Путь

«Боже, хочу есть и спать.» — мысленно простонала я.

Со сном сейчас проблематично — конспекты по философии сами себя не выучат. А вот поесть вполне реально. Я с отвращением бросаю ручку на стол. Она отскакивает от стопки учебников и падает на пол. Плевать. Откидываюсь на спинку скрипучего стула, потираю глаза, пытаясь вбить в голову остатки информации о Канте. Живот призывно урчит, заглушая тиканье настенных часов.

Моя комната в общежитии — царство организованного хаоса. Книги, распечатки, пустые кружки из-под кофе и одна упаковка от лапши. С соседкой мне повезло. У нас негласный пакт: ты не лезешь ко мне, я к тебе. Она — существо социальное, порхающее по вечеринкам. Я — отшельник, предпочитающий книги и собственный сарказм. Чаще всего её можно застать в комнате только ночью, спящей беспробудным сном. Идеально.

Сейчас самое весёлое время — подтянуть хвосты и подготовиться к экзаменам. Скоро летние каникулы, а значит, каждый студент ходит с горящей головой и тонной груза под глазами. Я не исключение.

Встаю со стула, кости хрустят. Плетусь в нашу мини-кухню — угол с холодильником «Саратов» и плиткой на одну конфорку. На полпути резко поворачиваю голову. Что-то мелькнуло на периферии зрения. Темная, вытянутая тень в дверном проеме.

Стою, нахмурившись и вслушиваясь в тишину. Только гудение старого холодильника и отдалённый смех из коридора.

— Пф, показалось, — бормочу я себе под нос. Галлюцинации от недосыпа — классика студенческого жанра.

Открыв дребезжащий ящик, я вижу спартанский натюрморт: одинокий пакет кефира, плавленый сырок «Дружба» и половинка батона. Что ж, жить можно. Пир богов для измученного философией мозга.

Собрав свой незамысловатый ужин, подхожу к окну. Третий этаж, вид на внутренний дворик.

Сцена достойна мыльной оперы.

«Студент всегда найдет время для личной жизни», — думаю я, наблюдая за парочкой, выясняющей отношения. Девушка что-то яростно шипит, парень оправдывается. Оу… ауч. Пощечина была знатной, звук долетел даже до меня. М-да. Перевожу взгляд. А вот и знаменитая шайка идиотов с нашего потока. Кажется, они не думают о сессии, просто прожигают жизнь с энтузиазмом обреченных. Я жую бутерброд с плавленым сырком, запивая кефиром прямо из пакета, и чувствую себя мудрым наблюдателем. Или, скорее, на третьем этаже обшарпанной общаги.

Уже шагая обратно в комнату, недовольно кошусь на мигающую лампочку в коридоре. Хоть бы не перегорела. Мрак и скрипучие полы — идеальное начало для дешевого ужастика.

Сегодня мне не нужно идти на подработку, а значит, зубрим до часу и спать. Больше не выдержу. Да, знаю, в такой период и подработка — неразумно, но я не могу отказаться от этих денег. Работаю барменом в ночном клубе, и эта работа оплачивает мою скромную жизнь и тонны кофе.

Сажусь за стол, подвигая конспект. Тик-так, тик-так… Часы на стене отсчитывают секунды до моего ментального коллапса. Внезапно тиканье прекращается.

Я замираю.

Тишина. Не та обычная ночная тишина общежития, разбавленная храпом за стеной или смехом из коридора. Эта тишина была плотной, ватной. Словно кто-то накрыл мир звуконепроницаемым куполом. Даже гудение холодильника стихло.

Я медленно поднимаю голову.

Лампочка в коридоре, та самая, что мигала, теперь горит ровным, холодным, мертвенным светом. В этом свете в дверном проеме моей комнаты стояла тень. Только теперь она не кажется плодом воображения.

Длинная, тощая фигура, будто нарисованная углем на холсте реальности. У нее круглый овал лица с глазами-пуговками, тускло мигающими и неотрывно смотрящими на меня. От этого взгляда по спине бежит ледяная струйка пота.

Я не могу пошевелиться. Тело отказывается слушаться. Мозг кричит: «Беги!», но мышцы превратились в камень. Существо делает шаг. Беззвучно. Его движения плавные, неестественные. Кажется, я вижу рога на голове.

Оно протягивает ко мне длинную, тонкую руку с пальцами, похожими на ветки старого дерева. И когда кончик его пальца касается моего лба, мир взрывается.

Мир взорвался, когда тонкий, похожий на ветку старого дерева, палец коснулся моего лба.

Резкий выдох вырвал меня из липкой темноты. Я дернулась, стул угрожающе качнулся. Безумно заморгав, я пыталась сфокусировать взгляд. Тетради и книга соскользнули со стола и глухо шлепнулись на пол.

— Приснилось? — прошептала я. Собственный голос показался хриплым, чужим.

Взгляд метнулся к двери. Закрыта. Ничего не изменилось. Слышно монотонное тиканье настенных часов: час двадцать пять. Я перевела дыхание, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Не раздумывая, в старой футболке и шортах, я встала и рухнула на кровать. Мягкий плед окутал коконом, отгораживая от ночных страхов. Вопреки остаточному ужасу сна, я снова провалилась в дремоту.

Скрежет и тихие, крадущиеся шаги у изголовья будили меня. Звуки просачивались сквозь пелену сна, но я цеплялась за небытие. Вдруг что-то холодное и настойчивое коснулось руки.

— Что?!

Я резко открыла глаза, тяжело дыша. Соседка склонилась надо мной.

— Эй, очнись, — выдохнула она. — Ты так тяжело дышала, что я испугалась.

Она начала собираться на учёбу, ходя по комнате. Бледный утренний свет из окна освещал пространство. Я выдохнула, снова падая на подушку.

— Дурацкий сон… Который час?

Взгляд на настенные часы заставил меня ужаснуться: без десяти восемь. Пулей вылетев из-под одеяла, я начала лихорадочно собираться.

————————

— Ну и денёк, — проворчала я, поправляя лямку рюкзака, когда мы с девчонками шли по аллее.

— Да мы все на нервах, не волнуйся, — Вера, как всегда, попыталась меня успокоить. — Ты слышала, что Дэн и Марго расстались? Говорят, такой скандал был…

— Банальщина, — фыркнула Таня. — Наверное, он опять увлекся другой. Пойдете на вечеринку Марченко в субботу?

Я поморщилась, потирая виски. Голова болела от переутомления.

— Опять? Нет, спасибо. Они же недавно ее устраивали.

— Извини, Тань, — поддержала Вера. — Работа.

Таня надула губы.

— Ох уж эта ваша подработка. Мне будет одиноко.

— Но ненадолго, — я подмигнула ей, пытаясь улыбнуться. — Оторвись за нас.

Мы распрощались у главного корпуса. Я побрела в общежитие. Длинный коридор, пахнущий старыми книгами и чем-то кислым, тянулся передо мной. Шаги эхом отдавались от стен. Я перебирала в голове список дел на вечер.

Краем глаза я уловила движение. В глубине коридора что-то мелькнуло. Я замедлила шаг и повернулась. Белое, слепящее свечение пульсировало вокруг силуэта, двигавшегося ко мне.

— Я и тебя заберу, — прошипел голос. Он был похож на скрежет металла по стеклу. Страх ёкнул где-то внутри.

Фигура протянула ко мне длинную, обугленную руку. Пальцы медленно сгибались, подзывая.

В голове что-то щёлкнуло. Соседки из триста двенадцатой часто тусят с Марченко. Его дружки, вечно ошиваются здесь и придумывают розыгрыши. Проектор? Голограмма?

— Ну как же, — пробормотала я, отворачиваясь. Заставляя себя сделать шаг, потом еще один, я продолжила идти к своей комнате. Сердце колотилось, но я не собиралась доставлять им удовольствие.

Фигура не исчезла. Она следовала за мной, рука всё так же была протянута. Тревога внутри билась о рёбра, как пойманная птица.

Не оборачивайся. Не показывай страх. Просто иди.

Ключ дрожал в руке, но я с первой попытки попала в замочную скважину. Щелчок замка показался оглушительным. Фигура была уже близко, её холодное дыхание касалось моей спины.

Я рванула дверь на себя, шагнула внутрь и, разворачиваясь, чтобы её захлопнуть, бросила в сторону силуэта:

— Придурки.

Дверь с грохотом закрылась, отсекая коридорный полумрак и его странного обитателя. Я дважды повернула ключ. Прислонившись лбом к холодному дереву, шумно выдохнула, пытаясь унять дрожь.

Видимо, им стало скучно, вот и решили развлечься, пугая студенток.

Поздно вечером, оторвавшись от учёбы, решила размяться. Спина болела, глаза устали. Девочкам рассказала о розыгрыше, назвав «клоунов» нехорошими словами, и забыла об этом.

Не собираясь повторять вчерашнего, решила принять душ и лечь спать.

Сон был тяжёлым. Он обволакивал, погружая всё глубже. В какой-то момент я поняла, что не одна. Сбоку стоял чёрный, длинный силуэт и пристально смотрел на меня. Он молча наблюдал, как я барахтаюсь. Руку скрутило сильнее, а в голове прострелила дикая боль. Тело перестало слушаться, и в панике я пыталась вырваться, но всё было тщетно. С ужасом наблюдала, как существо нагибается ко мне и шипящим голосом спрашивает:

— Ну и зачем? Выдыхай, милая, почти всё.

В глазах поплыло, тело провалилось в пустоту, и я проснулась. Звенел будильник, солнце светило в окно. Какой странный сон. Лениво вставая, я поплелась в ванну, собираясь и прокручивая в голове увиденное.

День пролетел незаметно, словно день сурка. Вечер наступил быстро. Сегодня у меня подработка, а значит, никакого сна и очередной недосып.

Вечером я подошла к остановке, где на скамейке сидел молодой человек, ожидающий транспорт. До начала работы оставался час – как раз хватит, чтобы дождаться автобуса и доехать. Вокруг не было ни машин, ни людей, темнота сгущалась. Парень рядом не обращал внимания на происходящее, казалось, он погружен в себя, поникший. Мне стало не по себе.

Послышались тихие, размеренные шаги. Легкое серое мерцание исходило от фигуры, что встала напротив нас. Длинный, худощавый силуэт с овальным лицом и пугающими глазами-пуговками смотрел на нас. Рога тянулись вверх, по бокам головы торчали длинные уши. Существо протянуло руку, и парень покорно поднялся, без колебаний.

— Ты… – произнесла я и моргнула.

Ветер легко играл с моими волосами, белые облака неспешно плыли по голубому небу. Я стояла посреди поля, глядя на существо с черными глазами-пуговками. Осознание пришло, и я ликующе произнесла:

— Я всё ещё во сне, ты не настоящий, – выдохнула я, улыбаясь. – Перегруженный мозг чего только не подкинет.

Он не шелохнулся. Тихонько сверкнув глазами, он произнес:

— Извини, милая, но пора принять реальность.

И, протянув руки, дотронулся пальцем до моего лба.

Не понимаю, что происходит. Делаю шаг в сторону и холодею. Моё тело лежит на полу, голова слегка подёргивается. Глаза чуть закатанные. Соседка Марго склонилась надо мной и кричит:

— Эй, очнись! – В панике она отшатывается. – Боже, что вы наделали?

Трое парней стоят неподвижно.

— Звоните в скорую. Кто-нибудь, звоните в скорую! – Эхо разносится в пустоте, где секунду назад царила тишина.

— А что… – прошептала я. Мир вокруг начал собираться из осколков воспоминаний, словно разбитое зеркало.

Вот я сижу на стуле, смотрю в экран ноутбука. Тишину комнаты нарушает резкий звук – дверь распахивается с такой силой, что кажется, вот-вот слетит с петель.

— Что? – Испуганно оборачиваюсь, сердце колотится в горле. На пороге – компания, возглавляемая Марченко, чьё лицо искажено самодовольной ухмылкой.

— О, привет, айда к нам, мы решили устроить весёлый вечер, – его голос звучит нагло и бесцеремонно.

— Какого? Проваливайте, мне нет дела до этого, – отвечаю, стараясь придать голосу твёрдость, хотя внутри всё сжимается от неприятного предчувствия.

— Да брось, – пытается возразить один из них, но я перебиваю.

— Я говорю, валите из моей комнаты. А если не понимаете, вас пулей выставит комендант, – мой голос становится резче, в нём звучит сталь.

— Ты что, издеваешься? – Парень подходит ко мне, его лицо искажается гневом. – Да кто ты такая, чтобы так разговаривать?

— Та, кто не собирается потакать вашим прихотям. Валите, – повторяю, чувствуя, как адреналин придаёт мне сил.

— Пф, да пошла ты, – он разворачивается и делает шаг к двери.

— Идиоты, – бормочу себе под нос, чувствуя облегчение.

— Что сказала? – Он разворачивается обратно, его глаза сверкают угрозой. – Знай своё место – и, не давая мне опомниться, грубо толкает меня в грудь. Я теряю равновесие, тело неуклюже падает. Пытаясь смягчить удар, инстинктивно разворачиваю голову и чувствую резкую, пронзительную боль – висок ударяется об острый угол кровати.

Тяжёлое молчание, а затем – шорох.

Марго, моя соседка, вошла в комнату. Её лицо сначала выражало недоумение, затем ужас. Она бросилась ко мне, дрожащими руками осторожно перевернула на спину.

— Боже, что вы наделали?! — её голос сорвался на крик.

Я не могла говорить. Смотрела на людей, стоявших надо мной. Их лица были испуганными, но в то же время равнодушными. Я не могла издать ни звука. Мир вокруг расплывался, краски тускнели.

— Ты умерла, милая. Так бывает, — произнесла сущность. Эти слова, сказанные с пугающей обыденностью, стали последним, что я услышала. Затем я погрузилась в бездну, где не было ни боли, ни страха, ни даже тишины.