Прыжок в никуда. Окулус.

Владимир очнулся от прикосновения чего-то холодного к виску. Веки разлепились с трудом, словно он проспал целую вечность. Первое, что он увидел — белый, почти стерильный потолок, испещрённый светящимися символами, медленно перетекающими один в другой, как живые иероглифы.

— Сердечный ритм стабилизирован. Температура тела в норме. Субъект пришёл в сознание.

Голос был женским, но странно механическим — слишком ровным, лишённым малейших интонационных погрешностей. Владимир попытался приподняться, но тело не слушалось. Мышцы горели, словно он пробежал марафон.

— Не двигайтесь, — продолжил голос. — Ваш организм перенёс экстремальную нагрузку. Регенерационные процессы ещё не завершены.

Владимир повернул голову. Рядом с ним стояла фигура — на первый взгляд человеческая, женская, но что-то в ней было... неправильным. Слишком совершенные черты лица. Слишком плавные движения. Глаза — серебристо-голубые, светящиеся изнутри мягким светом. Фигура одета в легкую футболку и просторные штаны, скорее похожие на джинсы.

— Кто... кто вы? — прохрипел Владимир.

— Я — модуль автономного жизнеобеспечения комплекса "Окулус-7". Вы можете обращаться ко мне как к Эйре. Мы обнаружили вас в критическом состоянии на расстоянии двенадцати километров от этого объекта. Ваша капсула была серьёзно повреждена.

Владимир закрыл глаза, пытаясь собрать воедино обрывки памяти. Временной переход. Гравитационная аномалия. Падение. И потом — темнота.

— Где я?

— На планете Земля. Координаты: 51° северной широты, 107° восточной долготы. Временная эпоха — верхний плейстоцен, приблизительно минус пятьсот тысяч лет от вашей точки отсчёта.

Сердце Владимира екнуло.

— Что?! Полмиллиона лет... назад?

— Согласно анализу изотопного состава вашей экипировки и радиоуглеродному датированию органических следов в капсуле — да. Вы прибыли из будущего этой планеты.

Владимир почувствовал, как холод растекается по венам. Это невозможно. Должен был произойти прыжок в пространстве, но никак не во времени... Где-то произошел сбой...

Он снова посмотрел на андроида.

— Если это Земля полмиллиона лет назад... то откуда здесь вы? Люди тогда ещё едва научились пользоваться огнём!

Эйра склонила голову, словно задумавшись.

— Я не создание людей, Владимир Коршунов. Мои создатели — цивилизация, существовавшая на этой планете задолго до homo sapiens. Они называли себя "Предшествующими". Ваш вид унаследует эту планету только после того, как они исчезнут. Бесследно. Как будто их никогда не было.

Владимир прислонился к холодной стене, пытаясь осмыслить услышанное. Те гигантские деревья, которые он видел сквозь иллюминатор... это не другая планета. Это Земля. Его Земля. Только за полмиллиона лет до его рождения.

— Почему вы меня спасли?

Эйра шагнула ближе. В её глазах мелькнуло что-то похожее на печаль — слишком человечное для машины.

— Потому что "Окулус" зафиксировал ваш радиосигнал SOS. Радиомаяк, который вы включили, когда попали на лист гигантского древа. Система мониторинга среагировала на сигнал бедствия — на частоте, которой не должно существовать в эту эпоху. Мы поняли: это существо из будущего, появившееся там, где его не должно быть. Мы ждали... ждали тех, кто способен преодолеть границы времени. Тех, кому можно передать наследие наших создателей. Прежде чем всё исчезнет навсегда.

Владимир замер, чувствуя тяжесть этих слов.

— Передать... что именно?

Эйра молча протянула руку к стене. Символы вспыхнули ярче, и перед Владимиром возникла голографическая проекция — звёздные карты, чертежи невероятных машин, формулы, которые он едва мог понять. Геометрия пространства-времени, энергетические поля невиданной мощности, схемы, способные изменить саму ткань реальности.

— Знание, — тихо сказала Эйра. — Последний дар угасшей цивилизации. Если вы сможете принять его.

Владимир смотрел на проекции, ощущая, как разум его балансирует на грани понимания и безумия. Перед ним были ответы на вопросы, которые человечество его эпохи даже не научилось правильно формулировать.

— Сколько у меня времени? — спросил он хрипло.

Эйра погасила проекцию.

— Энергетическое ядро комплекса перейдет в спящий режим через семьдесят два часа. "Окулус-7" прекратит функционирование, до следующего пробуждения. Вам очень повезло, Владимир, что вы попали сюда именно сейчас, а не когда Окулус спит.

Эйра посмотрела на него своими светящимися глазами.

Она провела рукой по панели, и голографическая проекция изменилась — теперь перед Владимиром вращалась трёхмерная модель всего комплекса, пульсирующая мягким янтарным светом.

— Через семьдесят два часа энергетическое ядро войдёт в режим минимального потребления. "Окулус" погрузится в сон, как уже делал это бесчисленное количество раз. Он будет ждать следующего пробуждения. Следующего цикла. Следующих... достойных.

Взгляд Эйры вернулся к Владимиру, и теперь в нём читалось нечто иное — не тревога, а осторожная надежда.

— Но вы, Владимир Коршунов, не сможете ждать вместе со мной в сознательном состоянии. Ваше тело ещё не завершило регенерацию. Процесс обратного старения запущен, но требует времени. Много времени.

Она приблизилась к нему, и символы на её коже засветились ярче.

— Я должна поместить вас в криостазис. В глубокий сон, подобный тому, что испытывают сами хранители "Окулуса". Ваш организм продолжит исцеляться — клетки будут обновляться, теломеры восстанавливаться, повреждения устраняться. Когда вы проснётесь... вы будете моложе. Сильнее. Здоровее, чем когда-либо в вашей прошлой жизни.

Владимир ощутил, как по спине пробежал холодок — не страха, а странного предвкушения.

— Сколько это займёт?

— Для полной регенерации вашего организма требуется минимум пятьсот циклов восстановления, — спокойно ответила Эйра. — В терминах вашего времяисчисления — около восьмисот лет.

Восемьсот лет.

Цифра была настолько огромной, что сознание отказывалось её воспринимать. Владимир вспомнил свою жизнь — пятьдесят один год, наполненный суетой, работой, мелкими радостями и разочарованиями. Восемьсот лет сна. Восемьсот лет, пока мир снаружи будет меняться, эволюционировать, возможно — рождать новые цивилизации.

— А если... если никто не придёт? — тихо спросил он. — Если "Окулус" не проснётся снова?

Эйра улыбнулась — первая настоящая улыбка, которую он видел на её лице.

— Тогда мы будем спать вечно, хранители и хранимое. Но "Окулус" всегда просыпается. Когда приходит время. Когда возникает нужда. Когда появляются те, кто способен услышать зов Предшествующих.

Она протянула руку к одной из стен, и та бесшумно раздвинулась, открывая небольшую комнату. В центре её находилась капсула из того же непрозрачного материала, что и стены комплекса — гладкая, обтекаемой формы, слабо светящаяся изнутри.

— Криостазисная камера последнего поколения, — пояснила Эйра. — Разработана для межзвёздных путешествий длительностью в десятки тысяч лет. Для вас — идеальные условия. Вы не почувствуете течения времени. Для вашего сознания пройдёт мгновение — и вы откроете глаза в новом мире. Мы постараемся разбудить вас, когда Окулус пробудится примерно в ваше время.

Владимир подошёл к капсуле, положил ладонь на её прохладную поверхность. Материал отозвался лёгкой вибрацией, словно узнавая его прикосновение.

— Знания Предшествующих, — медленно произнёс он, — они будут здесь? Когда я проснусь?

— Они никуда не исчезнут, — заверила Эйра. — "Окулус-7" хранит их уже три миллиона двести тысяч лет. Он сохранит их ещё столько, сколько потребуется. Эти знания ждут не просто пробуждения комплекса. Они ждут того, кто будет готов их принять. Возможно, это будете вы. Возможно — те, кто придут после вас.

Она коснулась панели управления капсулой, и та мягко раскрылась, обнажив внутреннее пространство, выстланное материалом, похожим на жидкий металл.

— У вас есть время подготовиться, — сказала Эйра. — Оставшиеся семьдесят два часа "Окулус" ещё функционирует в полном режиме. Я могу показать вам комплекс, рассказать о том, что здесь хранится. Дать вам понимание того, к чему вы вернётесь, когда настанет время пробуждения.

Владимир медленно кивнул, отрывая взгляд от капсулы.

— Покажите, — попросил он. — Я хочу знать, ради чего засну на полмиллиона лет.

Эйра улыбнулась и повела его обратно в главный зал. Символы на стенах ожили, превращаясь в потоки информации, в образы давно исчезнувшей цивилизации, в карты звёзд, которых не было на небе его времени.

И Владимир Коршунов начал постигать наследие тех, кто правил галактикой задолго до того, как первый его предок поднялся на две ноги.

У него было семьдесят два часа, чтобы подготовиться к самому долгому сну в его жизни.