Путник (история странствий воина) Часть 3

Что бы ни встретилось в пути,

Какие б не были преграды,

Друг, продолжай вперед идти,

И ждет тебя в конце награда.

Тьма медленно отступала, прячась по углам тюремной камеры. На стене перед закованным в оковы узником появились и медленно поползли вниз светлые квадратики — это лучи утреннего солнца пробились сквозь прутья решетки. Начинался очередной день в неволе.

Заключенный поднял тяжелую после беспокойного сна голову и осмотрелся по сторонам. За ночь в его каземате ничего не изменилось. Тот же сочащийся влагой потолок, те же узоры потрескавшейся кладки на стенах и неизбывный тошнотворный запах из дыры отхожего места в углу. Привстав с охапки грязной соломы, служившей ему постелью, узник оперся спиной на холодные камни. Гремя кандалами, он потянулся всем телом, насколько это позволяли тяжелые цепи, а затем, подняв исхудавшую руку, браслетом оков процарапал очередную отметину на стене. Еще один день в заключении. Больше года прошло с тех пор, как его бросили в эту каменную клетку. Если быть точным, то сегодня пошел триста семьдесят третий день. Все это время он просидел прикованным к железному кольцу в стене.

Глядя на квадратики солнечного света, узник последовал давно ставшему привычным ритуалу. Каждое утро он напоминал себе, кто он такой, и как попал в королевскую тюрьму. «Только не забывать, кто я! — как молитву начал повторять про себя невольник. — Мое имя — Двулик. Я последний из рода зеркальных сов — неясытей. У меня есть жена Перевертыш и шестеро детей. Наша семья живет в Странном лесу. Я попал в ловушку монаха ордена Сети Ферриша по прозвищу Гнусавый. Негодяй продал меня, как диковинку, в зверинец правителя Вендарии. На устроенном перед королевским двором представлении я под угрозой смерти отказался принимать свой истинный облик — серой совы. Разгневанный монарх пригрозил плахой смотрителю зверинца и приказал заключить под стражу строптивого человека-птицу. С тех пор меня держат в одиночной камере, пытаясь сломить волю и добиться согласия менять обличье на потеху короля и его свиты».

Несмотря на то, что прошло довольно много времени с момента его пленения, Двулик отчетливо помнил тот злополучный день, когда попался в ловушку монаха ордена Сети. Как будто это случилось только вчера.

Стояла ранняя весна. Близился вечер. Утомленное солнце почти скрылось за верхушками высоких сосен. Ласковый ветерок тихо шевелил листву и хвою деревьев. Ничто не предвещало грядущей беды. Двулик, Перевертыш и двое молодых совят охотились на опушке Странного леса. Неподалеку среди холмов раскинулась деревня Лесные Поляны. Охота началась удачно — они поймали трех мышей-полевок. Жена с детьми полетели в глубь леса, унося добычу в гнездо, а Двулик устроился на ветке мохнатой ели и приготовился к ожиданию. Внезапно его ухо уловило испуганный женский крик. После нескольких призывов о помощи, голос резко оборвался. Зеркальный неясыть точно определил место, откуда кричали. Это была старая ветряная мельница, стоявшая на окраине деревни, прямо рядом с лесом. Перелетев на крышу ветряка, Двулик проник через дыру на верхний ярус строения.

Из кустов возле мельницы выглянуло чье-то заросшее щетиной лицо. Затем послышался гнусавый шепот: «Попался серый мышеед!» В кустарнике заливисто залаяла собака.

Осторожно ступая когтистыми лапами, Двулик прошелся по деревянному настилу. Возле бункера для подачи зерна он нашел подходящую щель и посмотрел вниз. На нижнем ярусе строения находились три существа человеческой расы. Двое мужчин бандитского вида прижимали к мельничному жернову перепуганную девушку. Существ мужского пола Двулик видел впервые, а девица ему была знакома. «Ее имя Каталея, и она — племянница мельника», — вспомнил человек-птица. Сейчас девушка подвергалась насилию со стороны бандитов.

Крылья мельницы неспешно вращались. Их натужный скрип мешал расслышать, о чем говорят люди внизу. Решившись, зеркальный неясыть подцепил когтями крышку люка, откинул ее в сторону, а затем камнем бросился вниз. Ударившись о доски пола, Двулик стал быстро увеличиваться в размерах и превратился в коренастого мельника.

— Дядя Убальд! — вскричала девушка, запахивая разорванное на груди платье. — Это не то, что вы подумали!

— Он такой же тебе дядя, как и я, — криво ухмыляясь, произнес лысый сутулый мужчина, засовывая руку за пазуху.

Второй насильник, здоровый с внушительным животом громила, всхлипнул носом и зловеще улыбнулся, показывая редкие кривые зубы во рту. Медленным движением он вытащил из-за спины обитую железом дубинку. Двулик кувыркнулся под ноги лысому злодею и ударил того пяткой в пах. Сутулый мужчина, вытаращив глаза, кулем повалился на спину. Он забарахтался на досках пола, словно выброшенная на берег рыба, держась обеими руками за промежность и хватая воздух открытым ртом. Щербатый здоровяк, не переставая ухмыляться, с неожиданной для его комплекции прытью оказался рядом с мельником-совой. Коротко взмахнув рукой, он ударил защитника девушки дубинкой по голове. Двулик едва успел уклониться, и удар пришелся по плечу. Правая рука человека-птицы сразу онемела. Покачнувшись, Двулик вскочил на ноги и ткнул кулаком левой руки в горло нападавшему. Здоровяк захрипел и, уронив дубинку, схватился руками за толстую шею. Его физиономия побагровела, а глаза закатились наверх. Через мгновенье ноги громилы подкосились, и он с грохотом рухнул на дощатый пол, подняв вверх облако мучной пыли. Двулик шагнул к напуганной девушке. Голосом ее дяди он успокаивающе произнес:

— Каталея, все в порядке! Они больше тебя не тронут.

— Вы не мой дядя! — дрожащим голосом произнесла девица, прижимаясь спиной к шероховатой поверхности жернова. — У вас желтые глаза, а у дяди голубые. И он никогда со мной так вежливо не разговаривает. К тому же эти люди ему хорошо заплатили, чтобы я немного покричала. Наверное, это вас они хотели поймать. Сказали, чтобы я не двигалась, когда вы ко мне подойдете.

Двулик отшатнулся от обманщицы. Тут доски пола под ним провалились, и человек-птица свалился в подпол. Здесь на него набросились с нескольких сторон. Зеркальный неясыть почувствовал на своем теле чьи-то цепкие пальцы: кто-то крепко обхватил его за плечи, другие нападавшие мертвой хваткой вцепились в руки и ноги, лишая возможности двигаться. Потом что-то тяжелое ударило человека-птицу по голове. Яркая вспышка, и свет померк в его глазах. Пришел в себя Двулик уже в большой железной клетке. К толстым прутьям прилегала плотная материя, почти не пропускавшая света. Руки и ноги человека-птицы были туго стянуты веревками, а рот заткнут тряпкой. Пленника куда-то везли. Закрепленная на повозке, клетка мерно покачивалась. Где-то рядом слышались голоса людей и щелчки кнута. Правивший повозкой возница с кем-то беседовал:

— А наш-то брат Ферриш — хитрец, каких поискать! Здорово он придумал с этой девицей. Жаль, что пришлось ее закопать вместе с дядей. Но тут Ферриш прав, без свидетелей оно спокойнее.

Двулик стиснул зубы в бессильной ярости и глухо застонал.

Узник в камере вздрогнул и пришел в себя. Его било мелкой дрожью от вновь пережитых воспоминаний. Немного успокоившись, человек-птица поднял правую руку и разжал кулак. На его ладони лежало почти невесомое перышко серой совы. «Только бы добраться до огня, — как заклинание твердил Двулик. — Тогда я смогу сообщить Перевертышу, где нахожусь». Зеркальный неясыть с трудом встал на ноги. Выпрямившись, он принялся разминать онемевшие за ночь мышцы, а затем начал усиленно двигаться. Больше часа пленник, насколько ему позволяла длина цепи, выполнял различные упражнения. Необходимо было заботиться о поддержании своего тела в хорошей форме.

***

Ближе к вечеру в тюремном коридоре раздались шаги множества людей. Смотровое окошко камеры со стуком отворилось. В свете факелов, освещавших коридор, заискрились чьи-то золотые волосы. Заглянув в камеру, неизвестный какое-то время рассматривал узника, потом Двулик услышал мелодичный женский голос:

— Это, что ли, ваша птица-оборотень?

— Да, ваша милость! — прозвучал в ответ угодливый голос старшего надсмотрщика. — Он очень опасное создание!

— Через полчаса приведите его в личный кабинет коменданта тюрьмы, — потребовала неизвестная женщина. — Вы меня поняли, милейший? В кабинет коменданта, а не в комнату для допросов!

— Да-да, все исполним в точности, ваша милость! — испуганным голосом ответил тюремщик.

Прошло совсем немного времени, и в коридоре вновь раздались шаги. В камеру к узнику вошли шестеро тюремных охранников. Двое из них остались у входной двери, держа в руках горящие факела, а четверо с опаской приблизились к сидевшему у стены Двулику.

— Будешь дергаться — изобьем! — строго предупредил старший надзиратель.

Отомкнув ключом висячий замок на оковах узника, он с силой дернул цепь и скомандовал:

— Вставай! Нам приказано отвести тебя на беседу к весьма важной особе. Веди себя с ней почтительно, не то оставлю без еды на двое суток.

Держась за стену, Двулик с усилием поднялся на ноги. Кандалы с него не сняли, а лишь отомкнули цепь, которой узник был прикован к кольцу на стене. Четверо тюремщиков надежно опутали его веревками и с силой их затянули. Теперь пленник едва мог пошевелить руками. Бесцеремонно толкая, его вывели из камеры, а затем повели по тюремному коридору. Зеркальный неясыть едва держался на ногах, борясь с приступом слабости. Охранники с факелами шли впереди и позади процессии. В конце коридора находилась каменная лестница. Потянув за веревки, Двулика поволокли наверх по ее крутым ступеням. Миновав два лестничных пролета, процессия вошла в узкий коридор и остановилась перед покрытой искусной резьбой дверью. Цветочный орнамент на ней соседствовал с изображениями сказочных животных. «Весьма необычный вкус у коменданта тюрьмы», — успел подумать Двулик. Тюремщики сноровисто сняли с узника веревки и грубо втолкнули его внутрь. Дверь с глухим стуком захлопнулась у него за спиной. Сделав по инерции пару шагов, человек-птица остановился, и, позвякивая кандалами, стал оглядываться по сторонам,

Небольшая комната, в которой оказался пленник, была погружена в полумрак. Вечерело. Последние лучи закатного солнца с трудом проникали сквозь разноцветные витражные окна. Кабинет коменданта тюрьмы был заставлен массивной мебелью из красного дерева с бархатной обивкой. Из общей картины выбивался простой деревянный табурет, стоявший в центре помещения. Взгляд Двулика задержался на низком потолке, выложенном белой мозаикой.

На паркетном полу плясало пламя свечей одинокого канделябра. Сам бронзовый светильник стоял на краю письменного стола в углу комнаты. За столом, откинувшись на высоком стуле, сидела красивая златовласая девушка. Незнакомка накручивала на палец локон длинных волос и пристальным взглядом смотрела на узника. Двулик внезапно почувствовал, что от него неприятно пахнет, а его одежда превратилась в жалкие лохмотья.

— Проходите, милейший, присаживайтесь! — мелодичным колокольчиком прозвучал голос девушки.

Она указала пленнику на табурет. Медленно переставляя ноги в оковах, Двулик прошел в центр комнаты. Легко подняв табурет, он неожиданно шагнул к столу. Златовласая девушка, скрипнув стулом, отпрянула назад и напряглась всем телом. Двулик аккуратно поставил табурет в румпе от стола и не спеша присел. Молодая дама слегка расслабилась, едва заметно выдохнув. Она встряхнула золотистыми кудрями и быстро облизнула губы кончиком розового язычка. Решительно вздернув подбородок, девушка посмотрела в упор на Двулика.

— Мое имя — леди Розалинда де Олбани, — представилась она звонким голосом. — Я дочь герцога де Олбани и доверенное лицо короля Вендарии Дамиана Второго Справедливого. Его величеству стало известно, что вы являетесь одним из последних представителей рода зеркальных сов-неясытей. Ваша способность превращаться в человека достаточно подробно расписана в древних трактатах по магии. Мне интересно знать, можно ли этому искусству научить обычных людей?

Пламя свечей внезапно заколебалось. В его мерцающем свете худое тело мужчины в грязных лохмотьях исчезло, а перед леди появился ее собственный двойник. Девушка-двойник провела язычком по губам и мило улыбнулась. Роза приоткрыла рот от неподдельного удивления, а затем, придя в себя, почти неслышно захлопала в ладоши. Пламя свечей еще раз дрогнуло, и на табурете вновь возник истощенный мужчина в оковах. Он устало посмотрел на изумленную девушку.

— Используя наши тайные практики, обычного человека можно научить прятаться в тени, леди Розалинда, — едва слышно прошептал он. — Все остальное — волшебная магия, доступная лишь зеркальным совам-неясытям. Вот вам еще один пример нашей магии!

Двулик протянул руку к пламени свечи и поджег совиное перо. Красный дым от сгоревшего пуха, колеблясь, превратился в фигурку совы. Легкое облачко тут же отправилось в странствие по комнате в поисках выхода.

Человек-птица вскочил на ноги и схватил табурет. Коротко размахнувшись, Двулик метнул его в витражное окно. Громко зазвенело разбитое стекло, и на паркет посыпались осколки. Следом по полу загремели сброшенные кандалы. Узник превратился в большую серую сову и взмахнул крыльями, собираясь взлететь. Роза что-то нажала под крышкой стола, и на взлетавшую птицу с потолка упала прочная сеть. Зеркальный неясыть беспомощно забился в тенетах. Мозаика на потолке оказалась хитро спрятанной ловушкой.

— Стража! — звонко крикнула девушка.

В кабинет тут же ворвались встревоженные тюремщики.

— Вы целый год морили его голодом, чтобы заставить превратиться в сову, — торжествующе заявила им Роза. — А я, как видите, сумела это сделать всего лишь за десять минут!

Птица в сетях снова превратилась в человека. Тюремщики, ругаясь, подхватили узника с пола и выволокли из кабинета. Златовласая девушка с улыбкой наблюдала за происходящим.

Сотканная из красного дыма фигурка совы, висевшая под потолком, плавно покачиваясь в потоке воздуха, вылетела в разбитое окно и растаяла в ночи.

— А теперь мы будем ждать гостей, — задумчиво произнесла молодая дама, постукивая тонкими пальцами по поверхности стола.

Глядя в окно на далекий горизонт, она невольно залюбовалась багровым отсветом угасающего заката. «Поймаем всех сов в одну сеть», — мысленно усмехнулась фаворитка короля. Влетевший порыв ветра задул пламя свечей на светильнике.