Пульс Системы

Я вновь бросила взгляд на экран на запястье — цифры пульсировали тревожным красным: сердцебиение зашкаливало. Волнение перед встречей с директором? Возможно. Меня редко вызывали в его кабинет — я всегда старательно выполняла свои обязанности и, признаюсь, искренне любила свою работу.

Но, возможно, моя последняя встреча с эко-активистами прошла не столь успешно, как мне казалось. Я так и не смогла предложить им решение их запроса по озеленению города. Впрочем, я и не считала, что растения вообще нужны в современном мегаполисе. Это рудимент прошлого. Сейчас воздух очищается централизованно и подаётся в каждый сектор через систему вентиляции, а свободное пространство — это слишком ценный ресурс, чтобы тратить его на клумбы. В любом случае, зачем кому-то живые деревья, когда существуют ультравизуальные парки, с полным набором эффектов: звуковыми, ароматическими, тактильными? Хочешь природы — иди туда. Настоящая давно умерла, и, если честно, никто особенно не скучает.

Тем не менее, я пообещала им подумать над проектом. Хотя знала, что не стану. Знала и то, что начальство отклонит его, даже не взглянув.

Я подошла к кабинету Владимира Олеговича. Стеклянные стены, как всегда, оставляли директора на виду — он сидел за столом, уткнувшись в визуальную проекцию. Казался сосредоточенным.

Я постучала. Он вскинул голову, по выражению лица ясно читалось раздражение — кто посмел прервать. Но стоило ему узнать меня, как раздражение сменилось мягкой, почти вежливой улыбкой. Он жестом пригласил войти.

Кабинет был безукоризненно минималистичен — как и всё в этом здании. Белый рабочий стол стоял у панорамных окон, откуда открывался впечатляющий вид на город с тридцатого этажа. Рядом находился дополнительный стол для встреч — четыре одинаковых стула по сторонам. В глубине помещения — белый диван и кресло в таком же лаконичном стиле. Больше — ничего. Ни личных предметов, ни украшений, ни деталей, способных рассказать о характере хозяина. Только пространство, порядок и стекло.

— Здравствуй, Эмилия. Хорошо, что вы зашли, — сказал он, указывая на ближайший стул. — Присаживайтесь.

Сказано это было таким тоном, будто я пришла по собственной инициативе, а не по его вызову.

— Здравствуйте, спасибо, — ответила я, садясь. Стул был холодным, как и всё в этом здании. Даже воздух здесь казался фильтрованным не только от пыли, но и от эмоций.

— Сегодня я освобождаю тебя от твоих текущих обязанностей, — начал он серьёзно, и от первых слов меня немного передёрнуло. — Как ты, наверное, уже знаешь, Глеб на больничном. Поэтому тебе придётся заменить его.

Глеб… Странный парень. Замкнутый, молчаливый. Он никогда не жаловался на здоровье, да и вообще в наши дни брать больничный — редкость. Существуют пилюли практически от всего, от головной боли до воспаления легких, разве что не от смерти.

Но, возможно, у него что-то действительно серьёзное. Хотя он и проработал на новой должности всего месяц — после повышения, которое дало ему «честь» ездить за границу мегаполиса и выполнять особые поручения.

— Вы имеете в виду… поехать за ограду вместо него? — переспросила я, слегка нахмурившись.

Никакого восторга я не испытала. Побывать за пределами города, среди так называемых отбросов — это звучало не как приключение, а как наказание.

В нашем государстве города были разделены на три уровня.

Первый — мегаполисы, сердце и разум страны. Их всего три: Светоград — столица, сияющая символом власти; Люминск — научный центр, где рождались открытия будущего; Верхоград — административно-военный оплот, чьи стены никогда не знали поражений. Это были идеальные города, безупречные в своей архитектуре, технологиях и порядке.

Второй уровень занимали производственные города — важные, но лишённые прямого подключения к искусственному интеллекту мегаполисов. Здесь шла жизнь попроще, без излишней роскоши и тотального контроля ИИ.

А на третьем уровне располагались промышленные города — суровые места, где добывали уголь, медь и другие ресурсы. Там же содержались самые опасные преступники, и жизнь казалась такой же тяжёлой, как земля, которую они копали.

— Да. Есть важное поручение от президента, и его необходимо доставить сегодня, — твёрдо сказал Владимир Олегович, чуть поджав губы. Голос его стал железным.

— Я никогда этим не занималась, — попыталась я отказаться, надеясь, что формальности и здравый смысл спасут меня.

— Ничего страшного. Всё объяснят, — отрезал он, уже отворачиваясь к своей проекции. — Зайди в отдел логистики. Там тебе всё расскажут.

Он не смотрел на меня. Разговор был окончен. Я поняла это по привычному щелчку: его экран снова загорелся, будто я исчезла из зоны внимания.

В отделе логистики мне выдали чёткие инструкции: куда ехать, кому передать документы, во сколько выехать и когда вернуться. Всё было строго по протоколу, с выверенной точностью, как и всё в нашем городе. На прощание мне передали запечатанный конверт — обычный белый, без каких-либо маркировок.

Я повертела его в руках. Это было странно — держать настоящую бумагу. Я впервые сталкивалась с ней вне музеев или архивов. На ощупь она оказалась не глянцевой, как я всегда себе представляла, а слегка шероховатой. Казалось, будто она впитывает тепло моих ладоней.

Но даже не это волновало меня больше всего.

Больше всего меня тревожило, что вне Светограда я не буду на связи со своей Лией — моим ИИ-помощником, которая была со мной с детства.

— Лия, мы с тобой никогда не были разлучены, — тихо сказала я, глядя на конверт, — как я справлюсь без тебя за пределами?

В ухе тут же раздался её привычный мягкий голос:

— Не волнуйся, Эми. Хоть мы и будем не на связи, я верю в тебя. Ты справишься. Всё получится.

Я улыбнулась и кивнула, словно она могла видеть мою реакцию.

— Спасибо, Лия. Ты всегда такая добрая, — прошептала я, нажимая на кнопку вызова лифта. Кабина плавно отъехала вниз, свет мягко мерцал.

— Что мне делать, если у меня возникнут вопросы за городом? Я волнуюсь... Там же одни преступники, — продолжила я, почти шепча, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Всё будет хорошо. Ты поедешь в защищённой служебной машине, — уверенно сказала Лия. — Она доставит тебя туда и обратно по строго охраняемому маршруту. С тобой ничего не случится. Наше государство защищает каждого гражданина и не позволит ему оказаться в опасности. А если появятся вопросы — я отвечу на них, как только ты вернёшься.

Её голос, как всегда, действовал успокаивающе. Мягкий, обволакивающий, почти материнский.

У каждого жителя города была своя Лия — интеллектуальный помощник, который сопровождал человека всю жизнь. Она подстраивалась под характер, под темп, под голос — и со временем становилась почти неотличимой от реального собеседника.

Но для меня Лия была больше, чем просто программа. Она понимала меня. Поддерживала. Была рядом, когда никого больше не было.

Мысли об отключении связи с ней по-прежнему тревожили меня, но я заставила себя выдохнуть. Всё будет хорошо. Это всего лишь поручение. Один день. И я вернусь.

Я вышла из здания и села в электрокар, который безмолвно скользнул по идеально чистой дороге. До границы он довёз меня за считанные минуты — быстро, плавно, без рывков. Транспорт, как и всё в этом городе, работал с почти пугающей точностью.

На контрольно-пропускном пункте моё прибытие уже ожидали. Один из сотрудников в форменной экипировке сканировал мое лицо, и через пару секунд ИИ с их стороны подтвердил: допуск разрешён.

— Странно, что девушку послали, — пробормотал он, глядя на меня с еле заметным удивлением.

Его напарник тут же бросил на него резкий взгляд — предупреждающий. Я не ускользнула от его взгляда.

— Почему? — спросила я спокойно, но внутри сжалось.

— Да так, мысли вслух, — буркнул он, отмахнувшись.

— Не забудьте про комендантский час, — уже более официально произнёс второй. — После восьми вечера ворота будут закрыты. Мы никого не впускаем.

Я вежливо кивнула, поблагодарив за напоминание, и села в другую машину — ту, что ожидала меня за воротами. Она отличалась от городской: массивная, тяжёлая, с чуть слышным запахом бензина, который непривычно резал нос. Несмотря на старомодный двигатель, она, как и весь транспорт, управлялась без водителя.

Я устроилась на заднем сиденье и вгляделась в панорамное окно.

Когда мы пересекли ворота, они с грохотом сомкнулись за моей спиной, отрезая меня от города. Машина набрала скорость и с ревом рванула по прямой трассе, уходящей в пустоту. Вокруг не было ни домов, ни деревьев — только серо-жёлтые поля, сухие и безжизненные. Всё выглядело опустошённым. Без признаков движения.

Всё-таки в мегаполисе лучше.

Я попыталась вызвать Лию. Ничего. Связь оборвалась.

— Лия? — прошептала я, но в ухе стояла тишина.

Однако экран на запястье продолжал работать. Сердцебиение, давление, уровень кислорода — все показатели в норме. Он, к счастью, был автономен, не зависел от общей системы города.

Но без Лии я почувствовала себя так, словно внезапно осталась одна. Совсем одна.

Через сорок минут я въехала в Серебрянск. Он сразу показался мне чужим — старым, выцветшим, будто из давно забытого сна.

Дома были низкие по сравнению с нашими небоскрёбами — девятиэтажные, реже чуть выше. Их фасады покрывали трещины, кое-где облупилась краска, на стенах темнели разводы от влаги и копоти. Стекла в окнах казались мутными. Некоторые были вовсе заклеены картоном или плёнкой.

На первых этажах попадались вывески: «Магазин», «Хозяйственные товары», «Аптека» — простые, как и всё вокруг. Не интерактивные, не сменяющиеся голограммы, а старые выцветшие таблички с буквами, которые будто вот-вот осыплются. Ощущение было, будто время здесь остановилось где-то в начале XXI века, забыв, что на дворе уже двадцать пятый.

По улицам ходили люди. Их было немало — и все они были в одежде, резко отличавшейся от нашей. Простые куртки, плотные брюки, обувь на шнурках. Всё из привычной ткани, не из нановолокна. Без адаптивных систем, без подстройки под климат или анатомию, без швов, которые исчезают под телесной температурой. Их одежда не «дышала» — она просто была. Утилитарная. Старая.

Я заметила, как прохожие оборачивались. Некоторые — с явным удивлением, другие — с откровенным недовольством. Кто-то указывал на мою машину пальцем, кто-то что-то кричал, размахивая руками. Я не слышала слов, но по выражениям лиц догадывалась — они были недовольны. Или злы. Или напуганы.

От их перекошенных, напряжённых лиц внутри у меня что-то сжалось. Я впервые почувствовала себя не просто чужой, а ненужной. Или даже враждебной в глазах окружающих.

Иногда среди тротуаров попадались деревья и кусты — настоящие, живые. Это не удивило меня. Если здесь всё из прошлого — то и растения, видимо, здесь сохранились. Но вместо чувства уюта они только усиливали общее впечатление: город был живой, но старый, как забытый угол, куда давно не заглядывали архитекторы будущего.

И всё же... он был настоящим. Грубым, резким, но настоящим.

Машина подъехала к большому бетонному зданию, облицовка которого была выполнена под старинный дворцовый стиль. Узоры, колонны, лепнина — всё это смотрелось чужеродно, особенно на фоне облезлых фасадов соседних домов.

Я хмыкнула.

Ну конечно. Как ещё можно выделить здание губернатора «отбросов», если не выстроить для него нечто, напоминающее дворец?

Машина замедлилась и мягко остановилась у парадного входа.

— Открой дверь, — произнесла я.

Ответа не последовало. Машина не среагировала.

Что за чёрт?

Я наклонилась, осмотрелась и наугад нажала первую попавшуюся кнопку — стекло окна послушно начало опускаться.

— Не то... — пробормотала я и прищурилась.

Больше кнопок не было. Только странный металлический рычаг сбоку. Я нащупала его и потянула. Дверь с лёгким щелчком приоткрылась.

— Вуаля, — усмехнулась я. — Странные, конечно, эти бензиновые машины.

Я выбралась наружу и, уже по наитию, хлопнула дверью. Ну если она не умеет открываться сама, значит и закрывать её тоже приходится вручную.

Передо мной возвышалась широкая лестница, ведущая ко входу. Я поднялась вверх — ступени были отколотыми по краям, кое-где цемент осыпался. У дверей меня уже ждали охранники.

— Здравствуйте. Я по поручению президента, — чётко произнесла я и предъявила конверт.

Они окинули меня ленивыми взглядами. Один — сверху вниз, с нескрываемым интересом. Второй — с лёгкой ухмылкой на губах.

— А что, Глеб больше не приезжает? — спросил один, склонив голову набок.

— Я временно его заменяю, — ответила я, стараясь не отводить взгляда.

— Видно, надолго его не хватило, — фыркнул второй.

— Да, сразу было видно, — согласился первый.

Я сжала пальцы на конверте и, чувствуя, как раздражение начинает подниматься внутри, спросила:

— Я могу войти?

— А документы? — лениво уточнил тот же охранник.

Я ошеломлённо посмотрела на него. Какие ещё документы?

— По мне не видно, откуда я приехала? — сухо сказала я, — И машины такой, между прочим, я у вас в городе больше нигде не видела. Так что не валяйте дурака.

— Ладно, ладно, проверку прошла, — миролюбиво сказал второй.

Они оба хмыкнули и наконец распахнули передо мной тяжёлую дверь.

Я вошла в здание. Потолки оказались высокими, с настоящими балками и светильником под потолком. По крайней мере, он был электрическим — и на том спасибо. Под ногами — плитка, слегка потрескавшаяся у входа. Спереди начиналась лестница с витиеватыми, словно коваными, перилами. По обе стороны располагались двери.

Мой взгляд зацепился за девушку за стойкой. Я подошла к ней.

— Здравствуйте. Вы принесли документы для Михаила Артёмовича? — с вежливой улыбкой поинтересовалась она, поправляя каштановые волосы.

— Здравствуйте. Да, — кивнула я и протянула конверт.

— Я вас провожу, — ответила она с мягкой улыбкой и вышла из-за стойки.

Я заметила, как она бросила быстрый взгляд на мою одежду. Белый пиджак с голубыми манжетами, белые брюки — форменная одежда, ничем не примечательная в мегаполисе. Но здесь, похоже, выглядела иначе.

На девушке была белая рубашка с какими-то свисающими лентами спереди и чёрные брюки странного старомодного кроя. Я машинально подумала — неужели у них здесь нет лифта? Или они застряли в том времени, когда его ещё не изобрели?

Мы поднялись по лестнице и прошли по длинному коридору второго этажа. У одной из дверей девушка остановилась и постучала. Дождавшись ответа, приоткрыла её.

— Михаил Артёмович, вам доставили документы от президента, — сообщила она.

— Пусть войдёт, — послышался мужской голос.

Она распахнула дверь, пропуская меня внутрь, и аккуратно прикрыла её за мной.

Кабинет оказался обставлен в тёплых коричневых тонах. Слева тянулись старинные деревянные шкафы, наполненные папками, свёрнутыми бумагами и… бумажными книгами? Я почти машинально наклонила голову, вглядываясь — да, именно книги. Настоящие.

В центре стоял массивный, отполированный до блеска письменный стол. За ним сидел мужчина — немного седой, с твёрдым, уравновешенным взглядом. За его спиной висел флаг нашего государства, а под ним — несколько документов или листов в рамках, но надписи на них я не смогла рассмотреть с такого расстояния.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я, кладя конверт на край стола. — Документы от президента.

— Хорошо, — коротко кивнул он и сразу занялся вскрытием конверта.

Пока он читал, я оглядела кабинет. Под ногами оказался мягкий тёмно-красный ковёр, на стенах — бежевые обои. На столе лежали аккуратные стопки бумаг, а рядом стоял чёрный экран. Он был немного развернут от меня, но я узнала в нём старую модель компьютера. Такие я видела только в музее. Рядом — широкая клавиатура и мышь, тоже настоящая, с проводом. Всё казалось удивительно… ручным.

— Подождите в коридоре, — вдруг сказал Михаил Артёмович, не отрываясь от текста. — Мне нужно просмотреть документы и согласовать их с заместителями. Это займёт время.

Я кивнула и молча вышла. Уже в коридоре поймала себя на мысли, что не спросила — сколько ждать? Я не могу просидеть здесь полдня: до восьми вечера нужно вернуться. Но возвращаться в кабинет уже не решилась.

Я спустилась вниз. Девушка снова сидела за стойкой. Я заметила несколько диванчиков у стены и подошла ближе.

— Михаил Артёмович попросил подождать. Я могу здесь посидеть? — спросила я.

— Конечно, — улыбнулась она. — Не хотите кофе или чай?

— Кофе, если можно.

— Конечно, — отозвалась она и направилась к одной из дверей рядом. Видимо, это была комната для приготовления напитков.

Я осталась одна, присела на краешек дивана и задумалась об этом городке. Здесь всё казалось чужим — старым, древним, словно застрявшим во времени. Даже воздух был другим: тяжелее, суше, без привычной стерильной чистоты фильтров. Мне так хотелось обсудить это с Лией, услышать её спокойный голос, но связи не было, и от этого стало пусто и одиноко.

Когда с самого детства каждую минуту своей жизни можешь о чём-то спросить, попросить совета или просто поговорить — и вдруг остаёшься без этого голоса — ощущение такое, будто тебя вырвали из привычной реальности. Кажется, именно ради этого — чтобы человек никогда не чувствовал себя одиноким — и придумали ИИ-помощников.

Девушка вернулась с дымящейся чашкой кофе и поставила её на маленький деревянный столик рядом со мной. Я заметила её взгляд — слишком пристальный, полный сдерживаемого любопытства.

— Вы что-то хотите спросить? — мягко поинтересовалась я.

— Нет, — поспешно ответила она, но тут же замялась. — То есть… да. Раньше вместо вас приезжал Глеб. Почему сегодня он не приехал?

— Он на больничном. Я временно его заменяю, — коротко сказала я, хотя её выражение лица насторожило меня. В её глазах скользнуло беспокойство, которое казалось неуместным.

— Что с ним? Он сильно заболел? — осторожно уточнила она.

— Не знаю, — нахмурилась я. — Но у нас хорошая медицина, думаю, он скоро поправится. А почему вы так волнуетесь о нём?

— Просто любопытно, — ответила она слишком быстро, и мне показалось, что это неправда.

— Не переживайте, думаю, ему уже дают лекарства. В домашних условиях всё быстрее идёт на поправку.

— Да… домашняя обстановка всегда помогает, — сказала она и, будто задумавшись, добавила: — Наверное, и родных у него много.

— Не знаю насчёт родных, — пожала я плечами. — Но ему уже двадцать шесть, так что жена у него точно есть.

— Жена? — удивилась девушка, её глаза широко распахнулись.

— Да, — сказала я буднично. — А что здесь удивительного? В двадцать пять практически все же женятся.

Мне показалось странным удивление девушки. Я-то была уверена, что здесь всё устроено так же, как у нас. В нашем городе раз в год проходит церемония соединения пар: ИИ анализирует каждого гражданина, которому исполнилось двадцать пять, сверяет физиологические и психологические параметры и подбирает идеальные пары.

Через два дня это ждёт и меня. Я с интересом думала о том, кто станет моей парой на всю жизнь. С ним нас ждёт безупречная совместимость, правильная семья, потомство. Хотя детей я пока не хочу… но если он захочет, то ребёнка можно будет вырастить в инкубаторе. Это ведь так просто.

— В смысле? — спросила девушка, сбив мои мысли.

Я прикусила губу. Только теперь до меня дошло, что я проговорилась. В отделе логистики предупреждали: ни слова о том, как мы живём в городе.

— У нас все в двадцать пять находят свою пару и женятся, — осторожно пояснила я и сделала глоток кофе. Напиток оказался удивительно горьким, будто пережжённым. Я машинально добавила сахара.

— А Глеб тоже нашёл свою пару? — продолжила девушка, явно не замечая моего раздражения.

Её любопытство начинало тяготить. Одного того, что я проболталась, хватало, чтобы чувствовать себя неуютно.

— Да, у него есть жена, — сухо ответила я, размешивая сахар в чашке.

— И какая она?

— Я её не видела. Но она идеально подходит ему по всем факторам, — произнесла я уже с оттенком раздражения.

— По каким факторам? — не унималась она.

Я поставила чашку на блюдце чуть громче, чем следовало.

— Извините, но я не могу больше ничего рассказывать, — отрезала я.

— Я понимаю, — девушка кивнула и вернулась за свой стол.

Зал снова погрузился в тишину. Старые часы на стене продолжали гулко отмерять время, и каждый их щелчок резал слух. Минуты тянулись мучительно медленно. Я снова взглянула на экран на запястье — стрелки неумолимо двигались вперёд. Комендантский час всё ближе, а Михаил Артёмович всё ещё не дал своего ответа.

— Михаил Артёмович ещё ничего не сказал? — тихо спросила я у девушки.

— Нет, — покачала она головой.

Я вздохнула и уставилась на часы. Ехать до мегаполиса — почти час на максимальной скорости. Значит, крайнее время выезда отсюда — семь. А сейчас уже шесть двадцать четыре. Внутри начало подниматься раздражение, и я поймала себя на том, что бездумно стучу ногой по полу.

Прошло ещё пятнадцать минут. Наконец я снова решилась спросить про ответ от губернатора.

— Михаил Артёмович уехал, — сказала девушка.

— Как уехал? — я не поверила своим ушам. — Он же должен был дать мне ответ для президента!

— Его, наверное, вызвали по срочному вопросу. Думаю, скоро приедет, — тихо ответила она и печально посмотрела на меня.

Я сжала зубы и снова осталась ждать. Время тянулось мучительно долго. Я уже провела здесь несколько часов, без связи с Лией, без своей проекции — кольцо, которое обычно оживляло экран в воздухе, здесь было бесполезно. Я чувствовала, как внутри всё во мне ноет от скуки и раздражения, но внешне продолжала сидеть прямо, на неудобном диванчике, который даже не пытался подстроиться под тело.

Когда часы показали без пяти семь, я резко встала и подошла к девушке.

— Михаил Артёмович вернулся? Или, может, он передал что-то?

— Вот только что пришло от него сообщение, — ответила она, глядя в маленький экран в руке. Экран был тусклым, с трещиной на корпусе. Видимо, это и есть их доисторический телефон. — Он сказал, что даст ответ завтра. Поэтому приезжайте завтра.

— Спасибо. До свидания, — произнесла я, стараясь скрыть раздражение, и быстро вышла из здания.

Неужели нельзя было сказать мне об этом раньше? Тогда я хотя бы точно успела бы вернуться до комендантского часа.

На улице уже сгущались сумерки. Я села в машину, и она тронулась по улицам городка. Фонари загорались тусклым светом, кое-где мигая.

Через некоторое время машина издала странный металлический звук, будто что-то заскрежетало под капотом. Затем повторила — громче.

Я нахмурилась. Что-то явно шло не так.

— Эй… что с машиной? — вырвалось у меня вслух.

В ответ машина дрогнула, издала странный скрежещущий звук и полностью остановилась.

Я огляделась. Оказалось, что я стою на какой-то малооживлённой улице чужого города. Фонари здесь светили тускло, многие мигая, будто вот-вот погаснут. Ни людей, ни звуков.

Я вышла из машины и сразу заметила под собой блестящую тёмную жидкость. Она тянулась полосой вдоль дороги, по которой я ехала. Я наклонилась ближе, осторожно коснулась пальцами и отдёрнула руку: запах был резкий, едкий.

Бензин.

Значит, эта дурацкая машина не поедет дальше.

Я выдохнула и прижала руки к лицу. Что теперь делать? Вокруг никого. Связи нет. А время идёт.

Собравшись, я решила идти обратно по следу — к зданию губернатора. Возможно, там помогут.

Но не успела я пройти и одного дома, как из переулка вышли трое парней. Они двигались медленно, слишком уверенно, и их взгляды прилипли ко мне, будто я и правда оказалась добычей.

— Вот и наша рыбка, — ухмыльнулся один, его зубы блеснули в полумраке. — Попалась в сети.

Они двинулись на меня разом.