Путешествие за хлебом

Улица встретила меня кусачим морозом, который напару с ветром тут же принялся трепать неукрытые щёки и нос. Я натянула было шарф повыше, но от первого же выдоха запотели стёкла очков. Пришлось выбирать — возможность видеть дорогу или лицо в тепле. Каждую зиму я выбираю первое, хотя за несколько лет жизни в Автово путь до Вкусвилла могла бы проделать с закрытыми глазами.

Из парадной сворачиваю сразу налево, мимо кирпичных советских гаражиков, в которые поместится разве что мотоцикл или «окушка». Затем направо, через сквер при общежитии кораблестроительного колледжа (он же «корабелка»). Обычно здесь можно встретить собачников и студентов, выскочивших из общежития на перекур или встретить доставку, но сейчас никого нет.

В конце сквера снова налево, прохожу между двух розовато-кремовых «сталинок» и, наконец, выхожу на шумный проспект Стачек. По этому проспекту рабочие Путиловского (а позже Кировского) завода ходили с многочисленными стачками еще в 1900-х годах, отсюда и название. Архитектура района — смесь довоенного конструктивизма и сталинского неоклассицизма. Практически нетронутые временем здания, монументальные настолько, что даже снаряды не решились по ним попасть.

На проспекте сворачиваю направо и иду к светофору на перекрестке. По правую руку кофейня Этлон, где, по уже давней традиции, Паша покупает нам кофе к завтраку, пока я дома жарю яичницу-болтунью и подсушиваю тосты. Именно закончившийся хлеб стал причиной этого похода.

Года два назад в Автово не было ни одной приличной кофейни. Кофе из Вольчека или One Price в нашей семье как-то не котируется, поэтому, когда открылся Этлон, мы стали ходить в него каждое утро. В первую очередь потому что опасались, что он может закрыться. Почему-то нам казалось, что именно наши регулярные походы смогут убедить владельцев не закрываться, если других посетителей не будет.

Самое приятное в Этлоне — две замечательные бариста Женя и Вика, которые знают наш заказ наизусть. Достаточно прийти и сказать «Мне как обычно» — и получить два идеальных, всегда одинаково приготовленных кофе.

Подходя к перекрестку прохожу ресторан «Мама Рома», из приоткрытых дверей которого доносится едва слышный аромат пиццы и чего-то сливочного. Я сама живу здесь четыре года, но Паша говорит, что еще ребенком ходил в него с родителями на дни рождения кого-то из них. Тем удивительнее — от сетевого ресторана не ожидаешь стабильности или высокого качества блюд, но в Маме Роме всё вкусно и я до сих пор не могу найти в других ресторанах такой же восхитительной сангрии. Мы с Пашей ходим сюда на наши субботние свидания, когда лень ехать в центр или погода не располагает к прогулкам.

На переходе красный таймер светофора показывает восемьдесят шесть секунд. Почти поддаюсь порыву достать телефон, но тогда я мало что запомню для этих записей. Ветер хлестнул лицо колючими снежинками, и я опять жалею, что ношу именно очки, а не линзы, иначе уже давно бы закуталась в теплый, уютный шарф.

К светофору подходит пара с собакой. Я их знаю, но мы не знакомы — почти каждое утро мы пересекаемся у кофейни. Их серо-белый хаски с безостановочно двигающимся носом пытается обнюхать всё вокруг, а хозяева тянут его за поводок. На перекрёстке он успел ткнуться носом мне в руку, прежде чем его снова потянули. Я улыбаюсь ему и — как и каждый раз, когда их встречаю — всем своим видом стараюсь показать, что я не против его внимания. Что оно мне даже нравится. Протягиваю руку в перчатке, чтобы он мог ознакомительно её обнюхать. Пёс тянется ко мне, я к нему — со стороны мы как картина «Сотворение Адама», но хозяева только сильнее тянут его обратно, так что становится видно впадину от ошейника. Убираю руку в карман и неосторожно слишком глубоко вздыхаю, отчего стекла очков снова потеют.

Когда конденсат сходит таймер светофора показывает двадцать две секунды.

На другой стороне дороги вижу другого собачника нашего района. Наверное, самого колоритного. Он стоит одной рукой опираясь на столб, а второй рукой держит поводок с песочного цвета дворнягой.

Эта парочка примечательна тем, что мужик этот — алкаш алкашом, другого слова не подобрать. Каждый день я вижу его рядом с «Красное и Белое», в компании других собутыльников с пивом в руках. Но пёс всегда с ним. И, что удивительнее всего, я никогда не видела его пьяным вдрызг, скорее поддатым. Летом их можно увидеть у входа в метро с надписью на картонке «Честно, на бухло» и припиской ниже «+ на корм мохнатому».

Есть что-то трогательное в их дружбе, хотя в остальном они вызывают смешанные чувства.

Светофор загорается зеленым и пешеходы двигаются навстречу друг другу. Хозяева хаски неприязненно смотрят на неуверенно идущего мужичка с дворнягой, обходя их по широкой дуге. Дворняга и хаски обмениваются взглядами, вскинув носы. Дворняга первый теряет интерес и внимательно, даже тревожно заглядывает в лицо хозяину, идя впереди так, словно это он ведет человека, а не наоборот.

Впервые мне приходит в голову мысль, что возможно в их симбиозе пёс считает себя главой стаи и ответственным за подопечного человека. Почему-то к горлу подкатывает ком.

Я прохожу остаток пути до Вкусвилла осмысляя насколько удивительными могут быть отношения людей и животных, и как самый обычный поход за хлебом может превратиться в путешествие, если проделывать путь осознанно.