Пурпурный закат

Ночное небо всегда завораживало, словно открытая книга древних загадок. Тысячи звезд сверкали, как весёлые огоньки, будто каждая из них подмигивала, напоминая о чем-то большем. Когда-то люди любовались этим небом с восхищением и надеждой, но сейчас… Теперь они смотрят на него со страхом. Пять лет назад всё изменилось. Началась Великая Вселенская Война — вторжение, о котором никто даже не подозревал. Война с иной жизнью, пришедшей извне, из самой глубины космоса.

Теперь среди знакомых звёзд и луны нависает ещё одно космическое тело. Оно кажется угрожающе близким, чуть больше луны и зловеще темно-красным, как запёкшаяся кровь. Это – вражеская планета. Когда она только появилась на орбите Солнечной системы, многие сочли это чудом. Учёные взволнованно обсуждали, как удивительно, что в нашем космическом "доме" возник новый объект. Люди собирались, чтобы посмотреть на это «великолепное» зрелище.

Но вскоре планета начала приближаться. И что-то в её медленном движении заставило правительства мира встревожиться. Пришло понимание, что это не просто небесное тело, а угроза, надвигающаяся с неумолимой неизбежностью.

Сначала мы думали, что это чудо, но они прибыли, чтобы нас уничтожить. Их цивилизация намного старше нашей, — Миллионы лет. И они существуют, потому что разрушают такие планеты, как наша.

Наше оружие против них — всего лишь детские игрушки. У нас нет шансов.

Звёзды снаружи по-прежнему мерцали, но их блеск больше не приносил успокоения. Теперь это был всего лишь фон для тени, которая медленно накрывала Землю.

Первым ударом было уничтожение наших спутников. Это произошло внезапно, без предупреждения. Мобильная связь пропала, интернет исчез. Миллионы людей остались в тишине, отрезанные друг от друга. Блогеры, для которых лайки и подписчики были важнее всего, потеряли смысл своего существования в один момент. Социальные сети опустели, а весь мир погрузился в новый, пугающий порядок.

Мне тогда было всего двенадцать. Родители всегда старались оградить меня от этой "болезни интернета", как они это называли. Возможно, благодаря этому я чувствовал себя менее потерянным, чем большинство сверстников. Но никто не был готов к тому, что случилось дальше.

Планета, чужая и враждебная, которую мы прозвали «Красная тьма», стала вторым ударом. Она нависла над нами, постепенно поглощая солнечный свет. Днём небо стало странно тусклым, солнечные лучи пробивались сквозь красноватую дымку, придавая всему вокруг зловещий оттенок. Казалось, что мы больше не на Земле, а где-то на Марсе, забытые и заброшенные в космосе.

— Ты посмотри на небо, — однажды сказал мой отец, глядя в окно, где пылала эта красная угроза. — Разве это не похоже на сон? Только... на кошмар, из которого не проснуться.

Мы стояли молча, всматриваясь в странный мир за окном. Леса, дома, даже люди — всё выглядело чужим и пугающе искажённым в этом красноватом свете. Время словно замедлилось, и будущее больше не казалось чем-то реальным. Чувствовалось, что каждый день может быть последним.

Всё, что раньше было привычным и безопасным, рассыпалось. Как будто сама планета напоминала нам о том, что она больше не наш дом.

Красная тьма, как мы её называли, оставалась неподвижной почти год после уничтожения спутников. Она просто висела над нами, словно зловещий маяк, наблюдая, но не предпринимая никаких действий. Не было вторжений, не было уродливых существ, которых мы ждали с ужасом. Этот год оказался странным периодом затишья, которое, казалось, тянулось бесконечно, но при этом было пропитано тревогой.

Люди, естественно, не могли просто сидеть и ждать. Учёные и военные пытались понять, что происходит. Несколько раз в сторону Красной тьмы были отправлены космические корабли, но... все попытки оказались бесполезны. Мы так и не получили ни одного сигнала от этих миссий. Ни один корабль не вернулся, ни один пилот не дал о себе знать. Они просто исчезали в бездне, в красной пелене чужой планеты, словно исчезали навсегда.

— Никто из них не был готов к тому, что они могут там встретить, — сказал однажды один из сотрудников космодрома в новостях, его голос дрожал от бессилия. — Наши корабли, наши технологии... они были созданы для исследовательских миссий, а не для войны в глубоком космосе.

Я часто видел, как взрослые, обычно уверенные в себе и сильные, теперь спорили в отчаянии. Разговоры о том, что наши технологии недостаточны, стали обычным делом. Мир понимал, что наши космические корабли, несмотря на всё их величие, были беспомощны перед лицом цивилизации, живущей миллионы лет.

— Мы пытаемся бороться с тем, чего не понимаем, — сказал однажды мой учитель в классе. — Мы просто люди, а они... их оружие, их возможности... Мы даже не знаем, с чем имеем дело.

В этот момент меня охватил холодный страх. Осознание того, что мы оказались совершенно беспомощны перед лицом Красной тьмы, стало тяжёлым грузом на плечах всех, от школьников до учёных. Мы не могли выбраться из этой ловушки, и чем больше мы пытались что-то предпринять, тем яснее становилось — эта борьба была бессмысленной.

— Готов? — прозвучал голос Дениса, вырывая меня из размышлений. Мой близкий друг, с которым мы прошли через столько бед, стоял передо мной, ожидая ответа. Мы познакомились во время третьей волны наступления, когда всё вокруг рушилось. С тех пор не расставались. Ему было столько же, сколько и мне. Война забрала у нас всех, но нас оставила друг другу. Денис часто рассказывал, что прибыл сюда с Дальнего Востока, но в его голосе никогда не было горечи — только стойкость.

Я поднялся на ноги и посмотрел на него — друга, который стал мне словно братом. Его лицо было измождённым, но он, как всегда, слегка улыбался, видимо, чтобы поддержать меня. Он ждал моего ответа, и в его глазах была та же решимость, что и в моих.

— Конечно, готов! — отряхнувшись, я снова поднял голову к небу, где висела планета, которую я возненавидел всей душой. Красная тьма. Наш враг. Она словно глумилась над нами, каждый день напоминая о нашем бессилии перед ней.

— Снова началось, — тихо пробормотал я, ощущая напряжение в воздухе.

Денис тоже посмотрел наверх, на ту самую планету, которая стала символом страха и ненависти для всех нас.

— Снова, — повторил он, сжимая кулаки. — И на этот раз мы должны быть готовыми.

Мы оба понимали, что это был лишь очередной этап этой войны. Войны, которая шла уже слишком долго, оставляя после себя лишь пепел и потерянные жизни. Мы, дети войны, выросли в этом хаосе. И теперь, возможно, настало время для нашей битвы.

От планеты начали вылетать маленькие светящиеся точки. Сначала они казались звёздами, но мы-то знали — это не звёзды. Это были капсулы, в которых находились одиночки — так мы называли пришельцев. По правде говоря, мы до конца не понимали, кто они. То ли разведчики, то ли искатели. Но каждую ночь они спускались на Землю с той самой Красной тьмы, и каждую ночь искали что-то. Никто не знал, что именно. Их цель оставалась для нас загадкой, а их способы — совершенны.

Скрываться они умели превосходно. Никто из нас не видел их лиц, не знал их намерений. Они были словно тени — появлялись, действовали и исчезали. Но однажды нам повезло… если это можно было назвать везением. Мы с Денисом столкнулись с одной из их капсул.

— Ты видишь это? — прошептал Денис, когда на горизонте засветилась очередная «звезда».

Мы оба замерли, наблюдая, как светящаяся точка приближается к земле. Сердце забилось быстрее. Никто из нас раньше не был так близко к настоящему столкновению с одиночками. В этот момент я даже не думал о страхе — только о том, что мы впервые сможем увидеть капсулу и, возможно, узнать что-то большее о наших врагах.

— Это она, — выдохнул я, едва осознавая, что говорю вслух.

Капсула приземлилась в нескольких сотнях метров от нас, едва заметный звук достиг наших ушей. Мы переглянулись — это был шанс. Мы могли либо уйти, либо пойти вперёд. Оба понимали, что второго такого шанса может больше не быть.

— Идём? — тихо спросил Денис, уже зная ответ.

— Идём, — кивнул я, сжимая кулаки от напряжения.

Мы двинулись вперёд, к месту приземления. Это была игра с огнём, но в ту ночь мы оба знали, что отступать нельзя.

Возможно, чужак не справился с управлением или потерял контроль над капсулой, потому что она врезалась в одну из ржавых труб заброшенной фабрики. Металлический грохот разнесся по окрестностям, и капсула вонзилась в землю, оставив глубокую борозду в сухой, потрескавшейся почве. Мы с Денисом замерли на месте, всматриваясь в это чужеродное, пугающее зрелище.

Интерес жег нас изнутри. Мы столько раз слышали о них, о пришельцах, но никто из людей не знал точно, как они выглядят. А теперь шанс увидеть хотя бы одним глазом наших загадочных противников был прямо перед нами.

Капсула оказалась небольшой — метра два в высоту и не шире полуметра. Её поверхность была абсолютно гладкой, чёрного цвета, без единого окна или отверстия. Это было устройство для одного пассажира, как раз для того самого одиночки. Мы медленно подошли ближе, сердце бешено колотилось в груди. Каждый шаг ощущался как прыжок в неизвестность.

И вдруг, когда мы оказались на расстоянии вытянутой руки, капсула с шипением открылась. Денис вздрогнул и на миг отступил назад, готовый бежать. Я почувствовал, как страх сковал и мои ноги. Но прежде чем мы успели что-то сделать, из капсулы выпал он. Тело — или что-то похожее на тело — рухнуло на землю с глухим звуком. Мы замерли. Был ли он мертв или без сознания — мы не поняли сразу.

На первый взгляд, он был похож на человека. Ростом примерно такой же, как мы, с похожими пропорциями. Но всё остальное... это было странно. Чужак был облачен в костюм, который плотно облегал его тело от головы до пят. Материал напоминал латекс — блестящий, чёрный, словно впитывал свет. Никаких швов, никаких замков. Всё выглядело так, будто костюм был частью его кожи. На лице не было никаких отверстий для глаз, носа или рта. Лицо было гладким, бесформенным, пугающе пустым.

— Что это за чертовщина? — прошептал Денис, отступая на шаг, его голос дрожал. Он не мог отвести глаз от чужака, и я понимал его. Этот момент был одновременно и страшным, и завораживающим.

— Я не знаю, — прошептал я в ответ, не сводя глаз с этой странной фигуры. — Но мы должны выяснить.

Мы стояли, не смея приблизиться, но и не отступая. Мы знали, что перед нами была тайна, которая могла изменить всё, что мы знали о войне.

Это было страшно. Нам едва исполнилось четырнадцать, и в этот момент мир вокруг казался ненадёжным, как никогда. Я медленно подходил к лежащему телу, несмотря на то, что Денис остался на месте, его нервы выдавали тревожные взгляды по сторонам, словно он ожидал, что из капсулы появится ещё один пришелец.

— Антон, лучше не надо этого делать! — его голос звучал настойчиво, полон беспокойства.

Но я был упрямым и не слышал его. Рукой осторожно прикасаясь к маске, я не знал, что скрывается под ней. Это было странное чувство — словно я пересекал невидимую границу. И в тот момент, когда я надавил на поверхность, защита резко убралась с его лица, как будто кто-то вдруг выключил свет.

— Бля! — вырвалось у меня, и я отскочил в сторону от неожиданности, сердце колотилось, как будто пыталось вырваться наружу.

— Что там? — Денис, забыв о страхе, подбежал ближе, его любопытство одержало верх над опасениями.

И тогда я увидел его. Существо, которое выглядело как змея или ящерица, покоилось перед нами. Тёмно-зелёная чешуя сверкала под бледным светом луны, создавая иллюзию движения. В этот момент мне стало холодно от осознания того, что это было не просто животное — это было разумное существо, пришедшее с другой планеты.

Это сейчас мы знаем, что это были Аннунаки, раса злобных пришельцев, а их планета носила название Нибиру. Но тогда, в тот момент, это было просто жуткое открытие для нас, двоих подростков, оказавшихся в эпицентре чего-то, что выходило за пределы нашего понимания.

Я почувствовал, как страх снова накрывает меня, как волна, и, не сдерживаясь, закричал:

— Убегаем!

Мы поспешили отступить, как малолетние ссыкуны, полные паники и ужаса. В ту секунду мне хотелось вернуться назад, на безопасное расстояние, но также было и желание остаться и узнать больше. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что если бы я оказался на том месте снова, возможно, я бы не сбежал. Возможно, я бы нашёл в себе смелость и убил его, прежде чем он успел бы причинить вред. Но тогда, в тот момент, единственное, что мы могли сделать, это бежать, оставляя за собой тень того, что могло стать началом конца.

— Да они что-то упорно ищут, — сказал Денис, глядя на меня с серьёзным лицом, и легко толкнул меня в плечо. — Идём! Времени у нас мало, — он быстро развернулся и поспешил к лестнице.

— А ты уверен, что там никого нет? — спросил я, догоняя его. Мой голос звучал немного нервно, но это было естественно. Мы ведь собирались пробраться в чужой дом, а что там могло нас ждать — никто не знал.

— Да, уверен. Там какое-то собрание, или что-то типа того, — ответил он, не сбавляя шага. — Они должны вернуться где-то через час, так что у нас совсем мало времени.

Я кивнул, хотя в груди всё ещё ныла тревога. Денис был прав — если мы не успеем, последствия могут быть куда серьёзнее, чем просто страх.

Мы спустились по лестнице и, быстро оглядываясь по сторонам, начали осторожно двигаться по тёмным, пустым улицам. Никто не должен был нас заметить. Но это было не так сложно — в последнее время на улицах редко можно было встретить людей. Ночная тишина казалась вязкой, как будто даже воздух был пропитан страхом и ожиданием.

— Странно, — прошептал я, когда мы миновали очередную пустую улицу, — никого не видно... да и вообще, город будто вымер.

— Никто не хочет выходить без нужды, — хмыкнул Денис. — Слишком опасно. А для таких, как мы, тем более.

Мы двигались вперёд, стараясь не издавать лишнего шума. Каждый шорох, каждый порыв ветра заставлял нас вздрагивать. Нам нужно было попасть в этот дом до того, как вернутся его хозяева. И хотя мы знали, что это рискованно, чувство, что мы приближаемся к чему-то важному, подстёгивало нас идти дальше.

Шаги отдавались эхом в пустоте улиц. Мы шли быстро, но осторожно, словно подступаясь к самой грани неизвестности.

После того, как пришельцы отключили нас от всех средств связи, наступила тишина. Но всего через полгода разразилась вторая волна их атаки — вирус, который убил миллионы людей. Мы прозвали его «змеиным вирусом», потому что пришельцы были похожи на рептилий. Он атаковал молниеносно, словно кара за наше сопротивление.

Вирус разрушал тело так, как будто оно горело изнутри. Первые симптомы — лихорадка и резкая нехватка воздуха. Люди задыхались, хватая ртом воздух, но каждый вдох лишь усиливал страдания. Лёгкие, по словам врачей, буквально горели изнутри. Температура выдыхаемого воздуха достигала семидесяти градусов, как будто человек дышал огнём. Те, кто заболел, быстро переходили из стадии боли в стадию отчаяния, а затем — смерти. В момент, когда лёгкие сгорали полностью, наступал финал. Всё происходило настолько быстро, что врачи не успевали реагировать. Они смотрели, как люди умирают, не имея возможности их спасти.

Это было жестокое оружие. Вирус не делал различий между мужчинами, женщинами или детьми. Он уничтожал всех, не оставляя надежды. Казалось, что с каждым днём наша цивилизация тает, как снег под палящим солнцем. Люди прятались в страхе, стараясь не выходить из дома, избегая контактов с другими, боясь заразиться.

Но чертовы змеи-пришельцы не учли одного: человек — существо упорное и приспосабливающееся. Наши тела начали бороться с вирусом. Иммунитет стал набирать обороты, и вскоре он начал угасать. Всё больше людей смогли пережить болезнь. Вирус, который поначалу казался непобедимым, вскоре стал редкостью, но опасность оставалась. Иногда кто-то всё же заболевал, но такие случаи были уже редкими, как страшное воспоминание о том, что могло стать нашим концом.

Мы выжили. Но это была лишь очередная глава войны, которая всё ещё продолжалась.

И в это редкое исключение попала моя мама. Недавно она начала заболевать тем самым "змеиным вирусом", который когда-то чуть не уничтожил человечество. Её состояние ухудшалось с каждым днём, и нам срочно нужны были лекарства. Вирус возвращался. Жар поднимался, она задыхалась, а я не знал, что делать, кроме как надеяться на помощь друга.

— Ты уверен, что у него есть это лекарство? — спросил я, едва поспевав за Денисом, шагая через тёмные улицы.

— Конечно, уверен! — бросил он через плечо, не сбавляя шага. — Он же, блин, сам разработал формулу от этой болезни. Если у кого-то оно и есть, так это у него!

Я тяжело вздохнул. Время играло против нас. Я не мог потерять маму, не сейчас, не после всего, что произошло. Проходя мимо заброшенных домов и разбитых окон, мы двигались вперёд, практически не замечая окружающей тишины. Наш путь лежал за город, к элитным районам, где располагались особняки. Тишина загородных улиц и пустые дома казались безжизненными, как будто здесь давно никто не жил. Но мы знали, что за этими заборами скрывается надежда.

Через несколько кварталов мы добрались до нужного места. Особняк возвышался перед нами, массивный и роскошный, словно не принадлежал этому времени и этому миру, где шла война. В этих домах ещё оставалась жизнь, пусть и такая оторванная от нашей реальности.

— Нам сюда, — сказал Денис, останавливаясь у массивных ворот.

— А ты точно уверен, что нас там примут? — мой голос выдал сомнение. Ведь мы просто два пацана, бегущие по ночным улицам в поисках спасения.

— Если мы не попытаемся, то маму ты точно потеряешь, — серьёзно ответил он, пристально посмотрев на меня. — Нам нечего терять.

Я кивнул, сжав кулаки. Внутри горел страх, но и надежда, что этот человек, который когда-то разработал формулу лекарства, поможет нам.

— Рублёвка, — пробормотал я себе под нос, когда мы подошли ближе. Да, даже во времена войны богачи никуда не делись. Деньги всё ещё имели власть, даже когда мир вокруг рушился. Кто-то терял своих близких и пытался выжить, а здесь, среди роскоши и безопасности, жизнь, казалось, шла своим чередом.

Мы остановились у массивного трёхэтажного дома, который поражал своей величественностью. Он возвышался над нами, будто бы с презрением смотрел на тех, кто был вынужден бороться за каждый день. Да уж, сам президент позавидовал бы такому дворцу.

— Вот он, — тихо произнёс Денис, указав на дом. Я кивнул, чувствуя как напряжение сковывает мои мышцы.

— Перебираемся, — коротко сказал он, и мы без лишних слов полезли через высокий забор. Колючая проволока на вершине его давно заржавела, как символ забытой роскоши. Мы ловко перепрыгнули на другую сторону и приземлились в густую траву.

Вокруг царила абсолютная тишина. Свет в окнах не горел, и это добавляло атмосферы тревоги. Было странно видеть такой дом, погружённый во мрак, будто здесь давно никто не жил. Но Денис уверенно шёл вперёд, и я следовал за ним, стараясь не думать о том, что может произойти, если нас поймают.

— Ты точно уверен, что они здесь? — прошептал я, оглядываясь на безмолвные окна.

— Да, точно, — ответил Денис, не оборачиваясь. — Свет не горит, но это ничего не значит. Они могли просто выключить всё, чтобы не привлекать внимание. Но я знаю, что хозяин дома здесь, и у него должно быть то, что нам нужно.

Моя рука нервно сжала ремень рюкзака. Внутри всё переворачивалось от мысли, что это наш единственный шанс спасти маму.

Денис быстро вытащил стеклорез, словно это был его привычный инструмент. Я наблюдал, как он методично начинает вырезать дыру в окне, и, честно говоря, мне это показалось даже забавным. В голове сразу возникли сцены из фильмов о ворах, которые, видимо, он пересмотрел в детстве, когда мир был ещё в порядке. Я чуть было не улыбнулся: да, видимо, фильмы ему действительно пошли на пользу.

Он действовал ловко, с хладнокровной уверенностью. Вырезал маленький аккуратный проем, затем осторожно просунул руку внутрь и легко открыл окно. Всё это произошло настолько бесшумно, что я едва сдерживал удивление. В какой-то момент мне даже показалось, что передо мной профессионал.

— Ты что, раньше этим занимался? — тихо спросил я, всё ещё не веря своим глазам.

Денис обернулся ко мне, усмехнулся, и его необычные жёлто-зелёные глаза блеснули в тусклом свете.

— Иногда полезно знать пару трюков, — ответил он с лёгкой ухмылкой и без единого звука заполз в окно, словно это было его привычное дело.

Я кивнул и последовал за ним. Осторожно влезая внутрь, я почувствовал, как нарастает адреналин. Мы пробрались в дом, который мог стать нашим спасением или, возможно, ловушкой. Тишина внутри была ещё более зловещей, чем снаружи.

Мы оказались в просторной гостиной с высоким потолком и огромными картинами на стенах. В темноте всё выглядело ещё более чужим и пугающим. Мебель была роскошной, антикварной. Казалось, здесь не просто жили, здесь выставляли своё богатство на показ, даже когда весь мир вокруг рушился.

— Пошли, — прошептал Денис, кивнув в сторону коридора. Я следовал за ним, стараясь ступать как можно тише, прислушиваясь к каждому звуку, который мог бы выдать нас.

— И где нам их искать? — спросил я, останавливаясь в центре огромной гостиной.

— Я не знаю, — Денис выглядел напряжённым. Он оглядывался по сторонам, пытаясь на ходу соображать, куда могли спрятать капсулы. — Давай разделимся, только тихо. Эти капсулы должны быть в стеклянной баночке, зелёного цвета. У тебя фонарь есть?

— Конечно, есть. Ведь не первый раз ходим на такое дело, — ответил я, скривив улыбку, и направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. В голове крутились мысли о том, как глупо всё это выглядело — два подростка пробираются в чужой дом, надеясь украсть лекарство от смертельной болезни.

— Только сильно не свети! — предупредил Денис, когда я начал подниматься по лестнице. Его голос был едва слышен, но я кивнул, понимая, что мы должны действовать предельно осторожно.

На втором этаже стояла полная темнота. Я осторожно зажёг фонарь, направив его луч вниз, чтобы не привлекать внимание. Шаг за шагом я двигался по длинному коридору, открывая двери одну за другой. Комнаты были роскошные, с массивной мебелью, будто вырванной из какого-то другого времени.

Про себя я думал о том, насколько всё это нелепо. Здесь, в этих огромных комнатах, полных роскоши, где жизнь, казалось, никогда не сталкивалась с настоящими проблемами, могло находиться то, что спасёт маму. В каждой комнате я искал полки, шкафы, хотя бы намёк на лабораторию или что-то похожее.

Сердце стучало в груди с бешеной скоростью, как будто вот-вот выскочит наружу. В любой момент могло что-то пойти не так.

— И где нам их искать? — спросил я, останавливаясь в центре огромной гостиной.

— Я не знаю, — Денис выглядел напряжённым. Он оглядывался по сторонам, пытаясь на ходу соображать, куда могли спрятать капсулы. — Давай разделимся, только тихо. Эти капсулы должны быть в стеклянной баночке, зелёного цвета. У тебя фонарь есть?

— Конечно, есть. Ведь не первый раз ходим на такое дело, — ответил я, скривив улыбку, и направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. В голове крутились мысли о том, как глупо всё это выглядело — два подростка пробираются в чужой дом, надеясь украсть лекарство от смертельной болезни.

— Только сильно не свети! — предупредил Денис, когда я начал подниматься по лестнице. Его голос был едва слышен, но я кивнул, понимая, что мы должны действовать предельно осторожно.

На втором этаже стояла полная темнота. Я осторожно зажёг фонарь, направив его луч вниз, чтобы не привлекать внимание. Шаг за шагом я двигался по длинному коридору, открывая двери одну за другой. Комнаты были роскошные, с массивной мебелью, будто вырванной из какого-то другого времени.

Про себя я думал о том, насколько всё это нелепо. Здесь, в этих огромных комнатах, полных роскоши, где жизнь, казалось, никогда не сталкивалась с настоящими проблемами, могло находиться то, что спасёт маму. В каждой комнате я искал полки, шкафы, хотя бы намёк на лабораторию или что-то похожее.

Сердце стучало в груди с бешеной скоростью, как будто вот-вот выскочит наружу. В любой момент могло что-то пойти не так.

За спиной вдруг послышался странный шорох. Я на секунду замер, подумав, что это Денис решил пошутить или нагнал меня. Медленно повернувшись, я направил тусклый луч фонаря назад — никого. Темнота коридора оставалась непроницаемой, и от этого стало еще более жутко. В голове мелькнула мысль, что мы могли быть не одни в этом огромном доме.

Постаравшись отбросить паранойю, я шагнул в большую спальню. Взгляд сразу упал на массивную двуспальную кровать, покрытую золотистым покрывалом. Она выглядела так, словно её украсили для какого-то королевского приёма. Множество маленьких подушек были аккуратно разложены по всей кровати, и на мгновение у меня возникло ощущение, что я попал в какой-то фильм про королей и их роскошные дворцы.

Но времени любоваться роскошью у меня не было. Я поспешил к двери в ванную, надеясь, что хотя бы там мне повезёт найти лекарства. Знал, что у некоторых людей, особенно таких богатых, медицинские препараты могут храниться в самых неожиданных местах. Открыв дверь, я мгновенно направил луч фонаря на полки у зеркала. Все выглядело идеально: флаконы с духами, кремы, стеклянные баночки с неизвестными жидкостями. Однако, ничего похожего на капсулы зелёного цвета.

Разочарование нарастало с каждым мгновением. Я быстро проверил полки в шкафчиках, но всё оказалось впустую. В голове вспыхнула мысль: а вдруг за тем странным шорохом что-то скрывалось?

Снова послышался шорох за спиной. На этот раз я резко повернулся, готовый встретить кого угодно, но... снова никого. Лишь звенящая тишина и мрак комнаты. Но было ощущение, будто кто-то невидимый следит за каждым моим движением. Густой, давящий воздух спальни усиливал чувство тревоги. Казалось, что в тени скрывается что-то или кто-то, ожидая своего момента.

Я быстро открыл шкафчик над раковиной, и тут удача, казалось, улыбнулась мне: передо мной лежали зелёные таблетки. Бинго! Моё сердце заколотилось от радости — лекарства были найдены. Хватая их, я не мог сдержать улыбки. Мама будет спасена.

С протянутой рукой, держа драгоценные таблетки, я выбежал из ванной, готовый сообщить Денису хорошие новости. Но радость длилась недолго.

Прямо на глазах таблетки исчезли из моей ладони. Вспышка паники, и я ощутил, как что-то проносится мимо меня. Это была тень — нечто тёмное, нечёткое и ужасно быстрое. Оно проскочило мимо и буквально вырвало лекарства у меня из рук. Я застыл, не понимая, что произошло, но внутри поднялась волна страха. Кто-то здесь был.

Я начал отчаянно светить фонариком по всей комнате, пытаясь разглядеть того, кто только что забрал у меня таблетки. И тут я услышал её голос.

— Спасибо! — послышался насмешливый женский голос.

У окна стояла та самая фурия, которая преследовала нас уже несколько недель, похищая всё, что мы добывали в этих безумных условиях. Никто не знал, кто она на самом деле и как её зовут. Единственное, что запомнилось, — это её мерзкое лицо, наполовину скрытое тёмным капюшоном. Как всегда, ловко, бесшумно, она исчезла в окне с добычей.

— Ах ты с... — я рванул за ней, горя желанием разорвать эту плутовку на части. Я уже был готов выпрыгнуть следом, но меня резко схватил Денис за плечо, удерживая от необдуманного поступка.

— Тихо! — прошептал он мне в ухо. — В доме кто-то есть!

— Да я знаю! Это та воровка! — почти выкрикнул я, указывая в сторону окна, с трудом сдерживая ярость.

— Нет... — Денис посмотрел на меня с тревогой в глазах. — Я не про неё...

Он не успел договорить. Внезапно в комнате вспыхнул свет, и тишину нарушило мягкое жужжание электрических ламп. Мы оба замерли, как два оленя, пойманные в свете фар.

У дверей стоял парень наших лет. Белобрысый, с наглыми голубыми глазами и в идеально чёрном костюме, который будто сам светился в полумраке. Его взгляд был ехидным, как будто он только и ждал, когда сможет поймать нас на горячем.

— Отец! — закричал он, не отводя от нас глаз. — У нас гости! Ружьё не забудь! — Он ухмыльнулся, перекрывая проход к двери, словно знал, что мы никуда не денемся.

— Вот сученыш! — прошипел Денис, хватая меня за руку. Мы бросились к окну, не раздумывая.

Каким-то чудом, будто страх придал нам сверхъестественные силы, мы в мгновение ока выскочили наружу, как две тени, исчезнувшие во мраке ночи. Я почувствовал, как мои ноги касаются холодной земли, и мгновенно побежал, не оглядываясь.

— Ублюдки, стойте! — донёсся хриплый голос хозяина дома. Он, должно быть, только что прибежал на крик сына.

Но мы не собирались останавливаться. Сердце бешено колотилось в груди, ноги несли меня вперёд, почти не чувствуя земли под собой. Выстрел! За ним второй. Третий! Пули свистели в воздухе, догоняя нас, но мы не оборачивались. Мы знали, что остановка — это смерть.

— Быстрее! — Денис буквально подталкивал меня вперёд, держа за руку, как будто пытался ускорить наш бег.

— Тоха! Беги! — Денис продолжал кричать, а я слышал лишь глухие удары пуль, разрывающие землю вокруг нас.

Мы бежали без оглядки, даже дышать некогда было. Страх придал нам крылья, и двухметровый забор, который в обычных обстоятельствах показался бы непреодолимым, остался позади за считанные секунды. Как только оказались на другой стороне, позволили себе остановиться. Я упал на землю, тяжело дыша, рядом рухнул Денис.

— Вот это адреналин! — усмехнулся он, хлопнув меня по плечу, как будто только что пережили очередной футбольный матч, а не бегство от выстрелов.

— Это точно, — пробормотал я, кашляя от пыли и отряхивая свои грязные штаны. Но в душе мне было не до веселья. — Только всё это было зря.

— Почему? — Денис посмотрел на меня, вытирая пот со лба.

— Таблетки украла та… — я махнул рукой в пустоту, не зная, куда вообще она скрылась.

— Вот су… — начал Денис, но замолчал, видя мой мрачный взгляд.

Я сидел, упершись взглядом в землю, пытаясь сдержать слёзы разочарования и бессилия. Эти таблетки были единственным шансом спасти маму. Единственным. И вот теперь их нет.

— Мать... — наконец выдавил я из себя. — Без них она долго не продержится.

Денис сел рядом, и какое-то время мы сидели молча, слушая, как тишина ночи заполняет всё вокруг.

Мы с Денисом добрались до дома, молча, каждый в своих мыслях. Он жил у меня уже несколько месяцев, с тех пор как потерял свою семью. Война забрала всех, и у него больше не было ни дома, ни близких. А мне с ним было не так одиноко. Но сейчас ни он, ни я не находили слов.

У двери я остановился, глубоко вздохнул и постарался скрыть тревогу за ширмой улыбки. Она не выглядела искренне, но для мамы я старался.

— Мам, дома! — крикнул я, спеша в её комнату.

Мама лежала на кровати, укрытая толстым одеялом, словно это могло помочь ей согреться. Её волосы, когда-то такие тёмные и густые, теперь напоминали пепел — выгоревшие и ломкие, как свечи на её плечах. Каждое движение давалось ей с усилием, и даже дышала она тяжело.

Но в комнате был не только её тихий, хриплый вздох. Возле кровати стоял незнакомый мужчина в черной военной форме. Высокий, подтянутый, с холодными глазами. Он словно вписывался в эту комнату, но в то же время казался чужим, как будто его присутствие нарушало какой-то невидимый баланс. Он молча смотрел на меня, и этот взгляд сразу заставил меня напрячься. Кто он такой и что здесь делает?

— Кто это? — мой голос прозвучал тише, чем я хотел.

Мама слабо повернула голову и посмотрела на меня уставшими глазами. Она пыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой и горькой.

— Это капитан Левченко, — произнесла она с трудом. — Он пришел… помочь.

— Помочь? — я бросил взгляд на мужчину, не понимая, какая помощь может прийти от него, если таблетки, которые могли её спасти, остались в руках той воровки.

Мужчина всё так же стоял, не делая попыток объясниться, словно что-то ждал.

Я подошел ближе и осторожно прикоснулся к её лбу. Жар бил настолько сильно, что казалось, на её коже можно было жарить еду. Температура была явно опасной. Мама открыла глаза, её дыхание стало тяжёлым и хриплым.

— Привет, сынок, — проговорила она, кашляя, и этот кашель звучал так, будто что-то разрывало её лёгкие изнутри. Вирус уже полностью овладел её телом, сжигая её изнутри.

— Мама... прости меня! — я не выдержал и уткнулся в её плечо, крепко сжимая руками тонкую ткань одеяла. Всё внутри сжималось от чувства вины и беспомощности. Я не смог достать лекарства, я подвел её.

Она, несмотря на свою слабость, потянулась ко мне, тихо гладя меня по голове, словно пытаясь успокоить.

— Всё хорошо, сынок... — её голос был едва слышен, но в нём было столько тепла и нежности, что от этого становилось ещё тяжелее. Она знала, что я не смог достать лекарство, и всё равно старалась утешить меня, как всегда, даже на краю своей жизни.

Я снова почувствовал присутствие мужчины в комнате. Он кашлянул, явно пытаясь привлечь внимание. Я поднял голову и посмотрел на него, полный вопросов.

— Это кто? — спросил я, всё ещё не понимая, зачем он здесь.

— Майор Литвинов, — ответил мужчина, делая шаг вперёд и протягивая руку. Он выглядел серьёзным, но его глаза скользили с тревогой по состоянию мамы.

Я проигнорировал его руку, всё ещё не понимая, какую роль он играет в нашей жизни. Затем повернулся к маме. Она улыбнулась мне слабо, её пальцы едва касались моей щеки.

— С днём рождения, сынок... — прошептала она, и в этот момент весь мир словно остановился.

Я застыл. День рождения? Я совсем забыл. Сегодня мне исполнилось пятнадцать, но этот день потерял для меня всякое значение на фоне всего ужаса, происходящего вокруг.

Мама смотрела на меня с той же слабой, но тёплой улыбкой, а мне на мгновение показалось, что я задыхаюсь. Я забыл, что сегодня мой день рождения, и ещё хуже – я забыл, что мне исполнилось восемнадцать. Теперь я был призывником. Мне следовало отправиться на войну.

Холод пробежал по спине, словно ледяной ветер ворвался в комнату, от одного только осознания. Третья волна – это была уже не болезнь, не отключение коммуникаций. Это было нападение. Вторжение, которое разрушило всё, что мы знали. Анунаки напали на Дальний Восток в одночасье. Они двигались с неумолимой скоростью, сметая всё на своём пути, продвигаясь к Уралу. Америка, Африка – все континенты пылали под натиском инопланетных захватчиков.

Они рекрутировали всех: мужчин и парней от восемнадцати до сорока пяти лет. Без разбору, без исключений. Те, кто уходил на фронт, не возвращались. Никто. Казалось, что целые армии растворялись в воздухе. Их не было ни среди живых, ни среди мёртвых. В один момент ушли тысячи, в следующий – тишина. Мёртвая пустота. Как будто вся наша военная мощь просто исчезла.

Ярость заполнила меня, когда я вспомнил, что некоторые всё-таки избегали этого ужасного жребия. Богачи выкупали своих сыновей, спасали себя и своих. Они укрывались в роскошных особняках, огораживаясь от бедствия высокими заборами и охраной. А мы... Мы были пешками в этой бессмысленной и жестокой игре.

Правительство, бессильно предотвратить этот ужас, ушло в подполье, оставив нас одних. За Уралом и до самого Дальнего Востока простиралась пустыня, выжженная войной. Там не осталось никого. Одни пустые земли и безмолвные руины.

Я снова посмотрел на маму. Она знала, что пришло моё время, но ничего не говорила. Её улыбка была как прощание, и от этого стало ещё больнее.

— Сынок... — она едва слышно выдохнула, голос был слабым и хриплым. — Ты же... справишься, да? Ты сильный.

Сердце сжалось в груди. Я не мог ей обещать, что справлюсь.

Инопланетные существа уничтожили всё и всех, кто стоял у них на пути. Их наступление было неумолимым, как прилив, сминающий всё на своём пути. Но самое удивительное и непостижимое для всех было то, что, дойдя до Урала, они неожиданно остановились. Их стремительное движение на запад приостановилось, и без видимых причин армия Анунаков повернула назад. Они улетели на свою планету, не продолжив наступление на Москву. Это было странно и необъяснимо. Никто не мог понять, почему они ушли, оставив огромные участки земли выжженными и мёртвыми.

Москва и оставшаяся часть Европы затаились в ожидании новой атаки, не зная, когда и где она произойдёт. Но нападение так и не последовало. Войска Анунаков словно испарились, оставив после себя страх и полное опустошение.

Америка была уничтожена. Говорили, что весь континент превратился в пылающий ад. Леса и города пылали, словно один нескончаемый пожар, превратив Америку в картину конца света. Африка, когда-то жаркая и цветущая, теперь была поглощена океанами. Волны поднялись и затопили целые страны, оставив лишь следы прежней цивилизации.

Прошло два года с тех пор, как наступление Анунаков прекратилось. Два долгих года без войны, но и без надежды на восстановление прежней жизни. Никто не знал, почему захватчики ушли, и вернутся ли они снова. И всё же страх никуда не делся.

Несмотря на затишье, правительство продолжало собирать мужчин для армии. Любой, кому исполнилось восемнадцать, подлежал призыву. Все знали, что это путь в никуда, ведь никто ещё не вернулся. Но, несмотря на это, процесс не останавливался. Я был одним из этих парней.

После краха цивилизации, жизнь изменилась навсегда. Мир, который когда-то был понятен и стабилен, развалился на куски. Воровство стало моим ремеслом, просто способом выжить. Когда продукты стали роскошью, а всё лучшее оказывалось в руках богатых, Денис показал мне, как жить в этой новой реальности. Он был моим проводником, и я был благодарен ему за это.

Мама нежно поглаживала меня по щеке, её прикосновения приносили странное успокоение. В её глазах был тот же взгляд, что у неё был, когда я был маленьким, только сейчас он казался еще более грустным. Она знала, что моё время пришло. Я должен был идти на войну, как и тысячи других парней, которых отправляли на фронт, зная, что они могут не вернуться.

— Обещай мне, что ты будешь беречь себя, — голос её был хриплым, отзывающимся болью и усталостью, но в нём всё ещё звучала любовь.

Я не мог заставить себя говорить. Мы оба знали, что её шансы пережить этот вирус были минимальны, а лекарств у нас не было. Её дыхание стало прерывистым, но она всё равно старалась улыбаться, касаясь пальцами моих родинок на щеке.

— Как ты сильно похож на своего отца. Маленькая копия. — Она пыталась улыбнуться, но её лицо исказилось от боли.

Я замер. Мне не хотелось покидать её, зная, что она нуждается во мне сейчас больше, чем когда-либо.

— А как же ты? Ты пропадёшь без меня. — Я ощущал, как меня разрывает изнутри.

— Со мной всё будет хорошо, — уверенно сказала она, хотя мы оба знали, что это было ложью.

Военный, стоящий рядом, вмешался.

— Мы позаботимся о ней, — его слова прозвучали холодно, как команда, и я посмотрел на него с недоверием, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение.

Мама, не обращая внимания на напряжение между нами, снова прошептала:

— Всё будет хорошо, — её руки дрожали, когда она нащупала мои родинки, то самое наследство от отца, о которых она часто рассказывала. Мета и Мата, говорила она. До сих пор я так и не понял, что это значит, но это всегда звучало таинственно и немного обнадеживающе.

Но всё это уже не имело значения. Я не мог оставить её. Я не мог просто уйти и оставить её на произвол судьбы.

— Нет! Я никуда не пойду! — Вскинувшись, я встал между мамой и майором, чувствуя, как гнев закипает во мне.

— Парень, не стоит так делать, — майор говорил спокойно, но в его голосе прозвучала угроза.

— Сынок, не надо... Ступай с ним. Я тебя люблю, — её слова были как нож в сердце, и в её кашле слышалась беспомощность.

Я крепко обнял её, чувствуя её хрупкость, как никогда раньше. Поцелуй был коротким, но прощальным. Слёзы почти прокатились по моим щекам, но я сдержался. Не хотел, чтобы она видела мою слабость.

Майор двигался вперед с непроницаемым лицом, но я уловил мелькнувший в его глазах страх после моего предупреждения. Меня это удивило. Как такой человек, закалённый войной, может хоть на мгновение испугаться? Мы шли молча, но напряжение в воздухе висело тяжёлым грузом.

Когда Денис выбежал из комнаты, его заявление застало меня врасплох.

— Мне тоже восемнадцать! — заявил он, с решимостью подходя ко мне.

— Я удивлён! — не сдержал я своего изумления, глядя на друга.

Он улыбался, как будто это был всего лишь ещё один день в нашей нелёгкой жизни. Его руки сжали мои, и он крепко обнял меня.

— Друзья навек! — его голос был твёрд, а прикосновение надёжным. — Куда ты, туда и я!

Моё сердце чуть оттаяло. Знание того, что Ден не оставит меня, приносило какое-то облегчение в этот хаос. Но что-то всё равно казалось странным. Слишком странным.

— Я рад, что ты со мной, но... — я задумался, прежде чем продолжить. — Почему-то всё это кажется неправильным. Почему майор пришёл лично? Обычно ведь просто присылают повестку.

Денис нахмурился и посмотрел на меня с серьёзным выражением лица.

— Всё это дурно пахнет, Тох, — проговорил он тихо, как будто боялся, что нас подслушивают.

Мы вышли на улицу. Перед домом стояла старенькая машина — старый УАЗик, который, казалось, ещё помнил времена до войны. Я ещё раз оглянулся на свой дом. В груди потяжелело, словно в последний раз смотрел на него. Сел внутрь машины, чувствуя, как за мной захлопывается дверь не просто автомобиля, а моей прежней жизни.