Путник (история странствий воина) Часть 2

Дорога вьется бесконечно.

Лишь вера путника питает,

Что там, за новым поворотом,

Покажется родимый дом.

Старый отшельник с трудом пробирался сквозь густые заросли кустарников. Он давно не был в этой части леса и чуть не заблудился, но продолжал упорные поиски. Сосновый бор, по которому двигался старец, находился неподалеку от полного чудес Шепчущего леса эльфов, но не считался по-настоящему волшебным. Его отделяли от эльфийских владений три десятка слошей песчаной местности, носившей название Пыльная равнина. Однако близость к стране остроухих, как в народе называли эльфов, все равно ощущалась. Издавна в сосновом лесу селились редкие виды разумных магических существ. Да и здешние деревья порой вели себя как одушевленные. Могли внезапно забормотать что-то невнятное или стегнуть веткой заблудившегося грибника. А лесные тропинки иной раз часами кружили селян по буеракам и выводили далеко в стороне от родных поселений. За такие «чудеса» жители окрестных деревень прозвали лес Странным.

Старец жил в Странном лесу затворником уже без малого два десятка лет. Откуда он здесь появился, никто из местных не знал. Сам отшельник на вопросы об этом только хмыкал и улыбался в бороду. Был он довольно неприхотлив. Питался грибами, ягодами да орехами, иногда ставил силки на дичь. В теплое время года собирал лечебные травы, выкапывал и сушил целебные корешки. С людьми пустынник почти не общался, зато питал слабость к зверям и птицам. За годы жизни в Странном лесу он познакомился и подружился со многими его обитателями, как с дикими животными, так и с волшебными существами. Нрава старичок был безобидного, и прийти на выручку никогда не отказывался. Со временем местные к нему привыкли, а при нужде стали обращаться за помощью. Пустынник замечательно пользовал больных травами и наговорами, а при необходимости мог вправить сустав или заштопать рану. В лечении никому не отказывал. Охотно помогал и лесным обитателям, и гостям леса.

Жители ближайших к сосновому бору деревень наладили с отшельником письменное общение. Они оставляли на опушке леса в дупле вековой ели записки, в которых просили о помощи. Затворник отвечал просителям на клочках бумаги, давая обстоятельные советы. А в случае надобности сам наведывался в деревни, где проводил лечение и делился травами. Селяне старца уважали и поддерживали съестными припасами. Кто муки насыплет, кто молоком угостит, а кто и яичек куриных принесет.

Сегодня рано утром, едва проснувшись, отшельник почувствовал, как его настойчиво тянет в южную оконечность Странного леса. За годы занятий духовными практиками и жизни вдали от людей старый аскет достиг особой внутренней чуткости. И сейчас явственно ощущал волны чужой боли и страданий, исходящие из той местности. Как всегда, он не мог не откликнуться на призыв о помощи. Пускай даже и бессловесный. Поэтому, наспех позавтракав, затворник отправился в дальнюю часть леса и вот уже несколько часов проводил здесь настойчивые поиски.

С трудом выбравшись из чащи на тропинку, старец отодрал прилипшие к балахону колючки и осмотрелся. Потом приняв какое-то решение, поправил на плече потрепанную котомку и снова нырнул в заросли. Солнце встало над верхушками деревьев, когда отшельник вышел на очередную заросшую травой поляну и остановился в немом изумлении. Рядом с тропинкой у кряжистого дуба неподвижно лежал человек. Подойдя ближе, старец увидел, что это израненный мужчина в военной походной одежде. На груди у воина, свернувшись клубком, лежал очень крупный кот, серого с коричневыми полосками окраса. На шкуре животного запеклась кровь, в правой лапе торчал арбалетный болт, а на круглой голове виднелись свежие порезы. Кот в беспамятстве вздрагивал, скалил зубы и выпускал когти, видимо, продолжая с кем-то сражаться. По траве к зверю тянулся кровавый след. Судя по всему, искалеченное животное из последних сил стремилось доползти до раненого воина и зачем-то вскарабкаться ему на грудь.

Лесной житель опустился на корточки и осмотрел раненых. Мужчина потерял много крови, жизнь в нем едва теплилась. Дыхание было слабым и неровным. Правая рука воина продолжала сжимать меч, а левую — он плотно прижимал к боку серого кота. На той же руке у мужчины виднелся отливавший зеленью браслет. Кровавые полосы от ударов покрывали все тело воина, а правая нога была почти полностью залита кровью. «Бедняги! — горестно подумал старец. — Судя по всему, они пострадали в бою не далее, как вчера вечером. А кот очень необычный. Похоже, что это разумное животное. Хватит ли им сил, чтобы выжить?»

Отшельник наклонился и обхватил кота. Он хотел переложить зверя на землю, но тот, выпустив когти, крепко вцепился в одежду воина. Старец несколько опешил. «Может, я чего-то не понимаю?» — задал он вопрос самому себе. Затворник присел на траву рядом с ранеными и, прикрыв глаза, погрузился в медитацию. Ощутив потоки энергии воина и кота, старец понял, в чем здесь дело. Оказывается, кот заключил себя и раненого воина в единое энергетическое поле и подпитывал своей природной силой слабеющее тело мужчины. «Конечно, и обычные кошки похожим образом лечат своих хозяев, но здесь воздействие стократ сильнее, — потрясенно подумал старец, выходя из медитации. — Первый раз в жизни вижу, как удерживают душу в теле и не дают человеку умереть. Сомнений нет, удивительный зверь — диккот из племени дикотэрра. Слышал, что только они обладают такой способностью. По всему выходит, что это те, кого я давно жду».

Старец достал из котомки моток чистой ткани и что-то завернутое отдельно в кусок холста. Разложив предметы на траве, он развернул холстину. Взору открылись пучки лекарственных трав и скромных размеров потертая шкатулка. Открыв ее, отшельник покопался внутри и вытащил две круглые пилюли. Наклонившись над ранеными, лекарь протолкнул в рот каждому из них по шарику целебного снадобья.

Прошло немного времени, и появились признаки действия лекарства. Дыхание человека и животного выровнялось, на щеках у раненого воина появился румянец. Старец отломал наконечник арбалетного болта, а затем одним движением выдернул короткое древко из раны диккота. Очистив и промыв раны водой из фляги, старец с помощью нитки с иголкой наложил швы, смазал поврежденные места лечебным бальзамом и перевязал чистой материей. Закончив перевязку, лекарь прикрыл глаза и послал мысленный призыв:

— Сохатый, нужна помощь!

Вскоре в глубине леса послышались звуки ломаемых веток. Кто-то очень большой ломился сквозь дремучие заросли. Немного погодя на поляну вышел огромный лось. Покачивая ветвистыми рогами, животное величавой поступью приблизилось к отшельнику. Старец внимательно посмотрел в печальные глаза лесного великана и ласково погладил его по горбу на спине. После чего указал рукой на раненых существ, лежавших на земле. Старые друзья прекрасно понимали друг друга без слов. Глядя на человека и диккота, лось подвигал ушами и пошевелил мясистой верхней губой. Он опустил горбоносую голову вниз, и, шевеля ноздрями, шумно обнюхал чужаков.

Тем временем отшельник отошел в сторону и принялся махать руками, разогреваясь. Несмотря на невысокий рост и почтенный возраст, старец обладал недюжинной силой. Он мог на спор, играючи, поднять, а затем удерживать на весу в каждой руке по мешку с мукой. Закончив разогревающие упражнения, отшельник взял из котомки топорик и углубился в лес. Найдя валежник, он вырубил две длинные жерди и вязанку крепких палок. После чего перенес сушняк на поляну и с помощью веревок, соорудил примитивную волокушу. Жители окрестных деревень применяли подобные сооружения для перевозки грузов. Для мягкости старец бросил на самодельную повозку охапку веток.

Легко подняв на руки раненых, отшельник перенес их на волокушу. Диккота он оставил лежать на груди у воина. Заканчивая приготовления к походу, старец сложил вещи в котомку и закинул ее на плечо. Негромким голосом он подозвал лося. Пора! Успокаивающе поглаживая, впряг того в волокушу. Что-то прошептал Сохатому на ухо, похлопал по мохнатому боку и углубился в лес. Лесной богатырь, напрягшись, легко сдвинул волокушу с места и потрусил вслед за старцем по тропинке. Придавленная жердями повозки трава выпрямлялась, скрывая следы самодельной повозки.

***

Процессия неспешно двигалась по лесу. Останавливались за время пути дважды. В первый раз устроили привал возле поваленной бурей ели. Старец осмотрел раненых и смочил им рты водой из фляги. Немного отдохнув, отряд продолжил путь. Во второй раз встали, когда рядом раздалось звучное уханье. На плечо отшельнику, хлопая крыльями, опустилась лесная сова. Что-то поведав клекочущими звуками старцу, птица взлетела и скрылась в глубине леса.

Солнце достигло зенита, когда отряд вышел к пологой горе, густо поросшей вековыми соснами. Тропинку к вершине возвышенности преграждала толстая ветка с привязанной к ней красной тряпкой. Старец освободил проход, а, пропустив лося с волокушей, вернул загородку на прежнее место.

Отряд начал подъем в гору по затейливо петляющей тропе. Раз-другой отшельник заставлял Сохатого переступать через едва заметные нити, протянутые поперек тропы. После чего жилистый старик, поднатужившись, проносил над ними волокушу.

Чуть дальше он заставил лесного друга обойти по кругу совершенно безобидную с виду поляну. Наконец после очередного поворота тропы впереди показалась бревенчатая хижина отшельника. Навстречу отряду, повизгивая, вылетел крупный пес коричневого окраса. Несоразмерно длинные уши собаки смешно подпрыгивали на бегу и бились о лохматую голову. Подлетев к старцу, пес радостно залаял и стал прыгать на грудь хозяину, стараясь лизнуть того в лицо. При этом он отчаянно вилял скрученным в бублик хвостом.

— Ну, будет, будет, Трезорушка! — добродушно произнес отшельник и потрепал резвящуюся собаку по голове.

Сохатый, степенно ступая, подтащил повозку к дверям хижины и остановился. Бока лося часто вздымались и опадали. Видно несмотря на всю его силу, подъем с грузом дался великану нелегко. Отшельник отпихнул в сторону возбужденного пса, подошел к волокуше и, взяв на руки воина с лежавшим на его груди диккотом, занес их в хижину. В дороге раненые так и не пришли в сознание. В хижине старец уложил гостей на свою кровать у стены, после чего вышел наружу.

Он выпряг лося из волокуши и благодарно погладил по горбу. Решив этим не ограничиваться, отшельник зашел в пристройку и вскоре вернулся с охапкой пахучего сена. Лесной гигант не стал отказываться от угощения и принялся смачно хрустеть сеном, не обращая внимания на прыгающую вокруг него собаку.

Старец оттащил волокушу на задний двор и присел передохнуть на скамью у хижины. Понаблюдав несколько минут за трапезой лося, он вернулся в дом и занялся ранеными. Отшельник вновь осмотрел их раны и сменил повязки. Затем приготовил травяной отвар и с ложечки напоил им мужчину.

Взглянув на диккота, лекарь в задумчивости почесал затылок. Найдя нужное решение, он удовлетворенно крякнул. Старец отправился в угол хижины и, откинув деревянную крышку, спустился в подпол. Вскоре он вылез наружу, держа в руке запотевший глиняный кувшин, накрытый сверху белой тканью. Так в деревнях обычно хранят молоко. Наполнив чашу, лекарь отнес ее к диккоту и здесь осторожно, маленькими глотками напоил молоком страдавшее от ран существо.

Завершив уход за ранеными, отшельник проводил к подножью горы лося, а, вернувшись, уселся у окна в плетеное кресло и погрузился в чтение толстого фолианта. Пару раз старец прерывал свое занятие, чтобы накормить пса и самому пообедать овощной похлебкой.

Незаметно наступил вечер. Отшельник закрыл книгу и занялся приготовлением чая на травах. Он заварил напиток на родниковой воде в чайнике из дорогого тонкого фарфора, смотревшегося чужеродно в скромной обстановке хижины. Вскоре по жилищу потек душистый травяной аромат. Раненый воин начал бредить, зовя в беспамятстве какую-то женщину. Диккот на груди у воина, не открывая глаз, беспокойно заворочался. «Если страдальцы переживут эту ночь, то будут жить, — решил отшельник, глядя на своих гостей и делая глоток ароматного чая. — Интересно, куда дальше проляжет ваша дорога, путники?»