Пуга

Стёпка улыбался так, что не улыбнуться в ответ было просто невозможно.

– Мама, мотьи! Пуга! Касияя!

В переводе со Стёпкиного на русский: «Мама, смотри, пуговица! Красивая!». Я улыбнулась своему почти трёхлетнему чуду. Еще раз оглядела грязную, замызганную розовую пуговицу необычной формы, лежащую на его ладошке. И вопросительно посмотрела на собственную маму. Которая сегодня ходила гулять с внуком.

Мама была растеряна и даже немного напугана.

– Дашуль, я не знаю, как пропустила. Стёпушка в песочнице играл с мальчиком и его мамой. А я буквально на две минуты от него взгляд оторвала, с другой бабушкой разговаривала. Снова посмотрела, а он ко мне идёт. С пуговицей этой. И говорит, что девочка дала. Ну, я так поняла. Говорит он не очень, сама знаешь.

Я вздохнула с досадой. Мы с мужем давно поняли, что наши представления о детской безопасности крайне далеки от представлений о ней же наших с ним мам. Поэтому и моя родительница, и свекровь сидят со Стёпкой только в ситуациях форсмажоров, вот как сегодня. И каждый раз, когда сын остаётся с бабушками, какая-то ерундовина приключается. Я научилась не злиться, но не раздражаться не получается пока.

Присев на корточки, я позвала Стёпу:

– Зайчик, иди к маме. Расскажи, где же ты взял такую пуговицу красивую? В песочке нашёл?

Сын засмеялся и помотал головой:

– Неть. Деичка ууу. Пишла. Дая. Пуга касияя!

Угу. Пришла страшная девочка. И дала красивую пуговицу. Бабушка протестующе замычала, но я продолжала «расспрашивать» сына. Сами понимаете, не без усилий. Но понять хотелось.

– Стёпочка, а почему девочка страшная была? Ты испугался её, да?

Ребёнок на секунду задумался. Потом сказал:

– Неть. Деичка газики потеяя. И ючки. Уууу… Стёпа хабец.

Час от часу не легче. Девочка потеряла глазики и ручки. Поэтому и страшная. А Стёпа храбрец.

Тут уж мама моя не выдержала:

– Стёпушка, ну зачем ты маму обманываешь? Не было же там никакой девочки на площадке. Ты в песочек с мальчиком играл, с Лёшей. И с его мамой. И пуговицу тебе, может быть, Лёша подарил?

Сын затопал ногами и зарыдал. Он мальчик спокойный и жизнерадостный. Топает и ревёт только тогда, когда ему не верят. То есть, он видел девочку без глазиков и, Господи прости, без ручек. На детской площадке. Бабушка её не видела, другие, подозреваю, тоже. Понимаете, да, что было бы, окажись на детской площадке девочка без глаз и без рук?.. Так, секунду. Рук не было. А пуговицу, меж тем, типа безрукая и дала. Как?

Я схватила сына в охапку, расцеловала, обняла.

– Зайчик, я тебе верю. Только мама не понимает, как девочка без ручек тебе смогла пуговицу дать. Мы же друг другу всё ручками даём, так? А у девочки ручек же не было…

Стёпка закивал:

– Да. У деички бый изытёк. Как совотек. На изытьке дая.

Руки похолодели. У девочки был язычок. Как совочек. И на язычке девочка Стёпке эту пуговицу и преподнесла. Ох ёлки…

В глазах моей мамы горела паника. Она тоже не понимала, что происходит. А я думала только о том, что Стёпка взял предмет, который другой ребёнок, пока не прояснённый, держал во рту.

– Хороший мой, а дай маме пуговицу? Очень хочется её рассмотреть.

Сын отчаянно замотал головой и даже спрятал руку с пуговицей за спину.

– Не дам. Моя пуга. Маме низя.

Мама моя прошептала тихонько:

– Пойдём его мыть после прогулки. Ты руку разожмёшь, я пуговицу заберу и спрячу сразу. Поревёт и забудет, маленький ещё. И давай на всякий случай рот что ли ему прополощем чем-то антибактериальным. Хотя он её вроде в рот не брал, в руке нёс всю дорогу, но мало ли…

План был хорош. Но он не удался. Стёпка пуговицу не отдавал. Орал, вырывался, игнорировал все уговоры. А когда бабушка попробовала кулачок силой разжать, укусил её! Стёпка наш! Который ни разу никому вреда не причинил!

Я не выдержала. Про девочку страшную – выдумка. Пусть и странная. Но грязная замурзанная пуговица, где бы сын её ни взял, – однозначный источник заразы. И потенциальная опасность – вдруг в рот сунет? И проглотит? Или она в горле застрянет? Пришлось силой действовать уже мне. Кулак был разжат под пронзительные вопли. Пуговицу бабушка тут же унесла. А мой совершенно здоровый ребёнок начал вдруг биться в натуральных судорогах с пеной изо рта!

Дальше – адский ад. Скорая. Реанимация. Всевозможные обследования. И диагнозы один страшнее другого. И эпилепсия. И шизофрения. И ещё масса всего. Бледная до синевы моя мама, встрёпанный, взъерошенный муж. И Стёпка, который открыл глаза и не меня позвал, а жалобно тихонечко проскулил:

– Пуга…

Пуговица у меня была наготове. Как знала. Бабушка её отмыла, продезинфицировала. И тряпку к ней пришила какую-то, чтобы проглотить невозможно было. Сын при виде пуговицы расцвёл. И тут же зажал в кулаке с абсолютно блаженной улыбкой на личике.

Нас довольно быстро выписали домой, но под наблюдение специалистов. Пришитая к тряпке пуговица стала любимой Стёпкиной игрушкой. Точнее, не игрушкой. Предметом, с которым он не расставался. Даже попросил пришить ему везде «каманы». Чтобы «пугу» в них носить. Врач в больнице согласился со мной, что девочка была либо Стёпкиной придумкой, либо галлюцинацией. Единственное, что меня смущало в этих версиях, – как малыш мог нафантазировать девочку без глаз и без рук? Он подобного никогда не видел. Впрочем, если поверить в возможную шизофрению, такие галлюцинации, наверное, чем-то и как-то объясняются. А вот сверхценности пуговицы для сына никто нам так разъяснить и не смог. Детский психиатр, впрочем, посоветовал не педалировать. И предположил, что рано или поздно пуговица позабудется.

Однако ситуация разрешилась иначе. Страшно и дико. На этот раз на площадке выгуливали Стёпку мы вдвоём с мужем. Неподалёку сидела женщина с младенцем. Сын побежал к нам за водой, как-то неловко повернулся, и пуговица выпала из кармана прямо под ноги молодой маме. Она изменилась в лице и закричала, напугав и своего ребёнка, и Стёпку, и всех, кто был на площадке. А потом буквально швырнула младенца в коляску, схватила моего сына за плечи и начала трясти:

– Откуда?! Откуда у тебя эта пуговица?! Ты видел мою девочку, да?! Где она?!

Мы с мужем вскочили, я обнимала ревущего Стёпку, муж пытался удержать обезумевшую молодую мать. К нам уже бежали другие родители, потом раздался звук сирены – кто-то особо нервный вызвал полицию, а участок – прямо за детской площадкой. Двое полицейских оказались возле нас в рекордное время и как-то быстро навели порядок. Относительный, конечно. Один из них увёл в сторону рыдающую женщину, которая сбивчиво и нервно ему что-то говорила, при этом покачивая коляску с заходившимся в крике младенцем. Второй опрашивал нас с мужем. Ну и Стёпка, уже успокоившийся, вклинился со своим рассказом про «пугу» и «деичку ууу». Кстати, полицейскому он почему-то своё сокровище без возражений отдал, когда тот попросил посмотреть.

Ещё один адский ад. У молодой мамы, оказывается, была старшая дочь, трёхлетняя Вика. Которая пропала год назад. Вот так же на прогулке. Жара стояла одуряющая, беременной Викиной маме стало нехорошо, вокруг неё захлопотали другие мамы и бабушки. А когда очнулись – Вики не было. И никто не обратил внимания, куда и с кем она ушла. Тут же начали поиски – безрезультатно. И до сих пор девочку не нашли. А на ней в тот день был сарафан, который прислала бабушка, с очень оригинальными пуговицами, чуть ли не ручной работы. Одну из этих пуговиц Викина мама и увидела. Можно понять её реакцию…

Скрепя сердце и скрипя зубами, я согласилась на то, чтобы со Стёпкой побеседовал следователь, который вёл дело о пропаже Вики. Конечно, в присутствии детского психолога и нас с мужем. Юридически эта беседа ничего не значила. И сын слишком маленький, толком не говорящий. И то, что он видел какую-то девочку, подарившую ему пуговицу, никто, кроме него не подтвердил. Более того, специалисты сочли это галлюцинацией или фантазией. Но следователь, пожилой мужчина с добродушным лицом, почему-то за историю уцепился. И задавал Стёпке какие-то очень ловкие и простые вопросы, на которые ребёнок, как мог, подробно отвечал. А меня трясло. Потому что я видела листовку о потере Вики. И понимала, что, коряво и неумело, Стёпка описывает следователю именно эту девочку. Только без рук и без глаз…

Стёпка устал. И я разрешила задать ему последний вопрос. Следователь как-то подобрался.

– Стёпа, ты не только храбрец, ты ещё и очень внимательный мальчик. Всё замечаешь. Ты видел, откуда пришла страшная девочка? Или, может быть, заметил, куда ушла?

Сын улыбнулся:

– Пишья из цветотьков. И ушья в цветотьки. Касные.

Вику нашли. Под клумбой с красными цветами. Недалеко от детской площадки. Без глаз и без рук. Другие подробности излишни, они до сих пор комом стоят у меня в горле и мешают дышать. И её убийцу нашли тоже. Он оказался напрямую связан с клумбами. И девочку увёл «цветочками любоваться». И это была, увы, не первая девочка, опыта убийце оказалось не занимать.

«Пугу» мой сын отдал Викиной маме. Сам отдал. И сказал:

– Не пачь. На тебе пугу. Она касияя. Как ика.

Стоит ли говорить, что имени погибшей девочки при нём никто не произносил?.. И что, если он и видел «ику», то не красивой, а «ууу»?..

Стёпе скоро семь. Самый обычный мальчик. Историю с «пугой» он совершенно забыл. Эпилепсию и шизофрению у него давно не подозревают. А мы с мужем и моей мамой до сих пор живём в напряжённом ожидании. Мы не забыли. И как знать, не захочет ли ещё кто-то, пропавший и не найденный, подарить Стёпе какую-то свою вещь?..