Брось в меня камень — я не сверну,
Эти страницы не рвутся в клочья.
Чернила — кровь, а буквы — боль,
Но боль эту время не лечит.
Я писал это в подвалах, где плесень ест стены,
Где эхо шепчет: *«Сдайся, это бессмысленно»*.
Но рукописи — как шрамы на сердце,
Их не сотрёшь, не сожжёшь, даже если пламя жрёт стены.
**Рукописи не горят,**
Даже если весь мир — пепел и гарь.
**Рукописи не горят,**
Слово — пуля, а я — старый заряд.
**Рукописи не горят,**
Даже если мой голос — хрип и декия...
**Но их прочтёт хоть один — и ад расцветёт.**
Может, завтра меня не станет,
Может, ветер развеет прах.
Но каждая строчка — как петля на шее времени,
Она не даст ему сбежать.
Я не верил в Бога, не верил в чёрта,
Но верил в буквы на рваных листах.
Это не стихи — это крики из котла,
Где души варят, но не дают знаков.
Сожги меня, затопчи, развей,
Но знай: каждая искра — это новое *«ей»*.
Я не пепел — я семя в бетоне,
Прорасту, даже если ты скроешь меня в тени.