Путевка в Первый круг

Все события и персонажи являются вымышленными. Любые совпадения с реальными событиями случайны.

Вселенная угасает не во вспышке света, а в тишине. В том самом слове, что так и осталось невысказанным, застряв в горле колючим комом. Оно повисает в пространстве комнаты, тяжелое и текучее, как ртуть, отравляя каждый вдох. Ты вдыхаешь его годами, пока легкие не превратятся в свинцовые мехи, неспособные дать ни миллилитра воздуха для слова.

Тишина — не благодатная пустота, а вакуум, что возникает после окончания всех звуков. В этой безвоздушной пустоте начинает медленно кристаллизоваться иная реальность. Ей дают разные имена, но Виктор Гранин безошибочно узнал бы в ней “Стекло”. Всё становится прозрачным до мучительной ясности. Стены, пол, изголовье кровати — всё из матового, молочного стекла. И сквозь эту толщу ты видишь призрачные силуэты своей прошлой жизни.

Иногда стекло все же пропускает обрывки звуков. Например, лязг тормозов, от которого сжимается сердце, уже не помнящее крови. Или обрывок фразы из давно забытого спора. Или эхо чужого смеха.

Это и есть истинный ад — не котлы и сковороды, а нескончаемое эхо. Эхо твоих не произнесенных вовремя слов и несовершенных поступков.

Предашь самого себя — и дорога сама приведет к этим стеклянным вратам. Дорога, что отдается болью на каждом ухабе, ибо каждый из них — это шрам на твоей совести.

Первый шаг к спасению — услышать собственный шепот. Последний — найти в себе силы закричать в ответ. Но между ними — целая вечность, измеряемая в главах, что пахнут карболкой, пылью архивных дел и холодом предательства, старым, как сама жизнь.