Пустошь

Дорога петляла — казалось, огибает каждое дерево, каждую кочку, каждую лужу. Всего полчаса езды, а казалось, что полдня просидели в машине. И вот, наконец, выехали на равнину.

Водитель — парень лет двадцати с небольшим — коснулся сенсора, и верх машины сложился, уполз назад. Теперь можно: всё предыдущее время приходилось сидеть в полной изоляции: мошкара снаружи оказалась зверски голодной.

— Жесть! — с уважением признал молодой человек на пассажирском сиденье; привстав, он добыл свой смартфон и принялся снимать. А снимать было что.

Всё предыдущее время автомобиль шёл то по болоту, то по сырому сухому лесу — и каждые пять минут казалось, что уж вот сейчас-то точно завязнет, застрянет, и — придётся звать на помощь, звонить и ждать. А гнус тем временем выпьет остатки крови.

Но — обошлось. И вот теперь они на равнине – чуть приподнятая над остальным ландшафтом. И позади, и по сторонам — всё те же унылые болота, местами украшенные чистыми, прозрачными озёрами. А впереди — несомненно, дома. Деревня. Ну или деревни, по карте их тут три.

— Старый Камень, — прочёл спутник водителя на покосившемся дорожном указателе. Уже и надпись едва заметна, угадать буквы можно только немалым усилием воображения. — А я думал, гонишь. И что, всё заброшено?!

— Всё, – согласился водитель, останавливая транспортное средство. Он первым вышел из машины; неожиданно чистый и сухой воздух, от него на долю секунды закружилась голова. — Сейчас сам увидишь. — Он посмотрел на запястье – на экранчик часов. — Минут через десять. Тут реально никого — ни людей, ни животных. Тихо, да?

— Реально тихо, — согласились с ним, не переставая делать снимки. — Отпад!

* * *

Шлагбаум словно возник из ниоткуда: минуты три ехали не торопясь по твёрдой каменистой глинистой поверхности, уже виднелись вдали дома, и вовсе не деревенские, как вдруг появился он. Шлагбаум. Сам по себе шлагбаум: две металлические, крашеные белой эмалью стойки, и поверх них – солидных размеров металлический брусок, с чёрно-белым пунктиром поверх.

Остановились метров за десять до этого сооружения, и первым из машины вышел пассажир. Он расхохотался, не забывая делать снимки.

— Жесть! – покивал он, отсмеявшись, и обошёл одинокое средство ограничения доступа вокруг. – Слушай, а он как новенький! – указал пассажир. Видно было, что и хочет потрогать шлагбаум – а вокруг на сто метров ни стен, ни построек – и не решается.

— Ещё бы, – согласился водитель, заглушив мотор и выбравшись следом наружу. Воздух стал чистым и сухим, а ведь болота никуда не делись – с возвышенности неплохо видны окрестности, до того чистый воздух. – Знаешь, сколько я за карту отвалил?

— Так тут что, всё типа засекречено? – поинтересовался пассажир, указывая на отдалённые здания. Явно не жилые, скорее уж напоминают лаборатории и склады. И по-прежнему никаких ограждений! Сами здания на вид целые и годные к употреблению, а между ними пусто – ровная поверхность, та самая смесь камня с глиной. – И почему ни одного забора?

Водитель пожал плечами.

— Я не спрашивал. Но если бы реально было что-то действующее, нас бы давно тормознули. Опаньки... мобильная связь не работает. Вышки все далеко. Ладно, если что – спутниковый телефон есть. Ну что, идём?

* * *

Чем ближе к зданиям, тем сильнее чувство нереальности. Как будто в компьютерную игру попал: очень уж всё вокруг гладкое, причёсанное, неестественное. Земля, которая глина: так и кажется не то сыром, не то маслом, ну не может быть такого под ногами. Здания все словно только что возведены и подготовлены к приёмке: ничего лишнего, всё выкрашено, гладко и стройно. И опять: такого не может быть. И небо над головой – ярко-синее, пронзительное, и Солнце жарит пуще обычного. И тоже: пока ехали, всё стелились по-над землёй лохматые, тёмные тучи, то и дело просыпавшие густую морось. А сейчас ни облачка!

И ни одной публикации об этом месте!

Сам по себе шлагбаум остался позади, а теперь вокруг сами по себе дома: стоят безо всякой видимой системы. И одноэтажные, и многоэтажные; из самана, из кирпича и дерева – но всегда все до единого стёкла целы, что уже чудо, и – все двери отсутствуют. Просто дверные проёмы.

— Слушай, что за бред! – не выдержал, наконец, пассажир. – Кто такое мог построить?!

— Ты ещё в дома загляни, – посоветовал водитель, наслаждаясь изумлением на лице пассажира; как и пассажир, водитель держал в руке мобильный и время от времени делал снимки. – Что такое?

— Во-о-он тот дом, – указал пассажир. – Ну, деревянный, вон в том конце. Я его знаю! У двоюродной бабки такой был! Точно говорю!

— Пойдём посмотрим? – предложили ему, и пассажир согласился.

Почва по ощущениям оказалась упругой: вроде бы глина и глина, пополам с камнями, а всё равно пружинит! Ни водитель, ни пассажир не стали удивляться этому вслух, но иной раз останавливались и надавливали ногой. Не пружинило. Только если идти.

Дом оказался основательным: целое хозяйство, о нескольких постройках – виднелись там и амбар, и сарай, и, несомненно, дровник, неизбежный уличный туалет. И ровно та же странность: окна застеклены и целы, дверей нет.

Оба шли, держа в руках смартфоны – вели запись. И чем ближе подходили, тем сильнее накатывало странное ощущение – как потом пояснил водитель, “что всё ненастоящее”. Нереальность: вроде только что вокруг была каменистая глинистая равнина, и вот уже и трава вокруг ограды и внутри, и даже мерещится птичье пение. В тот момент никто не обратил на это внимания, удивлялись уже потом.

— Жесть! – восторженно заметил пассажир, обводя всё вокруг камерой. – Ну точно, её дом! Даже надпись есть на сарае, я когда-то сделал. И откуда...

Резкий звук мощного двигателя и другие сопутствующие звуки раздались громко и неожиданно, больно ударили по ушам. Оба приехавших только-только начали поворачиваться в направлении звука, когда в стоявшем поодаль сарае словно взорвалась беззвучная бомба – доски, обломки кровли, пыль и дым разлетелись во все стороны, а на месте сарая оказался танк. Лязг гусениц, басовитый гул двигателя, и неведомо откуда взявшаяся смесь запахов – горьковатый, неприятный дизельный выхлоп и едкий, прилипчивый привкус горелого металла.

Танк повёл башней, словно осматриваясь, и оба прибывших невольно присели – отчего-то показалось, что их обоих сейчас собьёт стволом пушки. Затем танк замер, не заглушая двигателя, и в его башне откинулся люк.

Ещё несколько секунд, и оттуда появился человек. Мужчина в смутно знакомого вида мундире, неожиданно чистый и холёный – ни гари, ни пятен, ничего. Он встретился взглядом с обоими парнями и улыбнулся. А затем глянул себе под ноги и резким, гортанным голосом что-то крикнул. И скользнул внутрь, не забыв закрыть за собой люк.

Башня танка вновь повернулась, и дуло пушки показалось невероятно широким, безбрежным – когда оно уставилось людям в глаза. И только сейчас с них слетело оцепенение, а накативший страх, внезапно, придал сил, бросил в жар и обострил восприятие.

— Бежим! – крикнул водитель, первым пригибаясь, хватая товарища за руку и бросаясь в сторону. Едва успели: рявкнула пушка – так, что в ушах повис плотный, липкий звон – и, долей секунды позже, поодаль от людей раздался взрыв, взметнувший ввысь султан коричневой пыли. Неприятно взвизгнуло – осколки. Танк взревел, набирая скорость, и повернул башню – чтобы в этот раз не промахнуться.

Только сейчас оба искателя приключений осознали, что попали на поле боя: вместо ровной словно сковорода равнины – пересечённая местность; вместо давящей на уши тишины – беспрерывные взрывы, лязг и свист; над головами то и дело проносилось что-то хищное и стальное, щедро рассыпая огонь и разрушение, а позади всё громче слышался лязг гусениц, и каждый следующий снаряд ложился всё ближе и ближе. Водитель споткнулся, вжавшись в землю, и осознал, что вот сейчас, именно этот выстрел найдёт свою цель...

* * *

Водитель резко уселся – грохот боя, едкая гарь пороховых газов и стелющийся по-над иссечённой осколками земли дым делись, как и не было. И вновь вокруг скучная глинистая равнина, причудливо расставленные здания и фрагменты забора – нелепица на нелепице. Пошатываясь, водитель поднялся на ноги, чуть не упал – голова пошла кругом. Чудом удержался, выпрямился.

Тихо, спокойно, безопасно. Здесь ничего и никого. Что это, всё примерещилось? Вряд ли: одежда испачкана в саже, местами порвана. Но снаряжение на вид целое, все камеры работают. Пять их, “смотрят” во все стороны. И что там, на камерах? И запах гари так и преследует, и момент, когда офицер поднялся из башни танка, всё не желал забываться, прокручивался перед глазами вновь и вновь.

О, а вон и машина! И тоже целая и невредимая, хотя она уж точно не смогла бы уцелеть в том аду, что творился вокруг только что. Но машина – это хорошо, а где приятель?

— Вадим? – сипло позвал водитель, не сразу совладав с голосом. – Вадим, ты где?!

Посмотрел на индикацию на мобильнике – есть связь! Ну наконец-то! А если есть связь, то... Водитель непослушными руками нажал несколько раз на экран. Пошёл исходящий звонок. Ну же, возьми трубку! Отзовись!

Водитель едва не подпрыгнул: откуда-то неподалёку раздался знакомый звук – так звучит телефон Вадима, когда кто-то звонит его владельцу. Водитель не сразу понял, откуда идёт звук – пока не посмотрел в сторону автомобиля. И точно, сидит на пассажирском месте. И телефон, похоже, там же где-то.

— Вадим?! – водитель перешёл на быстрый шаг, а вот побежать не получилось, голова всё ещё кружится. Он шёл быстрее, так и держал телефон, а Вадим на пассажирском месте сидел неподвижно. Что он, заснул?!

— Вадим, ты... – слова застряли в горле, едва водитель подошёл вплотную к пассажирской дверце.

Пассажир – Вадим – сидел откинувшись, и что-то в его облике было отчаянно неправильным. Не сразу увиделось очевидное – цвет: и сам человек, и одежда были светло-жёлтого цвета, точь-в-точь как глина под ногами. А вот телефон в его ладони, спокойно лежащей поверх колена, выглядит как обычно – и звонит себе, звонит. И вибрирует.

Это случилось без предупреждения. Сетка мелких трещин побежала по Вадиму и его одежде, словно и то, и другое стало хрупким. Послышался треск, трещины разрослись и почернели, и Вадим, или что это теперь было , осыпался внушительной грудой мельчайшего светло-жёлтого порошка.

А телефон, упавший на коврик, так и продолжал звонить.

И только в этот момент водитель закричал, более не в силах выносить весь этот ужас. И мир почернел перед глазами.