Провал миссии "Первопроходец"

Запуск «Первопроходца» – новейшего межзвёздного корабля, дрейфовавшего на орбите, был событием, от которого затаило дыхание население всей Земли. Сотни миллионов глаз были прикованы к экранам. Сердца зрителей бились в унисон с обратным отсчётом. Но за три минуты до старта, когда холостое тестирование двигателей закончилось, неожиданно раздался сигнал тревоги. Не просто сигнал, а крик отчаянья, пронзивший эфир на всех радио и телеканалах.

В оговоренном секторе солнечной системы – в районе между орбитами Урана и Нептуна, там, где после трёхсуточного тестового перелёта звездолёт должен был начать вход в гиперпространство, внезапно возникло нечто. Нечто, которого не должно было там появиться. Это был объект, поразительно похожий на самого «Первопроходца», но с явными следами повреждения. Его корпус был покрыт тёмными пятнами пробоин в обшивке и изоляции, а некоторые выступающие конструкции покорёжены или оплавлены, словно он прошёл сквозь адское пекло. И самое главное – он был здесь, в нашей реальности, хотя ещё не был отправлен.

Первоначальная паника на Земле сменилась недоумением, а затем и животным всепоглощающим страхом. Кто это? Откуда? Почему космический аппарат на экранах сверхмощных орбитальных телескопов выглядит так, будто только что вернулся из путешествия, в которое ещё даже не отправился?

Когда прибывший звездолёт вышел на связь и на оговоренной частоте назвал себя «Первопроходцем», голос его командира был прерывистым, хриплым, полным усталости и невыразимой скорби. Командир Татьяна Одинец, появившаяся на экране, выглядела намного старше своих лет, её глаза были печальны и блестели от еле сдерживаемых слёз.

«Мы… Мы не справились. Простите», — прошептала она, и каждое её слово казалось эхом из бездны. — «Старт прошёл штатно. Вход в первое гиперпространство тоже. А вот выход из него… Во время выхода мы попали в аномалию. Неизвестная чёрная дыра, скорее всего, странствующая и не отмеченная ни на одной карте. А её делали на основе данных более чем двух десятков беспилотный разведчиков и прочих кораблей, исследовавших путь к экзопланете.

Автоматика сработала, форсировали двигатели, пытались уклониться. Но манёвр… Манёвр получился слишком неуклюжим и чересчур резким.

Когда всё пришло в норму, мы обнаружили, что летим обратно в Солнечную систему. Курс решили не менять из-за некоторых… Не критичных повреждений, но их количество…

Когда прошли сквозь облако Оорта, наконец, обратили внимание на земной радиосигнал с текущей датой. Стало понятно, что убегая из чёрной дыры мы к тому же выпали из временного континуума». — Голос командира дрогнул. — «Значит, мы побывали там, где не только время текло иначе, но и пространство вывернулось наизнанку, выбросив нас обратно к Солнечной системе.

Миссия “Первопроходца” провалена. Слава Богу, экипаж не пострадал. Ожидаю разрешения вернуться. Или на базовую земную орбиту, или в любое указанное место в пределах Солнечной системы. Запасы топлива, прочего снабжения и довольствия позволяют».

В центре управления полётом, равно как в радио и теле эфире воцарилась гробовая тишина.

Вопросы, которые обрушились на командование Земли, были не просто сложными – они были парализующими.

Что делать с прибывшим звездолётом и его экипажем? А с тем «Первопроходцем», который был готов к полёту? Его экипаж, полный надежд и амбиций, ждал команды. Но теперь-то, когда из будущего явился призрак неудачи, отправлять его казалось безумием.

А если миссия обречена? Отменять полёт?

Если её отправить, они могут повторить судьбу прибывшего «Первопроходца». Если отменить, что это значит для будущего? Исчезнет ли прибывший звездолёт, если его «оригинал» не отправится в путешествие? Или останется, как напоминание о предостережении Вселенной, которое никто не смог, и вряд ли когда-нибудь сможет, понять?

Если отменить миссию – исчезнет ли прибывший звездолёт или останется? Это был самый мучительный вопрос. Если прилетевший звездолёт – это следствие запуска «Первопроходца», который готов к полёту, то отмена его запуска должна стереть прилетевшего из реальности. Но что, если он не просто следствие, а самостоятельная сущность, заброшенная в прошлое? Останется ли он как парадокс, как призрак, как предупреждение?

Ни одно земное начальство, ни один гениальный учёный не мог дать ответа. Найти решения, которые требовались здесь и сейчас.

Зал заседаний Совета Безопасности Земли напоминал улей, взбудораженный невидимой угрозой. На огромном экране мерцал вид прибывшего «Первопроходца», его потрепанный чёрной дырой корпус и измождённое лицо капитана Одинец были немым укором всем их амбициям. Слова «парадокс», «временной континуум», «причинно-следственная связь» звучали как заклинания, призванные объяснить необъяснимое или разгадать неразгаданное.

Первым взял слово доктор наук Сергей Кирсанов, ведущий космолог и главный идеолог проекта «Первопроходец». Его лицо было бледным, а голос то и дело дрожал от перенапряжения.

«Мы столкнулись с явлением, выходящим за рамки всех наших теоретических моделей», — начал он, обводя взглядом присутствующих и экраны с участниками видеоконференции. — «С одной стороны, у нас есть космический корабль готовый к старту. С другой – прилетевший “Первопроходец”, прибывший из будущего, которое, по всей видимости, является результатом запуска, который пока не состоялся. Если всё-таки отправим наш звездолёт в запланированный полёт к экзо планете, мы рискуем повторить их судьбу. И это более чем очевидно».

Генерал-майор Елена Орлова, глава Космических сил России, резко возразила: «Но отмена запуска – это тоже не выход! Что, если прибывший “Первопроходец” – это не просто следствие, а самостоятельный объект, заброшенный в прошлое? Если не отправим наш корабль, исчезнет ли прилетевший? Или он останется здесь, как вечный, неразрешимый парадокс. Как призрак, напоминающий о том, что могло произойти? По одной из теорий, прилетевший объект должен был моментально слиться со своим двойником, но этого пока к счастью или к несчастью не произошло».

Доктор наук Альбина Иванова, специалист по квантовой физике, попыталась внести ясность: «Мы должны различать два сценария. Первый. Прибывший корабль – это прямое следствие запуска нашего “Первопроходца”. В том случае, если мы отменим запуск, временная линия, породившая чужака, перестанет существовать. Он должен будет исчезнуть.

Второй сценарий. Прилетевший из чёрной дыры корабль – это результат более сложной временной петли, или даже самостоятельный объект, который каким-то образом оказался в нашей параллели реальности и в нашем времени. В этом случае, отмена запуска не повлияет на его существование».

«Ну и как нам узнать, который сценарий верен?» — воскликнул министр обороны России, и его голос был полон отчаянья. — «Мы же не можем рисковать будущим человечества, отправляя корабль в неизвестность. Но и не должны позволить себе игнорировать такое явное предупреждение».

Доктор Кирсанов продолжил рассуждение. Его голос стал более уверенным, хотя и наполненным тревогой: «Если мы отправим свой “Первопроходец”, мы можем создать новую временную линию, где прибывший корабль никогда не существовал. Но это не гарантирует, что мы не столкнемся с этой же странствующей или какой-нибудь другой аномалией. Или, что ещё хуже, мы можем усугубить парадокс, создав ещё больше временных разрывов».

«А если отменить запуск?» — настаивала генерал Орлова. — «Мы сохраним наш звездолёт и его экипаж. Но что будет с прилетевшим кораблём? Он останется здесь, как живое доказательство того, что мы знали о грядущей опасности, но не смогли действовать. Это будет постоянное напоминание о нашем страхе, о нашей нерешительности. И, кто знает, какие последствия это будет иметь для нашего собственного будущего?»

Доктор Иванова задумчиво произнесла: «Представьте, что прилетевший “Первопроходец” – это своего рода временной якорь. Если он здесь, значит, он каким-то образом связан с нашим временем. Если мы его “отвяжем”, убрав причину его появления, он может исчезнуть. Но если он вдруг останется, это означает, что его существование не зависит напрямую от нашего решения о запуске. Другими словами, что мы с вами имеем дело с более сложным феноменом. Возможно, с множеством временных линий, где прилетевший корабль является гостем из одной из них».

Профессор Чжан Люй, эксперт по теоретической физике из Пекинского университета, до сих пор молчавший, наконец, заговорил. Его голос был спокойным и рассудительным: «Мы должны рассмотреть возможность того, что прибывший “Первопроходец” – это не просто предупреждение, а часть более масштабного события. Возможно, его появление здесь – это не ошибка, а намеренное действие, попытка изменить ход нашей истории. Если это так, то отмена запуска может быть именно тем, чего от нас ожидают. Или, наоборот, это может быть ловушка, чтобы мы отказались от нашего пути».

«Ловушка?» — переспросил министр обороны, его брови нахмурились. — «И кто мог устроить такую ловушку?»

«Этого мы не знаем», — ответил профессор Чжан. — «Но мы должны быть готовы к любой возможности. Если отменим запуск, мы лишимся ценного опыта, который мог бы быть получен в ходе запланированной миссии. Мы также лишимся возможности изучить феномен чёрных дыр и временных аномалий, о которых нам рассказала капитан Одинец. Это знание может быть критически важным для выживания человечества в будущем».

Доктор Кирсанов, казалось, пришёл к какому-то внутреннему решению: «Я предлагаю компромисс. Мы не отменяем миссию полностью, но мы её модифицируем. Мы можем отправить свой “Первопроходец” не к изначальной цели, а в район, где прибывший корабль столкнулся с черной дырой. А это на подлёте к нашей экзопланете “Проксима Центавра b”. Мы можем использовать его как разведывательный звездолёт, чтобы собрать больше данных о феномене. Это позволит нам изучить аномалию, не рискуя экипажем в межзвёздном путешествии».

Генерал Орлова покачала головой: «Это чересчур рискованно. Мы отправляем корабль в заведомо опасную зону, зная, что там его ждёт катастрофа. Это не компромисс, это самое настоящее самоубийство».

«Но мы будем готовы!» — возразил Кирсанов. — «Мы будем знать, что искать. Мы будем иметь данные от прибывшего корабля. Мы можем разработать новые протоколы безопасности, новые манёвры. Мы можем превратить эту катастрофу в возможность для обучения».

Доктор Иванова добавила: «И если прибывший корабль исчезнет после отмены запуска, это будет доказательством того, что мы успешно избежали катастрофы. Если же он останется, это будет означать, что мы имеем дело с более сложным временным парадоксом, и тогда нам придётся искать другие решения».

Наступила тишина. Каждый из присутствующих обдумывал предложенные варианты, взвешивая риски и потенциальные выгоды. Вопрос о судьбе прилетевшего «Первопроходца» и его экипажа стал вопросом о судьбе всего человечества, о его способности учиться на своих ошибках, о его готовности столкнуться с непознанным и неизведанным.

Министр обороны, наконец, поднял голову и сказал: «Мы должны принять решение, так как назначенное время старта неумолимо приближается. И это решение должно быть основано не только на страхе, но и на надежде. Надежде на то, что мы сможем понять, что произошло, и предотвратить это в будущем. Надежде на то, что у современного человечества достаточно сил и средств, чтобы справиться с любым вызовом, даже если этот вызов приходит из будущего».

Прения продолжались, но уже с новым оттенком. Теперь это был не просто спор о парадоксах, а поиск пути вперёд, в неизведанное, разумеется, с эхом из будущего, звучавшим в каждом слове землян.