Птица

Мать нежно подтолкнула, и я впервые в жизни оказался вне родного гнезда. Уже от одного этого захватило дух. А ещё совсем рядом заканчивалась скала, приютившая родное гнездо. В голове мелькнуло отцовское наставление:

«Сомневайся решая. Решил — исполняй».

Это позволило сделать шаг к краю. И сразу громадная тяжесть придавила к скале. Сбилось дыхание, а сердце стучало настолько сильно, что в такт ему содрогался весь мир.

Это был Страх.

Его нельзя ни с чем перепутать. Мать предупреждала:

«Страх есть первое препятствие на любом пути. Только научившись противостоять ему, ты можешь полететь. Страх превратится в Ужас, если поддаться. И это будет конец Полёта».

И пришло время вспомнить другие слова:

«Коль ты рождён птицей, то счастье твоё в Небе».

Именно с этой мыслью был сделан следующий шаг, который оставил за спиной гнездо, скалу, родителей — всё-всё, что внушало уверенность и спокойствие.

Это шаг в Небо, где всё иначе. Где нет опоры, кроме той, которую создаёшь себе сам. Где наличие ещё одного измерения — высоты, есть результат собственных усилий.

Дух захватило от падения.

В ушах нарастал шум, какой бывает при сильном ветре.

«Откуда ветер? — мелькнула мысль, — Ещё секунду назад утренний штиль звенел тишиной».

Сердце опять сковал страх. Захотелось сжаться в комок и ощутить уют родного гнезда и тепло матери. Воспоминание о ней вернули в память её слова:

«Когда страшно — расправляй крылья!»

И непонятная сила, расслабив скованные мышцы, расправила мои крылья.

Падение продолжалось, но стало возможно дышать. Сердце застучало ровнее, артерии наполнились, и кровь дошла до мышц.

«Если в крови полёт, — стучало в такт биенью сердца, — а у тебя в крови полёт, то вся твоя жизнь в небе. А пребывание вне его есть не что иное, как короткое ожидание возвращения в родную стихию. И это зовётся Счастьем».

На последнем слове сильный ветер, дувший навстречу, стал стихать. Скала, близостью своей грозившая в любой момент ударить со скоростью падения, начала плавно отдаляться. Падение замедлилось, превращаясь в полёт. Оказалось возможным поднять голову, и крылья ощутили опору. Это была не та опора, которую знало тело в гнезде или на краю скалы. Но эта опора была бескрайней, как небо, и значит, позволяла быть в небе.

Позволяла лететь.

Позволяла жить в небе.

Большие волны неистово бились о прибрежные скалы и превращались в густой туман из мелких брызг. Этот туман стремительно приближался. Страх опять вернулся в сердце. Но это уже был не страх, сковывающий мышцы и затрудняющий дыхание. Это был страх, заставляющий оценивать опасности и принимать решения.

«Для жизни в небе нужно не избавиться от страха, а научиться управлять им!» — говорил отец.

Страх, стремительно приближающегося прибоя, заставил изменить положение расправленных крыльев. Движение замедлилось и стало возможным рассмотреть море.

Вблизи оно выглядело совсем иначе, чем из родного гнезда. Море оказалось не застывшей равниной, меняющей свои цвета и отражающая днём солнце, а ночью луну и звёзды, а живой и прекрасной стихией.

Но, когда волны, казалось, вот-вот коснутся распростёртых крыльев, его красота и привлекательность исчезли. Столь близко бурлящие воды представляли опасность. Тем не менее близость поверхности моря облегчила сам полёт. Сближение с недружественной средой почти прекратилось.

Я парил над неспокойной стихией, не представляя, что делать дальше и как долго это может продолжаться, пока едва не коснулся высокой волны. Неожиданность заставила взмахнуть крыльями, защищая себя и (о, чудо!) оказаться выше. Повторив непроизвольное движение, ощутил возможность менять высоту и скорость полёта. Крылья стали не только опорой, но и позволили перемещаться в небе, как с помощью лап по земле.

Энергия мышц, таившаяся в них до поры, выплеснулась в размеренные взмахи, каждый из которых дарил высоту и уверенность в себе. Каждый взмах позволял лететь выше, менять направление полёта, ощущать свою силу и власть над пространством. После череды взмахов можно было расправить крылья и отдыхать некоторое время, наслаждаясь парением.

Возле берега дневной бриз, отражённый от скал, устремлялся вверх, помогая без усилий набрать высоту, и родное гнездо осталась намного ниже.

Теперь, когда опыт научил меня менять высоту и направление полёта, не составило особого труда приземлиться на знакомую скалу. Закончив несколькими взмахами полёт в шаге от гнезда, я ещё некоторое время держал крылья распростёртыми, убеждаясь, что скала по-прежнему надёжная опора. Потом, сложив крылья, я посмотрел на отца и мать.

В их глазах я увидел: они тоже знали — перед ними уже не птенец, а Птица.