Путешествие перед свадьбой

— Добро пожаловать, моя госпожа.

Наследник Энгерхерет шагнул в сторону, протянул руку. Аттея вышла на площадку трапа. Сожмурившись от яркого солнца, стала оглядываться. Свежий ветер ударил в лицо, взметнул волосы. Она плотнее завернулась в велум.

— Прохладно.

— Ну, прости. Повелевать погодой я пока еще не могу. Даже у себя дома.

Из шлюза появилась служанка. Она тоже стала оглядываться, с изумлением и восхищением.

— Ой, как здорово! Как красиво! Вот он какой, Айгеттер!

Наследник Энгерхерет хмыкнул, не обернувшись.

— Это еще не Айгеттер, Нея... Итак, добро пожаловать, моя госпожа.

Аттея прошла вперед. Наследник хмыкнул снова, опустил руку, пошел вслед. Они стали спускаться, и оказались в компании генерала и двух бригадиров. Все трое были облачены в сияющую свежую форму — темно-голубые нашивки и бледно-золотые фалеры словно отражали пронзительное горное небо и прохладное весеннее солнце. Едва наследник и его спутницы ступили на серо-зеленые плиты, маленький гарнизонный оркестр, разбрасывая медные зайчики, грянул Приветственный гимн.

— Госпожа, добро пожаловать на Айгеттер! — генерал выступил из короткой шеренги, сдержанно поклонился. — Рад видеть на объекте, наследник.

Он поклонился Энгерхерету — еще более сдержанно.

— Позволь представить — генерал Вейго, — тот расплылся в резиновой улыбке. — Это его стараниями... И его команды, конечно... Мы уже восемь месяцев чувствуем себя здесь дома.

— То есть, — Аттея улыбнулась генералу, — если бы не вы, меня бы здесь не было?

— Как упомянул наследник, это стало возможным не сколько благодаря мне, сколько моей команде. Госпожа, горжусь команду представить — бригадир Мосстаг Коннилай, бригадир Эссен-Эррей.

— Какие имена! Мосстаг, Коннилай, Эссен-Эррей! Очень рада вас видеть, честное слово!

— Госпожа, рад приветствовать на территории базы, — сказал Эссен-Эррей. — Огорчен, что мы не в состоянии оказать полные знаки почтения и предоставить все полагающиеся удобства, — он также поклонился, также сдержанно. — Как знаете, в данный момент за объектом закреплен статус «один», а в этом статусе церемониал сведен в полный минимум. И все, простите, удобства.

— Бригадир, перестаньте! — Аттея улыбнулась. — Я вообще думала, что времена ваших церемониалов лет уже сто как кончились. Я, например, их видела только по видео. Не знаю, может быть, да, времена меняются, но у нас ничего такого, сколько я помню... Мне начинает казаться, что наследник про меня наговорил всякого? Особа подобного ранга, все такое? Аттеи не намного старше Эссен-Эрреев, а Коннилаев вообще младше. Только, надеюсь, для вас древность дома — не главный критерий? Это, конечно, важно, но не на первом месте. Да и поездка у нас не официальная. Как вы знаете.

— Госпожа похожа на матушку не только внешне, — сказал Коннилай. — Как теперь вижу и рад отметить, в первую очередь рассуждением. Имел честь знать ее лично. И должен сказать, что вы даже фразы строите так же.

— Ну вот, видите! — Аттея засмеялась. — Так что запугать меня тесной душевой кабиной, запахом продувочных смесей на военной базе вам не удастся. Нет, вы на самом деле думаете, что я такая? — Аттея повертела ладонью. — Я вы еще не знаете какая! Я только недавно перестала драться с мальчишками.

Офицеры улыбнулись и поклонились.

Аттея огляделась еще раз. Стратодром располагался в плоской котловине среди скопления невысоких зубастых кряжей, поросших негустым смешанным лесом. Это было предгорье знаменитых Геттер. Горы окружали объект двухкилометровым кольцом; горизонт не был закрыт только на западе. Объект представлял собой цепочку сооружений, вытянутых вдоль серо-зеленой ленты базовой полосы у подошвы кряжей. Воздух здесь был необычайно ясный, холодный, и пронзительно свежий. Склоны весенних гор, такие же прозрачно-зеленоватые, залитые прохладно-золотым солнцем, словно парили в небе над городком аккуратных сооружений в долине.

С восточных склонов спускался колючий ветер, и с ним приходил запах подсыхающей почвы, едва уловимый аромат прошлогодних листьев, четкий оттенок хвои, чуть влажный холод ледников на высотах. Бездонное небо, пронзительно-синее, чистое, ни малейшего пятнышка облаков, сияло над снежными шапками, отлогим подножьем кряжей, далекими искорками ручейков. Ангары вдалеке, серовато-желто-зеленые, как весь весенний мир, не нарушали спокойной гармонии, а три стратоплана, сверкающие полировкой в прохладном солнце, были похожи на огромных странных зверей. Они спустились с тающих снегов, погреться внизу в первом весеннем тепле, и застыли теперь на просторе поля, стараясь не упустить ни луча.

— Вот здорово! — Аттея продолжала оглядываться и вдыхать волшебный воздух. — Какое необыкновенное место!

— Здесь на самом деле еще не так красиво, — сказал Эссен-Эррей. — Мы приготовили для вас небольшую программу, в которую входит поездка на Третье Геттерское озеро.

— Правда? Какой приятный сюрприз! — Аттея оглянулась на Энгерхерета. — И когда едем?

— Завтра, — тот усмехнулся. — После завтрака.

— Замечательно! Бригадир, вы не знаете, но я мечтала там побывать! Я в эти места влюбилась по голографиям, еще в раннем детстве. Какой там волшебный кряж, с аметистовым блеском. Но, если я правильно поняла... Как мы поедем?

— Этот сектор мы стабильно держим четыре месяца. Так что наследник имел возможность запланировать и такую поездку, — бригадир поклонился Энгерхерету, снова сдержанно-деревянно.

— Кроме того, госпожа, — сказал генерал, — если вы не устанете, и позволите проявить инициативу, послезавтра мы покажем Стеклянные водопады.

— Даже не знаю как благодарить! Вот это я понимаю — путешествие перед свадьбой!

Она еще раз посмотрела на Энгерхерета.

— Пустяки, моя госпожа, — тот расплылся в своей резиновой улыбке. — Почему бы не устроить тебе пару небольших удовольствий? Ведь это земли уже мои. И уж отдохнуть на озере... Будь оно заповедное трижды.

Он засмеялся.

— А сейчас душ, отдых, и на обед.

Наследник двинул рукой, намереваясь снова подать Аттее, но только указал вперед, мимо короткой шеренги почета. Они прошли к бронеходу, который поджидал неподалеку от трапа. Нея шла вслед, восторженно оглядываясь на солдат (разрядники «на караул», лица в окаменевшей бесстрастности), на приземистый бронеход, на черную громаду стратоплана, который дышал жаром еще не остывшей обшивки. За ней двинулся генерал, за ним — бригадиры.

— Госпожа, огорчен, но это самый комфортабельный вид транспорта который у нас имеется, — Эссен-Эррей улыбнулся Аттее, открыл люк бронехода. — Впрочем вполне терпимо, когда передвигаешься по ровной поверхности.

— Бригадир, ну не переживайте так за меня, наконец! — обернулась Аттея, собираясь забраться в люк. — Представьте, что маленькой глупой девчонке, — она посмотрела на Энгерхерета, — все это просто ужас как интересно! Что она с детства просто ужас как хотела посмотреть на «настоящую войну». А какая война без настоящего бронехода?

— Госпожа, с войной, мы здесь, я надеюсь, покончили, — Вейго наконец тоже улыбнулся по-человечески. — Но бронеходы остались, и самые настоящие.

— Вот и хорошо, что настоящие, мало ли что?

Аттея забралась в люк.

* * *

— Как вам понравились комнаты?

— Милый генерал, замечательно! Я даже не думала, что у вас так уютно, — Аттея посмотрела на искорки солнца, которые плескались в бокале с водой.

— Ваша матушка также не употребляла крепких напитков? При мне, во всяком случае...

— И бабушка. И прабабушка, наша та самая... И мои дети, надеюсь, тоже не будут, милый бригадир.

Она улыбнулась Эссен-Эррею, и посмотрела на Энгерхерета, который отпивал из бокала.

— Аттеи всегда были чудаками, — хмыкнул наследник и отставил бокал со стуком. — Как все хорошо знают. Одно слово — степные волки, ха-ха.

Аттее показалось, что генерал собрался ответить, но сдержался.

— Генерал, все не так плохо, но на жертвы идти приходится, — она улыбнулась ему, отпила хрустальной горной воды. — Какая вода вкусная!.. Лучше меня знаете в какое время живем.

— Госпожа, согласен, — Вейго кивнул. — Время сейчас нелегкое, на самом деле приходится идти на жертвы. Чтобы Империя не развалилась на части. Если это произойдет, нас уничтожат по этим частям. Ожидаю, что война начнется в течение года. И то, что мы держим теперь Айгеттер, — крайне важно. Он и ближе всех к Архипелагу, и сам по себе место критичное. Особенно сейчас, когда врагов внутренних стало не меньше чем внешних, — генерал посмотрел на наследника. — Если бы не эти смутьяны, айгеттерский вопрос мы решили бы три года назад.

— Вы про кого, генерал? Про местных?

— Нет, госпожа. Горцев мы держим без особых усилий. Эти стоят нам не большой крови. Пока. Но весь юго-запад занят этими «академиками». В общем вы про них знаете.

— В общем, да, — Аттея взяла ломтик хлеба, стала намазывать золотистое масло. — «Эти уроды застряли у нас в заднице как...» Дальше не буду. Это про них мой дядя, я так поняла?

Нея, которая стояла рядом готовая прислужить, прыснула.

— В домашнем кругу император может позволить себе крепкое слово, — генерал усмехнулся, отпил из бокала.

— Старик всего лишь назвал вещь своим именем, — наследник хмыкнул и осушил бокал.

— Я надеюсь «задница» — все-таки для того крепкого слова? — Аттея улыбнулась. — Или он на самом деле считает Айгеттер задницей? — она посмотрела на Энгерхерета. — Дядюшка у меня, хотя последнее время себя не жалеет, все-таки, соображает пока что надо.

— Наследник, путешествуете без прислуги? — Коннилай кивнул на Нею, которая наполнила пустой бокал Энгерхерета.

— Какая прислуга, бригадир, — Энгерхерет ухмыльнулся. — В государстве вот-вот объявят военное положение. Не до излишеств. Девушке, разумеется, служанка нужна, это понятно. Ну, а мы с вами люди военные...

Он расплылся в своей улыбке.

— Генерал, мне на самом деле у вас очень уютно. Я представляю как тут все строго и экономно. А вы нашли такую большую комнату! Это и есть те самые «апартаменты для высоких гостей», которыми меня так потчевал мой нареченный? И которые должны быть на каждом военном объекте?

— Так точно, — Вейго кивнул. — И я рад, что вам понравились наши усилия. Значит нам удалось превратить скучный бокс в приемлемое жилье... Апартаменты, да, — всего лишь название. Статус объекта не весьма предполагает обычные условия, даже для высоких гостей. Хотя многим таким гостям приходится проводить в такой обстановке много времени. В последнее время особенно.

— Я бы в таком всю жизнь прожила, запросто! Вообще, мне у вас очень нравится. Все по-военному, но как-то все очень правильно. Еда вообще отличная. Просто и вкусно, что надо! Военная, я так поняла... Скажите, а что это за маленькие замечательные цветочки, мохнатые кустики? У меня на столе которые? Такие чудесные!

— Геттерский рододендрон, — отозвался Эссен-Эррей. — В нашем расположении много поклонников вашего дома, и в частности лично вас. Вчера несколько человек поднялись в горы и собрали немного цветов. Они как раз появляются, их уже можно найти.

— Интересно, — Энгерхерет хмыкнул. — Кто это у вас такой, хм, верноподданный? Какой-нибудь помощник повара, из срочников?

— Вовсе нет, — отозвался Эссен-Эррей бесцветно. — Капрал Стаммгоэ, которого вы хорошо знаете.

Наследник хмыкнул.

— Госпожа, осмелюсь сообщить, — обратился бригадир после сухой паузы. — Если вас не смущает, и если это в ваших правилах... Капрал Стаммгоэ просил передать просьбу сфотографироваться с вами на память. Осмелюсь напомнить — этикет этого не запрещает, и, больше того, во многих случаях поощряет.

— Конечно! Разумеется! Даже если и запрещает!

— Мы с тобой об этом позже поговорим, госпожа, — сказал Энгерхерет. — Может быть я наконец объясню тебе — что тут такого.

— И чего же, мой господин, тут наконец такого?

Аттея сказала тихо, но так, что генерал и оба бригадира застыли. Фалеры сверкнули, цепочки звякнули, над бокалами повисла скованная тишина.

— Почему бы мне не сфотографироваться с солдатом, который, я поняла, верой и правдой служит отечеству, и с ним каждому дому? И лично мне в том числе, значит? Наверно вот этого я как раз не пойму.

— Потом об этом поговорим, — наследник, сдерживаясь, стукнул ножом по краю тарелки. — Прошу прощения, генерал, прошу прощения, бригадир, и у вас, бригадир... Моя невеста, как хорошо знаете, совсем молода... По сути, маленькая девчонка, во многом не разбирается... К тому же, как вы, надеюсь, успели заметить, ей не повезло с характером... Не будем говорить почему... Поладить с ней иногда бывает, откровенно говоря, трудно. Но, как вы справедливо отметили, генерал, — наследник усмехнулся, — «Время сейчас нелегкое, на самом деле приходится идти на жертвы, чтобы Империя не развалилась на части...» Ничего, с возрастом такое проходит.

Он вновь натянул на лицо улыбку.

— Госпожа Аттея капралу Стаммгоэ прикажет что-нибудь передать? — закончил Эссен-Эррей.

— А во сколько точно мы завтра на озеро?

— Ноль-девять ноль-ноль.

— Передайте капралу, и вообще всем кому интересно, что завтра в ноль-восемь ноль-ноль я буду готова сфотографироваться со всеми — кто только захочет. Со всеми. И Нея тоже!

— Хорошо, моя милая, — сказал Энгерхерет. — Потом об этом поговорим. Надеюсь ты все-таки уразумеешь. Что наследнице дома Аттеев, и вообще особе твоего ранга... Племяннице Императора... Не пристало появляться на фото...

Аттея допила воду и принялась за салат. Нея наполнила бокал и отступила за спину.

— У вас, наследник, всегда было чересчур формальное понимание традиций и этикета, — сказал генерал Вейго. — В особенности тех положений которые затрагивают вопросы публичности.

— Я, генерал, человек не только военный, — Энгерхерет усмехнулся, — но и публичный, да. Вы, между прочим, тоже, наследник дома Вейго. Или не так?

Генерал не ответил.

* * *

— За что я должна это терпеть?

Аттея присела на кровать, закрыла лицо руками.

— Перед кем я так провинилась? И чем? Что я такого делаю? Не такого?

Она повернулась, легла, спрятала лицо в подушку. Нея присела на колени, взяла ее за руку.

— Я все время как на допросе. Уже слова не скажешь. А в последнее время вообще озверел. Вообще не угадаешь что устроит.

— Госпожа, ну опять! Ну сколько можно! Опять плачете! Ну сколько можно, ведь! Ну у меня сердце раздерется, скоро! Смотреть как вы ревете, каждый раз!

— Ты хоть раз видела чтобы я ревела? — сказала Аттея в подушку.

— Видела.

— Когда? — Аттея приподнялась, села.

— Каждую ночь. Положите нос на в подушку и ревете.

— Ага, ты значит не спишь! Значит притворяешься! Не спишь по ночам, как все приличные девушки, а притворяешься, и подглядываешь — как госпожа ревет?

— Да! Ревет, а не спит по ночам, как все приличные девушки. Госпожа, давайте я возьму, пойду его и зарежу! У меня есть кинжал... Я не могу больше смотреть, как он измывается!

— Опять устроил сцену в беседке, — Аттея снова легла, спрятала лицо в подушку. — Даже тебя не стесняется.

— Значит и вас никуда не ставит... Ни в куда, — Нея уселась на пол, горько вздохнула.

— Ни во что... Когда выучишь наконец...

— Ну зачем, зачем оно вообще так случилось? Я понимаю — время сейчас безобразное. Есть вещи про что и вспоминать просто весело... Нет, смешно... Но устраивать семейные сцены, при веллах! Да еще прислуга! Да еще из чужого дома! Госпожа, я наверно балда и ничего не понимаю, но я ничего не понимаю — почему такое может случаться? Почему Энгерхерет... Энгерхерет ведь! Мог вдруг рождаться... Родиться таким гадом?

— Я же рассказывала... Есть закон... Нормального распределения... Такое случается... Но редко... К счастью...

— Это к какому счастью? Кого это к счастью?

— Не знаю... Только бы дети не пострадали.

Аттея снова села, взяла Нею за руки.

— Жутко подумать — если какая-нибудь его мерзость перейдет на них. Можешь представить какой будет ужас? А ведь перейдет. Как назло, как всегда.

— Не могу! И не будет! Не может бывать! За что вам такое, если будет?

— Так вот я тоже — за что? Что я такого делаю? Не такого?

Замолчали. За окном был спокойный холодный вечер. Солнце опустилось за корпус, длинная прохладная тень пробежала к востоку. Через пару минут солнце ушло, и искры снежных шапок на горизонте, посияв на синеве восточного неба, угасли. На горы спустилась вечерняя дымка, лилово-свинцовые зубья растворились в прозрачном сумраке.

— Представляешь какой, наверное, ужас. Детей воспитывать, — Аттея вздохнула. — Не растить, а воспитывать.

— Они будут хорошие! — Нея шмыгнула. — Не может быть чтобы целый дом Энгерхеретов перестал на этом гаде. Одном каком-то.

— Только на это надежда.

Аттея поднялась, подошла к окну, прижалась лбом к стеклу, стала смотреть в вечернее небо.

— Как все переменилось, за какие-то четырнадцать лет, эти...

— Был бы ваш отец жив, он бы не напустил такой навоз в столицу, никогда!

Нея подошла к госпоже, прижалась щекой к плечу.

— Ну да. Не успел, не напустить, получается... Все это такой ужас... Мне было четыре года... Тебе чуть-чуть оставалось... Энгерхереты — они, конечно, не такие древние как мы, у них запас меньше... Но все равно, настоящих людей у них не меньше. Я очень рада, в целом, что дети у меня будут от них, и что Аттеи сойдутся с Энгерхеретами... И надеюсь только, что род окажется сильнее... Этой случайности.

— А сами говорили, что случайностей не бывает?

— Ну, ты меня поняла.

— Знаете как мне вас жалко... Мне просто умирать хочется как жалко. И главное — я ничего и сделать не умею. Ведь.

— Ну, и что бы ты сделала? — Аттея улыбнулась, обернулась, прильнула щекой к щеке. — Зарезать? Если такая судьба, то ничего не поделаешь.

— Какая такая судьба? Почему такая судьба? За что вы должны так мучиться? Такая красивая, такая добрая, хорошая, редкая!

— И что? И вообще, не я такая одна. Взять хотя бы последние триста лет. У каждых найдется такая — которая по-настоящему чем-то пожертвовала, чтобы государство не развалилось... Ведь знаешь, если Аттеи и Энгерхереты соединятся, этим можно решить столько проблем! Таких дурацких и глупых...

— Если в мире будет хотя бы в два раза меньше таких... Как этот гад... Этих проблем вообще не будет. Я его буду резать!

— Кто-то сражается и защищает. Кто-то что-нибудь изобретает. Кто-то что-нибудь создает. И у меня есть — что я могу и должна сделать. Выйду за Энгерхеретов... Рожу нормальных детей, воспитаю из них нормальных людей... Нормальных Аттеев хотя бы. И этим, наверно, сделаю немало. Только бы он не сильно подгадил.

— У вас получится! И я буду помогать! И пусть они быстрей родятся уже, что ли. Тогда совсем по-другому бывает, когда дети. Тем более когда все вокруг так...

— Уже недолго осталось, — Аттея усмехнулась невесело. — Вернемся — и свадьба... Все только об этом трещат, по всему Континенту. Давай спать, наверно. Уже поздно. И вообще, он меня сегодня довел. Мне нужно выспаться, а то завтра буду как мертвая.

Девушки перешли к зеркалу. Аттея уселась на стул, Нея стала ее расчесывать, осторожно распуская прическу в пряди. На столике перед зеркалом стояла стеклянная ваза с хрустальной водой, из нее выглядывали мохнатые веточки с крохотными листочками — такой сочный и одновременно нежный зеленый цвет бывает только в горах ранней весной. На кончиках веток ютились точки цветков — ярко-синие с желтыми прозрачными крапинками. Аттея вдохнула тонкий обволакивающий аромат и увидела в зеркало, что Нея плачет.

— Какой капрал этот милый! — Нея перехватила взгляд госпожи, отвернулась к окну.

— Опять из-за меня так расстраиваешься! — Аттея обернулась, обняла Нею, прижалась щекой к животу. — Я уже сама успокоилась, а ты опять.

— А из-за кого мне расстраиваться? Еще? У меня больше никого нет! Знаете же. Ведь.

— У меня тоже... Но так всегда было, и будет. Не я первая, не я последняя. Возьми ту же самую Веллергету.

— Счастливую?

— Ну да. Счастливую... Представляю как она ненавидела своего этого. Но сама — вот молодец! Какие у нее дети! Знаешь как я ей завидую.

— А я как! — Нея подпрыгнула. — Как ее старший набил этим с юга! И вообще какой яркий! Настоящий Веллергет.

— Еще какой! А у меня будут и ярче. Разберутся с этим болотом... Чтобы такого в мире больше не было, никогда.

— Все будет замечательно, очень! Вы такая хорошая, ну не будет же с вами ужасно! Ну почему жизнь такая вообще гадина?

Нея застыла, с расческой в руке как с кинжалом.

— Главное, что в общем и выбирать нечего, — сказала Аттея грустно. — Раз в сто лет если кому повезет — и то хорошо. Вот представь, например, что мне можно было бы выбирать. Так из кого сейчас выбирать? Один Стаммаххат нормальный, у всех остальных — у каждого какая-то своя ерунда, непереносимая... А знаешь, Нея, он мне очень даже нравится! Он честный и искренний, а это главное. Говорит что думает, не ловчит. Правда ужасно прямой, и дикий какой-то. Но у них там, в горах, все такие.

— И посмотреть на что есть! И мне очень нравится как они у них с женщинами!

— Это правда. Будь я сорок раз дурой, он никогда бы не стал орать.

— Ну да. И это сейчас. А после свадьбы он вас теперь бить начнет, круглый день. Если я так увижу, я его буду резать, клянусь, честное слово! У меня ведь кинжал!

— Видела...

Аттея помолчала, разглядывая свое отражение.

— Знаешь, и правда — так жалко себя, что плакать хочется... Я, если честно, сейчас жалею. Надо было ему тогда отдаться, и не строить из себя, верную.

— Да вы что! — Нея взмахнула расческой. — Как можно! Да вы что, госпожа, как вы говорите так! Хорошо — не слышит никто! — она оглядела строгую обстановку.

— Ладно, я пошутила... А что? Вовсе не пошутила! Представь его рожу когда он бы об этом узнал!

— Ага, — Нея прыснула. — Особенно если вы скажете, что это был Стаммаххат.

— Не то слово, — Аттея засмеялась, поднялась, взяла Нею за руки. — Представь — какие-то «лопоухие индюки, про которых сорок лет назад и не слышал никто». Представь только!

— Вот тогда бы он точно вас стал убивать.

— Давай спать. Завтра на озеро!

— Ой, да, как здорово! — Нея подпрыгнула, хлопнула в ладоши. — А потом еще водопады! Генерал, он такой славный, он милый!

— Ладно, Нея, ладно, моя девочка! — Аттея привлекла к себе Нею, поцеловала. — Нашего правила у нас никто не отнимет! Будем обращать внимание только на то что хорошее!

— А остального будто и нет!

— А остального будто и нет... И как-нибудь проживем.

* * *

Аттея боялась, что опять не уснет до утра, как обычно после «сцен в беседке». Однако уснула быстро — минут через десять после того как Нея устроилась рядом.

Как хорошо, что у нее в жизни есть Нея! Страшно подумать — вернулась бы сейчас одна, одна стояла бы у окна, одна бы ревела, одна бы сидела у зеркала... Одна разденется, одна пойдет спать, никто не обнимет, никто прижмется... И после «сцен в беседке» никто не будет сидеть на полу, держать за руку, шептать ерунду... И как будет дальше, когда придется спать без нее? Страшно подумать.

Под утро Аттея проснулась. Голова была ясной и звонкой, спать невозможно. Она соскользнула с кровати, подошла к окну, сдвинула раму. Ночи здесь пока очень холодные — комната вмиг наполнилась чистым холодом заснеженных гор. Постояла так пару минут, вдыхая свежесть и разглядывая блестящее небо с веселыми искрами звезд. Звезды здесь были невероятные — огромные, яркие, ослепительные, и было их раза в три больше чем даже в горах Стаммаххата.

— Здорово!..

Задвинула раму, вернулась к Нее. Поправила сползшее покрывало. Волосы Неи рассыпались по подушке, Аттея прижалась лицом к прохладным прядям, долго сидела так. Вернулась к окну, снова стала смотреть в небо — черный шелк ночи уже растворялся в синем бархате утра. Скоро должен начаться рассвет.

Аттея вдруг обратила внимание на сигнализацию. Цепочка зеленых огней метрах в четырехстах, которая раньше просто светилась и не мигала, теперь стала мигать. Больше того — на площадке напротив засуетились темные точки, затем темный квадрат пересекли габариты двух бронеходов. Затем, в обратную сторону, еще четырех. Сигнализация вдруг изменилась, огни стали красными. Что-то происходило.

Аттея поспешила к Нее, стала будить.

— Нея! Нея, вставай!

Нея проснулась, открыла глаза, приподнялась над подушкой.

— Да? Что? Какое время?

— Не знаю точно, но почти утро, и у них там что-то случилось! На всякий случай надо проснуться и быть начеку.

Нея соскочила с кровати, подбежала к окну.

— Да! Ой как красиво! Какое небо просто редкое! Смотрите, госпожа, смотрите! Танки! Откуда здесь танки, это же стратодром!

— Стратодром — та же военная база, — Аттея подбежала вслед. — Здесь есть все что надо — танки, капсулы, излучатели... Всякая вся эта дрянь.

— Надо одеваться, а то сейчас как придут, а мы голые без одежды! И непричесанные, ой ужас какой!

Нея бросилась к дорожному контейнеру.

— Давай, и я к нему сбегаю! Ты знаешь — меня чутье никогда не подводит, что-то у них там случилось, серьезное.

— Только вы сразу, ладно? А то страшно! Я же тут одна совсем буду, ведь!

— Не одна, — Аттея засмеялась. — Видела какую толпу он приставил? Будто людям здесь больше нечем заняться.

— Тогда ведь еще более страшно!

Аттея выскочила в холл, перебежала к дверям напротив. Коммутатор не отвечал, а что значили хитрые огоньки на панели — оставалось только гадать. Она выбежала из корпуса, бросилась к караулу.

— Где наследник? У себя его нет!

Дыхание вырвалось в свет фонаря легким золотым облачком.

— Наследник Ретий Энгерхерет Эттей в командном пункте.

Солдат, который до этого ходил взад-вперед, замер по стойке «смирно» и устремил взгляд в пространство.

— А где это? Он что-нибудь говорил насчет нас?

— Никак нет. Двенадцать минут назад за наследником Ретием Энгерхеретом Эттеем прибыл транспорт, и наследник Ретий Энгерхерет Эттей убыл. Насчет госпожи Аттеи, ранее было приказано охранять апартаменты ее и ее служанки, внутрь никого не пускать, кроме наследника Ретия Энгерхерета Эттея самого или посыльных с его приказом. Никаких прочих распоряжений ни раньше, ни позже не поступало.

— Перестань! Наследник Ретий Энгерхерет Эттей. Ты по-человечески разговаривать можешь? Как попасть в этот пункт?

— По этой линии, двести пятьдесят пять метров северо-запад, контрольный пункт, четыреста сорок метров север, госпожа.

— Слушай, — Аттея замялась, — а ты не знаешь капрала Стаммгоэ? Случайно?

— Так точно, госпожа. Капрал Стаммгоэ — случайно я, госпожа.

— Да? — Аттея потерла вмиг покрасневшие щеки. — Так это ты мне цветы собирал? Они такие замечательные! А где они растут, и как? Мне такие никогда не дарили!

— Так точно, госпожа. Геттерские рододендроны, госпожа. Род кустарников или небольших деревьев семейства вересковых, госпожа. Свыше двухсот видов, главным образом в умеренном поясе Северного полушария, госпожа. Преимущественно в горах Вереййе, юго-западного Тангарда, и островов Восточного архипелага, госпожа. Название получил по месту первого обнаружения, госпожа. Рододендрон геттерский карликовый известен также как «кустистый подснежник», госпожа. Шесть видов охраняются, госпожа.

— Здорово! Только не сходи с ума — то «наследник Ретий Энгерхерет Эттей», теперь «госпожа». И не забудь, что в восемь мы фотографируемся.

— Никак нет, госпожа.

— Да хватит же! — Аттея топнула. — Что «никак нет»? Что он еще устроил? Рассказывай! Только без «госпожа».

— Я имею в виду — не забыл, — капрал улыбнулся смущенно. — Он, разумеется, как обычно, хотел что-то устроить, но мы сами устроили — чтобы в вашу охрану попал я, и еще кое-кто из наших... Мало ли что. На самом деле у нас нестабильно. Можно сказать даже опасно. Знаете, госпожа... Не стоило вам здесь появляться.

— Но Энгерхерет заверял, что здесь, как он сказал, «статус-один», и генерал говорил.

— Формально так, — капрал кивнул. — Только за последние полтора месяца это уже шестая тревога, — он указал на огни, мигающие в предрассветном сумраке. — Госпожа, пока предварительный статус... Чтобы не затоптали... Бегите скорее на пункт. Там бункер.

— Бегите? За нами что — не пришлют? В бункер?

— Бегите. Бегите скорее!

Аттея помешкала, юркнула в уютное тепло корпуса, помчалась к апартаментам.

— Нея! Где плащи? Мне все это очень не нравится! Бежим!

* * *

— Что ты здесь делаешь? — Энгерхерет обернулся. — И как тебя пропустили? Здесь тебе делать нечего.

Кроме наследника, генерала, и бригадиров в помещении пункта было еще несколько человек из средних. Когда девушки появились, офицеры застыли в положенном «смирно»; цепочки, фалеры, планки сверкнули вокруг Энгерхерета. Аттея ответила на поклоны обычной улыбкой, подошла к Вейго.

— Генерал, может быть вы скажете что происходит, и почему нас не разбудили?

— Экран зафиксировал перемещения объектов закритической массы на критическом приближении. Объявлен предварительный статус, но о реальной опасности это не говорит.

— Это еще не тревога. Поэтому отправляйся назад и ложись спать, — наследник изобразил улыбку. — Штатная ситуация, ничего страшного.

— Разумеется штатная, если случается раз в неделю, — Аттея посмотрела с вопросом на офицеров.

— Госпожа, насколько понимаю, о серьезной опасности говорить действительно рано, — сказал Вейго. — И надеюсь не придется вообще.

— Я, конечно, не понимаю что ваш «предварительный статус» значит на самом деле. Но если это не запрещается, позвольте нам здесь остаться.

— Госпожа, формальных запрещений нет, статус позволяет, — Вейго кивнул, отвернулся к пультам.

— Вот и хорошо. Тогда мы посидим, в уголке...

В пункте возникла тройка пилотов в черной форме Особенных войск. Сохраняя на лицах абстрактно-отсутствующее выражение, они застыли перед генералом, бросив едва заметный кивок наследнику Энгерхерету. Ярко-голубые нашивки весело засияли в сдавленной атмосфере пункта.

— В вашем распоряжении, генерал, — пилот заморозил взгляд над головой Вейго. — Борт два ноля два, готовность четыре. Жду указаний.

— Готовность три десять минут.

— Вас понял.

Пилоты исчезли, но какое-то праздничное и даже торжественное настроение, которое возникло с их появлением, осталось. Аттея посмотрела на наследника — тот, сжав челюсти и барабаня пальцами по пульту, не отрывал глаз от мониторов.

— Ой какие ребята! — прошептала Нея, в восторге дернув госпожу за велум. — Вот это я понимаю! Ой как нравятся!

— Спокойно, спокойно, — Аттея взяла Нею за руку. — Ребята просто на загляденье, не то слово... А вот мне не нравится — что они вообще здесь.

— Жалко если мы улетаем. А ведь озеро?

— В другой раз... Но Особые — это значит на нас кто-то напал, или собрался, наш-то стратоплан обычный. Я не пойму в чем дело.

— Какие ребята! Я, наверно, конечно, балда, но вот за такого замуж бы, да?.. И мне возможно, да, госпожа? Ведь?

Они сидели минут пятнадцать, и Нея уже задремала, прижавшись щекой к плечу Аттеи, как вдруг произошло страшное и непонятное. Обрушился жуткий тяжелый гром, все затряслось. Аттея и Нея вскочили и уставились на генерала. Тот совещался с диспетчером, и когда грянул гром — вздрогнул, обернулся, выпрямился.

— Генерал!

Аттея шагнула к Вейго. Генерал обернулся к ней, указывая на вывод:

— В бункер! Лейтенант вас проводит! В бункер всем!

Девушек вытолкали буквально взашей — Аттея даже не успела обернуться и посмотреть где наследник. Пробегая по переходу, они остановились у прозрачной панели резервного люка. Нея вскрикнула, прикрыла лицо ладонями.

Звезды уже погасли, небо на востоке светлело. Острые силуэты гор вгрызались в холодную матовую синеву. В полукилометре к востоку, там где днем Аттея и Нея ступили на землю острова, расстилалось море огня. Дым поднимался, заслонял горы, стал разлезаться по сторонам. Огромным черным призраком он поглощал пламя и небо. Черная стена надвигалась, в синем полумраке рассвета страшная.

— Госпожа, здесь оставаться опасно!

Аттея не могла оторвать глаз. Площадка, на которой недавно стояла пятерка строгих стремительных силуэтов, превратилось в месиво дыма и сполохов огня. Все было смято, сметено, разбито; скелеты машин вязли в огненном хаосе. И это было тем более жутко, что здесь, в переходе, не было слышно ни звука — кроме собственного дыхания и почти незаметного шелеста вентиляции.

— Какой ужас! Это ведь на нем мы сюда прилетели, да, лейтенант? Мы ведь на нем еще вчера сюда прилетели...

— Госпожа, в бункер, прошу вас, немедленно!

Дым надвигался, пожирая горящие стратопланы — пятый, четвертый, третий...

— Как же так...

— А эти ребята, что? — Нея оцепенела. — Остались? Там? Они что, там сгорели?!

— Аттея! — раздался возглас наследника. — В бункер! — он схватил ее за плечо, поволок.

— Пусти! — она вырвалась, отскочила. — Они что, уже были там?

— Ну да. А почему это тебя так волнует?

— Как же так... Я же их только что видела! Десять минут назад!

Она снова бросилась к люку. Нея влипла рядом. В стене черного дыма растворился объятый пламенем скелет ближнего стратоплана. Нея вцепилась в раму так, что маленькие аккуратные ногти стали красными. Наследник с презрением хмыкнул, снова потащил Аттею. В этот момент из помещения пункта показался и генерал:

— Госпожа! — он тронул ее за локоть.

— Генерал, что случилось? Как же так получилось? У вас? А милый мне что говорил? И вы — «статус-один»?

— Нет ничего невозможного. Госпожа, в бункер!

Аттея отцепила Нею от рамы, все побежали.

И через двадцать секунд новый удар обрушился на стратодром. Удар пришел с другой стороны. Генерал замер. Аттея вцепилась ему в локоть.

— Расположение. Нас больше нет. Статус-ноль, — генерал сдвинул панель на браслете. — В бункер! — он перехватил Аттею за руку, потащил. — Если останемся живы, прогулка не отменяется. Правда, на танке, и, должен вас огорчить, не на озеро.

— Тогда нам нужно забрать одежду, и вещи! — воскликнула Нея. — А то у нас ничего нет! Только плащи!

— Вещей больше нет, девочка.

— То есть как?.. Наш дом, что... Я даже расчески не захватила... Тут же у вас все нормально... Ведь...

— А капрал? Нея, наш капрал? — Аттея обернулась, схватила Нею за руки. — Там же капрал! Нас охранял, у входа... И цветы... А фотографироваться? Я ведь его полчаса назад видела! С ним говорила... Он рядом стоял...

— Хотела посмотреть на войну? Смотри.

Наследник выдавил ухмылку, отвернулся, заторопился в бункер.

— Буду резать, — Нея вытерла слезы. — У меня кинжал...

* * *