Пройти по краю

Тем, кто заглянул ко мне впервые,

рекомендую начать читать

с первой книги серии - https://author.today/work/39486

Приятного чтения!

У всего в этом мире есть смысл, даже если мы его не видим. У любого действия есть цель. У любого пути есть конец, даже если этот путь кажется бесконечным. Но обычно ты видишь или знаешь, куда приведёт тебя дорога. Ты знаешь, зачем идёшь.

Так было всегда в мире, к которому мы привыкли. И так не было никогда в нашей тили-мили-тряндии. В мире, что находится глубоко под нашим. В мире среди безвременья. В мире, который на первый взгляд кажется тёмным, а на второй, ещё темнее.

Когда мы нырнули в переход в конце длинной зимы две тысячи четырнадцатого, то не знали, где вынырнем.

Мы – это бес, охотник и я.

Мы – это Веник, Тём и я.

Мы – это бывший падальщик, бывший охотник и я. Бывший человек.

А кто сейчас? Даже и не знаю. Кое-кто называет меня великой, но в последнее время от моего величия мало что осталось.

Трое нырнули в переход у серой цитадели, трое вынырнули. Пусть эти трое и выглядели как двое.

Два человека на белой машине въехали в переход. Приборы тут же сошли с ума. Стрелка спидометра качнулась сперва влево, потом вправо. Приборная панель замигала всеми значками и светодиодами, сообщая всем желающим, что сейчас плюс двадцать по Цельсию, а через секунду минус сорок. А еще, что кончился бензин, что незакрыты дверцы, что двигатель нуждается в капремонте. Дворники охотно сработали на «дождь», двигатель чихнул, колеса потерялись сцепление с дорогой, мотор сменил тональность, крутясь на холостых оборотах…

И это показалась мне безумно смешным.

«Так-так-так», – стучал мотор.

«Харр-харр-харр», – скребли дворники по сухому стеклу.

– Вперед, – повторил Тем, и губы его дрогнули, словно он собирался улыбнуться. Эмоции, которые не так часто можно увидеть на его лице. Вернее почти никогда.

– Вперед, – эхом откликнулась я и нажала на газ. Подняла взгляд и увидела в зеркале заднего вида свое отражение. Красные глаза беса, что сидел внутри. В этих глазах не было ни грамма веселья. И это понимание составило меня фыркнуть от смеха. Это, а ещё ощущение собственного тела. Я снова могла сжать руки на руле, касаться педалей и радоваться этому.

«Бесов можно убить лишь в безвременье», – словно наяву услышала я голос Кирилла.

Того самого демона, по следу которого мы пошли. Не спрашивайте зачем, мы вряд ли ответим.

Двигатель вдруг затих. И это тишина показалось мне вечной, а потом…

Колеса вдруг коснулись дороги, автомобиль вздрогнул, двигатель зарычал, набирая обороты и мы выскочили из non sit temus. Как всегда неожиданно, как всегда, именно в тот момент, когда переход стал казаться бесконечным. Выскочили с легкой ноткой сожаления, что ничего не длится вечно. Выскочили на узкую грунтовую дорогу, и все изменилось в один миг. Потому что перед автомобилем сразу выросла бревенчатая стена.

Святые, я успела рассмотреть каждую чёрточку на тёмном дереве, каждый ход, оставленный жуками-древоточцами.

Скажу сразу, мы бы живописно размазались по этой деревянной преграде, предварительно выломав несколько брёвен и смяв капот машины, да и нас с ошером заодно. Думаю, не смертельно, но очень неприятно.

Я бы не успела. Я осознала это с ужасающей чёткостью. Я не успела, если бы не Веник.

Он среагировал раньше меня, он не поддался эйфории безвременья. Он вывернул руль на долю секунды раньше, чем я подумала об этом. Но сделал это не как обычно, отбросив меня вглубь собственного тела, а он словно положил свои ладони поверх моих. Я даже почувствовала тепло чужих рук на коже. Это было даже не прикосновение, а его эхо. А возможно, этого и не было вовсе, возможно, это было воспоминание из чужого разума. Он положил руки на мои, сжал и вывернул руль.

Машина вместо того, чтобы влететь в преграду, ушла вправо, но всё равно задела бревно левым крылом. Звук разбившейся фары показался мне звонким. Автомобиль съехал с дороги, потерял скорость, ткнулся носом в какие-то лысые кусты. Колеса забуксовали в смеси снега и земли. А в следующий миг, пока я трясла головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, который скорее всего был отголоском безвременья, дверь открылась, кто-то схватил меня за плечо и выволок наружу. Кто-то? Обоняния коснулся терпкий запах специй и тепла, если тепло вообще могло пахнуть.

Я услышала, как выругался Тём, чем порядком удивил. Вместо слов охотник обычно предпочитал смотреть на вываленные на землю кишки, а тут…

– Вы посмотрите, кто к нам пожаловал? – с радостью спросил ведьмак, одетый в камуфляжную форму. Стоящий с другой стороны машины лешак промолчал. – Северников к нам словно магнитом тянет. Что совсем несладко среди снегов-то живётся?

– А ты сгоняй и проверь, – ответил Тём. Тут же получил удар в челюсть и согнулся пополам.

– Заткнись, брежатый.

«Брежатый? – удивилась я и взглянула на охотника. Он был кем угодно, только не охранником. Не знала, что Тём умеет маскироваться.

«А он и не умеет, – сомнения ответил проклятый. – Вернее ему обычно незачем».

«Значит, что-то изменилось», – также мысленно ответила я.

– Ещё раз рот откроешь, я тебе все ребра пересчитаю да барбекю из них сделаю, – пообещал Тёму ведьмак.

– У нас приказ, доставлять всех пришельцев в белую цитадель, – сказал леший. – И не тебе его оспаривать.

Белая цитадель? Мы в южном пределе? И тут же пришло осознание, что да, мы в землях прекрасной южанки. А передо мной южный ведьмак, от которой пахло чем-то пряным, словно от ароматической свечи. Также пахли ласка и ее муж. А ещё они чем-то неуловимо отличались от этих. Вроде та же нечисть, и при этом совершенно другая.

– Так и знал, что ты зануда, – ведьмак сплюнул под ноги Тёму. Тот оскалился, как оскалился бы любой, кроме ветра-охотника. Да эти двое по сравнению с ним просто котята, но… По какой-то причине Тём решил притвориться кем-то иным.

– Девчонка-то, чего глаза таращит? – спросил ведьмак и принюхался. Наверное, я и в самом деле слишком пристально смотрела на своего ошера, а ещё… Ещё неправильно пахла, так как южане никак не могли понять, кто я.

Тём сверкнул глазами и очень выразительно посмотрел на мой бок.

«Ранение», – запоздало вспомнила я.

«Я не блокирую боль», – ответил проклятый.

Я прижала руку к телу, ту самую руку, которую совершенное не чувствовала еще несколько минут назад, и поняла, что следов, оставленных когтями оборотня, уже нет, лишь рваная ткань. А ещё кровь, которая всё ещё одуряюще пахла.

«Ты вне цитадели, – шепнул Веник, – хоть я и чувствую её где-то рядом. Ты вне цитадели, сила вернулась».

Стоило мне это услышать, как мир вокруг вспыхнул зеленоватыми линиями, словно кто-то повернул рубильник. Словно я, позволила его повернуть, вспомнив, кем являюсь. А ещё я ощутила напряжение, словно где-то рядом была игла, которая вот-вот проткнет ткань мира. И тогда натяжение исчезнет. Нет, не игла, а цитадель. Поправка, чужая цитадель. Серая ощущалась совсем иначе. Именно об этом говорил бес.

Я посмотрела на нити силы, что обвивались вокруг ног и рук лешего, словно гигантские растения, что нашли опору не в предмете, а в человеке. А ещё его сила уходила в землю, словно это была не магия, а корни. Но меня удивило не это. Меня удивило то, что впервые глядя на нечисть, мне не захотелось ничего изменить. Лешак с ног до головы был правильным. Тогда как ведьмаку я бы стерла пару линий…

«Закрывайся!»– потребовал бес, когда ведьмак отвернулся от Тёма и шагнул ко мне.

– Что? – забывшись, я спросила вслух.

– Это ты нам скажи, что? – произнес колдун. – А лучше кто…

«Закрывайся, – повторил Веник устало, и я почти ощутила эту усталость, как свою собственную. – Как ты думаешь, куда пошёл Седой, пройдя по этой стёжке? Заглянул на чай к соседям? Или отправился в цитадель?»

«В цитадель», – ответила я, выпрямляясь и глядя в глаза ведьмаку. Южанин был намного моложе Сеймура. Моложе и самоуверенней.

«А как мы туда попадём? – спросил проклятый. – Организуем штурм? Или…»

«Они доставят нас туда сами, – подумала я, внезапно поняв причину маскировки Тёма. – Но в качестве пленников».

«А чем тебе не нравится быть пленницей? Ни за что не отвечаешь, ничего не решаешь. Сама знаешь, одно дело конвоировать охотника и великую, и совсем другое человека и брежатого, которые попутали переход», – закончил Веник, а я отвела взгляд от лица остановившегося напротив ведьмака. Люди не выдерживают взгляда нечисти.

«Закрывайся! – в третий раз командовал проклятый, а ведьмак схватил меня за подбородок заставляя приподнять голову.

– Чья кровь на тебе? – спросил южанин.

«Я не знаю как, – ответила я мысленно, а вслух все же сказала: – Оборотня.

– Интересно, – протянул южанин.

– Отойди от неё, – напряженно сказал леший.

«Знаешь, – ответил проклятый, – ты это уже делала».

Верно. Делала, но не неосознанно. Я не хотела быть великой и рычаг, если таковой существовал, повернулся сам. А сейчас…

«Быстрее!»

Я вспомнила почему в самый первый раз потеряла силу, вспомнила слова Алисы: «Раньше от тебя шло тепло», а ещё свое обещание и все исправить.

– С чего это? – спросил ведьмак с насмешкой, наклонился к моему лицу и вдруг втянул запах.

«От тебя шло тепло, а теперь» …

Моё тепло не для этого придурка. Моё тепло только для меня и для тех, кто мне дорог.

Хлоп и светящиеся нити силы на лице ведьмака, в которое я смотрела, погасли. Запахи исчезли, а ещё… Исчезло что-то иное, неуловимое, что-то позволяющее мне ощущать мир. Словно я оглохла, что ли. Я больше не слышала дыхание, биение сердец, не смогла полной мере насладиться чужой жаждой, неуверенностью, болью. Тогда в первый раз я закралась, чтобы этого не чувствовать, а сейчас ощущала сожаление. Я привыкла с своим новым органам чувств, они стали частью меня.

«Если закроешься совсем, сойдешь с ума», — как-то сказал мне черный целитель.

Что ж, сейчас выбора не осталось.

– Обычная девка в крови, – ведьмак выпрямился. – Всего лишь человек, – в его голосе послушалось разочарование.

– Девка, от которой за версту разит демоном, – заметил леший.

– Се… хозяин любит экзотику, – заметил Тём. – в постели.

– А кто нет? – Хохотнул ведьмак и повторил: – А кто нет… Может, и мне стоит отведать этого блюда, после демона-то? – спросил он и снова стал склоняться к моему лицу.

И почему в итоге все сводится к одному и тому же? Сколько бы лет не прошло, в каком бы мире я не оказалась? Неужели это так важно, пометить, как можно более обширную территорию?

– Перестань думать тем, что ниже пояса, – сказал леший.

«Это вряд ли», – прокомментировал происходящее проклятый.

– Вспомни, что есть человечка, за которую в этом пределе назначена награда, – закончил лешак южан. И ведьмак выпрямился. Его взгляд изменился. Из сально-придурковатого стал острым. Нечисть почуяла добычу. А его рука на моем подбородке стала жёсткой.

– Отвечай, ты подстилка Седого?

– Была когда-то, – честно ответила я, и он не мог не уловить эту честность в моем голосе. Я не врала.

– Неужели, мы сорвали джекпот? – с сомнением спросил южанин, с ещё большим сомнением разглядывая моё лицо.

Прекрасной я однозначно проигрывала. Да что там Прекрасной, я проигрывала почти всем, хоть вон тому же лешему. Я же та самая некрасивая подружка, которую обычно брали на свидание в довесок.

Веник внутри ироничных хмыкнул.

– Не похожа она на игрушку, скорее уж на вчерашнее блюдо.

– Берёшь на себя смелость, говорить за Седого? – уточнил леший. – Не нашего это ума дела. Отведи их цитадель, и умоем руки. В худшем случае из них там сразу суп сварят. В лучшем – ещё и с нами поделятся, так что…

Ведьмак отпустил мою лицо, словно признавая правоту напарника.

– Насколько я знаю, наши пределы не воюют, – высказался вдруг охотник. – С чего вдруг столь неласковый прием?

– А с того, – исчерпывающе ответил южанин.

«А ведь он прав, – подумала я, – я не в первый раз путешествую по пределам».

«В цитадели все иначе, – ответил Веник, – сколько ты продержалась около Желтой, прежде чем оказалась под замком?»

«Нисколько».

«Вот именно. Цитадель – это убежище демона, а свое убежище он бережет. И сам решает, что делать с незваными гостями. Может ты удивишься, но в серой цитадели так же, стоит чужаку высунуть рыло из перехода, как его там и возьмут. А возможно и съедят».

– Топайте, – скомандовал ведьмак, его глаза сверкнули. Не знаю, что почувствовал Тём, когда южанин применил магию, но мой спутник неловко споткнулся и выругался.

Святые, переигрывает. Споткнуться мог бы человек вроде меня.

Я сделала шаг, подняла голову и оглядела округу. Справа на холме стояла уже знакомая мне чуть наклонная колокольня.

«Колокольное», – вспомнила я название стежки Сеймура.

– Иди, чего застыла. – Я получила ещё один тычок в спину, обернулась, но посмотрела отнюдь не ведьмака. Я посмотрела на оставленную в канаве машину

– Давай-давай, не переживай, колеса тебе больше не понадобятся.

Вот-вот, именно этого я и опасалась, причём боялась не за себя, а за брошенное авто. Равнодушие к собственной судьбе стремительно возвращалась.

Поселение у подножия белой цитадели было не пример живописнее. То ли от того, что находилось южнее и даже заходящее солнце расцвечивало все вокруг тёплыми красками. То ли от того, что большинство домов было сложено из светлого известняка, а может это все из-за колокольни, которая придавала окружающему сходство с миром людей.

Но было и кое-что общее. Например, взгляды. Любопытные, злые, тревожные, предвкушающие. Я ловила их то тут, то там, то в тёмном проеме между постройками, то приоткрытой двери, то за редкими голыми сейчас кустами, где сидела что-то массивное и бесформенное, державшие в руке увесистый булыжник. Я даже успела представить, как он соприкасается с моей головой. Представила и все. Никаких эмоций данная картинка не вызвала.

– Не зевай, – крикнул леший, когда я едва не врезалась в остановившегося охотника. Тем стоял и рассматривал устремляющийся к небу шпиль Белой цитадели, который словно вырастал из каменистой почвы.

– Чёрт, – произнесла я вслух и про себя добавила: «Там внутри, толку от меня будет немного. Там я снова стану почти человеком. Человеком во власти демоницы, которая давно мечтает оторвать мне голову и посмотреть как та устроена».

«Не посмеет, – ответил Веник, – она служит северу».

«Ты, например, тоже служишь».

«Даем задний ход? – спросил бес, когда шедший впереди ведьмак остановился перед низкой калиткой в каменной ограде, что опоясывала цитадель. Охотник обернулся, словно почувствовав мою неуверенность. Хотя почему словно? Он совершенно точно её почувствовал, как и все остальные.

«Чтобы потом снова искать способ попасть внутрь? – уточнила я и спросила: – Если все обернётся плохо, ты меня выведешь?»

Спросила, думая, что сейчас услышу в ответ уже знакомое: «если хорошо попросишь». Но на этот раз Винник ответил кратко:

«Да»

Я кивнула Тёму и тот последовал за ведьмаком в проем.

– Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях, – рассказал расхожую шутку ведьмак, гостеприимным жестом обведя внутренний двор. Его слова не особо меня взволновали, куда сильнее меня не нравилось молчание лешего, как и его пристальный взгляд в спину.

А ведь я, кажется, знала это взгляд.

Впрочем, не имеет значения. Нам нужно найти след Кирилла и убраться отсюда в идеале до того, как Прекрасная узнает о том, какие гости к ней пожаловали.

Внутренний двор белой цитадели был пуст. Пуст – это значит совсем пуст, ни снятых с автомобилей колёс, ни досок на земле, ни ямы с ароматным компостом, ни клумб с цветами, ни скромной виселицы в уголке. Просто чёрная по-весеннему жирная земля под ногами, да невысокая дверца в светлой угловой башне. Явно не парадный вход.

Дверца приоткрылась и к нам направился невысокий мужчина в кепке и тёмно-синей куртке. Только вот его походка казалась до боли знакомой, как и фигура, как и манера размахивать руками, как и совершенно непримечательное лицо. А еще голубые глаза, в которых явственно виднелись пятиконечные звезды. Джин. Евгений, кажется. Последний раз я видела его в жёлтой цитадели.

«Я научу произносить клятвы, научу клясться на крови, на кишках, на еще бьющемся сердце. Прежде чем время оббежит внешний круг, ты дашь тысячи обетов, и кожа слезет с твоих губ.», – пообещал ему Джар Аш.

Но сейчас кожа была на месте, а он сам шел ко мне. Кажется, Прекрасная узнает о моем визите гораздо раньше, чем мы надеялись. А вот узнаем ли мы что-то о Седом ещё вопрос. Дурацкий план, с самого начал таким был. Беда в том, что других мы придумать не успели.

Джин остановился напротив, взгляд голубых глаз со звёздами скользнул по лицу Тёма, потом по моему и… Всё.

– Что за пакость вы в очередной раз притащили? – спросил он у ведьмака.

– Северники. – Южанин в камуфляже ухмыльнулся. – Видимо стежку попутали, совсем им там нюх от холодов отбило.

Ещё один равнодушный взгляд. Взгляд того, кто видит нас впервые в жизни.

– Зачем сюда притащили? Не могли что ли на месте утилизировать?

– За подстилку Седого назначена награда, вот и притащили.

– И кто из них подстилка Седого? – иронично уточнил джин и не было в его словах, тоне, голосе ни капли лжи. Он и в самом деле не знал.

– Человечка, – ведьмак толкнул меня в спину, что поневоле пришлось сделать шаг вперёд.

– А что, не похоже? – спросила я, в основном для того, чтобы посмотреть, как он отреагирует.

Евгений бы улыбнулся, не знаю почему, но я была в этом уверена. Странно так думать психаре, который однажды отвёл меня на смерть безвременье. Но тот был именно таким… А этот? Этот? Почему я мысленно уверена, что это совсем другой нечеловек?

– Теперь, когда рот открыла, похоже, – констатировал исполнитель желаний, оглядывая меня куда внимательнее первого раза. – Говорят, Аш Вешер любит таких. Что ж, если это она, то получите…

– Я отказываюсь от своей доли награды, – быстро сказал леший.

– Хм, – джин снова посмотрел на меня, словно это я только что от чего-то отказалась.

– Мне больше достанется, – констатировал ведьмак.

– Топайте, – скомандовал психарь, и в первый момент я подумала, что это он нам и уже приготовилась «топать», как колдун возмутился:

– А награда?

– Ты думаешь, я её в кармане ношу? – ответил джин. – Топайте, если хозяйка решит тебя наградить, поверь, ты узнаешь об этом незамедлительно.

– А не обманешь? – засомневался ведьмак. Да, он был ещё очень молод. Глаза исполнитель желаний сверкнули. – Понял, – тут же пошёл на попятную колдун, – но и ты пойми… – Южанин резко замолчал и направился к выходу, а леший…Лешака во внутреннем дворе уже не было, как и в какой момент нас покинул хозяин леса, я не заметила. Этим он очень сильно напомнил мне Лишку.

Джин проводил колдуна пристальным взглядом, а потом многообещающе произнес:

– Располагаетесь, – и стремительным движением схватил меня за руку. Ту самую, через которую ещё недавно изливалась тьма проклятого, ту самую, что ещё недавно я не чувствовала. Схватил меня и Тёма, словно мы собирались водить в пустом дворе хоровод. Только вот двор оказался не совсем пустым, в нём вдруг появилось несколько клеток. Они, словно в один миг выросли из-под земли. Массивные кованые прутья, которые могли удержать и мамонта. Собственно, в одной из них и сидело что-то на него похожее. Массивное лохматое нечего, смотрело на нас маленькими голубыми глазками.

Я выдернула кисть из руки психаря, руку Тёма тот отпустил сам, а потом на миг замер, прислушиваясь к чему-то внутри себя, и поморщился. Видимо увиденное в наших мозгах не вызывало никаких приятных эмоций. И ещё бы.

– Сами пойдёте? – Он указал охотнику на ближайшую клетку. – Или помочь?

– Сами, – откликнулся Тем, ловко уходя от очередного прикосновения психаря и оказываясь внутри крайней клетки. По мне так слишком ловко.

– Это хорошо, потому что твои желания мне не нравятся.

– Мне тоже, – серьёзно ответил Тем.

– А ты… – Исполнитель желаний повернулся ко мне, но я уже сама сделала шаг вперёд и тут же услышала, как лязгнула железная дверь.

– А что не так с моими желаниями? – спросила я разворачиваюсь к джину.

– А вот с ними-как раз все в порядке, – не глядя на охотника ответил тот. – Лубочный домик, кошка, сынишка…

«Сынишка?»– удивилась я.

– Меня сейчас стошнит, – прокомментировал охотник.

– Меня тоже, – согласился психарь.

Я коснулась решетчатой двери и ощутила вибрацию, словно от трансформаторной будки.

«Их не существует», – произнёс вдруг бес.

«Что?»

«Он коснулся тебя и вложил это тебе в голову. Смотри», произнёс Веник и что-то в очередной раз сделал со мной. Решетки, окружающие меня со всех сторон, вдруг поблекли, утратили объем, превратившись из реальных предметов в линии в воздухе. Линии на невидимом холсте, проведённые акварелью. Нечто сидящее в дальней клетке ухнуло. Вибрация почти исчезла, превратившись в тонкой на грани слышимости звук, словно где-то пищал комар. Я протянула пальцы к прутьям…

«Осторожней, – предупредил проклятый, – он наблюдает».

Я пустила руку и взглянула на Тёма, который стоял ровно посередине клетки, скрестив руки на груди.

– Предлагаю сделку, – сказал психарь. – Вы без всяких околичностей рассказываете мне, зачем явились, а я постараюсь, чтобы ваши вопрос решился побыстрее.

– Ваш вопрос – это как? – тут же уточнил охотник, лениво разглядывая джина и словно решая с чего именно начнёт отрывать тому конечности.

– Доложу Прекрасной, а там как карта ляжет, – не стал обещать нам всеобщего благоденствия джин. – Итак, вы хотели проникнуть в белую цитадель?

– Хотели, а кто не хочет? – Вопросом на вопрос ответил Тем.

– Действительно, – кивнул исполнитель желаний. – Ну, хоть говорите правду, а то обычно выдумывают, что дорогой ошиблись. А зачем вам в цитадель?

– Она муженька ищет. – Охотник посмотрел на меня. – Я на свою голову согласился помочь.

– Что? – Не понял джин. – Какого…

– Седого демона, – ответил я. Возможно подступающее равнодушие сыграло со мной злую шутку, но смысла врать я действительно не видела. Если уж говорить правду, то всю. Он сам спросил. – Не видели его тут? Не могли не видеть. Он у меня заметный. Даже давешний ведьмак отметил, что северники к вам зачастили…

– Стоп, – психарь поднял руку, призывая к молчанию. – Вы спрашиваете о хозяине севера? – Кажется он сомневался в том, что услышал.

– О нем, – подтвердил опасения Джина Тем.

– А зачем?

– Она ревнивая. – Ветер кивнул на меня.

– Скажите мне, что он не нашел тут себе никакой другой бабы, – попросила я. Не сказать, что мне и вправду было интересно, но, с другой стороны, почему бы и не послушать.

– И тогда мы не скажем ему, что вы заперли его любимую игрушку в клетку, – добавил охотник. – Он считает это лично своей прерогативой.

Какой Тем сегодня разговорчивый. Не к добру это.

– И ведь не врёте, – то ли поразился, то ли восхитился чужой находчивостью джин. Словно до этого он думал, что играет в покер, а обнаружил, что его обыграли в дурака. – А вы не боитесь, что я возьму и отвечу?

По белому камню за его спиной пробежал блик. А может, это заходящие солнце отразилось в арочном окне ближайшей башни.

– Не боимся, – ответила я.

– А надо бы. Ибо отвечают лишь на вопросы тех, кто уже никому ничего не расскажет.

Ещё один камень вспыхнул.

«Да, я помню про бульон, который обещал нам ведьмак», – мысленно ответила я. Слава святым, что не вслух.

– Тогда тем более вы ничего не теряете, – добавил Тем, и в его голосе прозвучали нотки того самого прежнего охотника, которым он был. Кажется, ему надоело притворяться, а когда ветру что-то надоедает…

– Седой был здесь, – джин пожал плечами, уже целых три камня давали светлые блики, словно это был не известняк, а кварц. – Искал исполнителя желаний. Не нашел и покинул нашу обитель, – со усмешкой закончил психарь.

– Не нашел? – с сомнением переспросил Тем, когда свет пробежался по крайней башне.

– Отвечу в последний раз, прежде чем вы замолчите навсегда. Он искал не меня.

«Не меня», – повторила я про себя. А потом совершила ошибку, потому что совершенно искренне поинтересовалась:

– А зачем ему Евгений, он же в…

Исполнитель желаний дёрнулся, но я не могла сказать с уверенностью от чего именно. От имени, которое я произнесла или от того, что отраженный от стен свет вдруг собрался в высокую фигуру, а спустя один удар сердца, мы увидели Прекрасную собственной персоной.

«А как же доложить? – мысленно спросила я, но психарь не ответил. Он, слава святым, пока не умел читать мысли без прикосновения.

– Давно не виделись, – произнесла Тамария. – Наконец-то ты у меня в гостях. А ведь я сперва не поверила. – Она словно маленькая девочка хлопнула в ладоши. – Теперь я смогу показать тебе, что такое настоящее южное гостеприимство, – а потом повернулась к Тёму, и совсем другим голосом приказала: – Ошера убить. А эту в гостевые покои.

Её глаза вспыхнули. Клетка вдруг не только вернула объем и плотность, она изменилась. Прутья позеленели, превращаясь во что-то подозрительно похожее на стволы растений. Тёмные, гибкие, подвижные, а ещё…

Тамария засмеялась, воистину мы подняли ей настроение.

А ещё от стеблей отделились острые длинные шипы, которые тут же развернулись в мою сторону.

«Веник!»– позвала я.

Показалось или клетка вдруг стала меньше, словно мешок, у которого кто-то затянул верёвкой горловину?

«Веник, – повторила я. – Ты обещал…»

Шипы рывком приблизились.

«Обещал вывести!»

Первый воткнулся в плечо.

«Ве… – начала я. – Этого не существует, этого не существует».

Но видимо заклинание было неправильным, потому что второй шип вошёл в бедро.

«Этого не существует. Ты обещал!»

Третьего шипа я не почувствовала, потому что сияющий лик прекрасной демоницы вдруг померк, поглощенный сгустившийся тьмой.

– Добро пожаловать в белую цитадель! – успела услышать я до того, как упала во тьму. А ещё, я успела ещё раз мысленно позвать:

«Веник!»

И снова подумать, что идея была дурацкой с самого начала.

– Смотри! – закричал Кирилл, указывая на горизонт, где поднимался ярко-алый воздушный шар. – Хочешь прокатиться?

— Я… Не знаю… Наверное нельзя, – промямлила я, одновременно замирая от восторга, когда он взял меня за руку и переплел мои пальцы со своими.

– Я не спросил «можно ли», я спросил «хочешь ли ты»? – Он улыбнулся, и у меня от этой улыбки подкосились ноги, как подкашивались всегда с того самого дня, как я его встретила. И одновременно с этим пришла непрошеная мысль, что все это ошибка. Такие как он никогда не смотрят на таких как я. В любой момент, хоть прямо сейчас, он повернётся, посмотрит на меня и в глазах появится сперва сомнение, потом недоумение, а следом вопрос, как его угораздило пригласить на свидание эту серую мышку, невысокую, коренастую… Нет, он конечно будет вежлив и проводит меня до дома, проводит и больше никогда не зайдёт, не встретит из университета.

Чувство тревоги появилось словно из ниоткуда. Вот сейчас, он посмотрит…

И он посмотрел, в его глазах прыгали световые блики, которых мама называла чертями, а бабушка крестилась.

– Идём, тебе понравится, обещаю, – сказал он и вдруг поднял наши соединённые руки и поцеловал мою. Быстро, кратко, почти невесомо.

Женщина что шла правее неодобрительно поджала губы. Мало того, что мы стояли слишком близко друг к другу, да ещё и позволяли себе вольности.

– Ох, – только и смогла произнести я, понимая, что мне вдруг стало абсолютно безразлично, что обо мне подумают люди, лишь бы чувствовать его руку в своей. – Идём.

И мы пошли, почти побежали по полю, где экипажи готовили к старту аэростаты. Ветер трепал волосы и подол шелкового платья, которое мне сшили к выпускному, и которое было слишком красивым, чтобы надеть его куда-то ещё. Платье, что пару лет провисело в шкафу до сегодняшнего дня. Сегодня я хотела быть очень красивой для него.

Шипели баллоны, пламя с рёвом вырывалось из горелок. Возможно, дело было именно в этом звуке, но меня с головой накрыла тревога. Такое как-то раз было, когда я гостила у бабушки в деревне. Во время грозы, и молния ударила чересчур близко от дома. Казалось, что земля под ногами подпрыгнула, а громыхнуло так, что заложило уши. Во всём доме погас свет, и несколько секунд, пока бабушка не позвала меня, пока я пробиралась к ней на террасу, едва ли не на ощупь, тревога словно звонарь на колокольне била в набат. Вот сейчас что-то произойдёт. Что-то нехорошее и я останусь в этой темноте навсегда.

«Я во тьме», – это мысль была настолько чёткой, что я вдруг остановилась посреди поля и посмотрела на яркое утреннее солнце. Я специально встала затемно, чтобы пойти с Кириллом на это шоу. И пошла. Вот воздушные шары. Вот Кирилл. Его пальцы поверх моих. Его улыбка, а взгляд стал малость озадаченным. Почему я остановилась? Почему так смотрю? А потом озадаченность сменилось пониманием.

– Ты не говорила, что боишься высоты, – заметил он, подступая ближе. – Если бы знал, то придумал что-нибудь другое, Оля…

Я все же подняла голову, понимая, что это ошибка. Понимая, что если снова посмотрю ему в глаза, то соглашусь совсем, что он скажет. И все же… Его светло-серые глаза сверкнули, вторая рука легла мне на талию, прижимала к себе. Я вдохнула, а выдохнуть не смогла, потому что Кирилл наклонился и коснулся моих губ своими. Легонько, не поцелуй, а лишь намёк на него. Сердце забилась где-то в горле. Мужчина улыбнулся, я своими губами ощутила, как изогнулись его. А ещё в этот миг я отчётливо поняла, что не просто не могу отстраниться. Не хочу. Я буду делать всё, что он захочет, и ещё благодарить за это, лишь бы он продолжал смотреть на меня, продолжал касаться. Да чёрт с ним, просто был рядом. Я готова всё отдать за эти мгновения. А всё остальное неважно. Забылись наставления мамы, забылось бабкино: «Косы оборву, коль у мужика близко подпустишь». Забылось всё, кроме…

«Я во тьме», – какая глупая приставучая мысль, не дающая насладиться мужскими руками, что скользнули по открытым плечам, кожа моментально покрылось мурашками.

Мысль чужая, неправильная. Мысль, а ещё взгляд, что я вдруг почувствовала его всем телом и тут же обернулось, уходя от очередного поцелуя.

– Оля, – позвал Кирилл.

А я смотрела на людей, что шли по полю. Они держались за руки, пили газировку, ели сахарную вату или мороженое. Они точно смотрели на нас, чаще неодобрительно, реже с усмешкой.

Но это было всё не то. Мне нужен был тот, кто смотрел иначе. Смотрел так, словно втыкал нож спину. Какое глупое сравнение, будто я знала, каково это – нож в спине.

Я откинула назад прядь волос и поразилась ощущению правильности этого жеста. Откуда у меня уверенность, что волосы должны быть короткими, если я никогда в жизни не стриглась?

– Что-то не так? – спросил Кирилл и его руки сжались на моей талии.

– Нет…

«Всё не так», – пришло осознание, когда я все же нашла в толпе того, кто умел так остро смотреть. Высокий, немного сутулый мужчина. Отросшие русые волосы смотрелись неопрятно, а глаза… Они следили за мной, за нами, не отрываясь. Словно взгляд хищника, который охотиться. Ещё одно дурацкое сравнение. В жизни студентки первого курса никогда не было никаких хищников. Я снова повернулась к Кириллу, глаза которого вдруг стали голубыми, почти ярко-синими.

– Что происходит? – спросила я, словно он мог ответить. – Кто этот мужчина и почему так смотрит? Кто он?

«Веник», – словно из ниоткуда пришёл ответ.

– Веник? – произнесла я вслух и…

Всё исчезло. Исчезли глаза напротив, исчезли мужские руки на талии, утреннее солнце, летний ветерок, шум толпы и гул аэростатов. Исчезло всё и лишь колючий взгляд продолжал буравить спину.

– Она меня почти сбросила. – Голос во тьме был чем-то возмущен. – Меня никто никогда не сбрасывал, это невозможно!

– Отпускай её! – Другой голос, женский, привыкший отдавать приказы.

– Но… Зачем? Так она сделает все, что угодно, стоит только правильно подобрать иллюзию. Я сейчас изменю и…

– Вот именно, иллюзию. Сладкую жизнь. Нет уж, я хочу, чтобы она осознавала, что её ждёт. Видела и выла от тоски, и умоляла меня с снисхождении. Отпускай!

Темнота все кружилась и кружилась, и от её движения я ощутила тошноту. А ещё взгляд… Он никуда не исчез, даже в этой тьме он продолжал давить мне между лопаток.

Блин, не надо было столько есть на ночь. Скоро вставать, а я ещё толком не спала. Специально легла пораньше, чтобы не проспать свидание с Кириллом. Он обещал какой-то сюрприз.

Аэростаты?

Именно так.

А откуда я это знаю? Свидание только завтра.

– Она сейчас утянет меня за собой, – голос с изрядной толикой восторга и капелькой паники.

– Я отдала приказ.

– Ну мама, ещё пять минут, – попросила я. – Ещё пять минут и я встану.

– Она не человек, она… В ней… Есть кто-то… Что-то…

– Немедленно!

– Встаю, встаю.

Я перевернулась на спину, потёрла глаза, откинула одеяло и села на кровати. Блин, такое чувство, что спала не больше получаса. Наверняка будут тёмные круги под глазами, а мама всегда делает такое лицо, когда я берусь за косметику…

Ноги коснулись холодного камня. Я бы сказала ледяного. Стоп, в нашей квартире нет каменных полов и уж тем более нет в спальне, которую мы делили с братом. В нашей старые деревянные полы, что скрипят, стоит на них просто посмотреть. Но даже их мама прикрыла старым узорчатым ковром давно вытертым ворсом.

Я открыла глаза. И несколько минут просто не могла сообразить, где нахожусь. Мозг просто отказывался обрабатывать информацию. И я была с ним совершенно согласна.

Белые каменные стены, кровать ярким бордовым постельным бельем, резные столбики балдахина и запах… Знакомый и незнакомые одновременно. Так пахло в стоматологических клиниках. И не совсем так.

– Я в психушке? – непонятно у кого спросила я. И тут же предложила другой вариант: – Или в борделе?

– Я бы повторила, что очень рада тебя видеть, но ты это и так знаешь.

Я подняла голову и увидела Тамарию. Рядом с демоницей стоял джин, так похожий на Евгения.

– Точно психушка, – констатировала я.

– Раньше ты была вежливее, – попеняла мне Прекрасная.

– Раньше ты не пыталась меня убить.

– Убить? – демоница удивилась так искренне, что я почти ей поверила. Почти. – Ну что ты, никаких убийств в моем доме, тем более убийств гостей.

«А как же приказ убить ошера?» – мысленно спросила я, а потом: – Интересно, у них получилось?», а вслух же спросила нечто совсем другое:

– Позволь тебе не поверить. – Я встала и только сейчас осознала, что на мне надета ночнушка. Одна лишь ночнушка. Короткая, как говорила бабушка, только-только срам прикрыть. Нет, она не была прозрачной, но ткань была настолько тонкой, гладкой, почти невесомой, на тоненьких бретельках, что с спадали с плеч…

– Из последней коллекции, – прокомментировала хозяйка юга.

– Предпочитаю предпоследнюю, – пробормотала я.

– Я так и знала, что тебе понравится, – стоящая напротив женщина улыбнулась. – приём начнётся через час, уверена ты произведешь фурор.

– Не принять приглашение, как я понимаю, нельзя? – спросила я и мысленно позвала: – «Веник»…

Но снова ответа не получила.

– Не принимаю никаких отказов, – она улыбнулась и взмахнула рукой. Исполнитель желаний тут же направился к выходу. Деревянная дверь была того же оттенка тёмного дерева что и резные столбики кровати. – А пока… – Она направилась следом. – Не хочу, чтобы ты скучала, и по сему… – Она обернулась на пороге. – Лиам составит тебе компанию. – И посмотрела куда-то мне за спину.

Стоило ей произнести эти слова, как я его почувствовала, уловила дыхание и повернулась. На гигантской кровати прямо поверх одеяла лежал молодой человек. Поправка молодой лакун. Из одежды на нём были только светло-голубые джинсы. Наверняка, тоже из последней коллекции.

– Я знаю, ты питаешь слабость к низшим, а этот ещё и хорош картинка, скажи?

Лиам сел, словно давая себя рассмотреть. И согласиться.

– Ты ведь предпочитаешь блондинов? – с иронией спросила Тамария. – С Лиамом можешь не стесняться, он выполнит любое твоё желание, не так ли?

Сидящий на кровати заложник кивнул. Выгоревшие светлые пряди, голубые глаза. Парень напоминал какого-то актёра, имя которого мне никак не удавалось вспомнить.

– Очень советую воспользоваться случаем и получить удовольствие по максимуму, ведь их больше в твоей жизни не предвидится, – душевно сказала Прекрасная и закрыла дверь.

Я тут же схватилась за ручку. Тщетно Дверь не открылась, несмотря на то, что никаких замков не было видно.

– Святые, – проговорила я.

– Я не причиню тебе вреда, скорее уж наоборот, – проговорил инкуб, и я поняла, что он стоит прямо у меня за спиной. Очень близко стоит.

Мелькнул и исчез вопрос, если на мне белье? Ибо на смену ему снова вернулось равнодушие. Я повернулась и посмотрела на инкуба, который тут же выдал мне ослепительную улыбку. Южанка права, хорош, как может быть хорош постер с секс-символом на стене в девичьей спальне.

– Не бережёт своих слуг Тамария, – произнесла я. – Ведь знает, чем это обычно заканчивается.

– Не переживай, хозяйка не ревнивая, – по-своему толковал мои слова Лиам.

Вот тут он ошибался. Ещё какая ревнивая. И если она не ревнует его, то это не значит, что кое-кто другой не ревнует меня. Впрочем, ревность это не про Седого, тут скорее другое.

– Нет ничего плохого в том, чтобы отдохнуть душой и телом. – Парень поднял руку и коснулся сперва щеки, а потом шеи. И его пальцы были тёплыми, я не видела силу инкуба, но сразу её почувствовала. По коже побежали мурашки. Его рука скользнула ниже к ключице, потом к тонкой бретельке этой чёртовой сорочки. На миг захотелось послать все низшим и действительно насладиться моментом. Пусть даже для этого Лиама всё могло кончиться плохо. Хотя… Седой пропал и неизвестно ещё вернется ли.

«Я вам не мешаю?»– раздался голос у меня в голове.

– Слава Богу, – произнесла я, испытывая чувство, которое отдалённо походило на облегчение. Веник всё-таки здесь.

– Боюсь, что славить надо не его, – ответил ласкун, привлекая меня к себе. Видимо мои слова прозвучали для него некое разрешением или сигналом к активным действиям.

«А то я могу тихонько подождать, пока ты развлечешься», – добавил бес.

«И ты туда же? Почему все хотят меня развлечь? Я что выгляжу такой скучающей?»

Руки Лиама между тем сжали ягодицы. Тонкая ткань не защищала, а скорее придавала каждому прикосновению остроту.

«Почему ты молчал? Я звала…»

«Я слышал».

«Почему же тогда…» — Я не договорила, ощутив, как горячие пальцы, отодвигают резинку трусиков. Хвала святым, на мне было белье и, кажется, даже моё, а какие-нибудь новомодные стринги, с Прекрасной станется.

«Потому что кроме тебя меня бы услышала южанка. Она демон».

«Тоже мне новость!»– я едва фыркнула, а инкуб воспринял мою улыбку как одобрение, наклонился и поцеловал в шею.

«А демоны меня слышат. И если ты этого ещё не поняла, я хозяевам предела не соперник, особенно в открытом противостоянии. Так что…»

Я почему-то подумала, что он сейчас извинится, скажет что-то вроде «извини, но я не мог».

«Я не обязан ни успокаивать тебя, ни развлекать».

Как всегда, не угадала.

– Отлично, тогда я развлекусь сама, – сказала я вслух.

– Я рад, – ответил Лиам.

«Так мне отойти?»

Я с трудом подавила желание сказать да, просто назло бесу. И куда только делось мое равнодушие?

«Нет. Скорее наоборот. Я предлагаю тебе выйти».

Проклятый не ответил, но его молчание было таким озадаченным, словно у меня в мозгу кто-то написал гигантские знаки вопроса.

– Нравятся это тело? – спросила я вслух.

– Очень, – ответил ласкун и снова поцеловал меня в шею.

«А тебе? – вопросом на вопрос ответил Веник, а потом с ноткой недоверия добавил: – Простой, ты же не предлагаешь мне его?»

«А почему нет?»

«Потому что я проклятый, не забыла? Ещё недавно ты плевалась от отвращения. – Стоило ему это сказать, и я снова ощутила отголоски тех чувств: злость, неприятие, желание уничтожить этот проклятый чёрный дым. – Именно об этом я и говорю, – добавил бес, в его голосе, который больше никто не слышал, проскользнула злость. Интересно, на кого мы обозлились? Друг на друга? Или на самих себя. – Я противен тебе настолько, что ты даже в состоянии закрытия скрипишь зубами и тут же предлагаешь вселиться в этого мальчишку. Что-то раньше, я не замечал за тобой желания спихнуть проблему на кого-то другого».

– Раньше ты меня вообще особо не замечал, – проговорила я вслух, губы инкуба оторвались от моей шеи. Лиам озадачено посмотрел на меня.

«Надо было и дальше так делать, глядишь, был бы жив», – проговорил Веник.

– Что-то не так? – спросил инкуб.

«Так ты хочешь хоть на несколько минут отдохнуть от моего скрипения зубами или нет?»

«Хочу, – ответил после некоторой паузы бес. – Правила ты знаешь. Он должен разрешить, должен сказать да».

«Скажет, если мы зададим правильный вопрос», – уверила я и наконец-то сосредоточила все свое внимание на Лиаме.

– Не знаю. Я тебе нравлюсь? – спросила я и посмотрела прямо в его голубые глаза.

– Да… – Даже я услышала в его ответе некоторое сомнение. – Вернее… Я никогда не задумывался об этом. Я же…

– Я знаю кто ты. – Я приподнялась на цыпочки и уже сама поцеловала его в губы. – Тогда спрошу по-другому. Хочешь меня?

– Да.

А вот в этом ответе не было ни капли лукавства. Он хотел меня. Как и хотел любую женщину в его окружении. Хотел выпить её эмоции, её чувства, её ощущения. Как я уже говорила, секс в нашей тили-мили-тряндии – это тоже оружие и источник силы. А имея оружие, грех им не воспользоваться.

– Уверен? – Я добавил в голос лукавства, получилось не очень, но, увы, это максимум флирта, на который я была сегодня способна.

– Более чем, – прошептал Лиам и уже сам завладел моими губами. Уже не просто поцелуй, уже преддверие чего-то большего. Его губы были тёплыми, к ним действительно хотелось прикасаться. Даже зная, что это магия, даже зная, что это возбуждение выскочило из пальцев ласкуна и пробежалось по позвоночнику. Это было неожиданно приятно. Надо же!

Вернулась мысль плюнуть на всё и всё-таки развлечься. Почему нет? Инкуб знает свое дело, как и любая нечисть. Я была уверена, что мне понравится, если не сказать больше. Вот только это знание было с привкусом некоторой отстраненности. Ну понравится и что дальше?

Лиам оторвался от моих губ, улыбка парня стала немного самодовольной. Он знал, как действует на людей его сила.

– Хочешь быть во мне? И чтобы я была в тебе?

– Согласен на оба варианта. – Мужские пальцы снова опустились к моим ягодицам, сминая тонкую ткань.

– Уверен?

– О да. Хочу тебя всю без остатка, и снаружи и внутри себя. И я тебя получу.

– Тогда я иду к тебе. Готов принять меня? – Последний вопрос мы повторили вместе с Веником. И даже мой голос изменился, стал ниже и глубже. И теперь уже нельзя сказать, что Лиам его не слышал. Или не понял. Скорее он предпочел не услышать. Нечисть мастерски закрывает глаза, когда не хочет чего-то видеть. Иногда даже во вред себе.

– Да, – эхом откликнулся парень и снова поцеловал меня, а я обхватила его руками за шею. Бес внутри меня расхохотался. Один удар сердца и рот обожгло тьмой. Миг и глаза парня распахнулись, в них отразилось недоумение, а ещё обида то ли на судьбу, то ли на меня.

Мне жаль.

Вру, нисколько не жаль.

Парень забыл, что нечисть никогда не играет честно, она изворачивается и переиначивает все, чего касается, меняет правду на кривду. Любая нечисть, и он в том числе.

Ты хотел меня? Ты меня получил. По крайней мере, ту часть, что сидела внутри.

Миг и голубые глаза стали алыми, а внутри меня образовалась пустота. Очень приятная пустота на самом деле. Хорошо быть самой собой. Только собой.

– Веник, – выдохнула я и отстранилась.

Вернее, попыталась отстраниться, но руки ласкуна, ещё минуту назад бывшие такими ласковыми, вдруг стали жёсткими. Вместо того, чтобы отпустить, проклятый вдруг прижал меня к себе.

– Ве…– начала я, но он закрыл мне рот поцелуем. Грубо и настойчиво. Совсем как тогда у Парка-на-костях. И хоть мужские губы были теми же самыми что и минутой ранее, прикосновение эти двух мужчин невозможно было перепутать. Этот поцелуй был жадным, этот поцелуй почти причинил боль, и в то же время он был полон воспоминаний, от которых моё сердце забилось быстро-быстро. Этому поцелую удалось проникнуть даже сквозь стену закрытия.

– Веник, – повторила я, когда он выпрямился, – я не для этого…

– А для чего? – перебил проклятый и взял моё лицо ладони. И я поняла, что он сейчас снова меня поцелует. И я не то, чтобы не стану возражать, боюсь, я решу оставить все разговоры на потом и все-таки последовать совету Прекрасной, то есть развлечься. Наконец-то.

И все же… Было кое-что, способное охладить пыл самого страстного порыва. Да, Кирилл пропал, и никто не знал насколько, возможно, навсегда, но… Честно говоря, я в это не верила. Вот не верила и все, пусть для этой веры не было никаких разумных оснований. А посему, я категорически не хотела смотреть, как этому мальчишке, когда-то бывшему человеком, сломают хребет. Одного представления на эту тему вполне достаточно. И даже если ему сломают этот хребет в любом случае, в противостоянии нечисти, у которой нет дуэльных правил, это уже будет не из-за меня. И тогда я не буду по нему плакать.

– Я не могу открыть эту дверь, – хрипло произнесла я. Лицо Веника, лицо инкуба было прямо напротив моего. Алые глаза напротив карих. И впервые, с тех пор как я увидела этот огонь в глазницах, мне не хотелось его погасить. – А он, – я коснулась пальцами обнаженные груди инкуба, – может. Но вряд ли он оказал бы мне эту услугу, если даже если бы я очень попросила.

Несколько секунд бес пристально смотрел на мои губы, словно раздумывая, а не заставить ли меня замолчать самым простым образом, приносящим некоторое удовлетворение, а потом опустил руки, его взгляд скользнул ниже к вырезу тонкой сорочки.

Знаете, тот, кто говорит, что возбуждение женщины не так заметно, совершенно ничего не знает ни о женщинах, ни о их теле.

– Ну хоть не врёшь, что не желаешь меня.

Меня? Он говорит о себе?

И словно проклятый все ещё был внутри меня, словно мог слышать мои мысли, он добавил:

– Или его. Идём.

Бес повернулся и потянул на себя дверь. Та легко открылось.

– Или ты все же передумала и решила остаться на кровати?

– Да я бы с радостью, – ответила я, разглядывая пустой коридор, – но не в этот раз.

– И не в этой цитадели, – добавил он, принюхиваясь, и вдруг развернулся и упёрся рукой в стену, преграждая мне путь. – Я говорю это не ради красного словца.

– А ради чего?

– Чтобы ты запомнила.

«Твоё «коснись меня» я запомню», – вспомнила я его настоящий голос. Голос не проклятого, а падальщика.

– Я хочу узнать, насколько ты будешь рада прикосновением беса. – Алые глаза вспыхнули. – И сколько ты выдержишь, прежде чем вцепиться мне в глотку.

– А ты? – спросила я. – Сколько выдержишь ты? – Я улыбнулась, пусть эта улыбка была похожа на улыбку манекена с витрины, всё равно. Я улыбнулась, потому что надо было улыбаться. И поднырнув под его руку вышла в коридор, обернулась, и добавила: – И с каких это пор тебя тебе стало не безразлично, что я чувствую? И что я о тебе думаю?

И не дождавшись ответа пошла по каменным плитам коридора. Они в самом деле были холодными.

Где вы мне раздобыть туфли? Да и вообще одежду? С опозданием пришла идея стащить с кровати одеяло и завернуться. Но как пришла, так и ушла. Ходить по белой цитаделей в одеяле показалось мне ещё большей глупостью, чем в этой чёртовой короткой сорочке и босиком.

Как впоследствии оказалось, тут никому не было дела до моего внешнего вида. Белая цитадель выглядела на удивление пустой. Белизна стен перестала радовать глаз метров через сто, она просто стала какой-то безликой и выцветшей. Веник совершенно освоился в новом теле и перемещался стремительно и бесшумно, иной раз замирая перед очередной раскрытой дверью или уходящим куда-то во тьму коридором.

– Слышали, «чёрная лужа» схлопнулась?

– Ага, две семьи только и ушли

– Опять ведь сюда припрутся, словно мёдом намазано.

– Неладное что-то творится в пределах, стежки исчезают, словно кто-то их выдёргивает, и куда только стражи пределов смотрят?

– Тише! Куда надо, туда и смотрят.

– Помяните моё слово, неспроста всё это, ох, неспроста. Ещё бабка моя говаривала, как кулик петь перестанет, так жди беды.

– Кончилось тихая эпоха…

Бес даже не останавливался, призраком скользя вперед, говорящие его не почувствовали. Как и меня. «Закрытие» сделало из меня невидимку, условно говоря.

Мы шли вперёд, не знаю, как Веник, а я искала лестницу. Искала выход. Это было трудно в отсутствии окон в коридоре, который словно вырубили из цельного куска породы, но какое-то внутреннее чутье говорило, что мы высоко. Тут главное не промахнуться с этим «высоко» и не спуститься ниже необходимого.

– А этот… Лиам не знает, где выход? – спросила я.

– Очевидно, что знает, но он очень хочет, чтобы мы пошли в противоположную сторону. Я ощущаю это желание столь явно, что вряд ли меня кто заставит идти куда-либо по его подсказке. Мы взяли его обманом, и он считает себя вправе обманывать нас.

– Надо же, – пробормотала я и замерла на месте.

Мы почувствовали её одновременно. Спешащую по коридору ведьмочку. Её сердце билось быстро-быстро, а тревога отдавала горчинкой. И ещё… К этому примешивалась что-то ещё.

Веник сделал мне знак молчать и оскалился так хищно, как вряд ли мог Лиам, скользнул за поворот и… Оказался в объятиях молодой рыжеволосой девушки. Она обвила руками его шею и поцеловала, прижимаясь всем телом. Какое страшное и бессердечное нападение, от такого и отбиться то не всегда удается. Вот и бес сперва замер, а затем руки инкуба сомкнулись на тонкой талии. Он ответил на поцелуй. Собственно, сражение проиграно еще до его начала.

А я ощутила… Это было немного странное чувство. Чувство неправильности. Он не должен был делать этого. Не знаю почему. Возможно, потому что мне это просто не нравилось. Не скажу, что это была ревность, но что-то подозрительно на неё похожее.

Этого мне только не хватало! Куда только делось мое равнодушие? Почему слетело в один миг, как шляпка с головы модницы, что не успела придержать её рукой при сильном ветре?

На этот раз я ощутила этот процесс в полной мере. Почувствовала, как открывалась миру, как он открывался в ответ, как потянулся к моим органам чувств, словно сочувствующий родственник после долгой разлуки. Закрытие было чуждым, я поняла это в один момент. И боль тут ни причём. Ни боль, ни эмоции – они всего лишь инструмент, шило, которое проткнуло окружавшую меня оболочку.

Я снова посмотрела на белые стены, в глубине которых что-то переливалась, словно там за камушками текла вода. Эти стены тоже подавляли, стискивали мою силу, как пресс, но почему-то именно здесь это пресс был слабее, чем в серой цитадели. Здесь я ощущала больше, но этого было все равно очень мало. Не человек, не нечисть, а словно нечто среднее.

Ни Веника, ни рыжую ведьмочку, в груди который в такт сердцу то вспыхивал, то гас алый огонёк, мои чувства не волновали. Только собственные. Святые, а ведь девчонка влюблена. А ещё, судя по расходящимся от огня фиолетовым нитям сосудов, она безумно ревновала. Интересно к кому? Ко мне? Веника? Нет, не проклятого, а инкуба.

Стоило мне это осознать, как мои собственные чувства тут же испарились. Ревность – это глупо и непродуктивно, жаль, что порой неизбежно.

– Я вам не мешаю? – вернула я бесу его же вопрос. Не то чтобы они меня не чувствовали или забыли о моем присутствии, скорее кто-то кому-то хотел преподать урок. Жаль, что у меня с успеваемостью все совсем грустно.

Ведьмочка нехотя отступила от Лиама, а тот… Веник вопросительно поднял брови, в его глазах вспыхнули лукавые красные огни. Только девушка ничего этого не видела, она злилась, не зная толком на кого направить эту злость. На Лиама? На Прекрасную? О нет. Проще всего на ту, что казалась человеком.

– Ты… – Она почти шипела, а огонёк в её груди запульсировал.

Да, нелегко тебе придётся с такими чувствами к инкубу. Хуже, наверное, только влюбиться в демона. Собственно, не мне её осуждать.

– Я очень хочу выйти отсюда, – быстро сказала я. – Покинуть эти стены навсегда. – Она дернула плечом. – В твоих интересах помочь мне.

Она продолжала смотреть на меня, её ревность перетекала в злость. А она может ослепить, как ослепляла меня не раз.

– Как знать, что может приказать Прекрасная в следующий раз. – Я старалась говорить чётко и размеренно. Старалась выдвинуть свое равнодушие на первый план. Получалось плохо, но пока ещё получалось. Но ведьмочка всё равно сделала угрожающий шаг вперёд. Я заставила себя оставаться на месте, даже когда она беззвучно зарычала. Веник похоже не собирался вмешиваться.

«Ну же, – мысленно подначила я её, – начинай думать. Ты же обнюхала его, втянула такой знакомый запах. Да, от него пахло мной, пусть ты и надеялась на обратное. Но пахло не настолько сильно, насколько ты боялась».

Но, кажется, моя внутренняя мантра не произвела на девушку никакого впечатления. Видимо, тихо уйти не получится. Жаль. Вру, нисколько не жаль. Какая-то часть меня этому только обрадовалась. Какая-то часть меня очень хотела скинуть вуаль равнодушия, словно ставшую тесной одежду.

– Тебе он так нужен? – вдруг спросил бес. Его голос изменился, а светлые глаза залило алое пламя. Он больше не видел смысла скрываться. Ведьмочка молниеносно развернулась к проклятому. Злость тут же исчезла, лопнула, как воздушный шарик, и её место занял кислый страх.

– Проклятый! – прошептала она, я ощутила, как вдруг нагрелся воздух, в её пальцах стала собираться сила.

– Тронешь меня – тронешь его, – иронично произнёс Веник. – Я постараюсь, чтобы он почувствовал всю боль. Ещё и от себя добавлю. А если откроешь рот и попробуешь позвать кого-нибудь, так дорогой для тебя кусок мяса умрёт, – добавил он, и ведьмочка вдруг попятилась, клубящийся в ней страх вырос вдвое.

– Чего… Чего ты хочешь? – с усилием спросила она, опуская руку. Воздух снова стал прохладным.

– Выведи нас отсюда самым быстрым и безопасным способом. И я отпущу его, даю слово.

– Ты все равно умрёшь! – зашипела она.

– Уже, – как-то даже устала сказал бывший падальщик. – Но я почему-то уверен, что ты говоришь не о прошлом, а о будущем. Раз так, мне тем более не с руки беречь это тело. Тел вокруг много, так зачем экономить?

– Я… – Она замолчала, на миг закрыла глаза, а потом спросила: – Ты сказал, вывести вас. – Она открыла глаза и посмотрела на меня. – Зачем тебе нужна эта человечка? – В голосе звучало презрение.

– А зачем тебе этот вибратор? – не менее презрительно переспросил Веник.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом девушка выдохнула и ответила:

– Хорошо, я выведу вас из цитадели.

– И что, даже не попытаешься обмануть? – не поверила я.

– Попытается, – ответил за неё бес. – Но я ей этого не позволю. – Он протянул руку ведьме. – Потому что она пойдёт с нами. И не просто пойдёт, а понесёт меня.

В первый миг девушка отшатнулась, и тогда бес добавил:

– Вы выбирай, либо он, либо ты. Сделка?

На этот раз она почти не колебалась, лишь бросила на Лиама отчаянный взгляд, и пожала руку проклятому. Я чётко уловила момент, когда тьма внутри инкуба шевельнулась, набухла и излилась наружу. Провисла в воздухе, а потом ринулась к ведьмочке. Она сделала вдох и вместе с воздухом втянула чёрные дым, её глаза тут же зажглись алым. Она… Вернее, уже бес разжал руку, за миг до того, как Лиам рухнул на светлые плитки пола.

– Не верещи, – произнёс бывший падальщик женским голосом. – Ничего с твоим Лиамом не случилось, просто полежит, отдохнёт от трудов неправедных. Нам же не нужно, чтобы он поднял тут всех на уши?

Не знаю, что ответила проклятому ведьмочка и ответила ли вообще, сердце инкуба билось, но как-то слабо и неохотно. Веник развернулся и уверено пошёл вперёд по коридору.

А ведь я до последнего сомневалась, что у него получится. Нечисть не может предать своего демона и, если поступит приказ перегрызть мне глотку, они все дисциплинированно отправиться затачивать клыки.

И тем не менее, мой спутник шел вперёд, словно знал дорогу. Значит, никакого приказа не было, и я в который раз переоценила свою значимость. Или нас вели в ловушку. И пусть Веник должен был что-то почувствовать… Должен, но только в том случае, если ведьмочка в курсе. А если её используют в тёмную… Тьфу, как же надоело искать во всём двойное дно, и не факт, что найдёшь, а мозги точно набекрень едут.

Бывший падальщик тем временем безошибочно нашел лестницу, и мы несколько минут стояли около перил, потому что внизу кто-то разговаривал, потому что чужие шаги эхом отскакивали от стен и множились.

– Говорят, чтобы отпугнуть безвременье нужно полить дорогу кровью девственницы или девственника, – со знанием дела пояснил чей-то голос.

– Сомневаюсь, – возражал второй, – да и потом, где их взять, этих девственников, не то нынче воспитание у молодёжи.

– Вот я слышал, что гораздо действеннее, – вмешался третий голос, – нанести в полную луну на стёжку рисунок «Тангарума», и пролить отваром чертополоха, – шаги и голоса стали отдаляться, пока совсем не затихли.

– Что такое рисунок «Тангарума»? – вполголоса спросила я, когда бес стал спускаться.

– Без понятия, – ответил тот, – как ты помнишь, я не колдун. – А потом на секунду остановившись, словно прислушался к самому себе и ответил совершенно по-другому. Вернее, ответила. Ведьмочка. – Рисунок «Тангарума»– это разновидность отворотки, очень древняя. Сложная, поэтому почти не используемая сейчас. И чертополох в тандеме с ней абсолютно бесполезен, разве что все соседи разбегутся и будут обходить твой дом по широкой дуге, не желая дышать вонью. А вот кровь вполне может рисунок усилить. – Она, то есть он спустился на площадку нижнего этажа, помедлил, а потом выглянул в коридор. – Правда, о сексуальном статусе источников этой крови, ничего не говорится.

Бес принюхался. Следующее помещение тонуло во тьме, глаза тут же перестроились, и темнота словно посерела. Помещение – это громко сказано. Несмотря на большую площадь, комната больше всего напоминала гибрид склада с гаражом. Какая-то хозяйственная подсобка, куда складывали вещи не первой необходимости. Например, садовая тачка, чья-то зимняя резина, мешки, специфические пахнущие химией, ящики, что-то накрытые брезентом, горшки с засохшими растениями. Раздался какой-то шорох, Веник оскалился, в исполнении белозубой девушки смотрелось не так впечатляюще, как раньше.

– Летучая мышь, – проговорил проклятый, спустя несколько напряженных секунд, когда я сама уже почувствовала маленького зверька, сердце которого билась настолько быстро, что почти сливалось шорохом его рваных движений.

– Идём, – скомандовал проклятый, указывая на небольшую дверь в противоположной стороне, откуда тянуло землёй, влагой и теплым камнем. Запах улицы, не смог перебить резкий аромат каких-то химических удобрений. – Может, действительно удастся уйти.

Я поняла, что он до последнего сомневался. Будь мы в жёлтой цитадели, я бы и сама сомневалась, а здесь…

Белая цитадель производила странное впечатление. Словно дом, который покинул хозяин, а случайные гости бродит из комнаты в комнату, и не зная, как тут оказались. Нет, белая цитадель не была в запущении, но ощущение, что здесь не живут, а только наведываются время от времени, с каждым шагом только усиливалось. Взгляд скользнул по светлым стенам, по мешкам, по какому-то инструменту, сваленному в углу, по брезенту…

Я сбилась с шага, Веник тут же оглянулся, а я сперва коснулась жёсткой ткани, а потом приподняла и отбросила в сторону.

– У нас нет времени любоваться местными достопримечательностями, – проговорил бес, не делая, впрочем, попытки остановить меня.

Я коснулась руля. На пальцах остался пыльный след. Этот мопед стоял тут какое-то время. Конечно, таких мопедов очень много, но такой я уже видела. На одной старой фотографии. Его водил молодой парень, пропавший без вести несколько лет назад по внешнему кругу. Василий Лесин прошедший по южный стежке. А теперь я стояла в одном из помещений белой цитадели и смотрела на его мопед. Или на очень похожий. Но я не верила в совпадения. Особенно в такие.

– Так вот куда ты попал, – прошептала я.

– Хочешь прокатиться? Не лучшая идея, машинка шумная...

– Нет. Идём. – Я снова пошла к двери и… – Что за…?

Веник недоуменного обернулся.

– Дверь. – Я остановилась так как выхода в стене больше не было, лишь монолитная стена из светлого камня. – Её больше нет. – Я снова повернулась, и тут же увидела выход. Теперь дверь оказалась справа, по виду та же самая.

– Что ты имеешь в виду? – глаза ведьмочки зажглись алым. – Дверь на месте.

Я сделала несколько шагов и коснулась стены. Шероховатый камень, но и только.

– Она прямо у тебя под рукой, – едва слышно прошелестел проклятый.

А я уже отвернулась от стены и пошла к двери… К новой двери, что появилось в правой стене, прямо рядом с вонючими мешками.

– А ведь я и в самом деле успел поверить, что проскочим. Старею, наверное, – проговорил Веник, за секунду оказываясь за моей спиной. Мой личный барометр опасности скакнул на максимум. Но вместо того, чтобы напасть, проклятый вдруг схватил меня за руку не давая толкнуть беглую дверь.

Пальцы ведьмочки были тонкими и прохладными. Правда, это прохлада моментально сменилось жаром, который проник сквозь кожу внутрь. Не жар, а чёрный дым, который покинул чужое тело, вернувшись в моё через ту самую руку, которая ещё недавно немела. Переход из одного сосуда в другой, переход сквозь кожу. Я с шумом втянула воздух и сжала пальцы. Ненавижу… Всегда трудно делать что-то впервые, взбираться на гору, переплывать реку, сказать «нет» дорогому человеку. Второй раз всегда проще. Ты уже знаешь, что можешь это выдержать. Бес уже выплёскивал тьму сквозь мою ладонь. Было хреново, и сейчас, когда тьма прошла в обратную сторону было не легче. Но быстрее. Этой дорогой он уже ходил. А второй раз всегда легче.

Я разжала руку, и девушка беззвучно осела на пол рядом с мешками.

«Так-то лучше, – раздался голос в голове, и тут же с командовал: – Закрывался!»

– Что? Зачем? Как только очнётся Лиам или эта… – Я посмотрела на рыжую девушку, и поняла, что даже не поинтересовалась её именем. – Эта ведьмочка, то вся цитадель через пять минут будет знать, что в замке я не одна.

«Они не очнутся».

– Что? – вторая рука застыла напротив двери. – Ты же заключил сделку?

«И я ее выполнил. Когда я их отпустил, они были живы. И ты знаешь это. Что стало с ними потом, меня не интересует»

Я хотела было ответить что-то резкое и абсолютно бессмысленное, но…

«Никогда не верь бесу», – подумала я.

«Хорошая мысль, запомни ее. Обувкой не хочешь разжиться?» – предложил он, явно имея в виду балетки рыжеволосой ведьмочки.

«Нет»

«Зря. Не время для жалости, – рявкнул проклятый, и я ощутила жар в глазах, а потом дверь в стене поплыла, словно отражение на воде, в которую бросили камень. – Иллюзия. В тебе яд джина», – сказал Веник, но я уже, и сама поняла.

Так уже было в преддверии жёлтой цитадели, разница лишь в том, что та иллюзия была снаружи, а это шла изнутри.

Я все же коснулась стены, вернее того, что очень походила на стену из светлого ноздреватого камня. Даже не камня, а рыхлый штукатурки.

«Закрывайся!»– Ещё раз командовал бес.

Легко сказать, мне до сих пор никто не выдал инструкцию к силе. Да еще и эти стены… Они словно отдаляли меня от ощущений, почти превращая в человека. Я замерла, ощущая замок, пол под ногами, лежащее на мешках с удобрениями тело, сердце девушки ещё билось очень-очень медленно, словно раздумывая, а не остановиться ли совсем. А вот красный огонек погас. Ощущая камень стен, за которым что-то переливалось, ощутила все разом, а потом втянула в себя все свои чувства и тут же словно оглохла. Святые, как же мне все это не нравилось. Я даже перестала ощущать каменную твёрдость и холод плиток под ногами.

Пакость это, а не способность. И чего все завидуют демонам? Попробуйте набрать полные легкие воздуха. Вдохнуть и не выдыхать. Жить вот так, ходить, разговаривать, что-то делать. Тут хочешь-не хочешь, а рано или поздно сорвешься и разнесешь что-нибудь.

«Так лучше», – похвалил меня проклятый, прежде чем стена треснула и… Исчезла, совсем как беглая дверь.

Мир сдвинулся, сделал в круг и остановился. Вот только все изменилось. Комната вытянулась, став похожей на ангар, стены потемнели, словно белый камень покрыла рыжая грязь, а вот мешки с чем-то вонючим остались на месте. Как и брезент, как и мопед. А ещё прямо напротив меня появился джин, за спиной которого стояли стулья. Несколько рядов массивных из деревянных стульев, в данный момент пустых, будто мы стояли на сцене и готовились дать выступление.

«Хорошие иллюзия, – похвалил Веник, – с привязкой к настоящим физическим объектам. Гибридная, то есть не только внутренняя, но и внешняя, поэтому я не сразу почувствовал, поэтому мы видели разное, – проклятый словно отдавал дань чужому мастерству. А вот джин молчал. Лишь смотрел на меня своими звёздчатыми глазами. А ещё он был бледен. Я заметила испарину на его лбу.

– Предлагаю обмен, – проговорил наконец исполнитель желаний. – Сведения за сведения. – И, поскольку я не ответила, продолжил: – Я скажу тебе, какой тропой ушел Седой, а ты расскажешь мне, где мой брат.

Брат? Логично. Кем ещё могут быть двое мужчин с одинаковыми лицами? В нашей тили-мили-тряндии кем угодно от мороков до бесов. Двойняшки – не такое распространённое явление, а у нечисти оно встречается гораздо реже чем у людей. Собственно, я знала только об одном случае. А сейчас передо мной, судя по всему, стоял второй.

– Сделка? – Он протянул мне руку, как совсем недавно протягивал Веник ведьмочке. И мне бы на этом примере поучиться. Так как сердце девушки перестало биться десять секунд назад. Я посмотрела в голубые глаза, сидящий внутри меня проклятый молчал, а по сему…

– Сделка, – сказала я и сделала то, чего не могла представить себе никогда раньше. Я сама коснулась джина.

И ничего не произошло. Совсем. Если не считать того, что исполнитель желаний покачнулся. Он производил впечатление уставшего человека. И не просто уставшего, а того, кто уже пятый год работает в две смены на заводе и не помнит, когда в последний раз спал.

– Вы в порядке? – неожиданно спросила я, не делая попытки вырвать пальцы из ладони психаря.

Он ничего не ответил, хотя, судя по всему, такой вопрос ему задавали нечасто, если вообще задавали. Он не ответил словами. Он ответил по-другому. Комната со стульями и мешками поплыла. А я вдруг снова оказалась там, куда так стремилась, на дороге возле белой цитадели. Только вот снег ещё не успел растаять. Он лежал неопрятными кучами то там, то сям, показывая мне, что это прошлое, что-то произошедшее ранее, на пару-тройку недель по внутреннему кругу. А сколько времени назад пропал Кирилл?

Стоило мне вспомнить о нём, как демон тут же появился в видении, что вкладывал мне в голову джин. Хозяин севера шёл по дороге, удаляясь от белой цитадели. А джин видимо смотрел ему вслед. Это было его воспоминание. Или очередная иллюзия. На мужчине была кепка, скрывавшая его светлые волосы. Но я знала, что они седые. Один раз мужчина обернулся… Да, Кирилла я узнаю в любом виде, даже в таком. В серо-зеленых камуфляжных брюках и непромокаемой куртке. В туристических ботинках на высокой подошве и с рюкзаком на плечах.

С каких это пор демоны боятся простудиться? С каких это пор демоны ходят по дорогам, как обычные люди? С каких пор носят на спине рюкзаки? Что он туда сложил? Тушенку? Котелок? Спички? Примус? Палатку? Нет, для палатки рюкзак слишком мал.

Святые угодники, высшие низшие, что он задумал? Почему у меня от увиденной картины волосы на голове встали дыбом?

Тем временем Седой демон вдруг свернул с дороги и пошёл прямо по талому снегу, по прошлогодней траве куда-то к тёмному виднеющемуся вдали лесу. А психарь все смотрел и смотрел вслед хозяину севера, пока тот не превратился зелёную чёрточку, пока не слился с подступающим к стежке лесом, чуть левее места откуда пришли мы. Картинка дёрнулась и свернулась, словно на экране старого погасшего телевизора.

– Он что-нибудь говорил? – спросила я, глядя на джина.

– Не мне, – ответил тот и повторил: – Сделка.

– Сделка, – эхом откликнулась я, собираясь рассказать ему о жёлтой цитадели и о том, как видела Евгения в последний раз, о том, что сказал ему Простой:

«Ты произнесёшь сотни клятв, и кожа слезет с твоих губ». Рассказать об отчаянии, что появилось в звёздчатых глазах, так похожих на глазах его брата. Кстати, о глазах.

Я видела, как вспыхнули звезды исполнителя желаний, а потом…

– Как ты… Как ты это сделала? – спросил тот отдергивая руку. Страшная сюрреалистическая картина, обычно происходит наоборот. – Ты показала мне словно… Словно… – Он покачнулся и мне показалось, что психарь сейчас упадёт. Но тот устоял, продолжая смотреть на меня

– Я ничего не делала, – тихо ответила я. – Совсем. Просто вспомнила.

Но я он мне не поверил, это неверие отразилось в его глазах. Доказывать что-то нечисти – дело зряшное, особенно, когда она уверена, что знает правду, поэтому я просто спросила:

– Как вас зовут?

– М-мм… зови Геной, это наиболее близкое по звучанию к моему имени. И это то, что ты сможешь выговорить. – Он помедлил и, уже не протягивая мне руки, повторил: – Сделка?

– Прекрасная ведь узнает о нашем разговоре. – Я не спрашивала, я констатировала факт. – Или уже?

– Нет, – отрывисто ответил Гена, словно пролаял, а из носа вдруг закапала кровь. – Нет, – повторил он. – Иногда, – джин вытер губы, – иллюзия остается только между объектом и её создателем. И если очень этого захотеть. И если хватит сил. И если хозяин не рядом… – Кровь из его носа хлынула сплошным потоком. – Сделка? – Повтори он одними губами.

– Выполнена, – заметила я, а психарь облегчённо выдохнул.

Мир вокруг нас снова поплыл, изменяясь. На этот раз исчезли даже мешки с удобрениями, исчезла зимняя резина, исчезли все двери. Остался мопед, остались стулья, остался исполнитель желаний, что сделал шаг назад, покачнулся и упёрся о стену, чтобы устоять. Кровь из носа продолжала капать на подбородок.

Зато кое-что появилось. И кое-кто. Тамария сделала шаг вперёд и улыбнулась.

– Так и знала, что ты не усидишь. Какие-то вещи никогда не меняются, верно? Что ж, значит, начнём раньше. – Она хлопнула в ладоши, обернулась. Взгляд скользнул по исполнителю желаний, и она с презрением добавила: – Уберите это… Этого слабака.

Зря она так. Этот «слабак» собрал тройную иллюзию, одну реальность поверх другой, словно матрёшку. Собрал только для того, чтобы оставить в тайне наш разговор. И это наводило на размышления. Он скрыл что-то от своего демона? А скрыл ли? Если да, то…

По углам комнаты – ангара собрались, сбивая с мысли, подвижные тени. У них было две руки, две ноги, одна голова. Словно кто-то стёр из этой реальности людей, а их тени оставил жить самостоятельно. Одна из них подскочила к психарю, накрывая его вуалью своего тела. Или подхватывая его и помогая уйти. Куда? Ведь тут нет ни одной двери? Или их не было только для меня?

Я обернулась, стены, пол, потолок, стулья, мопед, тени. А еще я и прекрасная южанка.

– Ты не против, что я скрыла от тебя своих слуг? – между тем спросила она. – Понимаешь, мне нужны живые свидетели, так что это мера предосторожности.

– Свидетели чего? – спросила я, но в основном потому, что она ждала этого вопроса.

– Какая ты скучная сегодня, – с некоторым сомнением произнесла Тамария и втянула воздух. Не нужно быть нечистью, чтобы понять, моё «закрытие» ей категорически не нравилось. – На тебе какой-то амулет? – Нахмурилась она, снова обернулась и недовольно спросила: – Я же велела снять с неё всё?

Тени снова зашевелились, зашуршали, отвечая что-то хозяйке, но демоница отмахнулась. И это тоже было странно, если приказ не выполнен, то…

– Советую снять, – она снова посмотрела на меня, на мои голые ноги, на короткую сорочку, – иначе амулет может непредсказуемо отреагировать на ритуал. Впрочем, – она мечтательно улыбнулась, – так будет даже интереснее.

«Кому?»– могла бы спросить я, но не стала. Вообще всё это начиная с комнаты со стульями, тенями, и заканчивая весёлым разговором с Тамарией, казалось мне немного нереальным. Словно видение джина до сих пор продолжалось. Что-то было в этом во всём неправильное. Хотя… Когда имеешь дело с демонами о правильности говорить не приходится.

– Неужели ты не хочешь спросить, что за ритуал? – с каким-то странным женским кокетством спросила южанка.

– Зачем? Ты же всё равно расскажешь.

– Да уж, видимо Седой плохо на тебя влияет, – она на хмурилась, не получая того удовольствия, на которое рассчитывала. А рассчитывала она увидеть мой страх, возможно слёзы, или услышать мольбы. В этом она ничем не отличалась от другой нечисти. Но ведь еще не вечер, не так ли? – Не буду тебя томить, сегодня все мы, – она оглянулась на своих теней, – собрались здесь для того, чтобы быть свидетелями на твоем бракосочетании.

– Прости, на чём? – вот тут я её не разочаровала в плане эмоций, потому что в первые момент мне показалось, что я ослышалось.

– Ты выходишь замуж! – Она хлопнула в ладоши. – Почему я не вижу радости на твоем лице?

– А это возможно? – устало спросила я. – Ты ведь прекрасно знаешь, что когда Седой вернётся, то от моего «мужа», неважно настоящего или фиктивного, останутся только рожки до ножки.

– Ты так уверена, что ему не безразлична? – спросила Тамария, вот наконец-то она была довольна, сейчас все шло так, как она себе представляла.

– Уверена, – ответила я. – Только причины у этого небезразличия могут быть разными. Я могла бы рассказать тебе о любви, и мы бы вместе посмеялись, – в этом месте улыбка демоницы чуть поблекла. Кто бы мне сказал почему? – Ты же мне сама сказала, что демоны не умеют любить. Но они очень ревниво охраняют свою собственность. А теперь позволь спросить, кто этот несчастный? Почему тебе так хочется отправить его на смерть? И почему ты не можешь снять ему голову сама? Так же быстрее и проще?

И вот тут веселье южанки закончилось. А лицо снова стало злым. Снова не по сценарию.

– Строишь себя умную? – низким голосом спросила она. – Это тебе не поможет. Ни тебе, ни ему.

Она подняла руку и щелкнула пальцами, словно некультурный клиент в ресторане, подзывающий официанта. И где-то в вышине прямо надо мной вспыхнула яркая лампа. Я оказалась в круге света. Вот не зря в первый момент пришло в голову сравнение со сценой. И этот свет, почему-то внушал беспокойство, что было глупо. Он никак ведь не мешал мне пройти вперёд, обойти южанку, и выйти из этого ангара. Мешало другое, отсутствие дверей и осознание того, что никто не будет просто так смотреть на моё своеволие.

Тени снова пришли в движение зашуршали зашелестели задвигались, словно в комнате были окна, словно за ними качалась листва, по комнате прошел ветер.

В одном месте теней было больше, чем в остальных, больше всего они напоминали муравьев, которые облепили крошку хлеба, стараясь затащить её в муравейник. И этот странный комок приблизился, а потом муравьи, то есть тени, рассыпались, выталкивая в круг света молодого мужчину.

Долю секунды он пытался устоять на своих ногах, но потом без сил опустился на четвереньки. Его ладони кровоточили, оставляя ржавые следы на каменном полу. Грязные волосы свисали сосульками, одежда болталась, словно он давно не ел. Лицо осунулось, и казалось острым, а кожа бледной. Он как никогда походил на покойника, хотя ещё не был им.

Василий Лесин поднял голову и тихо произнёс:

– Привет.

Ну вот, как бы сказала моя покойная бабушка, нашлась дорогая пропажа.

– Хотелось бы… Встретиться… При более благоприятных обст…– он говорил через силу, выталкивая из себя слово за словом, – …тельствах, – закончил он, когда я нагнулась, касаясь его спины, не зная, чем могу помочь такой ситуации. Помочь встать? А оно ему надо? Чёртовы демоны! Чёртова Прекрасная!

– Ты как? – спросила я. – Жить будешь?

– Не уверен… Но постараюсь, – парень мотнул головой и вместо того, чтобы попытаться встать, едва не завалился набок, но всё-таки смог удержаться и сесть.

– Какая идиллия, – картинно всплеснула руками Тамария. – Даже жалко прерывать, но у нас есть план.

– У нас? – сказала я со злостью, чувствуя, как истончается моё «закрытие», как хочется сорвать его, как хочется подскочить к южанке, как хочется вонзить когти в её прекрасное лицо. И разорвать его в клочья за то, что она сделала с этим парнем. С человеком.

«Спокойно», – словно услышала я голос Веника, или скорее представила, что он мог бы сказать.

– У вас, – подтвердила Тамария. – И я бы на вашем… – Если раньше я не попыталась сбежать, то только потому, что в этой чёртовой комнате – ангаре не было дверей, то сейчас я уже знала, что не побегу, потому что не смогу бросить здесь этого парня. – …месте не рыпалась, если хотите сохранить разум, конечно. Слышишь… Ты… – И я поняла, что уже стою перед Василием, словно загораживая его от демоницы. Кто бы мне сказал пару лет назад, что такое в принципе возможно, я бы отправила его в психушку. И тем не менее, сейчас я даже сделала шаг вперёд. Шагнула навстречу демону. А может «закрытие» сыграло со мной злую шутку. А может, мне просто надоело бояться.

Я шагнула вперёд, а она… Нет, нет отступила, это было бы уже слишком. Она всего лишь чуть отклонилась. Всего на чуть. Очень весомое чуть, которое заметили, и она и я. А ещё тени.

Последнее разозлило южанку больше всего. Её злость была похожа на пузыри шампанского, что ударяют в голову. Святые, моё закрытие на грани! Да и плевать! Я больше не буду отступать перед ней. Надоело.

Не знаю, чтобы вышла из моей бравады. Ничего хорошего, как обычно. Но Прекрасная решила вернуть представление к намеченному сценарию. Она снова щелкнула пальцами. На этот раз жест вышел торопливым и смазанным. Но сработал. Круг света окаймила тьма. И я инстинктивно отшатнулась назад перед разлившиеся на полу безвременьем.

– Что, уже не такая смелая? – спросила Тамария.

А я продолжала смотреть под ноги. Круг света теперь отгораживала узкая полоска безвременья, непонятно, как и непонятно по чьей воле оказавшаяся внутри белой цитадели. Впрочем, последние, как раз ясно. Я подняла взгляд на хозяйку юга.

– Но такая же дурная, – констатировала она. – За женихом бы присматривала, а то, не ровен час, девках останешься.

Я обернулась, Василий Лесин явно собирался доползти до края круга, а может и дальше, совершенно игнорируя чёрную дымку, что вилась вокруг светлого пятна на полу и никак не решалась переступить его границу.

– Святые, – я в два шага оказалось рядом и перехватила руку. Показалось или в глубине чёрного марева что-то блеснуло? – Нет, – произнесла я, пускаясь на одно колено рядом с молодым человеком. – Эта штука опасна. Уж это- то ты должен был усвоить, раз ходишь по стёжкам.

Тьма, почувствовав чужое присутствие, всколыхнулась. Она была рада нас видеть. Она приглашала нас прогулятся.

– Усвоил, – тихо ответил Василий, с неожиданный силой вырвав свою ладонь из моей. – Ты просто не понимаешь…

– Что ж, раз будущие новобрачные прибыли, можно начинать, – громко сказала южанка, поднимая руки и отдавая приказ одной из теней.

– Так объясни, – попросила я.

– Если она, – быстрый взгляд в сторону Тамарии, очень усталый взгляд, очень взрослый взгляд, совсем не соответствующие молодому лицу, – проведёт ритуал, – он закрыл глаза и махнул головой, – ты умрёшь. Вернее, тебя убьют. Мне нельзя жениться… Я не могу… – Он пошатнулся, и я снова помогла ему сесть ровно.

Тамария подняла руки вверх и что-то произнесла, какое-то гортанное слово, от которого завибрировали стены и замерли окружившие вокруг неё тени. Свет мигнул.

– Нашел о чем переживать, – попыталась пошутить я, но парень снова замотал головой. А я поймала взгляд красивых взгляд Тамарии, прозрачные капли, так похожие на драгоценные камни уже начали свой хоровод на её коже.

– Знаете, браки бывают разными, – произнесла она своим бархатистым голосом, – некоторые больше похожи на договора, но… – Она шевельнула пальцами, тьма задвигалась, отвечая на её движение, – но любой договор можно нарушить. Или расторгнуть. Любой, кроме этого. Его заключали, когда не было иного выхода, проводили ритуал, который скреплял брачный договор крепче любых клятв и печатей, потому что он объединял не тела, а души. Объединял навсегда. Пока смерть не разлучит вас. Гордитесь. – Тени снова зашуршали, словно отвечая хозяйке. – За последнюю сотню лет вы первые, кто удостаивается такой чести.

– У остальных хватило ума избежать, – проговорила я и снова склонилась к молодому человеку, которому с каждым словом демона становилось всё хуже и хуже, усталость во взгляде сменилась паникой.

– Надо уходить, – проговорил он.

– Тебе бы для начала просто встать, но в целом, поддерживаю.

– Черт, – выругался он, когда его снова повело вправо. Голос Тамарии опустился до шепота, а слова, что срывались с её уст, казались приобрели вес и падали-падали-падали, белые стены вспыхнули. – Я не хочу, чтоб тебя убили из-за меня.

Какая знакомая фраза. Я могла бы вернуть её ему, могла бы объяснить, что сделает с ним Седой, но… Я снова заглянула в полные отчаяния глаза и… Меня словно ударило.

Парень на мопеде попал в белую цитадель.

А потом вернулся.

По словам тетки он собирался жениться.

«Мои рука сердца давно уже обещаны», – сказала он при первой встрече.

Метка восточника, которую тот вряд ли ставит всем, кого занесло в нашу тили-мили-тряндию.

Ритуал, который проводит Прекрасная.

А ведь не все в мире вертится вокруг меня.

Я продолжала смотреть на молодого человека, а он продолжал смотреть на меня. Тамария продолжала говорить на древнем языке, от которого по коже бежали мурашки. Яркий свет почти причинил боль.

– Я знаю, почему она желает смерти мне, – медленно проговорила я. – Но не знаю, почему тебе. Почему она не может убить тебя сама?

– Потому что она обещала, – исчерпывающе ответил он.

Но я поняла. Святые!

– Вставай, – скомандовала я, протягивая ему руку. – Нужно уходить!

– Без… Безвременье, – выговорил он.

– Оно самое, – согласилась я. – Вставай. Если она закончит ритуал, мы оба обречены.

Мелькнула паническая мысль, бросить его тут и уйти. Просто взять и переступить тьму. Веник сохранит мне разум. Надеюсь, что сохранит. Святые, я полагалась на проклятого. А ещё думала, бросить человека, и останавливало меня не осознание ужаса происходящего, а вопрос: что дальше? Переступлю я тьму, и что? Будут драться с Прекрасной? С её тенями? Это даже не смешно, они легко закинут меня обратно. Нужно придумать что-то еще, что-то другое…

Василий ухватился за руку и попытался встать, не отрывая взгляда от моего лица.

– Надо хотя бы попытаться, – я едва не упала, когда парень перенёс свой вес на меня. – Потому что иначе… Иначе мой демон убьет тебя, – закончила я.

– Иначе мой демон убьет тебя, – эхом ответил он.

Его демон. Черт его демоном могла быть только… Прекрасная. И не Тамария. Таисия Прекрасная.

Я покрепче перехватила его руку.

Тамария не могла сама убить этого парня. Парня, который принадлежал её сестре.

«Потому что она обещала, – сказал он.

Сестре, которая была истинной хозяйкой южного предела. Таисии, которую обманом заманили в серую цитадель и отравили, почти усыпили. Я вспомнила, как это произошло. И вспомнила, что именно я тогда подумала…

«Перед ним, во мгле печальной,

Гроб качается хрустальный,

И в хрустальном гробе том

Спит царевна вечным сном.

И о гроб невесты милой

Он ударился всей силой.»[1]

И пусть у нас здесь не сказка, царевну все рано можно разбудить. Нужно противоядие. А если это не так? А что, если сказка правдива? В нашей тили-мили-тряндии все имеет значение. Секс зачастую используют как оружие, любовью шантажируют, а поцелуй? Что если принц, что вот-вот грозится завалиться набок, всё-таки сможет разбудить свою спящую царевну поцелуем?

А ведь именно этого и боится Прекрасная. И убить этого Василия сама не может, данное слово… Поправка, правильно данное слово имеет вес. А вот Кирилл ничем таким не связан. Он убьет парня мимоходом просто потому, что может. И вряд ли я ему смогу что-нибудь объяснить. Как и Таисии, если она когда-нибудь объявится на моем пороге. Только не демону-подростку, познавшему прелесть первой любви. Блин, я и обычному-то подростку не смогу. Тамария выбрала беспроигрышный вариант, план, как можно избавиться от нас обоих.

– Высшие, – пробормотала я. – Идем!

И мы даже смогли сделать шаг, прежде чем Василия повело вправо, он закашлялся, и губы окрасились алым.

Хозяйка южных пределов продолжала говорить и словно в ответ на её слова, свет над нашими головами запульсировал, как живой, а вот тьма, наоборот распласталась по каменному полу, сделав узкую границу круга, в котором мы были заперты, более толстой, словно широкой кистью по светлому камню провели.

Да и наплевать. Мы все равно вырвемся, этот чертов круг невелик, десять на десять шагов не больше, надо просто отойти к противоположной его границе, подальше от Прекрасной. Отойти или отползти, неважно.

Я сделала еще шаг, почти таща парня на себе.

Святые, как же всю не вовремя! Как же я зла! Как же…

Василий чуть не уронил нас обоих назад.

Хозяйка юга опустила руку и словно зачерпнула что-то из воздуха. Кого-то. Миг и одна из теней затрепыхалась в её пальцах словно мотылёк. Мотылёк, которому она одним движением оторвала крыло. Вернее… На светлые плитки упал мужчина, в котором я мгновенно опознала падальщика. Упал без руки, которая осталась у Прекрасной. И с ней она выглядела далеко не прекрасно. Кровь стекала по бриллиантовой коже. Кровь окрашивала камень в красный цвет. И там, где кровь соприкасалась тьмой, последняя вскипала и пузырилась.

Хоть бы один ритуал провели без чьей-нибудь смерти, хоть бы один!

Отзываясь на силу крови свет перестал мигать и вспыхнул так ярко, что пришлось зажмуриться. Но я все же почти успела подтащить парня к границе, осталось три шага и… Я ощутила сладкий зов non sit temus и шагнула наружу, таща на себе молодого человека. Тамария что-то выкрикнула и… Меня оттолкнуло обратно невидимой рукой. Мы снова ввалились в круг, как двое пьяниц, которые непонятно каким чудом стоят на ногах. Низшие!

Я ощутила, как что-то приблизилась. Нет, не так, как что-то словно упало сверху, прямо на голову, будто желая придавить к земле. Что-то невидимое и неожиданно горячее, что-то похоже на солнечный удар. Я ощутила, как невидимая рука надавила на затылок.

Василий вдруг вскинул руку вверх, словно желая удержать, падающий на нас потолок. Чёрт, он сам едва стоял на ногах, сейчас просто завалит нас обоих. И тогда тяжелый свет с потолка просто накроет меня, как крышкой гроба.

«Убирайся оттуда немедленно! – рявкнул вдруг Веник, – этого брось, не жилец, а сама…»

Тамария замерла с поднятыми руками, словно статуя какой-то древней богини. Бес оказался прав, она его услышала. Её лицо изменилось, оно оплавилось, потекло, исказилось злобой.

– Нет! – ответила я проклятому, чувствуя тяжесть Василия.

А почему, собственно, я должна её чувствовать?

Мы, кажется, больше не скрываемся, а я давно хочу сбросить вуаль «закрытия», как давно надоевший и вышедший из моды наряд.

Эта мысль ещё только формировалась, как мир вокруг откликнулся, потянулся ко мне невидимыми руками, звуками, образами. А я потянулась к нему. И как же раньше я жила без этого? Теперь я могла понять, почему нечисть лишившись своих сил, предпочитает смерть.

И пусть мир для меня сейчас был ограничен сияющем кругом света и подвижным кругом тьмы, сердцебиением одного очень усталого человека и его горьким отчаянием, чувствовать все это было здорово.

Тамария вскрикнула. И почему-то я была уверена, что этот звук не часть ритуала. Это испуг. Но мне было не до этого, не до неё, тяжесть, что опускалась сверху ударила по затылку кувалдой. Я задрала голову и наконец-то увидела их. Словно сотканные из цвета цепи, что медленно опускались нам на головы.

А потом Василий упал. Вернее, он собрал все свои силы, чтобы оттолкнуть меня в сторону. Возможно, даже вытолкнуть за пределы круга, но… Силы, увы, не хватило. Он словно ударился об меня, упал задевая рукой границу из света и тьмы. Южанка снова выкрикнула гортанную фразу, но на руке парня вспыхнула метка, то ли отводя беду, то ли собираюсь убить хозяина. Она мгновенно напиталась силой, выпивая последней остатки жизни из парня.

– Нет, не может быть! Не в моей цитадели, – взвизгнула демоница, когда у нее не получилось вернуть Василия в круг, как меня. – Закиньте его обратно. Немедленно!

Сперва одна тень, а потом и вторая подскочили к молодому человеку и попытались затолкать его в круг. Тьма соединилась тьмой, стаскивая покрывало, которым окутала южанка своих слуг. Потрошитель и… Арахна? Я впервые видела паукообразного нелюдя. Соприкоснувшись безвременьем, потрошитель счастливо зарычал, а нелюдь щелкнула жвалами. И тот и другой тут же забыли о пленнике.

– Я сказал бегом, – повторил Веник, перехватывая управление моим телом, Пригнувшись, он прыгнул куда-то в сторону. Вот только Тамария ждала этого. Или предполагала. И мы с проклятым с разбегу налетели на что-то невидимое. Нас толкнуло обратно, и на этот раз намного сильнее.

От неожиданности я упала на колени и поняла, что снова могу управлять телом. Безвременье радостно лизнуло руки и сразу захотелось смеяться. Захотелось кружиться, захотелось обнять весь мир, захотелось коснуться пальцами чего-то сверкающего, переливающегося, чего-то прячущегося между светом тьмой...

Стежка? Там по периметру круга был переход? Тоненький, нарождающийся, но вполне жизнеспособный. Ха-ха, Прекрасная притащила в свою цитадель стежку?

Тамария подскочила к лежащему на полу парню, что зажимал себе уши руками и мотал головой. Что говорило ему non sit tempys? Лучше не знать. Демоница все ещё держала руки поднятыми, как атлант, удерживающий небо. Она уже не могла их опустить, как и не могла остановить ритуал, который больше походил на катящийся с горы камень, что снесёт на своем пути любое препятствие. Всё, что она могла, это толкнуть ногой Василия, пнуть его, заставить откатиться внутри круга.

Круга, который очерчивала стежка.

Круга, в котором она заперла нас.

Круга, который отгородил часть мира от белой цитадели.

Круга, в котором я не чувствовала ни малейшего давления ее стен.

Круга, внутри которого происходил ритуал.

А почему только мы одни должны веселиться? Почему бы и не расширить зону его влияния?

– Да! – рявкнул Веник, который уловил идею раньше меня самой.

И я сделала это. Выбросила руку и подхватила сверкающую молодую стёжку, на миг представив, что будет, если она окажется похожей на переваренную макаронину. Но это была лишь доля секунды, а потом пальцы хватили упругую нить, и я дернула её, вытаскивая из пола. Один удар сердца и голубая нить взлетела в воздух. Я ощутила, как надвинулись стены цитадели. Круг изоляции разорван, и камень твердыни демона снова собрался откусить изрядный кусок от моих сил. Будь-то мало мне падающего света.

Да, это был длинный миг и, прежде чем он закончился, я успела хлестнуть Тамарию. Хлестнула просто так ни на что особо не рассчитывая, но без сомнения очень желая, если не снять голову, то во всяком случае напугать.

Хлестнула и успела увидеть, как упала южанка, как раз в тот момент, когда в очередной раз пнула Василия. И когда ей в лицо прилетела стежка, она не удержала свет над нашими головами. Светящиеся цепи рухнули. Они рухнули на всех нас: меня, Василия, демоницу, арахну, потрошителя и ещё с десяток теней. Они упали на нас, обхватили своими светящимися руками, обвились вокруг тела, обвились так, что стало трудно дышать.

Проклятый внутри меня зарычал. Тьма бестелесного забурлила, едва не разрывая меня изнутри. На этот раз закричала я, а где-то справа мне вторил чей-то жалобный скулеж. Цепи сжались сильнее. Кажется, затрещали ребра. Мой крик затих, на него просто не хватило дыхания. Тьма беса внутри задвигалась, зашевелилась, перекатываясь из стороны в сторону. Я выдохнула, а вдохнуть не смогла. Цепи заскребли по костям. Чей-то визг захлебнулся.

Тамария что-то прокричала, какое-то древнее слово. Оно мне было знакомо. Отрицание. Но видимо светящиеся цепи были неграмотными, и только сильнее сжались.

Ребра треснули. Святые, мне показалось, что они сломались, показалось что внутри что-то оборвалось. Что-то очень нужное и очень хрупкое. Нечисть без сомнения переживет этот ритуал. А я? А Василий? Не уверена.

Цепи сжимались и сжимались. Я не видела их, но чувствовала. Ощущала каждое звено, что неожиданно коснулось сердца. Это было почти ласковое прикосновение, от которого меня затошнило. Перед глазами все поплыло, сердце забилось быстро-быстро, а потом замело и снова забилось. Опять замерло.

Знаете есть нечто отвратительно неправильное в тишине в собственной груди. Никогда раньше я не прислушивалась к собственному сердцу. Не было нужды. А зря. Это волшебный звук. Один из самых лучших звуков на свете. Сердце снова замерло и больше уже не завелось. Последнее, что я увидела – это тьма, которая изливалась сквозь кожу наружу. Ну хоть кто-то уйдёт из белой цитадели. А потом темнота заполнила собой всё. Темнота и тишина. А ещё цепи, что перекручивали мне все внутренности, ломали кости и раздавили сердце, вдруг исчезли. Возблагодарим святых за маленькие радости.

Темнота была мягкой, если так можно сказать о темноте. Обычный летний вечер на берегу небольшого пруда. Я хлопнула по шее, убивая очередного комара. А вот сидящего рядом Кирилла они никогда не кусали. Ни комары, ни слепни, ни даже змеи.

— Давай ещё раз окунёмся перед дорогой, — предложил муж.

Муж… Как мне нравилось это слово. Как мне нравилось кольцо на пальце, которое я то и дело трогала.

Муж… Я вышла замуж за Кирилла. Даже не верилось.

— Уже темно, — ответила я, снова взмахивая рукой и отгоняя пищащее насекомое. Так себе возражение, я знала, что уступлю. Знала ещё до того, как он наклонился и поцеловал меня в плечо. Белые зубы сверкнули в темноте. Кирилл поднялся, протянул мне руку, за которую я тут же ухватилась.

Вода была тёплой, иногда даже слишком, за жаркий июльский день она успела прогреться, и теперь напоминала парное молоко. Но я всё равно вздрогнула, когда Кирилл брызнул мне в лицо, а потом нырнул. Он очень хорошо плавал, тогда как я предпочитала дрыгаться у берега. И да, я плавать не умела.

Несколько минут мы возились в воде, словно дети, оставшиеся без присмотра родителей. А потом муж решил сплавать на середину пруда, а я осталась. Какое-то время я ещё слышала всплески от его сильных гребков, а потом всё затихло. Всё, даже сверчки и лягушки, чей хор давно уже стал привычным, вдруг смолкли, словно кто-то объявил антракт.

Я вылезла из воды и завернулась в полотенце. Неожиданно выглянула луна — большая и круглая, словно прибитая к небу головка сыра. Я начала торопливо одеваться. Кто хоть раз купался на диких пляжах, знает, как это делается: обматываешься полотенцем и под ним стягиваешь купальник. А потом так же под ним натягиваешь бельё. Цирковой номер, на самом деле, когда пытаешься удержать полотенце и не шлёпнуться в грязь, балансируя на одной ноге.

Именно этим я и занималась, поэтому не сразу обратила внимание на тишину. Ни ветерка, ни шороха, ни кузнечика, ни всплеска воды. Лишь темнота да свет луны, рассекающий её словно острый кинжал. Я как раз успела снять купальник, когда поняла, что на меня кто-то смотрит. И этот взгляд был почти осязаем, а ещё… знаком. Он прошёлся по голым ногам, по полотенцу, в которое я вцепилась, скользнул по рукам, плечам, шее, остановился на губах. Странный взгляд. Знакомый взгляд. Так смотрел на меня муж.

— Кирилл, — позвала я, испытывая недоумение от того, что он не подходит, даже если выбрался на берег где-то дальше. — Кирилл, — повторила я, на этот раз почти шёпотом, потому что мимолётное облегчение сменилось испугом. Потому что я поняла, что это не муж. Не знаю, как, но…

— Тссс, — услышала я, а в следующий миг мужская ладонь легла на спину. Сердце скакнуло в горло и забилось как сумасшедшее. — Тссс, — повторил непонятно откуда взявшийся Кирилл, и я не сразу поняла, что он… шипит? Не шикает на меня, не призывает к тишине, а именно шипит, словно паровой клапан.

— Я сейчас, — сказал он, глядя куда-то во тьму, и скользнул… Именно так, не пошёл, а скользнул вперёд, за секунду скрывшись в зарослях папоротника.

И снова меня окружила тишина. Ни один комар так и не решился атаковать. Я никогда ещё так быстро не одевалась. Толком не вытершись, натянула на мокрое тело бельё, а потом платье. И всё это время меня не покидало ощущение чужого взгляда. Неправильного взгляда. Так моя бабушка с диабетом смотрела на сахарные пирожные. Я сунула ноги в босоножки, шумно выдохнула и огляделась. Кирилла нигде не было видно. А я… А я не понимала, что происходит. Куда он ушёл? Куда тут вообще можно уйти? И что теперь делать мне? Вернуться к машине, которую мы оставили на обочине дороги?

Но Кирилл сказал: «Я сейчас». А сколько это «сейчас» длится? Пока я отжимала купальник? Пока встряхивала и скатывала покрывало? Пока оглядывала заросли с полотенцем в руках?

Не знаю, но в какой-то момент мысли, толкавшиеся в моей голове, вытеснила только одна. А если с ним что-то случится? Если там в кустах какой-нибудь хулиган? Блин, мысль, достойная моей бабушки, и всё же я не могла от неё избавиться. Я даже не подумала, что будет, если мифический хулиган всё же существовал и как он отреагирует на моё появление. Я просто пошла следом за мужем. «Следом» — громко сказано. Я просто попёрлась напролом в том направлении, в котором, как мне показалось, ушёл муж.

Наверное, поэтому не сразу их и нашла. Их… Кирилла и ещё одного мужчину, чьи очертания едва угадывались в темноте. А вот они заметили меня сразу. Нет, они словно знали, что я появлюсь.

— Кирилл, — позвала я с тревогой.

— Минуту, — ответил муж, поворачиваясь к незнакомцу. А я снова ощутила на коже этот жадный взгляд.

— Хорошенькая у тебя… игрушка. Я бы не отказался поиграть, — голос мужчины был хриплым.

Кирилл только улыбнулся…

Тогда почему мне хочется назвать эту улыбку оскалом? Почему слышится, что из горла мужа вырывается низкий, едва уловимый рык?

«Словно пёс, охраняющий кость», — пришло непрошенное сравнение.

— Свободен, — таким низким, таким непривычным голосом сказал Кирилл.

И это было грубо. Незнакомец должен был оскорбиться, незнакомец должен был возмутиться. Я боялась и ждала этого. Очень хотелось схватить мужа за руку, потянуть в сторону и попроситься домой. Но мне почему-то стало страшно сделать даже это. Мы всегда боимся того, чего не понимаем.

Но незнакомец не обиделся. Он улыбнулся, в темноте снова сверкнули белизной зубы и покачал головой. Его волосы были слишком длинными для мужчины и слишком неопрятными для женщины. Фигура казалась сутулой и вместе с тем гармоничной. Он развернулся и явно намеревался уйти... Неважно куда и зачем, главное, что он уходит…

Незнакомец словно назло тут же остановился, обернулся и спросил:

— Как можно жить вот так… Когда всё предопределено? — Кирилл не ответил. И тогда мужчина добавил: — Ненавижу.

И исчез. Нет, конечно, не исчез, просто скрылся в еловых зарослях, только ветки качнулись.

— Язык вырву, — пообещал Кирилл и повернулся ко мне.

И на миг, на одно мгновение я поверила, что он осуществит угрозу, что он сказал это не для красного словца, что муж и в самом деле способен вырвать кому-то язык.

Один миг — и впечатление тут же исчезло. Это был мой муж. Мой любимый.

— Ходят тут всякие, сигареты попрошайничают, а когда говоришь, что вредная привычка сведёт его в могилу, ударяются во всякую философскую чушь. Эй, ты чего, испугалась, что ли? — Он склонился к моему лицу, а потом притянул меня к себе и обнял. В кольце его рук я сразу почувствовала себя лучше. В безопасности. Как дома. И это правильно — мой дом был там, где он.

Я закрыла глаза. Эта темнота больше не пугала. Где-то вдалеке завели перекличку лягушки…

Темнота вообще бывает разной: иногда холодной и пугающей, иногда из неё может выскочить монстр и сожрать тебя. А иногда ты можешь сожрать монстра, ибо нефиг выпрыгивать. Когда я открыла глаза, лягушачий хор продолжал квакать, но только как-то странно. А перед глазами маячил монстр с узким лицом и большими, словно ложки, чёрными глазами. Есть его совершенно не хотелось.

— Ольга, — позвал монстр, и я вдруг узнала его. Василий Лесин, человек, просто слишком худой и усталый, а плошки — это всего лишь тёмные круги под глазами. Аппетит пропал начисто. — Ольга, как вы?

— Не знаю, — честно ответила я, прислушиваясь к себе и к миру. И в том, и в другом ощущались странности. Хотя бы потому, что над головой у парня виднелось вечернее весеннее небо вместо белого потолка. Пахло землёй, дождём, пылью и страхом. Боялся человек… и кто-то ещё. Кваканье прервалось и продолжилось в другой тональности.

— Небо, — произнесла я, поднимаясь. Тело слушалось, никакой боли я не ощущала. — Небо, — повторила я. И только сейчас поняла, что переливающиеся стены белой цитадели треснули как минимум в трёх местах. Самый большой разлом шёл через стену, пол, потолок. Я видела какого-то ведьмака, что очумело смотрел на нас сверху. А ещё я видела небо. Святые, стены цитадели демона треснули, словно скорлупа ореха, попавшего под пресс.

Стоило подумать о стенах, как я ощутила их давление, они снова попытались приглушить мою силу. Но из трещины тянуло свежестью весеннего вечера. А ещё — свободой.

— Не может быть, — сказала я, поднимаясь.

Кваканье лягушек резко прекратилось, и я глянулась и увидела арахну, которая пыталась собрать все свои конечности. Странно, но нелюди обычно куда быстрее приходят в себя. Её голубые глаза зло сверкнули, она открыла рот и снова издала этот странный звук, похожий на кваканье. Рядом пытался встать потрошитель.

А где Прекрасная? Впрочем, неважно. Надо уходить. Эта мысль была самой первой и самой дельной после завершения ритуала. А завершился ли он? Да. Я почему-то была уверена, что завершился.

Я посмотрела на Василия, пытаясь увидеть хоть какие-то изменения. Ритуал соединил нас? Или нет? Никаких особых перемен я в себе не чувствовала. «Сломанные» рёбра казались целыми, внутренности не болели и, кажется, занимали предусмотренные природой места. Так что изменилось? И изменилось ли? У меня не было ответа на этот вопрос. Полагаю, у Василия тоже. Или мне пора назвать его мужем? Вот уж не думала, что выйду замуж за мальчишку, не то чтобы годившемуся мне в сыновья, но близко к этому. Я вообще не думала, что когда-нибудь выйду замуж. А всё Прекрасная, чтоб ей куском стены зубы выбило, пусть новые отращивает.

— Встать можешь? — спросила я у парня. Тут неуверенно кивнул. — Тогда уходим, пока нам ещё какая-нибудь пакость на голову не свалилась.

— Она всё равно не перестанет охотиться на меня, — уныло сказал парень, протягивая мне ладонь.

— У меня для тебя новость, Вася, — я нарочно назвала его по имени. После всего, что мы пережили, думаю имею право. — В нашей тили-мили-тряндии на тебя будут охотиться всегда и везде. Так что нет смысла переживать о количестве охотников.

Я помогла Василию встать, и мы пошли к разлому в стене. Хотя «пошли» — это громко сказано. Я почти тащила его на себе, очень боясь не рассчитать силу и повредить парню что-нибудь ценное. За спиной слышалось шипение, словно из клапана на скороварке.

Василий бросил взгляд на свой мопед, когда мы практически поравнялись с разломом. Тот, как ни в чем ни бывало, стоял возле стены. Его не повредило обломками, лишь слегка припорошило пылью.

— Даже не думай, — предупредила я. — Ты свалишься с него через метр. А я и подавно.

На что молодой человек только кивнул. На редкость разумный парень мне достался, особенно для того, кто ходит по стёжкам.

Осколки камней захрустели под его ботинками, и он едва не упал. Я легко переступала с камня на камень босыми ногами, не чувствуя дискомфорта, лишь раздражение. Когда же эти белые стены оставят меня в покое? Я ощутила, как вибрируют далёкие-близкие издержки, а ещё… Я ощутила чужое присутствие. И даже улыбнулась. За стенами меня ждали.

Мы выбрались из белой цитадели спустя пять часов после того, как в неё попали. Мы… Мы с Веником. Василий гостил тут гораздо дольше.

Как только мы миновали трещину, в которую спокойно проехал бы и КамАЗ, я физически ощутила облегчение. Как только вступила на усеянный каменной крошкой двор, сразу поняла, что стены цитадели, хоть и чувствуются, но больше не сдерживают мою силу, не сжимают в тисках, не хотят вдавить её, стереть в порошок, почти превращая меня в саму себя. В человека.

Мы пересекли двор, я даже кивнула непонятному нечто, что всё ещё сидело в «невидимой» клетке, и, не удержавшись, произнесла:

— Если захочешь, присоединяйся. Сейчас самое время сбежать.

Василий завертел головой, но я уже подошла к калитке, двери которой перекосило. Несколько секунд у меня ушло на то, чтобы сломать её окончательно.

— Мы всё равно далеко не уйдём.

— Погостив у прекрасной южанки, ты стал пессимистом? Или всегда таким был? Мы уйдём дальше, чем ты думаешь, — ответила я, помогая Василию выбраться наружу и…

— Такси заказывали? — спокойно спросил Тём, стоя у автомобиля. Видимо, ещё один приказ хозяйки юга остался невыполненным. А исполнителей, скорее всего, уже нет в живых.

— Я поставлю вашему сервису пять звёзд, — пообещала я.

— Лучше чаевых побольше дай, — ответил охотник, открывая заднюю дверцу.

Василий даже не сел, а почти упал на заднее сиденье, к нашему взаимному облегчению.

Я посмотрела на ошера, мельком отметив рваную куртку и грязь на щеке. Всего лишь мельком… Потому что больше всего меня поразило то, что он пытается шутить.

Где-то за забором раздалось знакомое кваканье, щелканье и уханье. Арахна окончательно пришла в себя, и тот зверь в клетке, видимо, её поприветствовал.

— Едем или ты что-то забыла? Одежду, например?

Нет, точно, Тём пытается шутить. Всё портило только каменное, лишённое всякого выражения лицо.

— Едем, — ответила я, садясь в автомобиль и машинально отмечая, что Ветер ничего не спросил про проклятого. Впрочем, ответить мне было бы нечего. Веника я больше не чувствовала.

— Куда? — спросил Тём, садясь рядом. Спросил так, словно всё же был простым таксистом.

— Туда, — я указала на видневшийся рядом с дорогой лес, что показал мне в видении джин. — Если мы всё ещё ищем Седого… — Я позволила себе паузу, ожидая возражений, которых не последовало, — то он ушёл туда. Не знаю, есть ли там дорога…

Но Тём лишь молча завёл машину и, вывернув руль, объехал овраг. Я обернулась как раз в тот момент, когда колёса съехали с грунтовки, и автомобиль стал перекатываться через кочки и прошлогоднюю траву. Оглянулась, чтобы посмотреть на Василия. Парень лежал с закрытыми глазами, руки безвольно повисли, но он дышал, а сердце билось ровно.

— Если Седой ушёл лесом, машину придётся бросить, — озвучил очевидное Тём.

Я снова посмотрела вперёд, задела что-то ногой, наклонилась, провела рукой по ковру и… с удивлением подняла свой смартфон. Вот это подарок. И чуть не уронила его снова, когда машина подпрыгнула на очередной кочке. Двигатель взревел. И вдруг автомобиль пошёл ровнее.

— Старая колея, — бросил Тём, — здесь когда-то ездили.

— И не только ездили, — добавила я, чувствуя приближение перехода, слыша его зов и звон. Святые, Кирилл не в поход по лесу отправился — он прошёл по стёжке.

— Интересно, что начнётся раньше: переход или лес? — спросил Тём, вопреки всякой логике нажимая на газ.

А я испытала почти забытое желание пристегнуться.

Деревья отступили лес в самый последний момент. Я успела в мельчайших подробностях рассмотреть узор на влажной коре старых лип, как вдруг колёса провалились, а автомобиль словно поплыл, повис в невесомости между мирами. Двигатель чихнул, Василий застонал и стал повторять:

— Нет-нет-нет…

Смартфон погас, потом включился, проиграл короткую мелодию и снова погас. Дворники заскребли по стеклу. Я рассмеялась. Тём пробежался пальцами по рулю, словно по невидимому пианино. Это было… волшебно. Как всегда. Это казалось вечным. Жалко, что это не может быть вечным. А может… безумие безвременья коснулось меня своими ласковыми руками и голосами. Может, ну его на фиг, устроить себе отпуск… Вечный.

«Не смей!» — в голове так громко раздался голос Веника, что я вздрогнула.

И тут колёса снова нашли дорогу. Или она их. Двигатель заурчал, дворники угомонились, и мы выехали на узкую грунтовую дорогу.

Тём резко нажал на тормоза, потому что впереди стоял человек. Поправка, демон. Высокий, крепкий мужчина с рыжими вьющимися волосами и голубыми глазами, которые словно горели, делая его веснушки ярче. Геде Веш, или Видящий Демон. Перед нами стоял хозяин запада.

Я скорее ощутила, чем услышала, как в горле Тёма зарождается рычание, но…

— Я рад, что вы выбрались, — спокойно сказал Виктор Видящий.

Я коснулась ручки двери, помедлила, а потом всё же выбралась из автомобиля. Демон не торопясь осмотрел меня, задержав взгляд на голых ногах и плечах. В глазах появилось странное веселье.

— И хоть мне нравится твой внешний вид, в алую цитадель, я вас не приглашаю. Не хочу, чтобы вы её разрушили, как белую. Но… — Он замолчал. — Но я дам вам убежище, псы Прекрасной ко мне не сунутся. — Он продолжал задумчиво меня разглядывать. — Дам вам время, чтобы прийти в себя, а потом…

— Мы ищем Кирилла, — перебила я. — Только не говорите, что его здесь не было.

— Был, но ушёл. Давно, — ответил Виктор Видящий.

— А куда? — спросила я, пытаясь прикинуть, что может запросить демон за эту информацию. Что вообще у нас можно взять? Своего посланника, который не ровен час отдаст концы на заднем сиденье нашего автомобиля? Так он может забрать его и так.

Вслед за этой мыслью, я ощутила злость, а еще поняла, что совершенно не хочу отдавать демону Василия. Что это? Последствия ритуала или обычная жалость?

Помнится, Видящий через Василия предлагал мне мир? Видимо, пора соглашаться.

— На восток, к Простому, — ответил мужчина, чем немного меня удивил. — И чем быстрее вы последуете за ним, тем будет лучше для всех. А пока, — он гостеприимно развёл руками, — добро пожаловать на запад.

Рычание в глотке охотника стихло. Прямо сейчас нас, кажется, убивать не собирались.

От автора: прошу прощения, но у меня большие проблемы со связью, максимум что я могу отправить это комментарий, да и то через раз. Текст просто не отправляется. Пришлось ехать к друзьям, чтобы по их связи обновить роман, а я предпочитаю оседлый образ жизни и тяготею к родному дивану. Понятно, что так больше продолжаться не может. Я оставила заявку на проведение мне выделенной линии. Обещали в течение двух недель сделать (сейчас много заявок от тех кто как я разочарован в мобильном интернете). Так что не расходитесь. До (надеюсь) устойчивой связи.

[1] А. С. Пушкин «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях»