Путники с большой, земли. Хроники островных государств

- Дрынь, брынь! Дрынь, брынь, брынь, - дребезжат бубенцы на рогатой шапке Ваньки Панкидава, а, он и рад, да, что там, и песню придумал, подпевает, - Дрынь, брынь! Дрынь, брынь, брынь! Здаров, чатлане! Привет, на сотню лет, островитяне! Куда иду? Куда нога несёт. Куда глаза глядят.‎Туда где свет поёт. Дрынь, брынь. Дрынь, брынь, брынь.

- Эх! Бакланка, друже-пёсель, где наша не пропадала? Где-ж, наша любость молодецкая, да чтоб нашлась сейчас? Да, не уж то, за тем холмиком притомилась? Может рыбь золотая, в тенёчке, потайном прудочке, наши желания, да до дома добраться, чаяния родственные, спешит помочь совершить. Не терпится, ей, чудо-юдине, волшебство своё, миру явить. Да, до дома, до родного порожка, нас отправить, проводить. Что, скажешь, Бакланка? Айда, поглядим. Холмик чудной, словно волна застывшая, травой поросла. Да, затейливая какая! Нравится мне! Пойдём, на холмик поднимемся, авось, путь короткий отыщем, прям с него, да сразу в родные пенаты.

‎‎- Грав, гав, гав, - разгавкалась Бакланка, хвост столбом, шкурка сугробчиком.

‎‎Бежит, за Ванькой, след в след. Во всём с ним согласная. Всем видом говорит, - Пойдём, Ванюша, куда скажешь. Я тебя везде защищу! По всюду, куда бы ни собрался, компанию составлю. Ты, только скажи, Ванюш, когда, да куда путь держим? Я, и сейчас готова, - уши саблями навострила, бежит к холмику. Да, вперёд Вани, не ступает, больше с тыла службу несёт. Чтоб, со спины, ни одна образина не набросилась. А, их в этом мире, куда их с Ваней, как, с полгода занесло, видимо не видимо, куда взгляд не кинь. И, крылатые, и лохматые, и рыбатые, и паукатые, великанские, да с ноготок, мало мальские. Каких, только тварей, им с Ванюшей, на пути, не встречалось. От кого в припрыжку бежать, с кем бороться, а кого и приручить, приласкать, но только на время. Бакланка, хоть и мирная собаченька, но Ваньку своего, блюла. Место рядом с ним, за собой, лишь оставила. Остальных, пусть и милых на вид, лишь на миг подпускала, а, там скалится, да рычать, - Мол, приютили тебя меховинку, погладили, да, пора бы и честь знать. Ванька, знаешь ли, мой! Грав, гав! А, ты приласкалась, да, и будет с тебя.

‎‎Вот, и, сейчас, бежит Бакланочка, да по сторонам, нет-нет, озирается, чудовища отогнать, аль, питомца негадонного, случаем не приветить.

‎А, Ванюша, размечтался, распелся, от яркого солнышка притомился, разомлел, да бдительность потерял. Всё, цветиком, что намедни, в полях отыскал, не на любиться. Говорила ему, псоголовая Глафса, пророчица, что в пути, от одной, островной государыни, до другой, что границей союзная, - Ты, Иван, Бодживан, марьямшу отыщи. Одолень печаль травку. Да, чтоб цветик и ягодки были. Вот, тогда, куда хочешь, быстрей, да живей доберёшься. Хоть на край света, хоть за край! Вот, вазончик возьми. Он де транспортный. Да цветок с веткой ягод, найди. А, слова сквозь растоянные, за тебя птица шаманская, будь уверен, в потаенном лесу, уже молвит. В, тот час, как найдутся четыре вещицы, а ты цветочек отыщешь, да начнётся, твоё возвращение. И вазончик, с цветком и плодами его, ты на берег черепашевой заводи, в дар снеси. Там, ближе, к полной луне, драконесса-ундина, появится. С Адриатики, Катика, она звездочётица. Верхом на чудо-юде морском, в каждом щупальце, талисман, амулет и пузырик пророческий. Как, подаришь ундине, вазон с марьямшой, так услышишь знамение, путь самый близкий укажет, а так же, поделится таинством! - Уж, загадку Ванюше псоголовица смолвила. Теперь думает он, лишь об этом. Главное, на холмик бы, Ване подняться. Только взглядом прошёлся, как лихо, взбежал, на высокий пригорок. Бакланка, за ним.

‎‎А, под холмиком, прудик. В нём, кто под водами. Притаился, в тени, да под водорослями, что неясной завесой колышутся.

‎Ваня, шаг сделал, к вершине холма, занёс для потехи, и ногу вторую, над бездной, - Мол, Бакланка, гляди, сейчас, вот, и прыгну. Что, не веришь? Моя, ты дружина! Да, не стану, я... Ох! - Ванька с холмика кубарем.

‎‎Только, ногу над прудиком, Ваня занёс, как из бездны, крокодиловый ящер, зубища клинками, вострыми копьями, - Клац, клац!!! - Ну, и, зверинище! Глазища мутноватые, жёлтые. Пасть, аж, с Ваньку размером. Ещё бы, чуть-чуть, и на дно уволок.

‎‎Бакланка, изошлась, на грав, гав, поругания, - Ах! Ты, драконище! Да, Ванюшу моего, закусать приготовился? Я ж тебе, грав, гав, гребень в миг прокушу, только высунься! - бегает собачонка, вокруг прудика.

‎В, миг, удалось отбежать, как из воздуха серебристая тигра, будто выкована, каменьями в полосатой шерсти, игриво поблёскивает.

‎‎- Аррр! - зарычала тигрица, когтистой лапой, крокодила по гребнистой головище, с размаху огрела. Он, и не ждал её. Тут, же камнем, в воды прудика, на илистый наст налетел, взболомутилась взвесь. Зеркальные воды, в омут непроглядный обратились.

‎‎Тигрица, как была, так и исчезла. Словно, её и не бывало здесь. Бакланка, за спину Ванюши, ушки прижав, да повизгивает. Что, за тигра, ещё тут, да туманная, дымкой ушла. Бакланка крутит мордой, а тигры и след простыл.

‎‎- Ты, видала Бакланка? Вот, не первый, раз, сама знаешь, за всё время, что тут путешествуем, тигра серебрянная, к нам, эфиром является. И, тогда, и, сейчас, как защитница, вот, и ящера, от нас прогнала. Эка, невидаль! И, знаешь, Бакланчик, скажу, что в ней, есть, что знакомое. Глаза, будто мамины. Взгляд суровый, но, не дай-то провидение, кому, хоть недобро взглянуть. Лапой, так наподдаст, у неё не забудется. Мамульген, эту, тигру, к нам шлёт? Или, это наказ её, для защиты поставленный? То, де, загадка для нас. Да, глядишь разгадается.

Покумекал, Ванюша, о матери вспомнил, взгрустнул. Бакланку, под боком, нагладил, да снова в путь-дороженьку, собакена призвал.

- В добрый путь, дружище Бакланиха! К добрым вестям, отправляемся. Псоголовая Глафса, вещала, что в пути друзей повстречаю. За мной придут. Не новых знакомых, а старинных приятелей. Эхь! Жду, пожду

‎

‎

‎

<