Провинциальный синдром

Казалось, солнце только-только встало, а на улице уже царила духота. Да и в кабинете было не прохладней. Тем более что в камине ярко горел огонь. Но хозяина дома и двух его гостей это ничуть не смущало.

Тут собрались настоящие джентльмены, и потому они пили виски, курили трубки и разговаривали о политике. Лишь изредка кто-то прерывался, чтобы вытереть платком пот с лица, слегка приподнимая пробковый шлем.

— Господа, — произнёс хозяин дома, мистер Джонс, — полагаю, мы все здесь понимаем, насколько важным будет следующее воскресенье. Ровно десять лет назад весь наш народ в едином порыве дал отпор империалистическим амбициям Лондона и объявил о своей независимости.

При этих словах другие господа повскакивали со своих мест и стали громко скандировать: “Да здравствует независимость! Да здравствует свободный остров Финдельмунде!”

Прокричав это несколько раз, господа спохватились неуместности своего поведения и уселись обратно в кресла, а лица их снова приняли чопорные выражения. Наблюдавший за ними мистер Джонс лишь покачал головой.

— Мне отрадно видеть ваш энтузиазм, джентльмены, но мы собрались здесь не для того, чтобы устраивать митинг, — продолжил Джонс спустя несколько мгновений. — У нас есть дело, важность которого нельзя недооценить. Наша газета должна выпустить особенный номер к этому эпохальному событию. Давайте расскажем нашим читателям, да и всему миру, чего мы добились за эти десять лет свободы!

Тут уж Джонс не сплоховал, жестом остановив своих гостей от повторного выражения ликования по случаю независимости, и продолжил свою речь:

— Итак, господа, жду от вас идеи для статьи на передовицу. Думаю, стоит начать со специалиста по внешней политике и международным отношениям. Мистер Тейлор, вам слово.

Мистер Тейлор с важным видом покивал, затянулся трубкой, закашлялся, отдышался и лишь после этого начал.

— Скажу без ложной скромности: нам есть что поведать миру. Не далее как на той неделе к нам пришла первая дипломатическая корреспонденция. Мальчишки нашли на берегу бутылку с посланием. Текст, правда, прочитать пока не удалось. Увы, никто не знает, на каком языке он написан. Но я полагаю, это уже большой шаг в деле налаживания международных отношений.

— Да-да, безусловно, это большое событие. Но не слишком ли мало информации для полноценной статьи? Может быть, есть ещё какие-то успехи на международной арене? — заметил в ответ Джонс.

— Ну разумеется. Это была лишь прелюдия перед рассказом о настоящем триумфе нашей дипломатической школы — посольстве на соседний остров. Это первая в истории нашего государства международная миссия. И большая победа для всех нас! — восторженно и проникновенно, с выступившими слезами на глазах, проговорил Тейлор. А потом, уже совершенно будничным тоном, добавил: — Хоть и не обошлось без некоторых сложностей.

— Сложностей? О чём вы, друг мой?

— Возникли небольшие затруднения. Мы же не знали, кто живёт на соседнем острове. Были даже предположения, что там обитают людоеды. Но наш посол, мистер Кук, назвал всё это глупыми байками и смело отправился в путь. С тех пор от него так и не было вестей, хоть и прошло уже полгода. Но я думаю, с ним всё в порядке. Просто переговоры затянулись. Такое бывает в дипломатии сплошь и рядом.

— Ну разумеется. Да, это большая победа. Но всё же писать об этом пока не стоит. Прибережём первую полосу для интервью мистера Кука, когда он вернётся. Моё редакторское чутьё говорит, что оно станет настоящей сенсацией.

Остальные господа лишь согласно закивали, после чего мистер Джонс обратился ко второму своему корреспонденту:

— Ну а что можете предложить вы, мистер Уильямс? Как вы оцениваете внутриполитическую обстановку в нашем государстве?

— За эти десять лет мы столького добились, что я, право, даже не знаю, с чего начать. Да чего только стоит наша Конституция! Есть мнение, что она сейчас является самой прогрессивной во всём мире.

— В самом деле?

— Да-а-а. Таково единодушное мнение всей коллегии адвокатов свободного острова Финдельмунде.

— У нас есть своя коллегия адвокатов?

— Ну конечно. Правда, пока там только два члена: мистер Браун и его девятилетний сынишка. Но я верю, это только начало формирования нашего суверенного института права. Кстати, мистер Браун — превосходный юрист. Он и разработал проект нашей Конституции.

— Да, это поистине титаническая работа. И очень важная для нас. Но, боюсь, что большинство читателей вряд ли смогут оценить всю красоту юридических формулировок. Может быть, есть что-то более осязаемое и приземлённое?

— Тогда предлагаю сосредоточиться на успехах нашего флота. Буквально вчера спущено на воду первое судно, построенное на Финдельмунде. Подчеркну, исключительно из местной древесины. Это новый флагман нашего флота, который носит гордое имя “Непобедимый”.

— Вот! Это то, что нужно! Расскажем читателям о мощи нашего флота. Дайте больше деталей, друг мой. Какого класса этот корабль? Сколько у него палуб? Какое вооружение? — с азартом почуявшей зверя гончей стал сыпать вопросами мистер Джонс.

— М-м-м... э-э-э… Это трёхместная лодка. А насчёт вооружения… Я слышал, у адмирала есть штуцер и…

Что ещё есть в распоряжении флота свободного острова Финдельмунде, господа журналисты так и не узнали, так как были бесцеремонно прерваны вбежавшим в кабинет мальчишкой-рассыльным.

— Мистер Джонс, вам срочная телеграмма, — скороговоркой протараторил парень.

Получив от хозяина дома пенни, он передал сообщение и тут же побежал обратно на телеграф. Мистер Джонс же вовсе не торопился читать телеграмму. Он отпил виски, сделал пару затяжек из трубки и лишь после этого заговорил:

— Джентльмены, как вам известно, империя всеми силами пытается отрезать нас от внешнего мира. Вот уже десять лет мы не получаем никаких новостей с большой земли. Именно поэтому я решил выделить существенную сумму из бюджета газеты и отправить нашего третьего журналиста, мистера Дринкинса, в ближайшую столицу генерал-губернаторства. Видимо, он уже добрался до места. И вот первое сообщение нашего международного корреспондента, — с торжественностью в голосе закончил свою речь мистер Джонс. Потом выдержал эффектную паузу и наконец зачитал телеграмму:

— “Сегодня во всех лондонских газетах: десять лет блокады не принесли результата. Бунтовщики не опустили знамёна. В среду в Британском парламенте состоятся слушания по ситуации на острове Финдельмунде”.

Новость эта стала для всех собравшихся настоящим потрясением, так что уже через мгновение они повскакивали со своих мест и стали восклицать, перебивая друг друга:

— Да как они смеют называть нас бунтовщиками?!

— Какая низость — путать бунт и праведную борьбу за свободу!

— Предлагаю объявить бойкот всему Британскому парламенту!

— Да, любому из этих негодяев будет запрещено ступать на нашу благословенную землю!

Неизвестно, сколько бы ещё изливался этот поток эмоций, если бы в кабинете вдруг снова не появился давешний мальчишка.

— Джимми, неужто опять телеграмма? — удивлённо спросил мистер Джонс.

— Да, сэр, — ответил рассыльный и протянул руку за монетой.

Получив деньги и отдав телеграмму, Джимми опять убежал. Джентльмены же снова чинно расселись, а мистер Джонс заметил присутствующим:

— Надо признать, Дринкинс лихо начал. Ну-ка, посмотрим, что в этом сообщении.

“Премьер-министр обеспокоен возможными контактами бунтовщиков Финдельмунде с островами Науру и Тувалу. Их союз может пошатнуть могущество Британской империи”.

— Ну что же. Я вполне понимаю его обеспокоенность. Объединившись в мощный союз островных государств, мы будем представлять для них громадную угрозу, — с видом знатока проговорил мистер Тейлор.

— Нельзя отрицать и тот факт, что нашему примеру последуют многие другие колонии. Я уверен, джентльмены, что мы в самом ближайшем времени будем наблюдать закат Британской империи. А их фунты стерлингов превратятся в никому не нужный хлам, — безапелляционным тоном заявил мистер Уильямс.

Мистер Джонс же в это время уже придумывал заголовок для передовицы. В голове его мелькали фразы одна хлеще другой: «Крах Британского империализма», «Последний стон гегемона» или даже «Финдельмунде — новый центр мирового порядка».

Мистер Джонс уже хотел озвучить последний тезис вслух, как за своим пенни вновь явился Джимми. В новой телеграмме Дринкинс передавал следующее:

“Лорд-адмирал Н. распорядился отправить седьмую военную эскадру, чтобы подавить мятеж на острове Финдельмунде”.

После прочтения этого сообщения в кабинете надолго воцарилось тяжёлое молчание. Наконец мистер Джонс взял себя в руки и спросил:

— Мистер Тейлор, как вы оцениваете силы противника?

— Полагаю, что это около двух десятков крейсеров и линкоров. Разумеется, не считая различных вспомогательных судов.

— Ясно. Мистер Уильямс, что вы скажете о наших силах обороны?

— О боеготовности нашей флотской группировки я уже говорил. Что же касается сухопутных сил, то в распоряжении фельдмаршала Эванса четверо превосходных солдат. Правда, рядовой Кларк сейчас в лазарете, так как он разбил себе мизинец о ножку кресла. Но, думаю, к моменту вторжения врага этот храбрый воин уже будет в строю.

— Прекрасно. Ну что же, господа. Думаю, вы все со мной согласитесь, что ситуация для нас складывается сложная. Но я уверен в нашей неминуемой победе!

Господа на это энергично закивали, сделав максимально сосредоточенные и суровые лица, а мистер Джонс уже обдумывал, что будет писать в воззвании к гражданам Финдельмунде. Не успел он сочинить первую фразу, как в кабинете снова материализовался Джимми.

Мистер Джонс уже привычно обменял монетку на бумагу и тут же пробежал глазами по строчкам. Нахмурился, мотнул головой, перечитал снова. Потом резко скомкал телеграмму и в гневе бросил на стол. С минуту поиграл желваками, а потом вкрадчиво спросил у рассыльного:

— Джимми, мальчик мой, а точно ли это мистер Дринкинс отправляет телеграммы?

— Конечно, сэр. Я сам это видел. Он лично диктует их мистеру Вуду, а тот потом отдаёт мне.

— Как это лично диктует? Он что, на нашем телеграфе!? Здесь, на острове!? — закричал Джонс.

— Да, сэр, — испуганно пискнул мальчик в ответ.

Мистер Джонс опрометью выбежал из дома, даже не взяв с собой трости. Репортёры же, ошарашенные поведением своего начальника, несколько мгновений просто недоуменно переглядывались.

Наконец мистер Уильямс поднялся с места и развернул телеграмму. Он несколько раз пробежался по ней глазами, а затем пулей помчался вслед за редактором. Несколько мгновений спустя то же самое повторил и мистер Тейлор.

Последним телеграмму стал читать Джимми. Он медленно вёл пальцем по строкам, шевеля губами. Наконец дочитав, немного подумал, улыбнулся, а затем уверенно прочитал вслух:

“Британский премьер-министр скомкал бумагу с Конституцией острова Финдельмунде и отправился с ней в уборную”.

***

Когда Уильямс и Тейлор добежали до телеграфа, то увидели, как Джонс увлечённо мутузит лежащего на полу Дринкинса. Оттащить его от жертвы им удалось далеко не сразу. Редактор всё пытался вырваться из их рук. При этом он не переставал осыпать Дринкинса и всю его родню отборными ругательствами.

Первый международный корреспондент Финдельмунде всё это время заливисто смеялся, несмотря на явное отсутствие нескольких передних зубов.

— Как ты мог, мерзавец? Вместо того чтобы отправиться на материк, ты сидишь тут и лакаешь виски за казенные деньги. Да ещё и развлекаешься глупыми шутками! — крикнул мистер Джонс.

— Я был на большой земле. Вот только сегодня вернулся. Я отправил вам с десяток телеграмм оттуда и не получил ни одной в ответ. Только тогда я понял, в чём дело, — сбивчиво и немного шепеляво начал Дринкинс, вставая с пола.

— И в чём же? Ну же, не томите, Дринкинс, чёрт вас возьми! — воскликнул Уильямс.

— Наш телеграфный аппарат. Он неисправен. Никто на большой земле не знает о том, что мы объявили о независимости. Никто даже не слышал, что есть такой остров — Финдельмунде, — он тяжело вздохнул, налил себе из бутылки в стакан и залпом всё выпил. А потом с невыразимой горечью добавил: — Джонс, никто не блокировал наш остров от внешнего мира. Про нас просто все забыли.