Пряники

Мария наводила порядок в маленькой спальне, когда вдруг со стороны кухни раздалось жалобное мяуканье. Девушка заинтересовано выглянула в окно. Кто-то быстро убегал прочь, к дальним кустам. Спустя мгновение, во дворе снова стало тихо.

Девушка оперлась ладонями о старый подоконник. Этот кто-то был слишком шумным для кошки. Она попробовала снова позвать существо. Ветки дальнего куста снова зашевелились на несколько секунд. Затем все стихло.

Страх медленно вползал в ее сознание. Она отпрянула от окна. Это что-то не было животным. Мария была почти уверена. Ей показалось, что чья-то душа приходила к ней.

И тут ей захотелось попить горячего чая. Девушка окинула взглядом кухню. Непонятно каким образом она так смогла запустить комнату? С низкого потолка свисала паутина с мелкими паучками. Нужно их смести веником, и отнести в сарай. Там им будет тепло и уютно.

Старый дощатый пол покрылся толстым слоем пыли.

Чашки с остывшим чаем стояли повсюду. Ими был заставлен кухонный стол и пол. Всю ночь Мария наливала чай в кружку. Ставила ее на стол, и, забыв о ней, тянулась за следующей.

Чашки, молча смотрели на нее серо-голубыми плесневыми глазками.

Фарфоровые кружки образовали цветной контур, напоминающий очертаниями сердечко. Сентиментальный способ отвлечься от тяжелых мыслей.

Время будто остановилось. Вчера с трагической потерей мужа словно пропал особый огонь из дома.

Мария не могла согреться, несмотря на три надетые толстые кофты. Большая кирпичная печка еле грела комнату. Цветы в горшках съежились, натянув на себя тюлевую занавеску.

Старое окно устало ждать ремонта. Щели затыкали ватой и обрывками ткани. Между стеклами лежали тюлевые рулоны, наполненные обрезками старых кофт.

В большой спальне, за плотной шторой, разделяющей пространство на две половины, само собой включилось радио. — «У реки два берега».

За шторой начала перемещаться чья-то тень. Девушка больно ущипнула себя за левую руку. Наваждение исчезло. Она снова взглянула на занавесь. Затем осторожно посмотрела вверх на штанги.

Она осторожно потянула на себя ткань, собирая ее в гармошку.

Потолочные балки предупредительно заскрипели, грозясь обрушиться. С них полетели обломки побелки смешавшейся с домашней пылью.

Затем девушка принялась ощупывать стену, в поисках провода. Монотонная песня сильно раздражала ее. Но гнездо розетки, к удивлению, оказалось пустым.

— Опять батарейка чудит, — проворчала она. Задняя стенка с трудом отделилась, показав пустоту. Несмотря на отсутствие питания, радио продолжало работать. Мария плотно заткнула уши на несколько секунд. Затем отпустила. Песня не прекратилась.

— Ну же, — взмолилась она, — пожалуйста, выключись.

Старый прибор постепенно снизил звук. Рукоятка сама собой крутилась. Затем прозвучал щелчок и музыка стихла.

— Спасибо, — машинально ответила Мария кому-то. Ее не покидало ощущение, что в старом доме есть кто-то посторонний.

В зеркальном трюме появилась расплывчатая тень. Кто-то стоял у двери и беззвучно шевелил губами. – Сделай то, что обещала ночью, — услышала она в своей голове чей-то голос.

Внезапно девушка вспомнила утренний сон. Ей нужно что-то сделать, но что именно трудно вспомнить. Хаотичные картинки пестрой каруселью шумели перед глазами.

Темная ночь. Леша — ее второй, погибший муж, танцевал на пустом берегу. Плотный белый туман медленно плыл со стороны реки. Лодка с незнакомцем. Из-под плотного капюшона выглядывало странное существо с бычьей головой. Монета, брошенная им на берег. Дальше не разобрать. Возможно, она сможет вспомнить позже.

Девушка снова посмотрела на письменный стол. На нем стояла небольшая розовая коробочка в форме сердца. Странно, что сразу она ее не заметила. То,что лежало внутри сильно удивило ее. В плотно запаянном пакете лежали кремового цвета розы с серо-зелеными листьями. Плотная серая плесень густо оплела цветочную композицию.

Необычная красота и опасность одновременно. Леша, как всегда, довольно оригинально выбирал сувениры.

Коробка возвратилась на стол. Девушка вновь осмотрела потолочные балки, фотоштору, которая едва справлялась с функцией драпировки пространства. Кажется, еще продержатся, если не трогать штору совсем.

Затем она шумно вздохнула, и устало присела на стул. Пора уже признать, что нужно возвращаться в город к сыну.

Ей казалось, что в селе жизнь гораздо проще и мягче. Природа поможет вырасти из своих страхов.

В день ее приезда погода показала максимальный градус холода, какой возможен в начале осени.

Сельская грязь, мусор и сваленные кучей обрезки и ненужные субпродукты от рогатого скота напомнили ей, кто она есть.

Возле общежития лежали кровавые органы. Длинный изогнутый пищевод и желудок. Белый полый мяч в виде дыни. И кости с остатками мышечных тканей. Марию едва не стошнило. Она была ярой вегетарианкой. Слезы брызнули из глаз. Внезапно сравнила себя с той разделанной коровой, чьи останки сейчас лежали перед ней.

Ее сын остался под опекой старшей сестры. Она сама сдала его, потому что сильно устала от всех. Уехала под предлогом «набраться опыта в изготовлении народных лакомств». Но на самом деле она искала способ, чтобы уйти от самой себя.

***

Все пошло не так с самого начала. Старое село называли местом силы. Множество людей приезжало сюда с надеждами, и судьба улыбалась им. С ними начинали происходить удивительные и необыкновенные вещи. Писатели завершали свои произведения, художники находили вдохновение для забытых картин.

Вот и она начинающий кондитер приехала в старое село, чтобы подпитаться силы земли и набраться секретов домашней кухни. Марию влекло полузаброшенное село. Необъяснимое очарование было в старых домах, пропахших мышами. По утрам будит крик домашнего петуха вместо звонка телефона, перелетные птицы, зимующие рядом. Первозданный уголок для творчества.

Первозданный уголок прохладно отнесся к ее появлению. Он стремился ее заморозить, пытаясь охладить ее пыл.

Надвигающаяся безжалостная Осень крепко вонзила острые когти в природу. Холодные ветра, подобно голодным псам грызли землю, пока мучительница яростно хлестала свою добычу.

Несчастная жертва, не имея возможности вырваться из цепкой хватки Осени, тихими слезами оплакивала жалкую участь. Казалось, что на этот раз Осень наказала всех за ленивые, летние дни.

Маршрутный автобус быстро приближался к старой остановке. Иногда ему приходилось притормаживать из-за частых выбоин на дороге.

Дальний путь и скверная погода вымотали Марию. Холодный ветер на протяжении всего пути старался проверить транспорт на прочность: он стучался в стекла, покрывая их испариной.

Шквалистый ветер будто подчеркнул душевную бурю Марии. Она сомневалась по поводу поездки. “Наверное, в такую погоду съезжались на добровольное заточение.”

Из-за своего неусидчивого характера ей пришлось сменить немало съемных квартир. Позади остался душный город, тяжелый развод.

Земля, лишилась зеленого покрова. Плотная мантия стала морщинистой. Осенние деревья длинными желтыми лентами расстилались по холмам. Они пульсировали от ветра подобно набухшим кровеносным сосудам. Скоро движение в них прекратится. Древесный сок останется в земле. Почва заснет крепким сном до весны.

Девушка так торопилась в неизведанные дали, что не поинтересовалась даже будущим жильем. Пообщавшись со встречными сельчанами, она остановилась на доме одинокой старушки. Та знала особые секреты выпечки домашних пряников. Пряников без животных продуктов, сахара и прочей химии.

Старый сельский дом. Бревенчатый долгожитель нуждался в серьезном ремонте.

“Бабка немного того, но не обидит” — вспомнила Мария слова встречной женщины. Ее внук, кажется, погиб давно, но она все еще ждет его возвращения. И даже муку специально хранит, чтобы быстро испечь фирменный пирог. За несколько лет ожидания мука, наверно в пыль давно превратилась. Мария увидела в чулане эмалированное ведро, закрытое крышкой. Внутри копошились белые черви. Зерновая моль сильно попортила запасы.

Старушка сильно извинялась за скромный набор продуктов. Обещала устроить ей царский ужин, как только внук приедет с города. Мария в ответ пояснила, что она питается только кашами и овощными супами без мяса.

В своей комнате Мария разместила весь багаж. Длинная до пола штора с фотопечатью. Пара мягких игрушек в вакуумном пакете. Пластиковая швабра с телескопической ручкой. Складной тканевый шкафчик для вещей и пакетики с сухой лавандой.

Арендная плата самая скромная, полгода вместо месяца в городской квартире. Мысли о сложных бытовых условиях рассеивались, лишь стоило взглянуть на старую домашнюю печь. Она служила опорой дому, согревала в стужу и дарила необъяснимое душевное тепло.

За старой печкой жил сверчок. Он делился жилплощадью с мышами и жучками.

Противный скрип, похожий на тиканье старых часов мешал заснуть. Где-то на чердаке мыши и жуки-точильщики портили деревянные брусья.

***

Серая ткань автокресел быстро пропиталась неизвестной красной жидкостью. “Неужели Леша снова прихватил остатки вина с вечеринки? ”

— Скоро мы приедем в больницу. Потерпи немного.

Девушка вела машину и подсматривала время от времени в зеркало заднего вида. Леша сидел, уткнувшись носом в черную толстовку и невнятно говорил, делая большие паузы между словами:

—Машш-ша. Мне сейчас трудно все сказать. Я окружен. Окружен темными мыслями. Я был не прав. Прости. Если можешь. Не ищи виновных. Никого не бойся. Я рядом. Люблю.

— Леша, ты опять начинаешь меня пугать? Что сегодня было? Панк - рок или хеви-метал?

Леша не издал, ни звука. На мягкий пол автосалона что-то упало. Словно кто-то разжал онемевшие пальцы.

Девушка перевела машину в режим автопилота и заглянула назад. Взглядом поискала источник шума.

Его телефон. Мария не могла ничего понять.

Она попыталась составить логическую цепочку.

Незнакомые люди позвонили ей на домашний номер. На заднем фоне грохотали звуки музыкальной какофонии. Кто-то просил приехать и забрать мужа с вечеринки.

Она смутно помнила, как садилась в машину. Ей пришлось ехать в неизвестную глушь в ненастную погоду. Осенние листья противно липли к стеклам, к обуви и одежде.

Окна большого коттеджа еле сдерживали громкую музыку.

Непреодолимый, противный страх сильнее сгущался вокруг нее. Из большой машины, припаркованной около дома вышла пара мужчин. Они тащили за собой ее ослабевшего мужа. Без слов посадили его на заднее кресло и с шумом захлопнули дверь. В салоне стало очень холодно.

Даже отъехав на приличное расстояние от шумного дома, Марию не отпускал тяжёлый взгляд мужчин, волочивших Лешу. Она боялась произнести и слово в присутствии этих бугаев.

Мертвенно-бледные лешины щеки выглядывали из-под низко надвинутого капюшона толстовки. Раздавался странный свист с бульканьем и спокойная речь.

Его рука лежала в кармане джинсов.

А сейчас она безвольно повисла. Пассажир почти сполз к полу. По внешнему виду нельзя было определить подвергался ли мужчина физическому воздействию.

“Какой ужас!” — подумала Мария. “Значит, он сел в машину, находясь в критическом состоянии. И умер по дороге. Этот растянутый тон. Словно его заставляли признаться в чем-то. Или он специально делал паузы, чтобы я не сразу догадалась о его гибели? И создала видимость разговора. Значит, выглядело, что он сел живым, а сейчас мертв.”

Мария ударила по тормозам, спешно припарковавшись у обочины. Глухой лес молча смотрел на незваную гостью. На часах стояла полночь. Она позвала мужа: — Леша? Ты спишь?

Мужчина молчал.

Спешно отстегнув ремень безопасности, девушка покинула водительское кресло. Открыла заднюю дверь и склонившись над мужем, тронула его руку. Она была еще теплой, но пульс отсутствовал. В голове стоял сильный шум. Липкий страх мешал сосредоточиться.

Мария попыталась вновь нащупать пульс на сонной артерии. Пальцы липли к горячей ране. Ладонь словно погружалась в пустоту.

Его горло. Оно было перерезано. Самое страшное — отсутствовала трахея. Вместо нее стояла вставленная коктейльная палочка желтого цвета.

Она потянулась к лежавшему телефону. На табло значилось: «Запись № 27». Девушка включила аудиофайл.

—Машш-ша. Мне сейчас трудно все сказать. Я окружен. Окружен темными мыслями. Я был не прав. Прости. Если можешь. Не ищи виновных. Никого не бойся. Я рядом. Люблю.

Еще раз и еще раз она включала запись. Ее догадки подтвердились. Его голос — был записью.

Она смахнула мешавшую слезу с век и обратилась к умершему мужу, — Мы поедем домой. Они не должны знать, что ты умер.

Мария завела машину.

По пути она продолжила искать нить, ведущую к правде. Допустим, утром она сообщит в морг. Но тогда она может стать первой обвиняемой в его гибели. Не давая себе отчета в поступках, на следующем повороте, повернула к деревне.

Возле дома закопала тело под вишней. Сверху посадила клубничные кустики. Никто не догадается, что там.

Человек ушел и пропал.