Пустыня Большого Разлива

Солнце над пустыней Большого Разлива стояло в самом зените. Прогревшись, воздух отяжелел и начал колебаться едва заметными волнами. Можно было подумать, это само небесное светило дышало на караван тяжёлыми вздохами. Чередуясь с равнинами, по обе стороны от путников тянулись нескончаемые ряды золотистых дюн. Иссушённые знойными ветрами, эти земли прикрывались редкими кустиками полыни и карликовыми акациями. Такими же одинокими там были и испещрённые трещинами скалистые выступы, служащие кочевникам как укрытием, так и ориентиром. Томясь в дрожащем мареве, впереди каравана маячила линия горизонта — манящая и одновременно обманчивая цель.

Подняв голову, Тавик прищурился и прикрыл глаза ладонью. Смотреть на ясное небо даже из-под навеса седла было не так просто. Жара душила его. Окутав со всех сторон, вязкая масса так и силилась просочиться под свободно облегающий тело юноши подпоясанный халат. Заправленные в сапоги из мягкой кожи, его ноги защищали такие же просторные брюки. Жалящий песчинками ветер охотно набросился бы на шею Тавика, если бы не плотно обхватывающая лоб и подбородок повязка. Широкая полоска ткани ложилась поверх покрывающего голову кочевника платка. Взявшись свободной от поводьев рукой за свисающий край головного убора, юноша наспех промокнул им покрытое племенным орнаментом лицо. Такие же неповторимые узоры украшали шкуру его шагодона*.

Барарак — молодой самец-иган* — размеренно шагал по раскалённому песку бок о бок с такими же осёдланными сородичами. Заострённая морда зверя, украшенная костяным гребнем, плавно переходила в вытянутую шею с изящным прогибом в холке. Следующий за ней слегка выгнутый хребет заканчивался длинным хвостом, соседствующим с мощными задними лапами. В отличие от них, передние лапы игана не были такими же крупными. По этой причине его таз выглядел относительно приподнятым. Крупные серовато-зелёные пластины морщащейся кожи шагодона ближе к животу переходили в светло-коричневый оттенок. Такой же, какими были и его глаза.

Каждый шаг Барарака отдавал мягким шёпотом песка. Его широкие ноздри шумно втягивали горячий воздух, а хвост лениво качался из стороны в сторону, помогая поддерживать равновесие на зыбкой почве. Время от времени, чтобы избавиться от осевшей на морду пыли, зверь встряхивал головой с ворчливым покашливанием. Тавик не спешил его подгонять. Караван ждал долгий путь.

Жизнь кочевников была одним большим путешествием. Риск встретить опасных зуборезов* — тирантов*, карнов* или стаю велоксов*; выживание в пылевых бурях, а также постоянный поиск пищи и воды для себя или племенных животных — всё это издавна стало для пустынников неизбежной данностью. Стадо не могло задерживаться на одном месте. Как не могли и тесно связанные с ним люди.

Как и другие иганы, Барарак вёл себя покладисто. Чтобы управлять таким крупным зверем, Тавику оказалось достаточно надеть на него сплетённый недоуздок с длинными поводьями. Чтобы случайно их не выронить, юноша привык перекидывать вожжи через переднюю луку седла. Добротно подогнанное под широкую спину шагодона, оно не стремилось поразить взгляд богатством отделки. Для кочующего всадника были важны лишь прочность и удобство.

Деревянная рама в точности повторяла изгиб тела Барарака. Не допуская скольжения или натирания, между ней и шкурой игана был подложен мягкий слой войлока. Натянутое на две поперечные жерди, поверх седла ровным полотном тянулся тонкий навес. Вся конструкция крепилась под брюхом зверя широкими перекрещенными ремнями. При опоре на пару стремян это помогало Тавику удерживаться на Барараке даже на самом крутом спуске.

Как и любой пустынный наездник, юноша всегда имел под рукой кожаный мешок с питьевой водой. Крепясь с одного бока седла, на его противоположной стороне висел заплечный узел с вяленным мясом и высушенными дикими плодами — редкими и потому такими ценными дарами пустыни. Основной запас воды, провиант и основу для лагеря вёз на себе вьючный молодняк. Вместе с тем, верным спутником путешественника неизменно оставался изогнутый нож и карабин с ручницей — коротким огнестрельным стволом с резной рукоятью и фитильным замком. Это было громкое пороховое оружие. Требующее долгой подготовки к стрельбе, против крупных зуборезов оно было практически бесполезно. Таких хищников невозможно так просто убить. Зато есть шанс напугать. Предпочитая жить поодиночке, обычно они не решались нападать на караванные стада. Взрослые иганы, триссы* или дипперы* могли постоять за себя и без помощи людей.