Путешествие в Мир Мёртвых, или испытание мисс Брэмсвок

Адель поправила шляпку.

– Дядя приезжает в пять, – напомнила Салли.

– Я знаю, – спокойно ответила Аделия.

– Ты смешная, о-о-очень смешная, – рассмеялась Салли, переваливаясь через перила второго этажа.

– Зато меня не зовут Саломея, – парировала Адель и ещё раз взглянула в зеркало в холле. Толстые тёмные косы, переплетённые тёмно-красными лентами, очень гармонировали с атласной тесьмой на синей фетровой шляпке и пуговками на новом тёмно-синем пальто. Эта модель совсем недавно приехала вместе с тётей Эстель из Парижа. Аделия распрямила свободные концы кос, чтобы они лежали безупречно ровно поверх кокетки пальто.

Салли внимательно посмотрела на сестру.

– Мне нравится моё имя, в нём есть хоть какой-то смысл, – тихо сказала она.

– Да, конечно, как скажешь, – ответила Адель, продолжая любоваться своим отражением. – Вот в чём вопрос…

Салли оживилась. Старшая сестра редко советовалась с ней и ещё реже делилась своими мыслями. Адель всегда была себе на уме, хотя все друзья семьи находили её крайне вдумчивой, рассудительной и очень воспитанной молодой леди.

– Иссиня-чёрные или бордовые ботинки?

Салли вздохнула. Адель делала всё, что делают обычные девушки четырнадцати лет, говорила о том, о чём говорят девушки четырнадцати лет, и, по-видимому, думала о том, о чём думают все девушки четырнадцати лет. Адель была самой обычной и даже скучной сестрой, какие живут в обычных семьях в Суррее в этом столетии.

Аделия и Саломея Брэмсвок, сёстры четырнадцати (почти пятнадцати, между прочим) и одиннадцати лет соответственно, жили в Суррее, в роскошном, по меркам города, особняке Брэмсвок-холл. Старинное с солидной историей и бесконечным числом легенд, здание Брэмсвок-холла удивляло приезжих необычными тёмно-синими камнями старых стен. Жители города же напротив не обращали внимания на цвет здания: во-первых, им было неинтересно всё, что не касалось их самих, во-вторых, камни особняка всегда были синими. И потому на вопрос приезжих они вежливо улыбались и отвечали: «Сэр, они были такими всегда!» Почему-то цвет удивлял только джентльменов. Леди лишь ахали и спешили засвидетельствовать своё восхищение хозяевам необычного особняка.

Аделия и Саломея получили свои имена благодаря своему дяде, путешественнику и историку, брату их матери, сэру А́ртуру Монтегью Брэмсвоку. По настоянию сэра Артура, Амелия Брэмсвок, его младшая сестра, оставила своим дочерям благородную фамилию Брэмсвок и право наследования особняка. Сам сэр Брэмсвок детей не имел, как и желания жить в фамильном гнезде. С момента своего совершеннолетия он провёл в доме детства в общем не более пяти лет. Сёстры почти не знали своего дядю, но те короткие воспоминания были для них чем-то светлым и памятным, поэтому каждая из них готовилась к приезду родственника очень тщательно.

В этот раз дядин приезд был связан с рождением в семье Брэмсвоков наследника, младшего брата Саломеи и Аделии. Пока мальчик был безымянным: послушная сестра Амелия ждала своего брата, чтобы оказать честь дать имя новому члену семьи. А пока он был просто «малыш», «милое солнышко» или «дорогой».

– Дядя Артур всегда рассказывает странные истории, – задумчиво произнесла Салли, терпеливо стоя перед зеркалом, пока Адель пыталась заплести её волосы в косы. – А можно мне просто сделать пучок на затылке?

– Боже, Салли, – закатила глаза Аделия. Впрочем, она сделала это мягко и почти незаметно. – Сегодня приём, и вечером ты уложишь волосы, как пожелаешь, а сейчас собери их для поездки. Мы едем на причал.

Этим всё было сказано. Адель ещё несколько минут боролась с непокорными волосами сестры, не забывая поглядывать на часы.

– Все пряди разной длины, разве так бывает? – выдохнула Аделия, перехватывая ленту.

– Может быть, попросить Анни́? – быстро предложила Салли, почуяв, что сестра потеряла самообладание.

– Анни помогает маме ухаживать за братом, – подумав, сообщила Адель, затягивая ленту на правой косе.

– Мне идет синий? – спросила Салли, разворачиваясь другим боком к сестре.

– Да. Это очень благородный цвет.

– Только не как камзолы военных? – спросила девочка

– Только не как камзолы военных, – подтвердила сестра.

Салли почему-то вздохнула.

– Так, ничего не трогай, не вращай головой как бешеная сойка и иди ровно, – Адель наконец-то справилась с волосами сестры. – Сейчас подадут экипаж, – девушка сверилась с часами снова. – Да, ровно через пять минут. Я поднимусь наверх и спрошу у отца, готов ли он.

Саломея послушно моргнула один раз. Когда колокол платья сестры исчез за поворотом лестницы, девочка торопливо подтянула ленты почти к самым ушам. Косы превратились в хвосты, топорщащиеся неровными разновеликими прядями во все стороны. Волосы Салли вьются как у отца, беспорядочно и очень красиво, как считала её няня Анни.

Саломея прислушалась к шагам наверху и поспешно натянула шляпку, откинув за спину хвосты.

– Адель, экипаж подали, я сажусь!

Салли крикнула на бегу, покидая холл. Сейчас сестра будет проверять всех слуг, усаживаться на сиденье с крайней тщательностью и важно говорить с отцом. Если бы Адель была мальчиком, думалось Салли, она стала бы самым подходящим наследником для их семьи. Шутка ли, половина дел в особняке уже давно были заботой Аделии Брэмсвок. Отец семейства, весёлый, общительный человек, никогда не любил бумажную работу, не мог быть строгим и часто был невнимательным. Раньше делами занимался старый дворецкий, служивший ещё деду Амелии и Артура, но почтенный возраст вот уже как четыре года не позволял ему работать так же исправно, как и прежде. Таким образом, смышлёная и серьёзная Аделия руководила семейными делами уже четыре года, и, что удивительно, никто не имел возражений, потому как такое положение дел всецело одобрили брат хозяйки дома и отец Адель.

Салли сама открыла дверь экипажа, забралась на сидение, пристроилась в углу, у окна, носом уткнувшись в обивку. Запах плотной потёртой ткани что-то напоминал ей. Саломее мечталось, что это память о путешествиях, в которых она бывала. В своём воображении, разумеется. Так, возможно, пахнет нагретый солнцем полог палатки, поставленной в тени раскидистого дерева, прячущегося где-нибудь в дебрях. Или кресла в забытой Богом гостинице на вершине самой высокой из доступных человеку гор, когда ты вечером после долгого и трудного подъёма отогреваешься у огня огромного камина…

– … ровно в пять. Мы должны оказаться там через пятнадцать-двадцать минут, всё будет зависеть от дороги, её несколько размыло после недели дождей, – донёсся до девочки голос сестры. Адель стояла одной ногой на ступеньке экипажа, а второй ещё на земле.

Салли повернула голову и обнаружила сидящего рядом отца. Мистер Джэймс Гольмит улыбнулся чуть тронутыми сединой усами и весело подмигнул.

– Опять командует, – шёпотом сказал он, кивая в сторону двери.

– … чай. Это как раз должно произойти в семь сорок. Остальное без изменений, – Адель наконец-то заняла место на сиденье.

– Да, мисс. Хорошо, мисс. Удачной поездки мистер, мисс, мисс, – сын дворецкого, занявший его должность, поклонился каждому из хозяев и закрыл дверцу экипажа.

– Ох, этот пароход сбивает распорядок, – посетовала Аделия, заглядывая в маленькую книжечку. Она очень гордилась этой вещицей, ведь её изготовили на заказ, по эскизу девушки. Страницы были расчерчены необходимым образом, со всеми ячейками, столбцами и строчками.

– И вправду, дорогая, никакого уважения к традициям, – отец взглянул на часы и спрятал их в карман жилета. – Довольно зябко сегодня, не находишь?

– Начало весны, – отозвалась Адель, вглядываясь в окно. Да, пожалуй, Аделия была не самой типичной особой для девушки её возраста, и занимали её несколько иные вещи. Но Салли всё же считала сестру занудой.

Тот вечер прошёл, как и полагала Адель, по её точному расписанию. Дядюшка прибыл, был заселён, встретился с племянником, затем начался приём, порадовавший соседей своими блюдами и напитками. Хозяйка дома всё ещё усталая, но счастливая, а потому несравнимо красивая, радовала гостей своим присутствием, дядя повеселил собравшихся историями из своих странствий, подписал несколько книг, затем гостей проводили, а хозяев и слуг отправили спать. На следующее утро дядя дал племяннику имя Артур Джэймс Брэмсвок.

Салли очень запомнился вечер следующего дня. Её уже отправили спать, а взрослые всё продолжали беседу в малой гостиной у камина за чашечкой пунша. Саломее не спалось, и она прокралась к двери, чтобы послушать, о чём рассказывает дядя.

– Это так забавно, мой друг! А нет ли у вас какой-либо таинственной истории для такого ненастного вечера? – спросил мистер Гольмит, указывая бокалом на окно, за которым бушевал ветер. Весь день небо пыталось разразиться дождём, и к вечеру оно не просто преуспело, – поднялась настоящая буря.

– Хм, – дядя сделал глоток. На фоне полыхающего камина вырисовывался его профиль с тонким, чуть крючковатым носом, без усов, с длинным острым подбородком. Глаза блестели, отражая свет свечей в настенных канделябрах.

Адель всё ещё не спала, она сидела ближе к камину, чтобы получать больше света, за столом и что-то просматривала в расходной книге. Ей вряд ли было интересно, о чём говорят отец и дядя. А Салли вся превратилась в слух, сжавшись в комочек у самой двери, на полу.

– Я побывал в одной интересной экспедиции, – задумчиво начал дядя Артур, вращая бокал в руках. – Я часто задумывался, почему людям отведено так мало времени, и есть ли способ, чтобы продлить наше пребывание на земле.

– Вы имеете в виду нашу жизнь, дорогой Артур? – чуть насмешливо уточнил хозяин дома, доливая пунш в свой стакан.

– Именно, Джэймс, именно, – ответил Артур.

Ветер за окном завывал на одной ноте, дождь хлестал, летя почти параллельно земле, но грозы не было. Молчание затянулось.

– И что же?

– Мне удалось поговорить с кельтскими священниками, которые всё ещё существуют на территории Европы, как это ни удивительно, – отозвался сэр Артур.

Джэймс не торопил гостя. Он наслаждался хорошим вечером, теплом камина и напитка.

– Они приняли меня и рассказали очень много о своём культе, и мне показалось, что в этом есть рациональное зерно.

– Вот как, – хохотнул Джэймс.

– Не смейся, ты не был там, – строго произнёс Артур.

– Что ты, что ты, я просто не могу себе это представить. Какие-то дикари – язычники – и английский джентльмен, пусть и неугомонный, как парусник в шторм, обсуждают вопросы жизни и смерти за чашкой травяного чая.

Артур вздохнул, с укором посмотрев на мужа сестры.

– Всё-всё, никаких глупых шуток, – Джэймс сделал жест рукой, словно запирает на замок губы и выбрасывает ключ. Амелия рассказывала, что они с братом всегда так делали в детстве, когда клялись сохранить какую-либо тайну.

Артур недоверчиво покачал головой.

– Мы действительно пили травяной чай, а потом они рассказали мне об эликсире, дающем Бессмертие. Он не делает тебя неуязвимым, просто даёт тебе бесконечный запас времени в нашем мире; живи, пока не надоест.

– И ты привёз этот эликсир? – чуть подался вперед Джэймс. Он уже изрядно выпил и разомлел, потому соображал медленно и с видимым усилием.

– Нет, – Артур откинулся в кресле, скрестив руки на груди и продолжая сжимать в левой руке бокал. – Я привёз рецепт и знание, как его применять. Провести такой ритуал можно только недалеко от родных мест.

– Так почему же не горы, или тропики, не египетские пустыни? – спросил мистер Гольмит.

– Как бы редко я здесь не бывал, я вырос здесь, и корни мои здесь. На днях я проведу ритуал, и смогу рассказать об эффекте, – казалось, Артур не понимает ироничного взгляда Джэймса.

– Ну, узнать, получилось ли, мы сможем через несколько десятков лет, и то, неизвестно, кому как повезёт, – пожал плечами мистер Гольмит, допивая пунш.

– Если мне не удастся, – загадочно улыбнулся Артур, – вы узнаете об этом сразу. Ждать так долго не придётся. Осталось несколько дней.

– До чего? – не понял Джэймс.

Артур снова улыбнулся и в один глоток прикончил свою порцию напитка.

– Знаешь, лучшее продолжение жизни – это наши дети. Ты видел, как они на нас похожи? Частичка нас живет в них, Артур, – тепло улыбаясь, произнёс Джэймс, убирая стаканы на столик для напитков. Будить прислугу в такое время он не собирался. Адель закрыла книгу, заложив нужную страницу промокашкой.

Салли поняла, что сейчас все будут расходиться по комнатам, и быстро убежала к себе наверх.

Позже девочка никак не могла уснуть. Она ворочалась, пытаясь уложить в голове услышанное. Дядя ничего толком не рассказал, но это было захватывающе, будто стоишь на краю глубокого колодца, и заглядываешь внутрь. Ничего не видно, и только вода плещется далеко внизу.

Когда раздались крадущиеся шаги, девочка принялась усиленно сопеть, изображая крепкий здоровый детский сон.

– Ты очень умная девочка, – шёпотом сказал дядя, присаживаясь на край кровати. – Я расскажу, что меня ждёт. А ты всё внимательно запомнишь, и я смогу выйти. Если не удастся мне – удастся тебе.

Дядин спокойный уверенный голос убаюкивал, и вскоре Салли уже спала, не слыша слов Артура Брэмсвока.

А потом дядя внезапно умер. Его похоронили в фамильном склепе. Мама Амелия очень долго плакала. Отец тоже был расстроен. Адель не проявила никаких лишних эмоций, как и полагается истинной леди. Маленькая Салли не знала, что чувствовать и думать. Она совсем не верила в смерть дяди, ведь он сказал, что нашёл способ продлить жизнь. И что-то вселяло в неё уверенность, что у него всё получилось, потому что, если бы не получилось, дядя Артур сообщил бы ей, Саломее, обязательно. Она, правда, не помнила как, но знала точно, что знака не было. И она просто ждала.