Псы ночи 1. Кровь в снегу

Метель била в окна старого деревянного дома так яростно, словно сама зима пыталась сорвать ставни и ворваться внутрь. Ветер выл в печной трубе, заставляя пламя в русской печи дрожать и отбрасывать пугающие тени на бревенчатые стены. Восьмилетний Алексей сидел на лавке у стола, внимательно наблюдая, как отец проверяет охотничье снаряжение.

Игорь Морозов был мужчиной крепкого сложения, с широкими плечами и мозолистыми руками, которые сейчас бережно полировали серебряные пули. Его тёмные волосы тронула ранняя седина, а глубокие морщины у глаз говорили о том, что он видел в жизни немало. Но когда он смотрел на сыновей, эти серые глаза становились мягкими и тёплыми.

— Папа, а зачем ты идёшь в лес ночью? — спросил Алексей, не отрывая взгляда от отцовских рук. — Там же холодно и страшно.

Игорь отложил пулю и посмотрел на старшего сына. Мальчик был серьёзным не по годам — слишком серьёзным для восьмилетнего ребёнка. Он уже понимал, что работа отца отличается от работы других мужчин в городке.

— Алёша, — сказал Игорь тихо, — есть вещи, которые нельзя оставлять на завтра. А есть твари, которые охотятся только в самые тёмные ночи.

Трёхлетний Ваня сопел в люльке у печки, изредка всхлипывая во сне. Его светлые волосы были растрёпаны, а пухлые щёки раскраснелись от тепла. Игорь подошёл к младшему сыну, поправил одеяло и нежно погладил по голове.

— Он ещё маленький, — прошептал Алексей. — Он не понимает.

— Лучше бы он никогда не понял, — ответил отец, возвращаясь к столу. — Но жизнь не всегда даёт нам выбор, сынок.

За окном метель усиливалась. Снег хлестал в стёкла так сильно, что дом казался кораблём в штормовом море. Игорь достал из ящика старый кожаный мешочек и вытряхнул на стол содержимое — серебряные амулеты, деревянные колышки, небольшие пузырьки с какой-то жидкостью.

— Отец, а что это за штуки? — Алексей указал на один из амулетов — серебряный медальон с выгравированным волком.

— Это наше наследие, — сказал Игорь, беря амулет в руки. — Этот медальон носил мой дед, потом мой отец, а теперь он мой. Когда-нибудь он станет твоим.

Мальчик протянул руку, но отец мягко отстранил её.

— Пока рано, Алёша. Но запомни — род Морозовых всегда стоял между людьми и тьмой. Мы — последняя линия обороны, когда законы не работают, а полиция бессильна.

Игорь встал и подошёл к окну. За стеклом бушевала снежная буря, но его взгляд словно проникал сквозь белую завесу, видя что-то, недоступное обычным людям.

— Сегодня особенная ночь, — произнёс он, больше себе, чем сыну. — Они выходят наружу. Чувствуют, что их время пришло.

— Кто они, папа?

Игорь обернулся. В свете керосиновой лампы его лицо выглядело суровым и решительным.

— Те, кого быть не должно, Алёша. Те, кто питается болью и страхом. Упыри, оборотни, демоны — называй как хочешь. Главное — они реальны, и кто-то должен их останавливать.

Он вернулся к столу и начал укладывать снаряжение в потёртую охотничью сумку. Каждое движение было отработанным, привычным — результат многих лет опасной работы.

— А если ты не вернёшься? — тихо спросил Алексей.

Отец замер. Несколько секунд в доме было слышно только завывание ветра и потрескивание дров в печи.

— Тогда ты будешь заботиться о Ване, — сказал он наконец. — Ты старший, ты сильный. Обещай мне.

— Обещаю, — серьёзно кивнул мальчик.

Игорь надел тёплую куртку, повесил сумку через плечо и взял старое охотничье ружьё. У двери он остановился и оглянулся.

— Что бы ни случилось, Алёша, помни — мы не убийцы. Мы защитники. Разница огромная.

— Я помню, папа.

— И ещё, — Игорь подошёл к сыну и положил тяжёлую руку ему на плечо. — Если со мной что-то случится, возьми амулет и спрячь его. Когда станешь старше, поймёшь, что с ним делать.

Дверь хлопнула, и отец исчез в снежной буре. Алексей остался один с спящим братом и беспокойством, которое грызло изнутри. Он подошёл к окну и прижался носом к холодному стеклу, пытаясь разглядеть отцовскую фигуру во тьме.

Время тянулось мучительно медленно. Ваня проснулся, поплакал и снова заснул. Алексей дремал на лавке, вздрагивая от каждого шороха. За окном постепенно стихала метель, но отца всё не было.

Было уже далеко за полночь, когда в дверь раздался слабый стук. Алексей вскочил и бросился к двери.

— Папа!

Игорь стоял на пороге, опираясь на дверной косяк. Его куртка была разорвана в нескольких местах, из глубоких царапин на лице и шее сочилась кровь. Левая рука висела безвольно, а дыхание было прерывистым и тяжёлым.

— Алёша… помоги…

Мальчик помог отцу войти в дом и усадил его на лавку. Игорь был бледен как полотно, губы дрожали от холода и боли.

— Что случилось? Кто тебя поранил?

— Черненко, — прохрипел отец. — Князь… он сильнее, чем я думал. Намного сильнее.

Игорь с трудом расстегнул куртку. Под ней рубашка была пропитана кровью. Он дотянулся до кармана и достал амулет — серебряный медальон теперь был покрыт красными пятнами.

— Возьми, — он протянул амулет сыну дрожащими руками. — Береги брата. Что бы ни случилось… береги брата.

Алексей взял медальон. Серебро было тёплым от отцовской крови.

— Папа, не умирай. Пожалуйста.

— Слушай внимательно, — Игорь схватил сына за плечи, его глаза горели лихорадочным блеском. — Черненко найдёт нас. Он знает, где мы живём. Когда он придёт, хватай Ваню и беги. Беги к Савелию, он поймёт. Скажи ему: псы почуяли след.

— Я не понимаю…

— Поймёшь, когда станешь старше. А сейчас запомни — никому не показывай амулет. Никому не говори, кто ты такой. Живи как обычный мальчик, пока не придёт время.

Внезапно дверь с треском распахнулась. В проёме стояла высокая фигура в тёмном пальто. Снежинки медленно оседали на чёрных волосах и бледном лице незнакомца. Его глаза были холодными, как зимняя ночь, а улыбка — хищной и жестокой.

— Морозов, — произнёс он низким, бархатистым голосом. — Неужели думал, что сможешь от меня спрятаться?

Игорь инстинктивно толкнул Алексея за спину и попытался встать, но ноги не слушались.

— Черненко… Оставь детей в покое. Твоя ссора со мной.

Князь вошёл в дом, не обращая внимания на метель за спиной. Его движения были плавными, словно он скользил по полу. В свете лампы его кожа казалась мраморно-белой, а ногти — слишком длинными и острыми.

— Дети? — Черненко наклонил голову, изучая Алексея с любопытством хищника. — Но ведь они не просто дети, не правда ли? Они — Морозовы. А значит, их кровь особенная.

— Алёша, беги! — закричал Игорь, но мальчик стоял как зачарованный, не в силах оторвать взгляд от страшного гостя.

Черненко рассмеялся — звук был мелодичным и ужасающим одновременно.

— Никто никуда не побежит. Я пришёл закончить то, что начал твой дед, Морозов. Ваш род слишком долго мешал моим планам.

Он шагнул вперёд, и Игорь собрал последние силы, чтобы встать между ним и сыном. Отец выглядел жалко рядом с высокой фигурой упыря — окровавленный, измученный, но не сдающийся.

— Ты не тронешь их, — прохрипел он.

— Трогательно, — усмехнулся Черненко. — Последний охотник защищает своих щенков.

Он взмахнул рукой, и Игорь отлетел к стене, как тряпичная кукла. Раздался глухой удар, и отец съехал на пол, оставляя кровавый след на бревенчатой стене.

— Папа! — Алексей бросился к нему, но Черненко схватил мальчика за воротник и легко поднял в воздух.

— Посмотрим, что у нас тут, — князь вгляделся в детское лицо. — Да, определённо есть фамильное сходство. И этот взгляд… ненависть уже проклёвывается. Превосходно.

Игорь попытался подняться, но кровь заливала глаза. Он видел, как сын болтается в руках чудовища, и понял — времени не осталось.

— Алёша, — прошептал он, — амулет… спрячь амулет…

Мальчик крепко сжал медальон в кулаке. Серебро резало ладонь, но он не разжимал пальцы.

Черненко поднёс Алексея к лицу. Его дыхание было холодным, как могильный ветер.

— Знаешь, малыш, я мог бы убить тебя прямо сейчас. Но это было бы слишком просто. Лучше позволю тебе вырасти, стать сильным. А потом мы встретимся снова, и ты сам придёшь ко мне.

Он отпустил мальчика, и Алексей упал на пол рядом с отцом.

— А пока… — Черненко снова взмахнул рукой.

Удар был быстрым и точным. Когти прошли сквозь грудь Игоря, как нож сквозь масло. Отец вздрогнул, его глаза расширились, а изо рта потекла кровь.

— Нет! — закричал Алексей, но было уже поздно.

Игорь Морозов умер на глазах у сына, его рука в последний раз дотронулась до детской щеки.

— Запомни этот момент, мальчик, — сказал Черненко, облизывая окровавленные когти. — Запомни, что твой отец умер, потому что был слишком слаб. А когда ты вырастешь, попробуй стать сильнее.

Он развернулся и направился к двери, но остановился у люльки, где спал Ваня. Малыш даже не проснулся от шума.

— И этот тоже Морозов? — Черненко протянул руку к ребёнку.

— Не трогай его! — Алексей вскочил и загородил собой люльку.

Князь рассмеялся.

— Какой храбрый щенок. Хорошо, пусть оба растут. Я подожду. У меня есть время.

Он вышел в ночь, и дверь захлопнулась за ним с такой силой, что задрожали стёкла в окнах. Алексей остался один с мёртвым отцом и спящим братом.

Мальчик опустился на колени рядом с Игорем и закрыл ему глаза. Кровь на полу ещё была тёплой, но тело отца уже начинало холодеть. За окном снег продолжал падать, засыпая следы убийцы.

— Я буду беречь его, папа, — прошептал Алексей, сжимая амулет. — Обещаю.

Ваня заворочался в люльке и тихо заплакал. Алексей поднялся, взял братика на руки и прижал к себе. Малыш успокоился, сосредоточенно разглядывая серебряный медальон в руке старшего брата.

— Не бойся, Ваня, — сказал Алексей, качая его. — Я никому не позволю тебя обидеть. Никогда.

Утром соседи нашли их так — восьмилетнего мальчика, который сидел у остывшей печи с трёхлетним братом на руках и мёртвым отцом у стены. Снег у крыльца был красным от крови, а в детских глазах старшего уже не было детской наивности.

В тот день Алексей Морозов повзрослел навсегда. А где-то в тёмных лесах Черненко улыбался, зная, что посеял семена будущей встречи.