пустая могила

У забора старого кладбища собралась толпа. Что меня поразило: насколько мне было известно, никто не умер, и не было никаких церковных праздников. Я бы знала. В маленьком поселении слухи и даже известия о давно забытом за год празднике разносят моментально... Какая же причина? По мере моего приближения некоторые люди на меня обернулись и посмотрели, как мне показалось, с жалостью. «Почему они так смотрят? Может быть…» Мои мысли прервали.

- Пелагея... – священник, который стоял неподалёку, подошел ко мне, положил руку на плечо. Я почувствовала тяжесть его мозолистой руки, возможно, даже слегка сгорбилась, но больше от неловкости. Не часто я контактирую с людьми настолько близко.

- Отец Пётр, что случилось? - я подняла голову, озадаченно смотрела на него, приподняла бровь. Пока я говорила, и мне в голову летели разные мысли о том, что могло произойти, я даже не заметила, как святой отец отводит меня к воротам кладбища. Осознание пришло только когда скрипнула ржавая железная калита, взгляд невольно упал на кусочки сухой зеленой краски, опавшие от времени.

- Дитя моё. Ты только не волнуйся, – он убрал руку с моего плеча и начал креститься. Я повторила его действия, после мы оба поклонились и ступили на территорию мёртвых. Мы завернули налево, сухая трава хрустела под нашими ногами, я молчала, так как понимала, он подбирает слова. А сама продолжила свои размышления, каждая мысль словно пенок толкала моё сердце к глотке.

- Пелагея, как ты знаешь, по утрам я проверяю кладбище, – начал он, голос тихий, низкий, такой отцовский, нет, не как у попа, как у родного родителя, который говорит наставление на жизнь. Я молча кивнула, мне было известно о магических обрядах, где тыкали иглы в могильные кресты. И поэтому отец Пётр часто по утрам проверял состояния могил, если находил заготовки для ритуала, избавлялся от них, правда, как мне не известно, ну, думаю, и не стоит мне в дела святых совать нос.

- И вы что-то нашли, – я посмотрела на Петра, хлопая глазами, – что-то с могилой матушки? – последнюю фразу я шептала из-за того, что почти не могла дышать. Ком не пришло осознание, что если я нахожусь тут, то что-то произошло с местом упокоения матери. Я начала волноваться, хотя кому и для чего нужно что-то делать с могилой, это же глупость, верно? Петр застыл и встал передо мной, преграждая дальнейший путь, он смотрел молча, потянул руки к моему плечу, наверное, чтобы успокоить меня. Раз молчит, значит, догадка верна, его попытки успокоить не помогают, а только больше разжигают переживания и нежелание терпеть эту тягу времени в ожидании ответов. Я отступила назад и обежала преграду в виде святого отца через тропинки вокруг могил.

Оказавшись на месте, я застыла, мое сердце забилось уже в горле, его глухой стук отдавался в моих ушах, ноги стали ватные и подкосились. Памятник сломан, железный крест погнут, сама могила разрыта и пуста. Нет гроба. Нет костей. Хотя что-то из могилы на мгновении блеснуло на солнце, что-то похожее на цепочку.

Голова закружилась, я начала невольно качаться, кажется, сейчас я упаду в разрытую могилу и спокойно займу место матери. Петр к этому времени уже оказался рядом, его голос глухо звучал в моих ушах.

- Пелагея, осторожнее, – он аккуратно притянул меня к себе, стараясь удержать. В его сильных руках стало спокойнее телу, но не душе. Сердце колотилось быстрее, казалось, оно прорвет мне горло, в голове мелькали мысли, перебивая одну за другой: «Кто это сделал?», «Для чего?», «Для обряда?». Петр взял мое лицо в руки, он провел ладонью по моим волосам. Его рот открывался и закрывался, кажется, он что-то говорил. В глазах помутнело, а через мгновения я почувствовала, что ослабеваю и падаю.

***

В сознание я от резкого запаха в носу, осмотрелась, насколько это было возможно, и завертела головой, что это за гадость? Всё вокруг было мутным, я могла еле разглядеть деревянный потолок и возвышающийся надо мной силуэт девушки в очках с длинными, черными, сравнимо с гуталином волосами, в ее руке был носовой платок

- Очнулась, – сказала она. Послышался шорох и стук склянок. Я приподнялась на локтях, мой взгляд наконец-то сфокусировался. Дамой, которая пробудила меня, оказалась Агафья, дочь нашего пекаря. А возлежала я на скамье в храме, мой взгляд пробежал по ликам святых и служителям, которые прибывали в молитве. Я взглянула на пол, там стояла бутылка уксуса.

- Так вот, что это за дрянь, – невольно ляпнула я, находясь всё еще не в лучшем состоянии: моментами в глазах темнело, а во рту скапливалась жидкая, как вода, слюна, а в горле чувствовался ком, кажется, меня скоро вырвет.

- Следи за языком, – Агафья подправляла что-то в сумке. – Эта «дрянь» тебя вообще-то в чувство привела, – она отставила сумку в сторону. Я же за это время приняла вертикальное положение, молча смотря кулон на ее шее в виде красного камня, подвешенный на черную веревку. Агафья присела рядом со мной. – Как ты себя чувствуешь? – приложила руку к моему лбу, после перевела их под подбородок и начала что-то ощупывать. Её руки такие шершавые, хорошо для работника, но, как по мне, лекарю это не подходит.

- Так что ты тут делаешь? – поинтересовалась я, задрав голову, позволяя ей осмотреть меня, моя спина снова сгорбилась.

- Петр за мной прислал, сказал, что тебе плохо стало, – она убрала от меня руки. – Мне рассказали, что случилось, но это не повод так переживать, – я даже не стала дослушивать ее глупые слова, вскочила и начала кричать. Несмотря на то, что меня до сих пор шатало, не обращая внимания на тошноту.

- Не стоит?! Да ты, – неожиданно меня скрутило и начало тошнить, я скрючилась, опустилась на колени. Агафья достала из сумки банку и передала ее мне быстрым движением. Меня вырвало, рвота потекла изо рта и носа, все начало жечь, и послышался кислый запах. В перерыве я подняла голову и уставилась на Агафью.

- Чего у тебя в сумке только нет, – на губах появилась усмешка. Глупая попытка разбавить обстановку. Агафья нахмурилась и резким движением опустила мою голову обратно к банке.

- Не отвлекайся.

Спустя какое-то время банка была наполовину полная, а я полностью пустая. Тяжело дыша, я опустилась на пол. Агафья сразу же взяла меня под руку и усадила на лавку. Пока я отходила, вслушивалась в стук собственного сердца и невольно вдыхая аромат кислоты в носу. Заметила боковым зрением, как Агафье уносит банку с тем, что когда-то было моим завтраком. Через некоторое время она вернулась и опустилась рядом со мной:

- Теперь поговорим без твоей юной нервозности? – Агафья даже не взглянула на меня, ее лицо выглядело слегка печальным, кажется, она пытается сделать вид, что ей стыдно за ранее сказанные слова, а взгляд был устремлен вперед. Мои глаза невольно перебежали в сторону ее наблюдения, на секунду остановилось дыхание, мы обе смотрели на канун. Мой взгляд застыл на распятии, я погрузилась в мысли: доходят ли молитвы до умерших, действительно ли они успокаивают душу, а если остатки потревожены, душа спокойна?

Вдруг я увидела перед глазами щелкающие пальцы с темно накрашенными ногтями.

- Эй, тебя опять плохо? – Агафья уже была наготове к новому осмотру, что я заметила по слегка дрогнувшей руке.

- Да, в норме, – я уже не в желании контакта отползла в сторону. Моя спина сгорбилась, а руки с ногами поджались, как у зайца. Агафья вздохнула и опустила руки на колени. - Прости за то, что я сказала про то, что твоя ситуация не повод стресса, – начала она, теребя кольцо на безымянном пальце. – Для тебя это горе, но дело в том, что твои переживания не делают ситуацию лучше, – вздох, она пристально уставилась на меня. – Петр тоже переживает за пропади, а вид тебя в таком состоянии делает ему хуже, ты же знаешь, он не молод. Просто… Не лезь никуда, взрослые и служители сами разберутся, а тебя это не касается, – я понимала, но я что, не имею права переживать? Я тоже человек…

***

Разговор ни к чему нас не привел. Я просто встала и ушла, не желая находиться рядом с Агафьей, что-то внутри меня заставило уйти подальше от нее. А та даже меня не остановила. Не то чтобы я хотела…

Думаю, правильно было бы вернуться домой, отдохнуть и попробовать прийти в себя, но тело двигалось само, не следуя мышлению, я просто шла прямо. В какой-то момент я услышала сбоку «мяу». Подняв голову, я увидела черно-белого кота, который лежал на крышке колодца, смотря на меня своими огромными голубыми глазами, он был похож на маминого кота, который пропал после её смерти, но это точно не он, тот убежал давно… Коты столько не живут.

– Чего уставился? – сказала я коту в желании сорваться хоть на кого-то. – Тоже скажешь, что я не понимаю ничего и довожу Петра до первых седых волос? – рот не затыкался, кажется, его бы не заткнул даже кляп, горло пересохло и стало колоть внутри, кажется, за время своего короткого монолога я не сделала ни единого вдоха. Кот молча спрыгнул со своего ложа и начал уходить. Обиделся, видать, его же обвинят в том, где он не участвовал, пока он просто отдыхал… Хотя… понимает ли он хоть что-то. Нахмурив лоб, я молча развернулась на своих туфлях, образуя лёгкое облако пыли, которая после осела на ноги, проникая под обувь. Ну и гадость, теперь точно пора домой отмывать ноги. Я направилась в сторону дома, но меня остановило настойчивое мяуканье. Оглянувшись за плечо, я увидела, что кот остановился и смотрел на меня.

– Ну и? – я подняла бровь, уставившись на него.

Кот пошёл в противоположную моему пути сторону, потом развернулся и снова мяукнул. ОН хочет, чтобы я шла за ним?... Бред какой-то. Я направилась в сторону дома быстрым шагом. И снова настойчивое мяуканье достигло моего уха уже сбоку от меня. Не прекращая шагать, я повернула голову в бок и увидела его наглую морду, который шёл рядом.

— Что? — я остановилась, смотря на него. — Всё-таки хочешь, чтобы я с тобой пошла?

Кот развернулся и пошёл обратно, потом остановился и повернулся и посмотрел на меня.

Внутри была долька сомнения, но любопытство меня не покинула, и поэтому я двинулась за котом.

Я шла молча, кот был на два метра впереди меня, шел и моментами оборачивался. Я же шла погруженная в мысли… Для чего я иду за ним, к чему он меня ведёт? Неужели какой-то кот смог просто увести меня… Я иду, раздумывая, отец Петер говорил, что животные чувствуют то, что люди не могут, может ли он привести меня к тому, кто осквернил могилу? В из мыслей меня вытащил странный запах, земляная пыль и что-то гниющие, этот запах словно начал впитываться не только в мою одежду, но и кожу, в желании заразить этой гнилью меня изнутри. А становившись, я обнаружила, что этот пятнистый проводник притащил меня на поле, оно же пустое… Так откуда этот…

На глаза попались огромные кучи земли, а возле них яма. Кот уже направился туда, я же снова последовала за ним. Подойдя к яме, опустив голову, я увидела, что это не просто яма, а скотомогильник. Я отступила назад на пару шагов, уставившись на кота.

— И для чего ты меня сюда притащил? — в руках началась легкая тряска. — Не эти тела я искала! Я- кому я объясняю… — я развернулась и отправилась в сторону села. Меня начинала трясти сильнее, боже, чем я думаю, зачем я вообще сюда шла…

Не успев пройти и пару метров, я услышала из ямы глухой стук. Тело застыло, спина сгорбилась, превращая меня пародией на кривой ствол дерева. Стук же продолжался и становился громче, а после появилось мычание, напоминающее корову. Я так и не осмелилась двинуться с места, продолжая притворяться кривым сухим стволом старого дерева. Кот же подошел сзади и, взяв в зубы край моих штанины, желая подтянуть к яме, от него слышно недовольное рычание

— Для чего ты тут? — послышался голос со стороны ямы, он звучал одновременно так далеко и так близко и был хриплым, словно его источник на грани потери голоса. Повернув голову, я увидела существо из тела: его земная грязь, голова, череп коровы со сломанными рогами. Оно выглядывало из ямы, цепляясь за почву конечностями, которые похожи на свиные копыта. Тело захотело просто рухнуть, но мозг продолжал управлять ситуацией и не отключаться. Если бы я тогда в церкви не прочистилась, то с огромной вероятностью я бы это устроила сейчас. Существо смотрело на меня своими пустыми глазницами, не горя ничего. Я в ответ так же молчала, не веря в происходящее. Неожиданно в ноге почувствовалась шипящая боль, словно иголки впились в мои икры. Опустив взгляд, я увидела, что кот вцепился меня своими когтями. Видимо, устал быть наблюдателем этой немой сцены.

— Что ты тут делаешь? — повторила вопрос существо, взглянув на меня в ожидании. На мгновение у меня перехватило дыхание, но в скорее я резко выдохнула.

— Я… мне от вас ничего не нужно. Он меня сюда привёл. — Моя голова наклонилась вниз, указав на кота.

— Кошки никуда не приведут просто так... Тебя что-то тревожит. Что посеяло тревогу в твоей душе? — во время своего монолога оно потихоньку вылезало из ямы, демонстрируя свое рыхлое тело, из которого торчат кости и перья, а ростом оно было, наверное, два метра. Во время произношения последних слов оно возвышалось надо мной и слегка потянуло ко мне свои свиные копыта. Запах гнили усилился. Это заставило мое тело снова сгорбиться и слегка пригнуть колени. Страх присутствовал, но уже не такой сильный, может, потому что оно не ведет себя агрессивно?

— Ну у меня... кто-то осквернил место упокоения моей мамы. — упоминание из моих же уст матери привило легкую дрожь по телу и подвело соленые капли к глазам.

Существо застучало костями, на этот жест кот зашипел, а шерсть встала дымом, словно он заставлял его прекратить тянуть нить.

— Я тебя понял… кот привел тебя сюда, так как земля во всюду и помнит всё, что происходило... А я, как ты видишь, состою из неё. — оно пошло к одной из земных гор и слилось с ним.

После его ухода я позволила себя расслабить, превратив свое тело в не в сухой ствол, а тряпичную куклу. Взгляд упал на кота, он не обратил на меня внимания, он просто смотрел на земной горб, словно пытаясь прорыть его мыслями и поторопить существо.

— Эм… — я пыталась сформировать мысль, которой в голове было туча, которая смешивается во что-то большое и непонятное. — Для чего ты все это делаешь? Зачем тебе это? Какая выгода? — обратилась я к коту. Он оторвал взгляд от земных гор, молча поднял голову на меня. Мы услышали треск костей и устремили свой взгляд обратно. Существо вернулось в его челюстях кара березы, которую он протягивает ее мне. С легкой брезгливостью я протянула руки и взяла кара, осматривая ее. На обратной стороне оказалась маленькая карта, осматривая ее можно было увидеть две линии: одна шла от кладбища, а вторая от скотомогильника, и обе они приводят к одному месту, к колкам, недалеко отсюда. Глаза округлились, сердце в надежде начало биться быстрее.

— Я взял пару связей и нашел нужную тебе линию… — прошептало оно. — Там ты найдешь то, что потеряно.

— Спасибо вам! Я… Вы… благодарю, — проговорила я, не думая, я просто была счастлива тому, что получила надежду, тому, что я найду тело матери и вернется оно в упокоение, которого заслуживает. Оно кивнула и нырнула обратно в яму

Сделав глубокий вдох, я направилась в путь уверенно и быстро шагая. Ноги стали крепкие, словно механизм, готовый работать до последнего. Кот что-то мяукнул в яму и побежал за мной. Пройдя несколько шагов и сделав поворот влево, я увидела вдали несколько колков, раскиданных по разным сторонам в нескольких метрах друг от друга, и, судя по карте, мне надо в самый дальний, самый большой и густой. Выронив карту, я просто побежала. Ноги работали быстрее головы, я могла ощущать только землю под ногами и её отсутствие в момент прыжков над мелкими ямами. Где-то вдали я слышала еле слышное, но настойчивое мяуканье. Но я уже не смела обратить на него внимание, я уже была в окошках и для своей же безопасности сменила бег на аккуратные и тихие шаги. Проходя мимо деревьев, я всматривалась в глубь, не смотря под ноги, и внезапно я споткнулась и упала лицом в мягкую, пропахшую гнилью подушку. Туловище лежало в каком-то ящике, правая рука свисала с него, не поместившись. Оперевшись левой, а затем и правой рукой, я приподнялась и встала. Этот ящик оказался деревянным гробом в голубой обивке, по бокам которого лежало несколько замевших и превратившихся в пыль цветов. Перед глазами мелькнули обрывки воспоминаний: вид мужчин, тащащих гроб, оббитый чистой голубой, как небо, тканью, и случайно упавший у моих ног розовый тюльпан. Вылезая из гроба и отряхивая подол своего платья, я продолжила путь. Через несколько мгновений моему взгляду открылся алтарь из белого кирпича. Тело застыло в временном страхе, но после, взяв себя в руки, я сделала несколько уверенных шагов, приближаясь к алтарю сквозь ветки.

От увиденной полной картины у меня перехватило дух и онемело тело, как тогда на кладбище. Сердце добралось до глотки, на этот раз готовое вывести себя и моего тела через рот. Алтарь был украшен церковными свечами и какими-то полевыми травами. В середине стоял череп коричневого оттенка с еле заметными светлыми травами. У алтаря, образовывая небольшой квадрат, разложены остальные сохранившиеся кости и разбросанные в разные стороны обломки белого кирпича. Из оцепенения меня выдернул шорох сзади. Сделав глубокий вдох, я обернулась, точнее, сделала легкий поворот и в то же мгновение получила удар по голове чем-то тяжёлым. Взгляд расплылся, тело упало на землю, приводя к головной боли более сильной. В размытии своего сознания я увидела, как силуэт с волосами цвета гуталина склонился надо мной и, замахнувшись, снова ударил. Меня окутала тишина