Пустой наследник

Я пришёл в себя от противного скрежета. Нет, не в ушах — в самой голове. Такое чувство, будто мозг скрипит, когда пятый час подряд пытаешься вникнуть в никчёмный отчёт.

Я открыл глаза. Или мне показалось, что открыл. Вокруг не было ничего. Абсолютно. Ни тьмы, ни света. Ни верха, ни низа. Я не чувствовал ни тела, ни пола под ногами. Я был просто сгустком сознания, застигнутого врасплох.

— Так, так, так, — раздался прямо в моём сознании голос, хриплый и раздражённый, будто разбуженный в семь утра в свой законный выходной. — Это ещё кто у нас тут? Слышишь? Ты кто? И как, интересно, сюда попал?

Я попытался что-то ответить, но не мог. Похоже у меня исчез рот. Самым наглым образом взял и исчез рот... мой рот! Меня охватила легкая паника, мысли начали путаться, выстраиваясь в нелепое оправдание. Как на планерке перед начальством.

— Я… кажется, сплю? — промелькнуло у меня в голове. — Наверное, перебрал вчера. Сейчас проснусь, и всё будет…

— Спишь? — фыркнул голос. — А я, по-твоему, что, сонный демон? Нет, отвечай: какого чёрта ты делаешь в этом секторе? Ты же из другой реальности! Тебе тут быть нельзя!

На меня обрушилась лавина чужого негодования.

—У меня тут всё по полочкам разложено, все связи на счету, а ты врываешься как корова в огород! Магические потоки ломаешь! Давай-ка шуруй отсюда обратно!

— Я бы с радостью! — мысленно взмолился я. — Только скажите, в какую сторону? Я вообще не понимаю, где я!

Голос замолк на секунду.

—Как это — не знаешь как? По идее… должен был… автоматически… — он замямлил, и в его тоне появились нотки досадливого осознания. — Ах, вот как… Значит, опять эта новая система глючит. Обещали "инновации", а получили сплошной геморрой.

Он тяжело вздохнул.

—Раньше всё было проще. Приходил ко мне раз в квартал список. Чья линия жизни подошла к концу. Я сверялся, отправлял наряд Смерти. Чётко. Ясно. По регламенту.

Его голос стал язвительным.

—А потом кабинетные мудрецы решили, что это неэффективно. Ввели «автоматизированную систему распределения душ». И что? Обленились все! Система дала сбой! Ты у меня первый баг в "безупречной" программе. И кто должен разгребать? Я!

Я почувствовал, как его «взгляд» скользнул по мне.

—Ладно. Раз возвратить тебя не могу — точка входа стёрта — значит, будем решать на месте. Кто разлил, тот и убирать будет. Ритуал на призыв души проводил некто Аристарх Гробов. Вот к нему ты и отправишься. Сказано — сделано.

Я не успел ни возмутиться, ни спросить. Ощущение стремительного падения, резкий толчок, и…

…

Я рухнул на что-то твёрдое и пыльное, больно ударившись локтем. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. Я ощутил тяжесть собственного тела, знакомую боль от ушиба, шероховатость паркета под ладонями. Я был здесь в своей плоти и крови. Подняв руку, я увидел знакомые родинки и царапину, полученную вчера… или когда это было?

Я медленно, со стоном, поднял голову. В нос ударили запахи: пыль, старая бумага, какой-то лекарственный травяной душок и едкая химическая отдушка — точь-в-точь как в кабинете фельдшера в районной поликлинике, только в сотни раз насыщенней.

Передо мной, в глубоком вольтеровском кресле с потертой коричневой кожей, сидел худой как щепка старик. Он был облачен в растрёпанный бархатный халат цвета запёкшейся крови, из-под которого виднелась пижама из невесомого шёлка, желтоватого от времени. Его лицо представляло собой морщинистую маску, испещренную паутиной глубоких складок и старческих пятен. Длинные, почти белые волосы, заплетенные в неухоженную косичку с прядями, выбивавшимися у висков, падали на узкие, костлявые плечи. Из-под нависших, лохматых бровей поблескивали мутные, невидящие глаза, уставленные в потолок. Он что-то беззвучно бормотал беззубым ртом, а его длинные, тонкие пальцы с неестественно изогнутыми, будто у скрипача, суставами водили в воздухе вязальным крючком из темного дерева, будто вышивая сложный, невидимый узор.

— Э-э-э… Простите? — хрипло проскрипел я, с трудом поднимаясь на колени.

Старик вздрогнул, словно разбуженный от глубокого транса. Его мутные глаза медленно, с трудом навели фокус на мне. В них мелькнуло недоумение, а затем — испуг. Он судорожно сглотнул, и кадык на его тощей шее резко дернулся.

— Ты… кто? — его голос, дребезжащий и хриплый, дрогнул и сорвался на шепот. — Как ты сюда проник? Воры? Грабители? Я… я позову жандармов! У меня есть связь с участком!

Он засуетился, его трясущиеся руки с желтыми, как старый пергамент, ногтями забегали по столу, ощупывая груды бумаг в поисках чего-то.

— Я не вор! — поспешно сказал я, поднимая руки в умиротворяющем жесте, хотя тряслись они не меньше его. — Меня… меня сюда прислали.

— Прислали? Кто прислал? С нарядом? Из Канцелярии? — Старик наклонился вперёд, его испуг внезапно сменился на пронзительный, острый взгляд. Казалось, в его голове щёлкнул некий рубильник, переключивший его с режима «испуганный старец» на «бюрократ». — У вас есть предписание? Покажите. Всё должно быть по форме.

— Мне сказали, что это Вы меня… вызвали. Ритуалом каким-то, — я сам не понимал, что несу, пытаясь вспомнить обрывки диалога с тем раздраженным голосом. — Какой-то тип в… в Забвении?

Я произнёс это и почувствовал себя идиотом. Действительно, звучало как бред сумасшедшего.

Старик замер. Его взгляд стал отсутствующим, он снова уставился в пространство перед собой, беззвучно шевеля губами. Казалось, он проводил сложнейшие вычисления у себя в голове.

— Ритуал… наследования… — он пробормотал. — Да… да, кажется, было дело. Форма 7-Б… «Заявление о поиске душ, пригодных к наследованию»… Подавал, подавал. Я же на пенсию собрался… А должность требует продолжения. Подходящей души…

Он умолк. Вдруг он резко повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул огонёк на секунду ясного, леденящего душу понимания.

— Так ты… ты оттуда? Из… ниоткуда? — он прошептал с какой-то странной смесью ужаса и надежды. — И… и ничего не вышло, да? Не передалось. Пустота. Тишина. Вакуум.

— Я… не знаю, о чём Вы, — растерянно пробормотал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Ясно. Понятно. Значит, так, — он закивал с внезапной деловой энергичностью, которая так же быстро и угасла, сменившись апатичной усталостью. Он зевнул, размашисто и по-детски беспомощно. — Ладно… раз ты здесь… значит, так надо… Наверное...

Он наклонился, с трудом нагнувшись, подобрал с пола потрёпанную кожаную папку и сунул её мне в руки.

— Временная прописка… Справка… Всё в порядке… Всё по форме… Я проверял… Вроде бы... — Его голос становился всё тише и медленнее, слова наезжали друг на друга, превращаясь в невнятное бормотание. — Теперь ты… мой… наследник… Так проще… для отчётности… И не позорь… меня…

Его голова склонилась на грудь. Последнее слово превратилось в ровный, храпящий выдох.

Он заснул. Мгновенно и глубоко. Будто кто-то выдернул вилку из розетки.

Я стоял посреди комнаты, полной магического хлама, и смотрел на спящего старика. Вокруг царил хаос: книги с непонятными символами, склянки с мутными жидкостями, приборы, назначения которых я не мог даже предположить. Осознание происходящего накрыло меня новой волной. Меня вызвал человек, который не помнит, что он это сделал. И теперь я застрял в этом сумасшедшем доме с его хозяином, который больше напоминал его самого странного пациента.

Дверь скрипнула.

Я обернулся. В проёме стояла… фигура. Высокая, худая до неестественности, в поношенном ливрейном фраке. Кожа — цвет старого воска. Один глаз смотрел на меня, другой — мутный и неподвижный. Пахло от неё старой землёй, ладаном и чем-то сладковато-пригорелым.

Я издал звук, среднее между всхлипом и карканьем.

—Не подходи! Я… я всё уберу! Я уже ухожу!

Мертвец проигнорировал меня полностью. Он — это точно был «он» — плавно, со скрипом, как несмазанная дверь, вошёл, поправил складки на халате Гробова и накрыл его ноги пледом. Подобрал упавший крючок. Всё это он делал с потрясающей, автоматической точностью, будто повторял эти действия тысячу раз.

Потом повернул ко мне свой застывший лик.

—Хо-озя-ин… от-дых-а-ет, — его голос скрипел, как гравий по железу. Слова выходили медленно, с хриплым присвистом, но были чёткими. В них не было никаких эмоций - лишь сухая констатация факта.

Я, всё ещё прижавшись к креслу, смотрел на него, не моргая.

—Ты… ты кто?

—Клим… дво-рец-кий. Об-слу-жи-ваю… ма-сте-ра… — он сделал паузу, чтобы вдохнуть воздух, который ему, вроде как, и не нужен был. — Вы… про-яви-ли… бес-по-ко-йст-во. Это… нед-пус-ти-мо.

«Беспокойство? — пронеслось у меня в голове. — Тут ходячий покойник читает мне нотации!»

—Я имею право на беспокойство! — выдохнул я, и голос мой дрогнул.

Клим невозмутимо выслушал. Его "живой" глаз не моргнул ни разу.

—Вы… на-след-ник? — спросил он, склонив голову набок. Раздался тихий хруст трущихся друг о друга позвонков.

—Меня… да, так назвали. Без моего согласия! Просто вручили папку и объявили наследником сумасшедшего дома!

Клим кивнул, будто это всё объясняло. Видимо, в его мире это и вправду было исчерпывающим объяснением.

—Тог-да… вам… сле-ду-ет… от-об-дать. Пе-ре-нос-ной стресс… тре-бу-ет… под-дер-жа-ния… сил... По... ин-струк-ции...

Мысль о еде здесь, под присмотром этого… этого… ходячего нарушения всех санитарных норм вызвала у меня новый приступ тошноты.

—Нет! Спасибо. Я не голоден. Я лучше… в свою комнату. Если мне, конечно, не отвели место в склепе.

— Как… при-ка-же-те, — Клим разочарованно вздохнул, и это звучало как ветер в печной трубе. — Про-шу… за мной.

Он плавно развернулся. Я, стараясь не поворачиваться к нему спиной, поплёлся следом, чувствуя себя полным идиотом.

Комната оказалась маленькой и до ужаса простой: кровать, стол, стул, шкаф. Все было чистым, но покрытым тонким слоем пыли, будто здесь не жили, а изредка ночевали. Пахло пылью и сухими травами. И еще чем-то неуловимо древним.

—Ма-стер… про-сил… пе-ре-дать… вам… это.

Он протянул мне... череп? Тёмный, отполированный до блеска человеческий череп. С аккуратной, идеально круглой дырой на макушке. Я замер, не решаясь взять его. Но Клим просто держал его, не объясняя, и, видя моё замешательство, просто положил череп на стол рядом со мной, развернулся и вышел.

Я рухнул на стул, пытаясь унять дрожь в коленках. Трясущимися руками я достал из смятой пачки последнюю сигарету. Прикурил. Глубоко затянулся. Попытался пустить пару колец, но не вышло. Видимо, в этом мире мне тоже не суждено кольца из дыма пускать. По привычке постучал сигаретой о край пепельницы… то есть черепа и стряхнул пепел в дыру. Хм… А неплохая пепелка вышла. В голове сам собой начал строиться отчёт. Попытка систематизировать хаос.

Так. Сводка по положению на… а какое сейчас число? Ну, судя по виду из окна, где-то весна. На этом всё.

Пункт первый: местонахождение. Неизвестно.

Пункт второй: обстоятельства. Похищен по ошибке, прям как в тех романах про попаданцев. Ритуал косячный, как посчитанная бухгалтерией премия. Обратного хода нет.

Пункт третий: статус. Наследник какого-то деда-маразматика. Персонал — ходячий мертвец-дворецкий с манерами старшего менеджера.

Иииии… всё. Отчет можно считать завершенным и полностью бесполезным.

Что делать дальше? Для начала — докурю. А там — по обстановке. Но «обстановка» не заставила долго ждать: после сигареты захотелось чего-то обычного… человечного… КОФЕ! Горячего, крепкого, в большую кружку. Чтоб пахло жизнью, а не смертью и старой бумагой.

Я сидел на стуле, тупо уставившись в стену, и как раз начал мечтать о том, чтобы этот кофе был покрепче, как дверь снова бесшумно отворилась.

В проёме, как ни в чё м не бывало, стоял Клим.

—Мо-лодой… гос-по-дин… — проскрипел он. — Хо-зя-ин… прос-нул-ся. И при-гла-ша-ет… вас… на чай.