Пути неисповедимы

Тихон сегодня проснулся раньше обычного. Солнце только поднималось, озаряя лучами влажную землю и согревая прохладный утренний воздух. Выйдя во двор, Тихон поёжился, но решил не возвращаться в дом и прошёл на террасу. Укутавшись пледом, он с поразительным удобством примостился на диванчике, не хватало только кружки в руках с чем-то горячим.

Напротив стоял выключенный телевизор. Тихон случайно заметил своё отражение в чёрном квадрате и теперь никак не мог от него отделаться. Отворачиваясь в сторону, на пёстрые цветы, он невзначай посмотрел на себя в отражении. Закрывая глаза в сладкой полудрёме, он открывал их и глядел на самого себя. Почему-то это начинало приносить дискомфорт, но пересаживаться в сторону не хотелось, слишком уж удобно он устроился. Нащупав пульт, включил телевизор и убавил звук. В это время на канале показывали новости. Тихон закрыл глаза и погрузился в приятную дремоту, а ведущая в пиджаке продолжала говорить поставленным голосом:

– …улучшение жизни граждан. А теперь к печальному: сегодня, за час до рассвета, на улице Центральной случилось происшествие. Под землёй, на участке дороги образовалась пустота, вследствие чего дорожное покрытие обвалилось. Две машины, находящиеся в этот момент на дорожном участке, провалились под землю. Оба водителя погибли, других жертв нет. Сотрудники следственного комитета уже на месте и разбираются в произошедшем…

***

Что есть смерть? – задался вопросом отец Сергий. Он сидел за столом, уставившись на мерно горящую свечу. Мерный свет рассеивал мрак ночи, вырывая из его когтей предметы поблизости: спинку соседнего стула, железный чайник и кружки.

Отчего-то отцу Сергию было приятно смотреть на огонь. Он успокаивал, помогал сосредоточиться и, что самое главное, выделить нужную тонкую нить мыслей, среди всего потока раздумий, то и дело стремящихся вывернуть не туда. Батюшка ощущал, как тепло пламени проникает в грудь, наполняя всё тело умиротворением, словно бы противопоставленным тяжёлым думам.

Сегодня в храме ему задали вопрос, на который он не нашёл ответ. Такое случалось и раньше, но в этот раз отец Сергий ощутил пугающую опустошённость. Даже когда он не знал, что сказать, находились слова, пускай косвенно, однако же подбирающиеся к сути темы. Как лепестки розы, приходящие друг за другом мысли раскрывали суть вопроса глубже и глубже, что в конце концов приводило к удовлетворительному заключению. Чего нельзя было сказать сейчас.

Отец Сергий размышлял ни сколько над ответом на неразрешённый вопрос, сколько беспокоился о перекрытии потока внутри себя. Потока, который давал ему силы, помогал найти выходы и способствовал духовному становлению.

Размеренные размышления прервал щелчок. Ключ повернулся в замочной скважине ещё раз и отец Сергий услышал, как открылась входная дверь. Устало вздохнув, он потёр переносицу, предчувствуя неприятный разговор. Через несколько мгновений вялой походкой в зал вошёл сын. Огонёк свечи тусклым светом облизывал его лицо, однако отец Сергий уже всё понимал.

– Вова, ты снова напился? – устало спросил он.

– А что, нельзя и с друзьями отдохнуть? – отозвался тот. – Я не ты, могу себе позволить.

– Зачем губить себя? Ты задумывался над тем, почему так отвечаешь мне?

– Ой, – отмахнулся сын. – Давай не начинать эту шарманку снова. Лучше оставь силы для проповеди. Старушки ведь заглядывают тебе в рот, когда ты говоришь, так что нужно быть в ресурсе, чтобы не разочаровать их.

– Зачем ты так говоришь? – спокойно и в то же время с нажимом спросил мужчина.

– Вы живёте в сказочном мире и ты это знаешь. Вместо того чтобы показать им мир реальный, ты даже не пытаешься снять с их глаз розовую пелену. Такие все учтивые, аж тошно становится, а когда случается, что нужно «подставить другую щёку», так эти милые одуванчики превращаются в химер. Лицемерие, да и только! И ты тоже это замечаешь.

– Замечаю, – кивнул в ответ отец. – Никто из нас не идеален, у каждого есть свои изъяны. В этом и заключается смысл жизни. Иначе человек как личность не имел бы развития, ни духовного, ни физического. Вопрос лишь в том, хочешь ли ты заметить свои.

– Ну да, ну да, – раздражённо бросил Владимир. – Не хочу сейчас об этом говорить. Мы, как обычно, приходим к одному и тому же. Я спать. Может в следующий раз мы наконец придем к чему-то новому.

Владимир, пошатываясь, направился к своей комнате, а отец остался сидеть в зале с едким чувством недосказанности на душе.

Он открыл глаза и взглянув на электронные часы обнаружил, что проснулся на час раньше обычного. Приняв решение полежать в кровати ещё, отец Сергий мыслями вновь вернулся к волнующему вопросу.

Сейчас, ранним утром разум был на удивление ясным, несмотря на неприятный вечерний разговор с сыном. Начали приходить мысли совершенно другого порядка, более лёгкие, более сфокусированные, так что было проще развить из них логическую последовательность.

Что если сегрегация смерти есть жизнь, которая в свою очередь даёт ей осуществиться? Подобные рассуждения не вводили отца Сергия в уныние, напротив, он совершенно спокойно рассуждал на подобные темы, считая их естественными. Это отношение пришло не сразу, но быстро стало обыденным после продолжительной духовной жизни. В один из дней он осознал существование чего-то большего, чем он сам. Впоследствии он понял, что это Бог и ощутил его любовь. Следом пришло чистое восприятие своей жизни: ценной для себя самого и в то же время являющейся частью некоего большого замысла. Самое важное – такое определение распространялось на всех живущих существ.

Потому, рассуждая о смерти, он старался не цепляться за плоды материального мира, всячески избегая огрубления своего ума. Ведь все эти материальные ценности меркнут перед смертью, являющейся главным законом жизни.

Едва улыбнувшись, отец Сергий поднялся с кровати и направился умываться. Кажется он нашёл для себя ответ, осталось лишь рассказать о своём видении тому, кто задал этот вопрос. Неведомо для себя самого, захотелось сделать это как можно скорее. Приведя себя в порядок, отец Сергий совершил утреннюю молитву и вздохнул полной грудью, ощущая приятную наполненность внутри себя. Затем, отложив завтрак на потом, перекрестил дверь в комнату сына и вышел во двор, к своей старенькой, но надёжной машине.

В этот раз отец Сергий решил отклониться от привычного маршрута, поехать по Центральной. Машина плавно ехала по свежеуложенному асфальту, словно кораблик скользящий по спокойной глади. Слева, у обочины на встречу стекала вода, похоже где-то прорвало трубу. Батюшка продолжал плыть по чёрной реке, окаймлённой белыми полосами и приветливо улыбался, в первую очередь для самого себя. Наконец он ощутил то, что всё это время считал уже ощутимым.

С таким настроением отец Сергий влетел в яму, когда асфальт под его машиной провалился.

***

Руслан потёр пульсирующие виски, мысленно пытаясь возродить в себе психологическое равновесие. Шёл второй час кропотливой сверхурочной работы и предстояло задержаться примерно на столько же. Свидание с девушкой пришлось отменить, благо Кристина принимала его внезапные загруженности легче, чем могло было быть. В этом Руслан был ей благодарен, а с дочерью оказалось сложнее.

Не сказать, чтобы он сердился на Сашу, или разочаровывался в ней, но она утомляла колкими выражениями своей раздражительности и недовольства. Все шесть лет после потери жены Руслан не состоял ни в каких отношениях, посвящая своё время любимой дочери. Так продолжалось до момента появления Кристины. Когда Саша узнала про подругу отца, семейная идиллия, насколько она имела место, рассыпалась на кирпичики как дом из деталей лего.

Мужчина зевнул, прикрыв лицо руками. Чувствуя усталость, он осознавал, что дома ревнивая дочь и не спешил ехать домой. В какой-то момент, какой именно он для себя пока не выяснил, упустил ключи к рациональному воспитанию ребёнка. Именно по этому, как считал Руслан, Саша не поняла его отношений с Кристиной. Впрочем, ничего удивительного с такой-то работой.

Проморгав «песок из глаз» Руслан продолжил смотреть на тёмно-синий экран монитора, исписанный разноцветными буквами кода программы. Программируя, мужчина ощущал свою значимость и гордился своим статусом, хотя вместе с тем понимал, как частые задержки за работой выедают время – его личное время, которое он мог бы провести не один, а с дорогими для себя людьми. Дописав логический блок до конца, Руслан взглянул в угол монитора, на часы.

– Девять вечера, – сказал он сам себе, закрывая ноутбук. – Остальное завтра.

По возвращению домой Руслана встретил манящий аромат овощного рагу и дорожная сумка, поставленная на упакованный вещами чемодан. Вышедшая из-за угла Саша метнула острый взгляд на отца и сразу заметила его удивление.

– Да, папа! – вызывающе сказала она. – Я Съезжаю!

Воцарилась внезапная тишина. Воспользовавшись моментом, он протёр до боли зудящие глаза, готовые вот-вот вывалиться из глазниц. Раскусив эту уловку с пахнущим на всю квартиру рагу и собранными вещами, потянул время ещё, устало стягивая с себя обувь.

– Мне это всё надоело! Я уже взрослая, могу о себе позаботиться сама. У меня есть накопления, первое время буду снимать квартиру на них. Потом найду работу и обеспечу себя полностью сама! А ты тут можешь развлекаться со своей… – Саша неожиданно для себя осеклась. Магическим образом на неё подействовала поднятая ладонь отца.

Он прошёл на кухню, а дочь зашла за ним и остановилась на пороге в ожидании хоть какого-нибудь комментария. Сев за стол, Руслан молча снял крышку с кастрюли: пряный аромат специй, перемешанный с овощами заполнил его лёгкие. Впервые за сегодняшний долгий вечер мужчина понял, что улыбается. Тарелка наполнилась ровно нарезанными кусочками рагу, после первой отправленной в рот ложки он, наконец, сказал:

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Ужин вкусный.

– Спасибо, – слегка насупившись буркнула Саша.

– Алекса, мы с тобой говорили, – начал Руслан, предвкушая нечто подобие истерики, которая должна произойти во благо. – Что будет лучше тебе жить отдельно после того, как ты закончишь учиться. Но хорошо, если хочешь съехать – съезжай, я не против.

Саша, оторопев, не нашлась с ответом.

– Ты права, – продолжал Руслан. – Ты уже взрослая девушка, сама решаешь, как тебе лучше. Я во многих моментах был не прав, в частности, из-за того, что видел в тебе маленькую дочурку, которая постоянно нуждается в моей заботе. – Он отправил себе в рот новую порцию отменного рагу и пожал плечами. – Глаз замылился. Такое бывает с родителями. Теперь то я вижу, что ты взрослая девушка, которая способна выстроить свою жизнь сама.

Сашины глаза покраснели, заблестели и Руслан поспешил пояснить:

– Я всё так же люблю тебя, только теперь я хочу так же уважать твои желания. Конечно я помогу с жильём, если ты хочешь…

Всхлипнув и закрыв лицо руками, Саша убежала в свою комнату. Видимо не такого исхода она ожидала, думал Руслан, однако пора взрослеть.

В тишине он с удовольствием закончил ужинать, отметив, как повезёт его зятю с такой хозяйственной девушкой. Её характер со временем изменится, Саша наверняка в будущем не будет так вредничать и станет завидной невестой среди парней. Осталось только направить её таким образом, чтобы избранник оказался порядочным.

Остановившись перед дверью дочери Руслан помедлил, раздумывая как бы поступить не сделав ещё хуже. Мысли словно испарились из головы, приятное чувство сытости грело живот, даже сухость в глазах начинала понемногу проходить. Усталость была уже не такая давящая, а предстоящий отдых казался светом в конце тоннеля. С улыбкой на лице Руслан постучал в дверь. Из-за неё доносились лишь всхлипы и он осторожно нажал на ручку.

Дочь лежала на кровати в полутьме, уткнув лицо в подушку. Осторожно примостившись рядом, Руслан тихо сказал:

– Алекса, ты всегда была, есть и будешь моей любимой дочерью. Никто другой этого не изменит, никакая другая девушка. Просто я хочу, чтобы ты была счастлива. – Он чмокнул дочь в висок и улыбнулся.

– Хорошо, – отозвалась Саша всхлипнув. – Я тоже тебя люблю, только мне нужно побыть одной.

Он чмокнул её ещё раз.

– Спокойной ночи, если хочешь, можем ещё поговорить об этом завтра.

Войдя в свою комнату, Руслан с удовольствием отметил прогресс, который делает его Алекса. Всё прошло как нельзя хорошо, ведь она не сердится на него, а грустит, понимая правоту. Ей нужно будет съехать если не на следующей неделе, так в следующем месяце для её же блага. Она скоро сможет это принять, подумал отец, она ведь умная девочка.

Звонок разбудил Руслана раньше обычного. Глянув одним глазом на экран телефона, мужчина увидел входящий. Оказалось звонил не будильник, а товарищ по работе.

– М-м-м, – спросонья промычал Руслан. – Алло, что случилось?

– Руслан, уборщица пролила воду на сервер, надо бэкапить базу данных, приезжай в офис скорее.

– Э-э-эм, – вырвалось у мужчины. Он пытался собраться с мыслями. – А зачем в офис, у меня ноутбук с собой…

– Тебе нужно взглянуть что там с железом, говорят повредилось не сильно. Только я сам ещё не видел, самого только подняли. Так ты едешь?

– Уф-ф-ф, ладно, хорошо, я приеду.

– Отлично, спасибо, встретимся в офисе!

Вот так внезапно у него ещё и забирают время на сон. Конечно он мог бы не ехать спозаранку, дождаться начала рабочего дня и тогда начать разбор проблемы, да вот только такой вариант отчасти подводил бы коллег. Подводить Руслан никого не хотел и потому стал заложником собственных убеждений. Так по крайней мере он рассуждал, садясь в свою комфортабельную машину. Его ценят не только за рабочие навыки, но и, как он чувствовал, за отзывчивость.

Форс-мажорная ситуация требовала скорости и Руслан решил не выдумывать новые маршруты, а просто поехать по Центральной. Справа, по обочине бежал ручеёк, значит воду могут отключить сегодня для ремонта трубы. Только сейчас это мало заботило Руслана. Он пощипал себя по щекам и подумал о том, что было бы лучше перед выездом заварить себе чашку кофе.

Возможно, за оперативное решение проблемы удастся получить отгул. Тогда-то Руслан точно сможет и отдохнуть, и поговорить с дочерью. Даже если не дадут, определённо нужно выделить день, чтобы решить домашние дела…

Однако его мыслям не суждено было сбыться – асфальт под машиной обрушился, унося её за собой.

***

Спустя несколько месяцев Владимир стоял перед могилой отца, в очередной раз рассуждая о своих поступках. Во многих ситуациях он мог бы быть мягче и приветливее с отцом, проявлять уважение и учтивость. Только теперь это в прошлом. Странная штука смерть – отправляет бытие в прошлое и никогда не знаешь, когда она сделает своё дело. Владимир усвоил бесконечно дорогой урок навсегда. Хочешь что-то сказать – говори, но будь доброжелателен, иначе можно упустить нечто важное навсегда. Вот чего ему не хватало – засунуть свой эгоизм куда подальше. Ведь он так и не сказал слова любви, не сказал, как ценит отца, хоть и пытается иногда язвить на религиозные темы.

– Дурак я, вот кто, – сказал он, глотая слезу. – Простак, как простой карандаш.

Поодаль, между памятниками мужчина случайно заметил девушку. Она казалась Владимиру смутно знакомой, словно он её где-то видел, но не помнил где. Странное ощущение подтолкнуло его подойти к ней и, когда он остановился рядом, то с удивлением вспомнил, что видел её на Центральной.

– Соболезную, – не поднимая головы сказал Владимир.

– Спасибо, – всхлипнув ответила девушка. Она не отводила взгляда от фотографии на деревянном кресте.

– Я вас помню, видел на Центральной. Мой отец тоже провалился под асфальт.

Они постояли некоторое время в молчании.

– Не знаю почему так произошло, что наши родные угодили в эту яму. Мой отец был добрейшим человеком и старался помочь каждому. Когда он получал доход от людского прихода, я предлагал ему разные варианты того, как можно пустить в ход эти деньги, но отец никогда не соглашался. Он всё старался делать по чести. Даже когда я, взрослый парень, вёл себя нарочито грубо, отец не отвечал раздражением. Очень благодарен ему за это, да только признал это сейчас. Его намерения были для меня примером любви, – прочистив нос, Владимир помедлил, собираясь с мыслями. – Мне кажется, если сложить все дела мои и отца, то чаша весов склонилась бы в мою пользу, но в яме оказался он.

Тишина нависла над ними не видимым куполом. Девушка то и дело вздыхала глубже, намереваясь что-то сказать, да только не решалась.

– А я вела себя глупо, – наконец подала голос она. – Он сильно уставал, подолгу был на работе, а я ещё и дома показывала ему характер, не давала жить так, как хочет он.

Девушка разревелась, скрыв лицо ладонями. Ощутив особый порыв, Владимир положил руки ей на плечи и слегка приобнял, стараясь помочь справится с внутренней болью.

– Эти наши мысли не всегда полезны для нас, – сказал он. – Возможно через время мы поймём истинный опыт из прожитого.

Плач девушки стал слабее и из-за мокрых ладоней показались большие голубые глаза.

– Как вас зовут?

– Владимир. А вас?

– Александра.

Они постояли так некоторое время в тишине, нарушаемой лишь подвыванием ветра. Каждый думал о своём, но в некоем общем потоке, исходящем из одного связующего их печального события.

– Холодает, может вас подвезти? – спросил Владимир.

– Да, – после недолгого раздумья ответила Саша.