Прятки и маски

Когда он брался за эту работу, он провёл лишь самое поверхностное исследование требований. Они казались достаточно простыми и выполнимыми для человека, столь же некомпетентного, насколько он был во всем остальном.

Теперь, зная, что это было и сколько усилий требовалось от делающего это человека, он сравнил бы это с дюжиной случаев на Тисовой улице №4. Единственная хорошая часть заключалась в том, что он получал регулярную зарплату и мог уйти в любое время, когда пожелает. Не то что в доме, где он провёл детство.

Эта должность в основном подразумевала быть проигнорированным жильцами или выслушивать их крики, когда что-то было не так. Он больше бегал, чем ходил, больше шептал приказы своим коллегам, чем нормально общался, и проводил времени с питомцами больше, чем когда-либо проводил хотя бы с одним из их владельцев.

Да, кто-то мог бы поднять на него руку и высмеять его чувство терпения. Тем не менее, он продолжал работать потому что искал не признания, как и не был тем, кто любит словесные оскорбления на каждом шагу. Он оставался ради того, чем это его вознаградило.

Причина, по которой он решил остаться на службе у жильцов здания, заключалась в том, что он решил покинуть мир, который научился презирать.

Нет, возможно, не совсем презирать. Этот мир просто высосал из него все соки.

Слава, внимание, а также властный и интенсивный интерес к нему отбили у него всякое желание оставаться в живых. Почувствовав себя заключённой в тело марионеткой, которую дёргают за ниточки, чтобы подпитывать безумие, охватившее общественность магического мира Британских островов, он взял и исчез из него.

Его решение сделать это было принято почти десять лет назад, и, что удивительно, его имя до сих пор произносили в большинстве таверн и социальных кругов, поднимая волны по всему магическому миру. Плакаты с его лицом, вероятно, до сих пор были расклеены на большинстве стен «Пропавших без вести» в отделах мракоборцев по всему миру, а вознаграждение за любую информацию, которая привела бы к его обнаружению, неуклонно увеличивалось, что по-прежнему побуждало волшебников, ведьм, созданий и других волшебных существ искать хотя бы фрагмент его магической сигнатуры.

Таким образом, работа консьержем была идеальным местом для прикрытия.

Она была незаметна даже среди маглов. Тяжёлая, обыденная рутина — работать в здании для богачей и знаменитостей магловского мира, которая не привлекало к нему внимания. Однако, поскольку удача чаще всего ему не сопутствовала, он не мог не накладывать чары гламура, просто чтобы быть уверенным в своём статусе «Пропавшего без вести». До сих пор никто никогда не уделял ему особого внимания, которое можно было бы истолковать как нечто большее, чем короткий скучающий взгляд.

Пронзительный электронный звонок стоявшего рядом с ним телефона вернул его к реальности.

— Приёмная «Mayfair Plaza», мистер Батч слушает, — объявил он в трубку приглашающим и отрепетированным голосом, обращаясь к позвонившему.

— Батч! Моя машина уже готова? Я хочу уехать как можно скорее. Моя жена продлила своё пребывание в Париже на неделю, и я не желаю тратить в этих стенах ещё хоть одну проклятую секунду!

— Абсолютно, мистер Коллинз. Вы желаете взять «Роллс-ройс» или «Мерседес»?

— Поеду на Бенце, — ответил грубый голос.

— Как пожелаете, сэр, — ответил он, уже подзывая одного из своих коллег, чтобы тот услышал. — Машина будет у входа с минуты на минуту. Вы возьмёте какой-нибудь багаж? Мне послать мистера Рендлера вам помочь ?

— Нет, нет, держи этого шута подальше от моих вещей! — сурово предупредил мистер Коллинз.

Мистер Коллинз был эквивалентом того, каким был дядя Вернон, только менее толстым и в целом более эстетичным. Он требовал совершенства и абсолютного повиновения от работающего в здании персонала. Он был экстремальной версией того, чего можно было ожидать от жильца этого здания.

Люди, живущие в этом здании, любили уединение, а ещё больше любили тишину обслуживающего персонала. Это было частью работы.

— И нет, я не беру с собой никакой багаж. Просто подготовь машину, когда я спущусь! — рявкнул мистер Коллинз, прежде чем звонок закончился, не тратя больше ни слова на любезности.

— Очень хорошо, сэр, — прошептал он в отключённую телефонную линию, превращая лицо консьержа в маску безупречной вежливости.

Взглянув на часы, он заметил, что ему предстоит его первая работа за день. Осталось выполнить одно задание из многих, прежде чем его не отпустят домой. До конца смены ещё с десяток часов.

Его «домашние дела», как он любил называть свои поручения, были столь же разнообразны, сколь и требовательны. Выгуливать собак, проверять отдел техобслуживания и проводить собрание команды незадолго до начала новой смены. Кроме этого, ему оставалось только убедиться, что у жильцов есть все необходимое, и что здание не сгорит. Он не завидовал хаотичным временам своих предшественников в бурные 60-70-е, когда каждый жилец считал себя рок-звездой или дивой, а жизнь была сплошной драмой.

Как кому-то могло бы показаться, работа была не идеальной. Но это был честный труд, и помимо того, что он был взрослой няней, он встречал людей, которые ничего не знали о том, кто он такой. Он мог быть кем угодно, только не Гарри Поттером.

Снова взглянув на часы, он кивнул сам себе, поскольку его первое задание было почти выполнено, и поэтому он бросился к двери, пройдя через неё с отработанной плавностью, прежде чем остановиться у обочины перед остановкой. Длинный чёрный «Бентли» с тонированными задними стёклами выехал из-за угла и остановился прямо рядом с ним.

С самым грациозным поклоном его рука в перчатке взялась за ручку и открыла дверцу с соответствующим элегантным свистящим звуком, позволив двум низкорослым пассажирам неуклюже проскользнуть по бежевым кожаным сиденьям и спрыгнуть на тротуар. Миниатюрные человечки подождали, пока он закроет дверь и отошлёт машину, тихонько постучав в окно.

— Готовы к новой загадке? — спросил он двух детей.

Как он и практиковался этим утром, Гарри позволил своему лицу побелеть и скорчить гримасу ужаса.

— Гарольд? — обеспокоенно спросил голос мальчика. — Ты в порядке? Ты побледнел.

Мгновенно изменив выражение лица, он изобразил понимающую улыбку на губах, преувеличенно потирая руки.

— Я не уверен, — ответил он с трепетом. — Просто дело в загадке, что я подготовил. Она пугающе сложная. На самом деле, ужасно сложная.

— Я тебе не верю! — настаивала сестра-близнец с похвальной попыткой напустить на себя браваду, но хмурое выражение на её личике подчёркивало её замешательство и разоблачало неуклюжую попытку скрыть свой страх.

— Эта — сложная. Вы никогда её не решите, — уверенно усмехнулся Гарри.

Глядя на него с наглой ухмылкой, мальчик Тимми выпятил грудь и направился к зданию, уговаривая сестру последовать за ним и побежать к лифту.

Следуя за ними, высматривая на тротуаре незнакомцев, он быстро взбежал по лестнице ко входу и, оказавшись внутри, присоединился к детям у лифта. Он кивнул своему коллеге Питеру, который вернулся после того, как подогнал машину мистера Коллинза к заднему входу, и молча велел ему наблюдать за приёмом гостей, пока он провожал близнецов в квартиру, где жила их семья.

Хотя для консьержа было необычно сопровождать детей жильцов, он сделал исключение для родителей близнецов. Они были весёлой парочкой, которая ему понравилась, и был уверен, что они вырастут хорошими людьми.

— Тогда пошли, я хочу сразу приступить к делу, — нетерпеливо позвал Тимми, который уже ждал внутри лифта и своей маленькой ручкой придерживал металлическую дверь открытой.

Гарри мог только хихикать от удовольствия.

Как только он присоединился к ним в лифте, Тимми достал свой ключ и отпёр панель с пронумерованными кнопками. Розали, сестра-близнец, с отработанной лёгкостью нажала кнопку назначения, которая привела бы на их этаж.

Это была обычная рутина для них двоих. Один из них поворачивал ключ, другой нажимал кнопку. Каждый раз, всегда одним и тем же способом.

Как только двери лифта закрылись, настало время разгадать загадку.

— Ты можешь коснуться ко мне, но я нет. Ты можешь видеть меня, но я всего лишь отражаю тебя и никогда не смогу отвергнуть. Кто я?

Как только он закончил декламировать заученные строки, он понимающе улыбнулся близнецам, которые уже погрузились в раздумья, обдумывая возможные ответы.

Тимми потирал нос, пока Розали играла с мочкой своего уха. Это был тик, который они подхватили после ранее успешно разгаданной загадки. С тех пор в нём в обязательном порядке фигурируют все загадки в лифте.

Спустя, казалось бы, считанные мгновения, лицо Тимми просветлело.

— Сон!

Гарри жалко улыбнулся и покачал головой.

— Нет, боюсь, это неправильный ответ.

Маленький мальчик с поражением опустил плечи, разочарованно надув губы.

— Учитель, учитель! — взволнованно зачирикала Розали, надеясь опередить брата.

— К сожалению, хотя это и хорошая попытка, это тоже не правильный ответ, — сказал Гарри, хлопнув в ладоши.

— Эй, почему она получает комплимент, а я нет? — сердито простонал Тимми.

Гарри мог только усмехнуться рвению мальчика.

— Поскольку, технически, учителя можно тронуть, но он не может тронуть тебя, они отражают то, чего ты должен достичь в обучении, но, увы, они могут отвергнуть тебя, когда ты неправ.

Не то чтобы Снегг когда-либо облегчал это дело.

Несколько мгновений спустя звонок лифта возвестил об окончании игры, напомнив близнецам, что им придётся продолжить попытки найти ответ на загадку во время завтрашней поездки с Гарри.

— Почему ты всегда загадываешь нам сложные загадки? Почему ты не можешь загадать нам лёгкую? — Тимми уныло скулил, когда они выгружали металлический ящик.

Держа дверь открытой, Гарри дал им тот же ответ, который у него был всегда, когда разочарование угрожало выплеснуться наружу.

— Потому что тогда это было бы не так весело, — объяснил он. — Все дело в испытании, которое делает эту игру полезной. А теперь идите своей дорогой, — проинструктировал он, наблюдая, как они поворачиваются, чтобы уйти, прежде чем помахать им фигурной морковкой позади. — Я буду ждать вашего окончательного ответа завтра и, может быть, только может быть, у меня будет для вас награда.

— Правда? — внезапно спросила Розали, навострив ушки при упоминании «награды».

— Первое слово дороже второго, — предупредил Тимми рядом с ней, (не) угрожающе указывая пальцем на него.

— Разгадайте загадку и узнайте, — бросил он им вызов, подмигнув, когда они исчезли в своей квартире и дверь за ними закрылась.

— ПИМ —

После того, как он, казалось, целую вечность наблюдал за машинами, проезжающими мимо стеклянной двери, хотя и усиленной несколькими слоями, чтобы приглушить шум уличного движения, он услышал рядом с собой глухой звонок телефона. Ошеломлённый и неуверенный в том, как долго он пытались привлечь его внимание, Гарри потянулся к ручке и чуть не ударил ею себя по голове.

— Приёмная «Mayfair Plaza», мистер Батч слушает.

— Гарри, — ответил знакомый голос. — Как поживаешь, мой мальчик?

— Все, как и должно быть, сэр, — ответил он своему боссу, фактическому владельцу здания. Или, если быть более точным, владельцу компании, которая сдавала квартиры в аренду. На самом деле, он не совсем понимал, как работает экономика недвижимости и кто платит ему зарплату. Он просто знал, что на другой стороне его трудового контракта было имя Филеаса Бломквиста. Таким образом, на нем все и закончилось.

— Гарольд, — в голосе старшего мужчины послышалось разочарование. — Сколько раз я просил тебя называть меня Филеас?

— Больше раз, чем я могу сосчитать, сэр. Однако так просто не годится, если я хочу выполнять свою работу должным образом, — со вздохом напомнил Гарри мужчине. — Остальные сотрудники воспримут это как фаворитизм и затаят обиду. Я не потерплю никакого несогласия среди рядовых.

— Но это правда, — усмехнулся Филеас с притворной обидой. — Ты — мой любимый сотрудник. Это свидетельствует о твоей трудовой этике. С момента твоего приезда «Plaza» стала ярким примером отличного уровня жизни. Предмет зависти всего Лондона.

— Никому не нравится выпендрёж, — фыркнул он в трубку. — А мне тем более.

— Хорошая трудовая этика и преданность своей профессии заслуживают, по крайней мере, похвалы, разве нет?

— Должен ли я напомнить вам, что ваша жена поручила мне следить за вами?

Из динамика телефона послышался свист, за которым последовал печальный вздох.

— Ты мне больше нравился, когда у тебя было меньше твёрдости характера, Гарри.

Бломквист имел привычку лезть под кожу других, которая позволяла человеку ознакомиться с их внутренними «я» и оценить, являются ли они ценным дополнением к зданию. Этот человек проворачивал это не только с персоналом. Он также имел тенденцию неосознанно поступать так с потенциальными арендаторами.

Гарри приходилось все время сохранять бдительность, чтобы сдерживать любознательную натуру этого человека. До сих пор ему удавалось сопротивляться желанию огрызнуться на необычную настойчивость этого человека.

— Когда мы впервые встретились, ты казался таким впечатлительным, — попытался он опять, подкрепляя твёрдое желание Гарри сохранить своё прошлое в секрете. — Ты согласился со всем, что я сказал, когда мы заключали контракт. Куда подевался тот мальчик, а?

— Впечатлительные парни зачастую становятся проницательными мужчинами, сэр, — категорично ответил Гарри, и его губы у телефонной трубки сложились в ухмылку. — Боюсь, такова природа.

— Да, хорошо, тогда хватит об этом...

— Очень любезно с вашей стороны, сэр, — добавил Гарри, слишком явно демонстрируя своё облегчение.

— Вполне, — пробормотал Филеас, уверенно качая головой и размышляя о том, почему он нанял его, несмотря на его до сих пор отличную работу. Наконец Бломквист объявил: — Оставим в стороне любезности. Я почему звоню. Квартира на пятом этаже западного крыла, 5Б, презентабельна? Та трёхкомнатная с половиной и с красивым угловым балконом, который впускает солнце поздним вечером?

Приподняв бровь от необычного характера внезапного запроса, Гарри открыл ящик стола и достал свой журнал регистрации. Открыв его и перелистав десятки листов переплетённой бумаги, его взгляд остановился на вышеупомянутом небольшом, но дорогом объекте недвижимости.

— Она может быть презентабельна к завтрашнему полудню, — ответил он после проверки, отметив, что ею уже довольно давно не пользовались. Новые жильцы предпочитали свет восходящего, а не заходящего солнца. Утренняя мотивационная энергия или что-то в этом роде. Он не знал причину. Для него свет был светом, а не предметом для философских размышлений.

— Ваш запрос исключительно для вашей информации или мы должны ожидать нового жильца в ближайшее время?

— Угадал, это действительно касается новой квартирантки, — радостно подтвердил Филеас. — Новоприбывшая уже согласилась занять квартиру как есть. Она даже решила, что фотографии, которые мы поместили в брошюре, достаточно соответствуют действительности, чтобы убедить её приехать и заселиться прямо сейчас.

Такого раньше не случалось. Насколько ему было известно.

— Когда она прибудет?

— А, я полагаю, её самолёт из Франции прибывает завтра в два часа дня... и, учитывая недельный траффик, я думаю, она будет у дверей около четырёх. Тебя устроит подготовка?

Повторно проверяя состояние предполагаемой квартиры, Гарри мысленно проверил свой список дел, прежде чем смог ответить на этот вопрос.

— Есть ли что-нибудь ещё, что я должен знать о новой квартирантке? Есть ли у неё домашние животные, фобии или какие-либо упоминания, которые могут быть важны для безопасности?

Слыша только шелест бумаги в трубке, он ждал с шариковой ручкой в руке, готовый заполнить свой блокнот важными фактами, жаждая немедленно придумать множество идей, как поразить новую квартирантку по прибытии.

— Её анкета довольно скудная, за исключением того, что она француженка, часто ходит по магазинам и, похоже, работает в частном банке. Основываясь на том факте, что её хорошо рекомендовал владелец её предыдущего дома во Франции, и что она уже внесла значительный залог и первоначальный взнос, было сочтено бессмысленным спрашивать у неё дополнительную информацию. Молодая женщина дорожит своим уединением и не побоялась набить нам рот деньгами в главном офисе, — наконец признался Филеас. — Боюсь, тебе придётся узнать о её увлечениях самостоятельно.

Гарри внутренне застонал, но также признал своё сходство в предпочтениях с новой квартиранткой. Все, на что он мог надеяться, это не произвести неправильное первое впечатление. Это сделало бы все будущие встречи с ней ещё более неприятными.

Местные жители и так не проявляли к нему интереса, но создание у них неправильного первого впечатления сделало бы его работу намного сложнее, чем это было необходимо. Работа консьержа социально ответственна, и нейтральные, если не дружеские, отношения были здесь ключевыми.

Заметки в его блокноте были гораздо менее многочисленными и подробными, чем он привык, но он все ещё мог работать с тем, что записал.

— Я сделаю все, что в моих силах, сэр, — объявил он своему работодателю, а его голос не выдавал никаких сомнений в том, что он преуспеет в своей задаче. — Учитывая то, что вы мне рассказали, я должен подготовить место всего за два часа до её приезда.

— Превосходно, — восхитился мужчина постарше. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Что ж, тогда мне лучше оставить тебя заниматься своей работой без дальнейших помех.

— Благодарю, сэр.

— Нет, Гарри. Спасибо тебе.

— ПИМ —

Стоя у стойки выдачи багажа, Флёр с трудом ждала, когда сможет уйти из-под бдительных взглядов магловских зевак, пялившихся на неё вот уже большую часть часа с тех пор, как она вышла из самолёта «Air France». Несмотря на большие деньги за место в первом классе, роскошь не распространялась до конца процедуры прибытия. Получение багажа, казалось, выходило за рамки ответственности авиакомпании.

Это не сильно изменилось после того, как её багаж был доставлен, и она направилась к лимузину у выхода из аэропорта Хитроу. Пристальные взгляды продолжались, но, к счастью, её отчуждённое альтер-эго помогло держать более смелых людей на расстоянии. Если и было что-то, чего ей действительно не нравилось делать, так это прибегать к словесным оскорблениям, чтобы заставить их уйти.

Она ни в коем случае не была ужасным человеком, просто измучена, и немного покоя было для неё ценнее любых украшений или богатств, которые висели на её теле.

Её приезд в Лондон был долгим и хорошо продуманным планом, несмотря на все попытки её семьи отговорить её от этого решения.

— «Что такого есть в Англии, чего Франция не смогла бы удовлетворить?» — спрашивали они. Честность причинила бы им боль, поэтому она просто остановилась на возможностях.

Габриэль не была проинформирована о решении Флёр и не могла вовремя вмешаться, чтобы помешать ей уйти. Не то чтобы она могла многое сделать оттуда, где она была, давным-давно переехав к своему давнему парню и занявшись своей работой. Однако они согласились поддерживать связь, и, если возникнет необходимость, Флёр могла бы остаться у них.

Сев в взятую напрокат машину и, наконец, переведя дух, она кивнула водителю, и они отправились к месту назначения.

Виктор порекомендовал это место, когда был здесь в отпуске, и пообещал ей, что оно удовлетворит её потребности, если не любые другие желания, которые она у неё могут возникнуть. Он был удачно расположен, в нескольких минутах ходьбы от элитных торговых районов, так называемых хайстритс, как называли его англичане. Специально проложенные дороги, предназначенные для коммерческого использования. Пережиток прошлой эпохи, когда торговые центры не лишали романтики разглядывания витрин в центре города. В Париже их было полно, и ей это очень нравилось.

— Кстати, я Дэвид, — внезапно представился водитель, к её большому огорчению. Она хотела тишины, но внутренне застонала, когда он разразился монологом о том, почему он лучший прокатчик в Лондоне.

— Мгм, — просто сказала она, надеясь, что он уловит отсутствие у неё энтузиазма и решит прекратить свои попытки завязать разговор.

Его не смутил её резкий ответ, вместо этого он удвоил свои усилия, чтобы убедить её в своих привлекательных услугах.

— В любое время, в любом месте и в любое место назначения по вашему выбору.

— Включено ли в эти качественные услуги молчание?

— Конечно, — ответил он.

— Ты сейчас не очень тихий, — указала она, в то время как её взгляд был сосредоточен на внешней стороне окна. — Так ведь?

— Мои извинения, мэм.

С тех пор поездка продолжалась в тишине, и он вообще перестал смотреть на неё в зеркало. Он не привык получать отпор от женщин. А может, и никогда вообще.

— «Все бывает в первый раз, а?» — усмехнулась Флёр.

Её челюсть на мгновение напряглась, прежде чем она позволила своему дискомфорту улетучиться и оставить её. Огрызаться на людей было её второй натурой, навыком, который она приобрела за долгие годы постановки других людей на место. Она так привыкла наказывать других за их попытки сблизиться с ней, что круглосуточно выглядела подлой стервой. Иногда она ловила себя на том, что сердито смотрит на своё же отражение в зеркале.

Да кого она обманывала, она полностью вычеркнула из своей жизни любого, кто не был связан с ней опытом или кровью. За исключением своей семью, своего мужа Уильяма и нескольких друзей.

Только тогда она покажет свою ранимость. Её добрый и заботливый характер. Настоящую Флёр Делакур.

Опять же, ей никогда не нравилось быть резкой, но если она уступала хоть на дюйм, другие всегда вырывали милю. Это было то, чему ей пришлось научиться на собственном горьком опыте, и она уже много раз уступала раньше. За исключением одного раза.

Было время, когда она отдала бы каждую частичку себя, которую имела, но это не зависело от неё. Единственный раз, когда она рискнула подвергнуться унижению, она перенесла его.

При мысли об этом её челюсть снова напряглась, а глаза зажмурились при воспоминании о танце.

Это было относительно прекрасное воспоминание о её юности, когда её тревоги были гораздо менее напряжёнными, а надежды сияли гораздо ярче, чем сожаления, которые уже притупили их.

Она познакомилась с человеком, который навсегда изменил её жизнь.

Шарм ни в малейшей степени не повлиял на него, что позволило ей проводить с ним время, не беспокоясь о его намерениях. Улыбаясь воспоминаниям, она не могла не прикусить губу при виде его застенчивого лица всякий раз, когда он волновался из-за её близости к нему.

Его волосы были растрёпанными и неукротимыми, а его яркие зелёные глаза были честными, какими они иногда смотрели на неё, когда она рассказывала ему о том, что она — вейла. Он слушал её часами напролёт и ни разу не перебил её, за исключением того случая, когда он не понял ни одного французского слова, которое она использовала, когда английский язык её подвёл.

То, что никто не взял его в любовники, было выше её понимания.

Если бы все шло так, как она себе представляла, она не была бы там, где она сейчас.

Вместо этого, когда она меньше всего этого ожидала, когда её сердце подступало к горлу, и она поставила всё на карту, он отверг её.

Только несколько месяцев спустя, когда у неё появилось время и желание обдумать его действия, она поняла, что это было не из злого умысла по отношению к ней.

В Гарри Поттере не было ни капли злобы. В его глазах ни разу не было ни капли недоброжелательности к ней. Он просто никогда не осознавал, как много стал значить для неё. Как сильно она хотела быть с ним, несмотря на разницу в возрасте и несмотря на все, что происходило в их жизни.

Но ей хотелось слишком многого за раз. Потребовались годы, чтобы осознать это. Прошло много времени после того, как она позволила боли в своём сердце утихнуть и смягчилась ради кого-то другого.

Её глаза все ещё были закрыты, она покачала головой, чувствуя укол сожаления, пронзивший её грудь.

Это был подростковый роман. Драматизированная версия того, что обычно читают в лёгких романах. В этом не было ничьей вины. Ни его, ни её.

Стук в окно отвлёк её от размышлений о прошлом, портье выжидающе стоял рядом с машиной.

Сквозь тонированное стекло она смогла разглядеть форму и руку в перчатке. Его поведение было приветливым, а улыбка искренней. Она могла отличить фальшивую улыбку, когда видела её. Она носила такую прямо сейчас.

Сосредоточившись на том, чтобы как можно меньше привлекать к себе внимание, она собрала свои вещи и поблагодарила Дэвида за приятную поездку.

Открыв дверь, портье предложил ей руку для поддержки, которую она неохотно приняла. Они были сильными, его руки. Она ни на дюйм не опускалась из-за своего веса на них. Они тоже были тёплыми.

— Добро пожаловать в «Mayfair Plaza», — сказал он, прежде чем на его лице промелькнуло выражение шока. Однако момент был мимолётным, и его лицо снова расплылось в тёплой улыбке, которая была на нём незадолго до этого.

Как только она поднялась на ноги, он проводил её вверх по лестнице к вращающейся двери, прежде чем кивнуть другому молодому человеку, который затем подошёл, чтобы собрать её сумки и погрузить их на багажную тележку.

В приёмной портье, который помогал ей, уверенно обошёл стол и завозился с какими-то бумагами. Казалось, что он вовсе не был портье.

«Может, администратор?»

— Согласно вашим инструкциям, — начал администратор, его руки были заняты сбором предметов с полок на стене за стойкой, — мы сделали все возможное, чтобы сделать ваше пребывание как можно более незаметным и не объявляли о вашем прибытии вашим соседям. Кроме того, я хотел бы сообщить вам, что, если вы ожидаете почту или доставку, вы должны позаботиться о том, чтобы она была адресована соответствующим образом.

Кивнув на его вдумчивую информацию, она сделала мысленную заметку не делать никаких заказов по магловской почте.

— Вот ключи от вашей квартиры и карта доступа в гараж, — быстро продолжил он, не глядя на неё, что она сочла странным, но высоко оценила.

— Звучит превосходно, благодарю, — ответила она, все больше и больше ценя его услужливость.

— Чудесно, — Его энтузиазм засиял, а искренняя улыбка стала ещё шире.

«Как может человек, старающийся угодить другим людям, быть таким милым?»

Не дав ей много времени подумать над этим дальше, мужчина, имени которого она ещё не знала, вернулся из-за стойки администратора, приглашая её следовать за ним к лифту. Оказавшись внутри, он продолжил объяснять ей, как организовано ведение домашнего хозяйства, что делать в случае чрезвычайной ситуации и по каким номерам звонить, если всё остальное выйдет из строя.

Они добрались до её квартиры на западной стороне здания, той стороне, на которую падала большая часть заката, куда он быстро открыл дверь и вошёл первым, окинув взглядом пространство. Движение, которое, казалось, было хорошо отрепетировано профессионалами. Его лицо, наконец, стало серьёзным, исчезла заразительная улыбка, которой он одаривал её с тех пор, как она приехала.

Как только она присоединилась к нему внутри, он объяснил, как устроена квартира, и что, если ей потребуется что-то перенести, будь то сейчас или намного позже срока аренды, ей нужно только сообщить ему.

— Если вам понадобится что-нибудь ещё, вы можете позвонить в приёмную по телефону №1. Там всегда есть дежурный. В данный момент и в любое время с 15:00 до 3:00 это буду я, мистер Батч. В ином случае это будет мой коллега мистер Хоторн.

Он подождал, пока она подтвердит информацию, что она и сделала, как только молчание между ними стало неловким.

Прежде чем он повернулся, чтобы уйти, она вспомнила, что принято давать чаевые персоналу. Но прежде чем она смогла найти пачку фунтов, засунутую в угол её сумочки, он откашлялся и одарил её ещё одной доброжелательной улыбкой.

— Всё в порядке, — заверил он её, приложив руку к груди с лёгким поклоном. — Наш персонал в «Mayfair Plaza» не принимает чаевых, даже если они сделаны с благими намерениями.

— Прошу прощения, — произнесла она, и её щеки порозовели.

— Не стоит, — он ещё раз поклонился. — Если это всё, я пойду. Я надеюсь, вам понравится время, проведённое в «Mayfair Plaza»», и желаю вам приятного вечера.

Он не оглядываясь повернулся и с осторожным стуком закрыл за собой дверь, оставив её в тишине квартиры.