Путник 5. Сила, которая обрела мудрость

Я не люблю зиму. В Питере она особенно злая. Снег падает не белый — серый, перемешанный с городской копотью, и тает на лету, оставляя на асфальте мокрые разводы. Ветер дует с залива, пробирает до костей, заставляет даже самых стойких кутаться в воротники и ускоряться. В таких местах, как промзона на Лиговском, ветер выл особенно тоскливо. Здесь, среди ржавых складов и заброшенных домов, редко ходили люди. Только редкие любители городских руин, да бездомные, ищущие укрытия.

Их было трое. Паша, Лена и Дима — студенты-архитекторы, увлекавшиеся «индустриалкой». Они лазали по заброшкам в поисках атмосферных кадров для своих проектов. В тот вечер они наткнулись на дом, который не посещали раньше. Он стоял в глубине двора, облупленный, с выбитыми окнами и сорванной дверью. На фасаде кто-то когда-то нарисовал огромный череп — краска давно выцвела, но рисунок всё ещё угадывался.

— Ну что, зайдём? — спросил Дима, подсвечивая фонариком. Свет выхватывал из темноты груды кирпича, ржавые банки, осколки стекла.

— Тут как-то совсем мрачно, — Лена поёжилась, запахнула куртку плотнее.

— Да ладно, — Паша уже шагнул внутрь. — Я тут видео снимал прошлым летом, ничего такого. Дом как дом.

Они вошли. Пол был засыпан битым кирпичом, на стенах — граффити, в углах — горы мусора. В воздухе пахло сыростью и чем-то сладковатым, будто здесь когда-то разлили химикаты. В дальней комнате, там, где когда-то была кухня, Паша остановился.

— Свети сюда.

Лена направила фонарик.

На полу, на старом матрасе, вытащенном неизвестно откуда, лежал человек. Грязный, худой, в одном нижнем белье. Он не шевелился.

— Это труп? — голос Лены дрогнул.

Паша приблизился, протянул руку, коснулся шеи. Кожа была холодной, но под пальцами бился слабый, едва уловимый пульс.

— Живой. Эй, мужик! — он потряс его за плечо. — Ты слышишь?

Человек не отреагировал. Только веки дрогнули, но не открылись.

— Надо скорую вызвать, — сказал Дима.

— А может, не надо? — Лена оглянулась на дверь. — Мало ли, вдруг он криминальный. Нас потом затаскают. А у меня завтра экзамен.

— Не ной, — Паша уже доставал телефон. — Человек лежит, может, умирает. Не бросим же.

Пока он набирал номер, человек вдруг пошевелился. Он открыл глаза — мутные, невидящие, — и прохрипел:

— Сергей... позвоните Сергею...

— Какому Сергею? — Паша наклонился.

Человек зашевелил губами, выдавливая цифры. Голос был слабым, хриплым, как у того, кто долго молчал. Паша успел записать номер на обрывок бумаги, который нашёл в кармане.

— Я сейчас, — он вышел в коридор, где ловил сигнал.

Через минуту вернулся.

— Скорая едет. А этот номер... я наберу потом. Если что.

Человек снова провалился в беспамятство. Дыхание его было тяжёлым, прерывистым, будто каждый вдох давался с трудом.

Скорая приехала через пятнадцать минут. Врач — молодая женщина, уставшая после смены, с тёмными кругами под глазами — быстро осмотрела пациента, покачала головой.

— Сильное истощение, множественные травмы. Давление низкое, пульс нитевидный. Как нашли?

— Тут лежал, — Паша показал на матрас. — Даже не шевелился. Мы думали, труп.

— А это? — врач подняла с пола тонкий потрёпанный паспорт. Студенты переглянулись. Они его не заметили.

Врач открыла паспорт, прочитала.

— Новиков Сергей Владимирович. Воронеж. — Она посмотрела на лицо пациента. — Не похож. Но ладно, сейчас не до того.

Пока санитары грузили носилки, Паша протянул врачу бумажку с номером.

— Он сказал: позвоните Сергею. Вот номер.

Врач взяла, кивнула.

— Спасибо, что не прошли мимо. Таких, как он, часто находят уже слишком поздно.

Машина скорой уехала, мигалки разрезали серую мглу. Студенты остались на улице, глядя на удаляющиеся огни.

— Странно всё это, — сказала Лена. — Паспорт, и ничего больше. Даже одежды нет.

— Мало ли, — Дима пожал плечами. — Может, ограбили. А паспорт зачем-то оставили.

— Тогда зачем паспорт оставили?

— Не знаю.

Паша смотрел в небо, где уже гасли огни скорой. Ветер свистел в провалах окон, гнал по двору мусор.

— Ладно, пошли. Наше дело — вызвали. Дальше не наше.

Они ушли, оставив заброшенный дом в одиночестве, под вой ветра и шорох снега.