощание или изъявишь последнее желание?

Тварь — да, именно тот неоуокер — жестом попросила открыть окно, её когтистая лапа медленно провела по стеклу, оставляя следы слизи, которая светилась слабым, ядовито-зелёным свечением в темноте. Агент пожал плечами, но повиновался, с мыслью о том, что это напоминает клише из ужастика — и не ошибся. Как только окно со скрипом отъехало в сторону, впуская порыв холодного ночного ветра, несущего с собой запах сырой земли и далёкого дождя, тварь ринулась на него с нечеловеческой скоростью. Её глаза горели красным в полумраке, а пасть раскрылась, обнажив ряды острых, как бритвы, зубов. Агент рефлекторно увернулся, отпрыгнув в сторону, и существо по инерции напоролось на коробку с зачарованными специально для неё пулями — тяжёлый металлический ящик, стоявший у стены среди кучи хлама, с выгравированными рунами, которые теперь вспыхнули синим пламенем от контакта с плотью монстра. Тварь завыла — звук был такой, будто кто-то рвал мокрую жесть пополам. От её кожи повалил густой, едкий дым, похожий на чёрный пепел, который тут же оседал на бетонном полу, шипя и прожигая мелкие дыры в пыли. Запах стоял невыносимый: палёная резина, смешанная с гнилью и чем-то металлическим, будто кровь варилась в микроволновке. Руны на коробке пуль продолжали тлеть синим, отбрасывая на стены склада зловещие блики, словно внутри ящика горел холодный огонь.

— Аккуратнее надо быть и смотреть, куда летишь, — агент усмехнулся, не отрывая взгляда от корчащегося тела. — Хотя, в этом есть и плюс: мне не пришлось тебя решетить. Я за этот месяц наигрался в тир. Ещё пара выстрелов — и я бы начал просить у InternalCorp премию за экономию боеприпасов. Пока неоуокер дёргался в конвульсиях, словно его било током от невидимого генератора, агент неспешно достал из внутреннего кармана потрёпанный стальной термос. Крышка со скрипом отвинтилась, выпустив облачко пара — кофе уже давно остыл, но всё ещё пах горелым сахаром и дешёвой арабикой из автомата на базе. Он сделал глоток, поморщился, но проглотил. Вдалеке, за разбитыми окнами, над пустырями бывшего промышленного района, мелькали огни дронов InternalCorp — красные, как глаза твари, только холодные и бездушные.

Когда тело наконец затихло, вытянувшись в неестественной позе среди осколков стекла и ржавых болтов, агент достал коммуникатор и коротко отчитался:

— Объект нейтрализован. Самоуничтожение через контакт с зачарованными боеприпасами. Подтверждаю: неоуокер, уровень угрозы «Бета». Труп на утилизацию. Конец связи.

Он подошёл ближе, вытащил из-под куртки короткую алюминиевую палку с резиновым наконечником — стандартный инструмент для проверки «живости» после контакта. Ткнул в бок твари. Никакой реакции. Ещё раз — в шею. Кожа уже остыла, но под ней всё ещё пульсировали слабые искры рунической энергии, как угасающие угли.

Агент невольно улыбнулся — криво, устало, но с тенью искреннего веселья.

— Чем-то на мою мачеху похож: такой же злой и страшный. Только если мачеха такая по своей воле, то этот… возможно, он был хорошим человеком.

Он присел на корточки, глядя в пустые, выжженные глазницы неоуокера.

— Да, чувак. Вот что бывает, когда оказываешься не в то время не в том месте. Мачеха… Агента захлестнули воспоминания, будто кто-то вывернул наизнанку старую кассету с плёнкой, и она зашипела в голове рваными кадрами. Ему было пять. Биологическая мать умерла от онкологии девять месяцев назад; её запах (сладкий, больничный, с примесью дезинфекции) ещё висел в квартире, когда отец привёл её. Женщину звали Лада. Или Лилит. Или вообще никак; она не представилась. Высокая, с кожей цвета старого пергамента и глазами, в которых не было зрачков, только мутная, молочная белизна. Отец сказал: «Теперь она будет заботиться о тебе».

Ад начался на третий день. Мачеха подсадила его на дозу. Не на героин, не на кокаин; на что-то, что не пахло и не оставляло следов на вене. Тонкая игла, почти детская, входила под кожу на сгибе локтя, и из неё текла не жидкость, а *холод*. Отец худел на глазах: кожа провисала складками, глаза вваливались, а голос становился тоньше, будто кто-то вытягивал из него звук.

Агент (тогда ещё просто мальчик) чувствовал, что это не простой наркотик. Мачеха словно высасывала через инъекции жизненные силы отца. Однажды ночью он проснулся от странного шороха. Дверь в родительскую спальню была приоткрыта. Он прокрался на цыпочках, прижался к косяку. Мачеха стояла перед трюмо. Лампа горела тускло, отбрасывая на стену тень без головы. Мальчик разглядел в зеркале: отражение отсутствовало. Только пустое кресло, смятая простыня и отец, лежащий на кровати с иглой в руке. А мачеха (настоящая, живая) наклонялась к нему, и её губы шевелились без звука.

Энергетический вампир… ментальная ведьма? Он не знал слов тогда. Знал только страх. А потом, через годы, она пропала. Без вести. Без крика. Без крови. Просто однажды утром её не стало, и отец проснулся живым. Агент перегонял в голове мысли, стоя над трупом неоуокера. Совпадение? Он снова ткнул палкой в остывшее тело. Или InternalCorp просто убирает свидетелей?

— Что ж, сам согласился работать на корпорацию. Зато с зарплатой не обижают.

Агент поднимается со вздохом, хрустнув коленями; бетон под ногами уже прогрелся от тлеющих рун, и воздух стал тяжёлым, как в парной. Он достаёт из внутреннего кармана куртки толстую колбу из матового стекла: внутри плещется неоновая жидкость, пронизанная чёрными прожилками, будто кровь осьминога, смешанная с расплавленным неоном.

Тварь начала растворяться. Сначала кожа; она пузырилась, как пластик на огне, затем проваливалась внутрь, обнажая кости, которые тут же крошились в серую пыль. Жидкость в колбе пульсировала в такт процессу, словно живая. Агент откупорил пробку, и вонь усилилась: теперь к палёной резине добавился запах озона и мокрой шерсти. Он вылил содержимое на останки.

Пшик. Труп втянулся в пол, оставив лишь влажное пятно, которое тут же впиталось в бетон, будто его и не было. Даже пыль исчезла; склад выглядел чище, чем до появления неоуокера. Агент вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив на коже грязную полосу.

— Инфернальный уборщик… а что, очень даже ничего такая вакансия была бы. Если такую выложить на сайте по поиску работы, от желающих отбоя не будет. Он усмехнулся, глядя на пустое место, где ещё минуту назад лежал монстр.

— Сам поражаюсь своей чернушности. И в кого я такой? Уж явно не в мачеху! Агента не покидала мысль о том, что уж слишком легко ему далось это задание. Слишком. Даже когда он был новичком, зелёным, с руками, дрожащими от первого выстрела, справлялся за больший срок. Рядовые вурдалаки оставляли минимум ментальную рану: воспоминания, которые потом ночами всплывали в виде чужих голосов, шепчущих на языке, которого он не знал. О физических вообще речи не стоило заводить: шрамы, переломы, кровь, которую не отмыть.

А тут, неоуокер, уровень «Бета», сам себя на руны насадил. Случайность? Или кто-то подставил коробку именно туда, куда тварь прыгнет? Коммуникатор в кармане коротко пискнул: утвердительный ответ от InternalCorp. Задание завершено. Бонус за чистоту. Агент развернулся, не оглядываясь, и вышел со склада. Дверь за ним захлопнулась с тяжёлым лязгом, будто сама фабрика выдохнула с облегчением. На улице стояла ночь, густая, как смола. Фонари вдоль дороги мигали, отбрасывая жёлтые круги на асфальт, покрытый масляными пятнами и осколками стекла. Вдалеке гудел грузовик, везущий что-то в контейнерах с маркировкой «BIOHAZARD».

— А теперь можно и пожрать. Голодный как чёрт. Крылышки? О да! Он остановился посреди пустыря, закрыл глаза. Агент зашёл в типичнейшую забегаловку на окраине. Неоновая вывеска «KRYLYShKO» мигала через букву, внутри — запах фритюра, пота и дешёвого пива. Заказал острые крылья и кофе.

Официантка — девчонка с татуировкой «NO FUTURE» на шее —

кинула поднос: двенадцать крыльев, соус отдельно. Агент невольно хмыкнул:

— «Свиные крылышки»…

Они этих… курей… свиней?

Где-то под Припятью выращивали и отлавливали? Официантка скользила между столиками, будто по маслу: бёдра покачивались в такт приглушённому джазу из старого динамика, поднос не дрожал, улыбка — на автомате. Но что-то резало глаз.

Агент прищурился, отложил крыло. Свет от неоновой вывески «KRYLYShKO» падал на пол неровными полосами: красный, зелёный, снова красный. На ламинате плясали тени от всех — от пьяного дальнобойщика у барной стойки, от официантки с соседнего столика, даже от его собственной руки. Кроме её.

Тень официантки отсутствовала. Совершенно. Словно кто-то вырезал её из мира ножницами. Там, где должна была тянуться чёрная полоса от её кед, пол оставался чистым, будто свет проходил насквозь.

Агент медленно выдохнул. Да ну за что мне это. Он только что выжег из головы неоуокера, вытер склад, проглотил кофе с привкусом ржавчины — и вот опять. Куда ни ступи — везде нечисть.

Упырь? Оборотень? Вампир? Нет, бля. Ещё один неоуокер. Тот же костяк — ребра, проступающие под кожей, как ржавые прутья в старом заборе; те же пустые глазницы, в которых когда-то, наверное, отражался свет, а теперь только тьма, густая, как смола. Только теперь на нём фартук — белый, но уже в пятнах соуса и чего-то, что пахло гнилью. И поднос в руках — дешёвый пластик, на котором стоит чашка с остывшим кофе, в котором плавает жирная плёнка.

Она повернулась к нему — медленно, слишком плавно, будто суставы смазаны не маслом, а чем-то вязким и чужим. Тень всё ещё не появилась. Ни на полу, ни на стене. Только пустое место, где должна была быть тень, — как дыра в реальности.

Губы растянулись в улыбке. Слишком широко. Слишком ровно. Как будто кто-то натянул кожу на череп и забыл про мышцы.

— Долить кофе, милый?

Голос врезался в череп, как ржавый гвоздь по стеклу — не снаружи, а изнутри, прямо в сером веществе. Он пульсировал в висках, отдаваясь эхом в зубах, будто кто-то включил динамик на полную громкость внутри мозга.

Агент замер. Чашка в его руке давно остыла, но пальцы сжимали её так, словно это был последний патрон в обойме. Кофе внутри плескался лениво, отражая тусклый свет лампы над столом.

Это тот же?

Нет, того я добил. Размазал по асфальту, как таракана.

Этот — другой. Густой, как смола. Наглый. Мерзкий.

Поделом ему. Был, небось, из тех: официант с "особым ингредиентом" в чашке, пикап-гуру с липкими руками, или просто очередной сексист, который думал, что мир крутится вокруг его "шарма".

Агент выдохнул — медленно, с хрипотцой, в которой смешались ярость, усталость и что-то древнее, как сама эта проклятая ночь. Голос его вышел нечеловеческим, будто из-под земли:

— Да, сука.

Доливай. Мне нужна твоя жизнь, а не чаевые. Возьму пару твоих ментальных нитей — тонких, как паутина, но липких, как грех — и свяжу из них верёвку. Для тебя. И для себя. Чтоб повеситься вместе, в одном уютном аду.

Он поставил чашку на стол — медленно, с расчётом. Кофе плеснул через край, растёкся тёмной лужей по потрёпанной столешнице. Лужа блестела, но в ней не было тени. Ни одной. Как будто свет лампы просто проваливался в никуда.

— Бля, опять махач, — пробормотал он себе под нос, закатывая рукава. — Надо будет взять больничный. Или хотя бы аспирин.

Воздух сгустился. Из тени за стойкой — там, где раньше стоял пустой стул, — вынырнула когтистая лапа. Чёрная, блестящая, с когтями, как бритвы, покрытыми засохшей слизью. Она метнулась к его горлу с шипением, от которого зазвенели стаканы на полках.

Агент ушёл в сторону — плавно, как в замедленной съёмке. Лапа прошла в сантиметре от шеи, разорвав воздух с чавкающим звуком. Ещё одна — вторая, третья. Он уклонялся, считая в уме: Один... два... концентрация.

Руки его вспыхнули. Не огнём — искрой. Яркой, голубоватой, будто миниатюрная молния, вырвавшаяся из разряда статического электричества. Магия хлынула из ладоней с резким треском, словно короткое замыкание в старом, изношенном проводе под напряжением. Искра врезалась в неоуокера — в то, что когда-то было человеком, а теперь превратилось в бесформенную тень с острыми, как бритвы, зубами. Существо взвыло, изогнувшись в судорожной дуге, его плоть задымилась, словно мокрое дерево, брошенное в костёр. В воздухе повис запах горелой резины, смешанный с чем-то приторно-сладким и гнилостным, от чего тошнило.

Агент не улыбнулся. Лишь вытер пот со лба рукавом потрёпанного плаща и перевёл взгляд на лужу кофе на полу. Она всё ещё не отбрасывала тени — странная, неподвижная, как масло на воде.

— Пора валить не только из этой забегаловки, но и из города в целом, — пробормотал он себе под нос. — По природе эти твари не выйдут за пределы. Я выполнил заказ. Пусть спецы разбираются... О! Крипта. А теперь — домой.

Агент поднял руку, и в воздухе материализовался мотоцикл — парящий, обтекаемый, с антигравитационными двигателями, которые гудели едва слышно. Транспорт бесшумно скользнул к нему, мигая неоновыми полосами по корпусу: синими, фиолетовыми, пульсирующими в такт сердцебиению. Он оседлал сиденье, и шлем с встроенной нейросетью автоматически защёлкнулся на голове. Мгновенно заиграла музыка — тяжёлый синтвейв с басами, что вибрировали в груди, — а голос ИИ мягко подсказывал маршрут: "Поворот налево через двести метров, избегайте зоны аномалий". Голографическая проекция дороги развернулась перед глазами, накладываясь на реальность: стрелки, предупреждения о патрулях и даже прогноз погоды в реальном времени. Мотоцикл рванул вперёд, оставляя за собой шлейф искр, и городские огни начали таять в ночном тумане.