Пустотный Рыцарь: Северные врата

Война Кланов. Союз Свободных Кланов объявил о своей независимости и провозгласил Амазонию и значительную часть Аркадии – Первой Республикой Локувита. Восстание вёл лидер клана Кенкуши – Агапелефт Кенкуши. Конфликт быстро привлек внимание каирхатсу, которые попытались отвоевать часть территорий в Амазонии. Так что конфликт приобрёл значительные масштабы, порождая всё больше и больше одержимых.

Этим был обеспокоен наследник престола Иерал Суприм. Он считал, что после Лиденасанса у человечества нет права воевать. И что было необходимо мерить стороны, даже ценой собственных территориальных уступок. Всё во имя мира. Король Уильям не был готов на такое, но давление со стороны общества вынудило его согласиться с сыном. Поэтому он был отправлен на переговоры трёх сторон. Там должен был быть подписан трёхсторонний Договор Амазонской Пустыни. Который не был подписан и по сей день.

И вот, посреди пепельной пустыни стояли три лидера: Иерал Суприм, представляющий Северные Врата; Маито Дай-Хан, представляющий Союз Свободных Кланов; Умбрас Инфинит, представляющий Южные Пустоши. Позади каждого из них стояли маленькие армии, гарантировавшие уничтожение друг друга, в случае чего. Это не успокаивало принца. То, что на переговоры пришли два самых холодных и сильных лидера врага насторожило молодого Иерала, но Маито слегка улыбнулся со своей длинной белоснежной бородой ему и кивнул. Иерал воспринял это как проявления поддержи и уважения. Монолитное хромовое лицо Умбраса с его длинными и толстыми стальными толи рогами, толи ушами, даже не могло показывать эмоций. Киборг не имел ни носа, ни рта, ни бровей. Два пурпурный сенсора смотрели прямо в душу принца, заставляя второго только гадать, что происходит в этой железной голове. Позади них стояли небольшие отряды солдат, а по периметру располагалась техника, призванная оберегать участников переговоров.

Не было произнесено и слова, как ракеты упали с неба. Ударные волны раскидывали, а взрывы оглушали, поднимая завесы пелены. Огонь загорелся на земле. И немногие были не сломлены орудием. Опрокинутый и контуженный Иерал не успел даже понять, что произошло, как Маито приставил острие льда к его горлу. Только по взгляду парня лидер Дай-Хан понял, что он тут не причём. Их обоих защищал купол из Вечного Льда. Иерал успел заметить, что Дай-Хана тоже задели осколки, но он виду не подавал. До тех пор, пока в купол не просочилась пурпурная энергия. Она разрезала его на мелкие куски, и Умбрас набросился на мастера льда. Иерал не успевал следить за скоростью их борьбы. Но даже ему было понятно, что киборг был быстрее и сильнее. Его кисти крутили пурпурные мечи, как лопасти, что плавили и дробили вечный лёд. Маито возвысился на льду ввысь, пытаясь набрать дистанцию. Умбрас прыгнул за ним.

Всё ещё не придя в себя, принц оглянулся на пустоши: инфиниты восставали из песков, расчленяя тех немногих, кому удавалось выжить. Не щадили и раненных, и даже каирхатсу, что должны были защищать Умбраса. Когда крики тех, чьи внутренности вышли наружу, начали затухать. Когда необъятные глыбы льда разрезались, как пилой, и падали вместе с частями тела Маито. Когда в пелене войны Иерал впервые учуял кровь. Его внутренний голос задал только один вопрос: "Почему?". А рот с задержкой прокричал слово в пустоту. На этот крик явился только Умбрас, в чужой крови на своём белом корпусе. Он стоял, наблюдая, как из живота принца вытекала кровь, которую второй только-только заметил. С ужасом осознав, что он умирает, наследник снова прошептал со слезами на глазах, оглядев разрушения вокруг:

– Почему?..

– Потому что слабые жаждут мира. Сильные его завоёвывают, – прозвучал синтезированный голос киборга, наклонившегося к умирающему, – Ты пал жертвой войны своей наивности. Я должен уничтожить тебя, да позволю я тебе прозреть настоящий мир в твоё последнее мгновение. Ибо навсегда ты останешься жертвой. Моей охоты.

Таково было последнее мгновение Иерала: окровавленный киборг на фоне мёртвых песков, запёкшийся крови и огня. В это мгновение принц уже молвил другой вопрос: "Кто...?". И, когда его время пришло, предсмертное осознание застыло на его лике.

Смерть наследника короля вызвало резонанс в обществе Врат. Ракеты летели со стороны Кенкуши. И Уильям Суприм обрушил свою ярость на убийц сына ковровыми бомбардировками кланов. Поскольку Умбрасу "чудом удалось выжить", каирхатсу встали на сторону короля. Ведь преступление Агапефта было бесчеловечным даже по меркам мутантов. И мало кто задавался вопрос, зачем Агапефту это было делать. Главное – чтобы народ верил. По итогу лидер Кенкуши был ликвидирован Гвардией Хонсу у себя дома со своей семьёй. Половина кланов была превращена в руины. Другая лишилась своего суверенитета и независимости, попав под власть Севера или Юга. Одержимые разбушевались ещё более обычного, потому мутанты и люди объединились, чтобы их истребить вместе, заставив послушников Ирры прятаться по углам. И единственной ошибкой Уильяма было только то, что он посчитал, что Дай-Хан "заплатили достаточно" со смертью Маито. За это он потом дорого расплатится во время знаменитого Великого Покушения.

– К чему ты это рассказываешь, брат Аку? – спросил Йор. Двое в чёрном стояли на балконе их башни.

– А сам, как думаешь, что я пытаюсь этим сказать?

– Что власть имущие клали на добро и мир? Что-нибудь, что я не знаю, может скажешь?

– Ты ошибаешься, брат Йор. Нет. Мир, если смотреть сверху, сложнее, чем снизу. Уильям и Кайтмир тогда сделали страшную жертву, чтобы сохранить мир таким, какой он был. Ведь каирхатсу и люди уже давно в устоявшихся отношениях. И появление третьей стороны могло нарушить баланс. Поэтому, ради высшего блага своих народов, они загубили мечтателей, веривших в добро и свободу. Таких как Иерал и Агапефт. Таких как миллионы клановцев, просто хотевших спокойно жить, независимо от своих угнетателей из Врат. Таких, как ты, – Аку повернулся к Йору, – Мы уподобимся этим властителям, брат мой. Мы совершим абсолютную жертву, ради абсолютного блага, чтобы более никому не приходилось губить добро в людях.

– А что... что если это ошибка? И мы просто скармливаем людей чудовищам? – Йору мерещился образ демона Мэри, что расчленял высших, облизывая их кровь. Аку задумался.

– Ты сам сказал, что сделаешь всё, что угодно для своей семьи. Подумай о Хапине и Ими. Ради них ты готов рискнуть. Как и я готов довериться монстрам, чтобы спасти этот мир от вечной войны. И даже если они лгут, хотя привести нас к абсолютному концу, я буду счастлив, что род людской погиб от всемогущей и неотвратимой стихии, а не от собственной жестокости и порочности, вызванной несправедливостью бытия. Ты согласен? – Йор кивнул, а Аку продолжил, – Нынешние правители ещё хуже, чем прошлые. Трусливый Игнавус, что готов от одного вида Сербо поставить свой народ рядом с демонами. И параноидальный Анрих, что печётся о своей власти больше, чем о собственной сестре, пропавшей среди красных песков. Скоро мы столкнём этих жалких властителей и создадим хотя бы на время истинный, а не иллюзорный, мир.

– А что высшие?

– Анотеры нас не побеспокоят. Наши силы куда больше, чем ты себе представляешь. Демоны Края ими займутся. Девелин проследит за нашей чёрной лошадкой в Бароспленде. А Сербо нам доставил такой подарок, который гарантирует нам победу, – после этого Йор недовольно закатил глаза.

– Последний вопрос. Девчонка. Может, её стоит доставить? Даже если это и не демон Края, он определённо стоит того, чтобы иметь его в своих рядах.

– Попробуй. Время есть. Но если будут сложности, то не задерживайся и возвращайся. Суринга и так отняла у нас много времени.

Йор ушёл, и Аку остался один, смотря на ночной пустой город. А затем на Волю Бога, что возвысилась над ним. Он Аку видел, как к синему шарику, что прозвали Хонсу, тянулись ростки скверны, взывая к абсолютному уничтожению. Но синий вихрь фибры, что соединял в себе всю фибру Ноэста, не давал тьме вонзиться в его кору.

– Нет. Ещё не пора, да, о обожествлённый? Когда-то я тебе молился за здравие всех и вся. Потом тебе будут молиться все, рассчитывая на спасение. Но через тебя до Бога мне не достучаться. И никакого ковчега в это раз не будет. Потому что никакая ты не Воля. Я это понял давно. Ты последняя Его игрушка, которую Он оставил нам перед тем, как покинуть нас. И раз так, значит Я исправлю Его ошибки. И мы найдём искупление и настоящее перерождение.