Психопат

Саундтрек: The Beatles - Because, Supertramp - School

— Кость вашего отца, отданная без согласия, — скрипучий голос Хвоста разносился над погруженным в туман кладбищем. Невысокий, с проплешинами, мужчина поднял волшебной палочкой длинную кость с остатками плоти и бросил в котел, подняв столп искр.

— Плоть верного слуги, пожертвованная добровольно, — голос Хвоста дрогнул. Но верный слуга Темного Лорда вынул из висящих на поясе ножен серебряный нож и быстрым движением отсек себе руку. Тишину ночи нарушали только звуки бурлящей жидкости и скулеж Петтигрю.

— И кровь врага, которую взяли силой, — обернувшись к мальчику с приставленной к горлу косой, Хвост медленными шагами пошел в его сторону. Тем же, окровавленным в собственной крови ножом, он сделал глубокий надрез на руке мальчика. Дикая боль пронзила руку, а затем перетекла и во все тело Гарри Поттера.

Но крик его не был услышан. Не обращая внимания на извивающегося в агонии юношу, Хвост капал забранную кровь в котел, пока пламя не объяло его. Шрам на лбу Гарри вспыхнул, ослепляя болью. Пламя костра резало глаза, но почему-то Гарри не мог закрыть глаза и продолжал смотреть на формирующуюся в огне фигуру.

— Темный Лорд воскресни вновь! — услышал он где-то вдалеке, наверное, это Хвост поет дифирамбы своему хозяину.

— Мою волшебную палочку, — произнес высокий, полностью лишенный волос, с красными как кровавые рубины глазами и длинными, просвечивающими в лунном свете, костлявыми пальцами. — Дай мне свою руку.

Стоило Темному Лорду прикоснуться палочкой к уродливой змее на руке Питера, как вокруг стали восставать фигуры, окутанные черным туманом. Гарри не видел их лиц, но он видел глаза. Десятки пар глаз смотрели прямо на него, пока Волдеморт не поднял палочку.

— А сейчас ты умрешь, — произнес он и зеленая вспышка затмила взор.

***

Гарри Поттер вскочил в своей постели, тяжело дыша и обливаясь липким, ледяным как случайно затекшая в рукав вода, потом. Его сердце оглушающе стучало, отдавая каждым ударом болью в голову, да и шрам на лбу снова разболелся.

Надев очки, Гарри посмотрел на настенные часы, из которых несколько лет назад Дадли выломал маленькую, пестро разрисованную, кукушку. Стрелки показывали лишь половину пятого утра.

Желания ложиться в уже остывшую, насквозь мокрую от пота, постель не было, и Гарри поднялся на ноги. Взгляд упал на кластер таблеток Феназепама: сильного снотворного, способного подарить хотя бы несколько часов сна без кошмаров.

— Пусто, — подумал Гарри, повертев пустую упаковку. Проверив ящик стола, затем комод и, наконец, школьный чемодан, Гарри не обнаружил ни одной таблетки. — Снова придется идти к Чэду.

Сильнодействующие лекарства не отпускаются без рецепта врача, а идти в больницу Гарри не хотел, да и что там говорить, просто боялся. Страх, за последние три недели на Тисовой улице, будто поселился в комнате Гарри. Несмотря на летнюю жару, мальчик продолжал запирать окно, обрекая себя на душные ночи в поту, запирал дверь и всегда носил с собой волшебную палочку.

Единственным, кто мог продать Гарри необходимый ему сон, был некий Чед, живущий в запущенном домике в пяти километрах от дома Дурслей. Именно туда, не имея других мыслей, Гарри и направился.

Утреннее солнце только поднялось из-за горизонта, оставляя тонкие золотистые лучи в еще не успевшем растаять предрассветном тумане. Растрескавшийся асфальт все еще был покрыт каплями росы, придающей его трещинам и разметке особую четкость и контрастность. Совсем скоро, когда дневная жара вступит в свои права, поверхность снова покроется серыми цветами от тонкого слоя пыли.

Выехав из благополучного района Литтл-Уингинг, Гарри, сидя на старом, поскрипывающем, складном велосипеде, катился все дальше и дальше. Вокруг начали просыпаться люди, легкий ветерок поднял воздух старую газету, вылетевшую из опрокинутой круглой мусорки.

Искомый дом: старая, с забитыми окнами, добрые двадцать лет назад выкрашенная в белый цвет, одноэтажная лачуга, находился на одной из боковых улиц, за заросшим дикой травой садом и покосившимся забором. К половине шестого, замерзший, ибо забыл надеть куртку перед выходом, Гарри добрался до барыги.

— Ждать придется еще часа три, если не больше, — подумал он. — Чед просыпается к десяти и очень злится, когда его будишь. Цену еще заломит, лучше уж подожду.

Оставив велосипед на дорожке, Гарри забрался в старое, продавленное за годы использования, кресло на крыльце. Не обращая внимания на холод, Поттер достал из кармана пачку табака, фильтр и ризл и принялся окостеневшими пальцами скручивать сигарету.

***

Примерно такую картину увидел через несколько часов местный барыга по имени Чед, выйдя на крыльцо доставшегося от предков дома. Пацан, недавно появившийся, болезненно выглядящий и мучающийся постоянными кошмарами, дремал, забравшись ногами в кресло.

Только хмыкнув, заросший щетиной двадцатилетний наркодилер забрал из почтового ящика газету и сел напротив спящего.

— Солнце разбудит его через десять минут, а там и поговорим, — подумал он и приступил к чтению.

«Уличный маньяк продолжает уклоняться от правосудия, Скотленд-Ярд снова бездействует!

Города Великобритании погрузились в атмосферу страха из-за непрекращающихся нападений Сириуса Блэка, бежавшего из тюрьмы строгого режима более года назад. Несмотря на меры безопасности и видимые усилия полиции, преступник продолжает поражать общество жестокими и бесчеловечными убийствами, оставляя тень угрозы над жителями всей страны.

Инциденты, охватывающие места преступлений на улицах Лондона, Манчестера и Ливерпуля, вызывают повышенное беспокойство среди местных жителей. Полиция из Скотленд-Ярда призывает к осторожности и бдительности, рекомендуя избегать одиночных выходов на улицу в поздние часы. Серьезное предупреждение от властей подчеркивает необходимость сотрудничества со всеми, кто обладает информацией, способной помочь в расследовании этих страшных событий.»

— Чэд, — сказал Гарри, не мигая смотря на старшего. — У тебя есть таблетки?

— Не, парень, — ответил дилер, скручивая сигарету. — Я же говорил, что до следующего месяца ничего не будет.

— Чэд, мне нужно…

— Да знаю я все, ты мне эти байки уже который день рассказываешь. Нет у меня колес, по крайней мере тех, которые ты хочешь.

Гарри спустил ноги на подгнивший, грязный пол и все так же не мигая продолжал сверлить собеседника взглядом.

— Ну что? — спросил наконец Чэд, когда ризл порвался у него в руках, и откинув старенький кулон в виде ястреба, покрытый копотью, добавил, — не смотри под руку.

— А если не то, что я хочу? У тебя есть что-то, чтобы я нормально спал? — спросил Гарри.

— Парень, сколько тебе лет? Я не продаю наркоту детям.

— Ладно, проехали, маякни, когда получишь таблетки, — Гарри поднялся и вышел на улицу.

— Ага, как же, сам будешь ведь каждый день у меня под дверью спать, торчок хренов, — тихо бубнил Чэд, когда Гарри уже катил в известном только ему направлении на старом, давно не крашенном, велосипеде.

***

На улицах Лондонских гетто с утра удивительно тихо. Лишь время от времени где-то скрипнет дверь или кто-то громко выругается. Гарри медленно катился по улице, смотря только перед собой. Солнце слепило глаза, еще сильнее разжигая головную боль.

Недосып уже вторую неделю не давал спокойно вздохнуть, каждое утро Гарри встречал как очередное наказание и весь день мечтал о паре часов сна, которые даст очередная таблетка.

Но, все хорошее имеет свойство заканчиваться и неделю назад Чэд сказал, что у него больше нет снотворного. Осталось всего три приема, которые Гарри как мог растянул на четыре дня и сейчас у него не осталось ничего.

— Значит этой ночью мне не удастся поспать, — обобщил ток своих мыслей Поттер, остановившись в тени невысокой ели. — Если я не найду другого лекарства. Но где искать?..

Как бы то ни было, сейчас Гарри больше хотел есть, а проще, да и дешевле всего, доехать до местного подобия фастфуда. Куска рубленого мяса с кусочками овощей и хлебом ему хватит до утра, а там уж разберется.

Определив, наконец, цель своего бездумного шатания по улицам, Гарри выложил три фунта за кебаб у чернокожего хозяина ларька, наелся и, забравшись в пару дней назад найденный заброшенный дом, лег в тени и прохладе.

Боль в глазах, стоило им оказаться в тени, отступила, оставив место только раздражающим покалываниям в шраме. Ветер продувал чердак, а занявший его мальчик с каждой минутой все сильнее трясся от холода. Но удобство не волновало Гарри, по крайней мере сейчас. Задремав, Поттер провалился в очередной сон.

— Гарри, ты победил, — сказал ему Седрик. Посреди поляны в лабиринте стоял кубок-портал, а в стене красовался, впечатанный туда заклинанием Гарри, труп акромантула.

Повернувшись к Седрику, Гарри сразу заметил, стоящего позади пуффендуйца, Амоса Диггори. Пожилой мужчина не отрываясь и не моргая смотрел на Гарри, будто уже заранее осуждая.

— Нет, Седрик, мы оба сделали это, — сдавленно, сжавшись под взором старика, произнес Гарри.

— Ты отдаешь мне победу? — удивился соперник. Его рука была сильно разодрана, а грудь немного впала от сломанных ребер. Седрик не боец, ему еле хватит сил дойти до кубка. Он не выживет.

— Нет, мы поделим ее поровну, — ответил Гарри, хоть и хотел, всей душой хотел, не дать Диггори прикоснуться к порталу. Не под взглядом его отца.

— Тогда схватимся за портал вместе, на счет три.

— Раз, — Амос покачал головой, во взгляде читалось презрение и горечь. Боль сковала сердце Гарри, нужно остановить Седрика, не дать ему умереть.

— Два, — из глаз Диггори-старшего полились слезы, презрение заменилось мольбой.

— Три, — сказал Седрик, а его отец издал немой крик. Оба чемпиона схватились за кубок, оба с предвкушением, победы и очередной горечи.

Зеленый луч сразу убил пуффендуйца, отбросив его бездыханное тело под ноги Амоса.

Мужчина упал на колени перед мертвым сыном, беззвучно плача, но вскоре поднял глаза на Поттера:

— Ты убил моего сына! — тихо прошипел он, вырывая Гарри из дремы. Снова стучащее сердце, снова дрожь в руках и боль в шраме. Решение пришло быстро, нужно взять то средство, чего бы это не стоило и чем бы не обернулось.

***

— Чэд, открой, — крикнул Гарри, стуча в дверь барыги.

— Чего пришел, Поттер? — ответил ему выглянувший в самодельное, грубо вырезанное в дереве, окошко, — я же сказал, колес нет.

— Что у тебя есть еще?

— Для тебя: ничего. Я уже все сказал, — отрезал Чэд.

— Да я уснуть не могу! — выкрикнул Гарри и с размаху ударил кулаком в дверь, оставив на ней вмятину и разбив руку в кровь.

— Иди к врачу сходи, сколько раз тебе говорил.

— Да не могу я, — тихо ответил Гарри. Он и правда не знал, как отреагируют врачи на волшебника и могут ли они это определить, но ложь сама пришла в голову. — Если мои родственники узнают, что я был у мозгоправа, меня вышвырнут из дома.

Промаявшись несколько секунд, Чэд все же впустил Поттера внутрь. Гарри никогда раньше не был у своего дилера дома, так что с интересом стал осматриваться. Достаточно запущенное жилище, с закопченными стенами и покрытым толстым слоем грязи полом.

На стенах висели старые, в пыльных рамах, картины, вероятно, висящие тут еще со времен прошлого владельца.

Чэд провел Гарри в гостиную и указал на старый, местами рваный, кожаный коричневый диван.

— Сейчас принесу, — бросил он и ушел. А Гарри просто сидел и ждал. Шрам все еще немного побаливал, но если средство Чэда поможет, о боли можно будет забыть, хотя бы на время.

Часы на стенке тихо тикали, постепенно замедляя свой ход. Гарри смотрел на стрелку секунд, не отрываясь, до самого прихода Чэда.

— От кошмаров, — сказал он и бросил Гарри пластиковый пакетик, полный небольших квадратных бумажек, разукрашенных цветными красками.

— Что это? — недоверчиво спросил Гарри.

— Марки, — пожал плечами Чэд. — ЛСД, если понятнее. На язык кладешь, рассасываешь и через час будет лучше.

— Хорошо, спасибо, — Гарри собрался уже уходить, но Чэд остановил его:

— Тридцатка.

— А, да, точно, — Поттер протянул три десяти фунтовые купюры и быстро вышел из дома наркоторговца. Предвкушение хорошего сна грело душу юноши, так что не откладывая, Гарри сел на велосипед и как можно скорее, насколько это позволяло постоянное головокружение и замыленный взор, поехал домой.