Пушистое белое горе

«Какой позор, какой позор! Я не переживу! А что скажут, если увидят? Кто-нибудь, по закону подлости, припрется в гости и увидит».

Черные длинные глянцевые ногти впились в ладони, пытаясь болью унять дрожь рук. Губы, тронутые черной помадой, скривились, удерживая внутри всхлип.

«Я умру! Так будет лучше…всем…Прежде всего мне…Я не вынесу!»

Глаза, полные слез взглянули в старинное, чуть потертое серебряное зеркало.

«Умирать всегда надо молодой…и красивой…как я…»

Она не врала…она была юна и красива. Волосы черным водопадом струились по спине, повторяя плавные изгибы тела.

На шее серебрился анкх на тонкой цепочке, пальцы украшали несколько серебряных колец, изящных и даже вычурных.

«Что же делать? Почему меня никто не понимает? Зачем они так поступили со мной? Назло? Да, да, они не любят меня! Они ненавидят меня! За что? За что?»

Слеза все же проложила себе дорожку по щеке.

«Им, наверно, подкинули меня. Я приемыш, поэтому они не любят меня! Как жестоко! Как больно! Я же ни чего им не сделала!»

Она обвела взглядом свою комнату. Кровать под темно-фиолетовым балдахином, стены, затянутые обоями под шелк, тоже темного, глубокого, словно ночное небо, синего цвета.

«Как же умереть? Хорошо бы принять яду. В готических романах все пьют яд из хрустальных флаконов. Они найдут меня утром, на кровати…недвижимою, холодную и спокойную, с улыбкой на бледном лице…Ах, как романтично! Но где я возьму яд?»

В дверь постучали, она не услышала, занятая своими мыслями.

«Или выйти в окно…ночью, в полнолуние! Как настоящая ведьма! И полететь над городом, оставив бренное тело там, внизу. На земле…Только вот до полнолуния еще две недели…»

- Алиса? – стук в дверь стал чуть громче. Она услышала и встрепенулась.

«Ко мне гости? Я не вынесу! Сейчас же в окно, сейчас же! К черту полнолуние!»

- Алиса, твой подарок-то, небось, есть хочет…Я молока принесла…

Юная девушка, в облегающем черном платье, замерла у подоконника. Её глаза нехотя, через силу сфокусировались на подарке, преподнесенном ей вчера на шестнадцатилетние, родителями.

Белый, пушистый, голубоглазый котёнок сидел на розовой подстилке и с деловым видом вылизывал лапу.

«Какой кошмар! Готесса с белым котенком? Хоть бы крысу белую подарили тогда или полярную сову…»

Она обреченно шмыгнула носом и поплелась открывать дверь комнаты, чтобы впустить мать с блюдечком, полным молока.