Путь целителя

Весь прошедший день, серые, низкие тучи покрывали собой небосвод, заставляя ощущать себя в тесной клетке. Ветер с каждым часом был всё яростнее. Завывая в полях, он поднимал в небо вихри сухих листьев. Когда солнце начало садиться, вдали сверкнули молнии. Глухой гром раздавался из глубины мрачных небес. Первые, редкие капли упали на землю, но уже вскоре стена дождя скрыла за собой всё вокруг.

Ливень грозил продлиться всю ночь. Все жители деревни уже давно спрятались по домам. Казалось, что гнев духов, обрушавшейся на эти земли, в виде ярких вспышек и грозного грома не мог потревожить умиротворённую жизнь этих людей. Каждый небогатый, маленький и хрупкий дом, словно был защищён от злобы и жестокости мира не хуже самой большой крепости, по той простой причине, что эти дома оберегает тепло и любовь тех, кто живёт внутри, людей, что сейчас вместе.

Именно так казалось юной девушке, смотрящей из окна отдельно стоящего дома. Положив голову на руки, сложенные на подоконнике, она старалась разглядеть остальную деревню во время ярких вспышек. Её не пугал ни порывистый ветер, ни оглушительный гром, ни капли воды, попадающие на лицо. Напротив, как бы ей сейчас хотелось выйти на улицу, и ощутить всю эту пугающую, но такую чарующую силу духов. Выставив руку в окно, девушка прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями дождя. В её мечтах, она уже была там, в объятиях свирепой, но в тоже время нежной стихии. Она танцевала под дождём, ощущая, как ветер треплет длинные, русые волосы, а капли нежно целуют кожу. Чувствовала прохладную траву босыми ногами и зажмуривалась от ярких вспышек в небесах.

Возможно, совсем не из-за серых туч, она последнее время ощущала себя, как в тюрьме. Просто, ей не хватает эмоций, яркости. Чего-то иного.

Очередной резкий порыв ветра, коснувшись волос девушки вернул её в реальность. Он словно звал её за собой. Она неуверенно посмотрела в сторону винтовой лестницы, ведущий на первый этаж в общую комнату. Там, в тишине, камин весело потрескивал дровами, а на стенах играли расплывчатые тени.

«Матушка, должно быть, давно спит» — Подумала девушка, прислушиваясь к шуму снизу. Её глаза сверкнули лёгким озорством, она закусила губу, быстро барабаня пальцами по подоконнику, но глубоко вздохнув, решилась на столь отчаянный и в тоже время детский шаг.

Осторожно ступая по лестнице вниз, девушка старалась не издать и звука, лишь бы ей удалось незамеченной проскользнуть на улицу. Оставалось преодолеть всего две ступеньки, короткий путь до двери, и она будет танцевать с дождём. Но когда её босые ступни коснулись последней ступеньки, раздался громкий скрип дерева. Девушка еле слышно ахнула и замерла. Медленно поворачивая голову в сторону матушкиной кровати, она ожидала увидеть ее полный удивления и недовольства взгляд. Но вместо этого увидела, что кровать пуста. Взгляд быстро метнулся по комнате, и девушка вновь ахнула, на этот раз громче.

Старая женщина сидела на стуле спиной к камину. В отличии от юной, стройной и статной мечтательницы, одетой лишь в лёгкое ночное платье, старуха была замотана в тёплую шерстяную накидку. Её фигура была сильно сгорблена, лицо с глубокими морщинами не выражало никаких эмоций, а взгляд чёрных глаз был направлен в сторону окна. Женщина немного покачивалась из стороны в сторону, от чего поскрипывал старый стул. Именно он, а не половица под ногами беглянки издал тот самый скрип, напугавший и прервавший побег.

— Матушка Горги? — Осторожно произнесла девушка. Сейчас все мысли о побеге и ночной прогулке ушли сами собой, — Тебе тоже не спится? Всё хорошо, может приготовить для тебя отвар? — Обеспокоенно спросила она, не спеша спустившись с лестницы.

— Розетт. — Резким голосом произнесла Горги, не отрывая взгляда от окна.

— Матушка, всё хорошо? — Повторила вопрос девушка медленно подходя.

— Сядь рядом. — Приказала Горги. Розетт быстро взяла стул и села напротив, пытаясь поймать взгляд старухи, но та, не отрываясь смотрела в сторону. За окном ярко сверкнула молния,на мгновение сделав кожу женщины ещё более бледной и серой, словно у статуи. Следом за молнией прогрохотал яростный раскат грома.

— Духи сегодня гневаются. — Вновь попыталась начать разговор Розетт.

— Нет, — устало произнесла Горги, — Они торжествуют, знают, что мне недолго осталось. — на её губах появилась грустная усмешка.

— Матушка? Что ты такое говоришь? — Испуганно произнесла Розетт, взявшись за холодные шершавые руки Горги. Грубую кожу покрывали темные пигментные пятна, а длинные неухоженные ногти старухи впивались в нежные тонкие пальцы Розетт, но, несмотря на это, девушка продолжала крепко сжимать их.

— Всё будет хорошо, всё будет хорошо. — Убаюкивающе шептала девушка, осторожно поглаживая руки. Голос Розетт слегка дрожал от волнения и страха за матушку, но она, как ученица целительницы, должна уметь успокаивать, дарить надежду любому, даже безнадёжно больному и раненому человеку. Чтобы человек мог предстать перед Высшим, ему нужно успокоить дущу и тело, перед тем, как уйти из жизни.

— Это всего лишь дождь, утром он пройдёт и вот увидишь... — Старалась перевести внимание Розетт, но женщина её перебила.

— Не надо. — Устало произнесла она, отмахиваясь от слов девушки.

Горги продолжала вглядываться в тьму за окном. Она даже не моргала и это всё больше беспокоило Розетт.

— Ты просто сегодня очень устала, давай я налью тебе настоя, или сделаю успокаивающий отвар? — Продолжала спрашивать девушка, надеясь хоть на какой-то ответ.

Сегодня Горги и вправду была вымотана. Уже долгое время Розетт сама исполняла обязанности целителя в деревне. Старая целительница всё чаще находилась в своём доме на окраине и только в крайнем случае больного приводили к ней. Сегодня был именно такой день. Старейшина деревни был серьёзно болен. Все травы и снадобья, что были в распоряжении Розетт не помогали. Лихорадка не отступала, с каждым днём старейшина погружался в пучину боли, безумного бреда, истощения и был близок к тому, чтобы покинуть этот мир. Знаний и умений Розетт не хватало, и только Горги могла ему помочь. Что делала целительница за закрытыми дверями, не знала даже Розетт. Только под вечер ритуалы были окончены. То, что старейшина своими ногами вышел из дома лекаря казалось чудом. Сама же Горги после этого ни с кем не говорила

— Ты совершила настоящее чудо, матушка. Я и не думала, что старейшине Рейвину можно помочь, вот бы мне так уметь. — С улыбкой произнесла девушка, и только в этот момент Горги повернулась к ней. Невольно Розетт крепче сжала руки Горги. В свете огня и вспышек за окном, лицо старой лекарши выглядело особенно измученным и старым. Розетт печально смотрела на чёрные борозды морщин, на впалые глаза матушки, её серое, почти каменное лицо и сухие губы.

— Я хочу тебе кое-что рассказать. — Произнесла Горги.

— ...Что? — сглотнула Розетт.

— Я хочу рассказать о своём трудном выборе и о его последствиях

О Горги в деревне ходили самые разные слухи. Её образ всегда совмещал в себе безграничное уважение, благодарность за её помощь больным и в тоже время страх перед её суровым нравом. Никто не знал сколько ей лет, когда и как она появилась на острове, кем она была до этого. Говорили, что Горги появилась здесь вместе с первыми его жителями, но все они были уже давно мертвы и их дети тоже. Розетт частенько слышала как Горги называли хранительницей острова, но были и те, кто считал её тёмным духом этих земель и связывал с ней те или иные напасти, что порой накрывают остров. У Горги не было ни родных, ни близких. Даже та, кто называл её «матушкой» совсем не была её дочкой. Настоящие родители Розетт со страхом и трепетом, отдавали свою дочку в руки старой целительницы. Но Розетт с её чистым сердцем и безграничным желанием помогать всем, была лучшим кандидатом, чтобы стать преемницей травницы и лекарши.

— Конечно, я слушаю матушка. — голос Розетт был мягок и тих, юная целительница продолжала поглаживать руки Горги.

На какое-то время в доме целительницы наступило молчание, лишь потрескивающее пламя да удары грома за окном, нарушали покой.

— Я жила в прекрасном месте, в городе под названием Рубиниар и сколько я себя помню, я всегда мечтала помогать людям.

— Рубиниар? — Переспросила Розетт, — В столице старой империи?

Горги еле заметно кивнула, юная травница отвела взгляд.

— Но ведь это...Почти двести лет назад... — шепнула она. Слова Горги просто не укладывались в её голове, могло ли это быть правдой или же это просто сказки, а может старость и последние события слишком сильно повлияли на разум лекарши?

— Я видела то, как прекрасный город, построенный и названый в честь великого императора Рубина, основателя империи Антирес, был погублен алчностью и непомерной жаждой власти его сына, императора Саривана. Величественные башни, роскошные дома, изысканные статуи и памятники обращались в пыль под огнём осадных орудий. Прекрасные, яркие сады сгорали в объятиях пламени, а близкие мне люди гибли от стрел и мечей тех, кто называл себя освободителями. «Союз свободных королевств» принесли новый мир на Большую Землю, похоронив проклятое прошлое империи. — Горги говорила с тяжёлым надрывом, её резкий, каркающий голос, сегодня был ещё более напряжён, и к концу фразы лекарша сорвалась на кашель.

— Я принесу воды. — Поспешно сказала Розетт поднимаясь с места, но Горги остановила её резким движением руки. Девушка села обратно. Когда приступ кашля прошёл, женщина продолжила.

— Я тогда была ещё совсем юна и работала помощницей настоящего лекаря, как мне казалось одного из лучших в Рубиниаре, а может и на всей Большой Земле. Его методы были не всегда приятны, но всегда действенны. Когда мой отец заболел смертельной болезнью, только он смог найти от неё спасение. Увидев меня, лекарь потребовал чтобы я стала его помощницей, в качестве оплаты, за лечение отца. Моей семье пришлось согласиться, но в то время, я ни разу не пожалела об этом. Когда начался штурм столицы Антиреса, дом лекаря был уничтожен огнём осадных орудий. Я никогда не думала, что увижу мёртвым своего учителя. Он был мастером борьбы со смертью, смело смотрящим в глаза духам болезни.

Горги тяжело вздохнула, опустив голову и взглянула на свои ладони.

— Даже сейчас не верится в то, что тело этого мудрого, смелого и казалось бессмертного человека, лежало бездыханным на моих руках. Я быстро собрала, всё, что только смогла найти в руинах, включая записки и несколько книг своего учителя и сбежала из города.

-А как же твои родные, Матушка? Что было с ними?

Горги чуть покачала головой.

— В моей памяти, они всё ещё живы.

Розетт была уверена, сейчас в глазах её учительницы, предстают ужасные картины того, что она пережила. Крики раненых, напуганных людей. Женщины, бегущие в панике по улицам, в поисках своих родных и близких. Оплакивая любимых, они бегут как можно дальше от надвигающийся армии. Вокруг столько страданий, крови и смерти. И в центре всего этого безумства и хаоса находится юная девушка с чистым сердцем, жаждущая помочь всем и каждому, но абсолютно бессильная против надвигающегося кошмара. Потерянная, одинокая, вынужденная бежать из родного дома.

У самой Розетт от этих мыслей перехватило дыхание.

— Матушка... — тихо произнесла она. Девушка села на колени перед Горги, вновь взяв её руки в свои.

— Мы бежали как можно дальше от войны, стараясь не задерживаться в городах и деревнях. Кто-то покидал нашу группу, кто-то, напротив, присоединялся, но всех нас объединяло одно — мы хотели сбежать, забыть обо всём, что было и начать новую жизнь. Найдя чудом уцелевшее судно, мы отправились в плаванье. Наше путешествие казалось вечным. Многие были ранены. Грязная вода, несвежая пища и общая измождённость, давали власть духам болезней над нашими телами. Я впервые была единственной, кто может помочь и к счастью моих навыков и скромных запасов хватило на то, чтобы не позволить смерти взять вверх. Я каждую ночь молилась духам воды и самому Высшему, чтобы мы смогли добраться до суши живыми, а по утру, своими руками, начинала борьбу за сохранение чужих жизней. Мои молитвы были услышаны. Измученные, ослабшие, почти без еды и воды, мы наконец закончили свой долгий путь.

Розетт всё ещё было тяжело поверить в то, что Горги на самом деле более двухсот лет. И в тоже время эмоции которые проявлялись на лице названной матери, были абсолютно искренними. Слыша, как её голос дрожит, видя, как зрачки чёрных глаз беспокойно метаются, вспоминая те ужасы, и трудности, что она пережила Розетт никак не могла обвинить её во лжи или глупом бреду.

Взяв небольшую передышку, Горги продолжила, её голос стал спокойнее и ровнее.

— Поначалу всё шло хорошо, медленно, но верно мы начинали новую жизнь. Это было непросто, но у нас была общая цель, стремление и это помогало нам идти вперёд до конца. Мы поддерживали друг друга во всём, и стали почти что одной, большой и дружной семьёй. Я, благодаря своим навыкам, а также книгам и запискам учителя, неплохо справлялась с ролью травницы и целителя. Наше поселение росло, через какое-то время к нам прибыло ещё несколько небольших кораблей с большой земли. На одном из них прибыл он...

Взгляд старой целительницы слегка изменился, на губах появилась улыбка. Она посмотрела на Розетт гораздо мягче и теплее, чем обычно. Девушке даже показалось, что Горги слегка смущена.

-Знаешь...я ведь не всегда была старой. — С улыбкой сказала она. Женщина провела рукой по своим жидким, седым волосам, часть из которых после этого лёгкого прикосновения осталось у неё на руках.

— Когда-то они были пышными и сильными, почти как у тебя, только чёрными, как ночь. — Горги взглянула в окно. Яркое и живое воображение Розетт нарисовало в её голове образ молодой матушки. Красивая, уверенная в себе девушка, с глубокими чёрными глазами, полными огня. Бархатная кожа и тёмные, как ночь, волнистые волосы, спускающиеся до поясницы. Именно такой видела Розетт свою учительницу в молодости.

— Я была красива, стройна, юна, а он... Он был замечателен...Высокий, зелёноглазый, с прекрасной улыбкой, и чарующим голосом. — Горги тяжело вздохнула и улыбнулась — Мой дорогой Тамирэс, — с нежностью в голосе произнесла она.

Розетт тоже улыбалась, но её губы дрожали, она сама не понимала почему. Она чувствовала, что эти воспоминания очень важны для старой травницы, чувствовала свет, который ненадолго зажёгся в её глазах, но ощущала, что впереди будет что-то плохое.

Горги вернула взгляд к своей ученице и, положив руку ей на голову, осторожно поглаживала её волосы. Травница и раньше делала подобное, но только тогда, когда думала, что Розетт спит. Пару раз, она всё же ошибалась. Девушка невольно улыбнулась шире и положила голову на колени к матушке, чувствуя себя так тепло и уютно.

— Он понравился сразу, как только сошёл с корабля и я впервые увидела его. Но поговорить с ним в первый раз, мне удалось, только когда он не слишком удачно сходил на охоту. — Горги хрипло засмеялась, прикрывая рот свободной рукой.

— Что же там случилось? — С любопытством спросила Розетт.

— Расскажу, как-нибудь в другой раз, — Сказала Горги, отсмеявшись, — Тамирэс был такой неуклюжий, но такой смелый, открытый и искренний. Эх, глупый мальчишка — С улыбкой произнесла старая травница.

Розетт прикрыла глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями матушки. Она представляла себе молодую травницу и её спутника. Как эти две юные души с нежностью смотрят друг на друга, первые смущённые попытки общения, первые робкие прикосновения. То чувство, когда сердце начинает биться быстрее просто от имени своего любимого.

— С того момента мы проводили вместе столько времени, сколько могли. Мы общались, гуляли, вместе искали звериные тропы и лекарственные растения. Он во всём старался помочь мне, и поддержать, но...Когда пришла моя пора помочь ему...Я не могла этого сделать. — На последних словах, голос Горги задрожал. Её рука перестала поглаживать волосы Розетт, и когда девушка подняла голову, она увидела в глазах матушки слёзы.

— Матушка? — Розетт приподнялась. — Я принесу воды.

Горги отрицательно качнула головой, всхлипнув. Из её глаз только сильнее полились слёзы.

— Помилуй, Высший. — Юная травница крепко обняла названную мать. Горги прижала к себе Розетт так крепко, как только могла, заплакав навзрыд.

— Болезнь... Страшная, я не знала, что делать...Они болели, все...И умирали... — сквозь слёзы причитала Горги. — Я снова ощущала себя слабой и неопытной девчонкой...Как тогда, на корабле... Но теперь, ни молитвы, ни мои знания не могли их спасти.

— Т-ш-ш. — Теперь уже Розетт нежно поглаживала по волосам свою названную мать, пытаясь её успокоить, не замечая, как и сама уже начинала плакать. Розетт прекрасно понимала, что такое столкнуться с проблемой, с болезнью, против которой у тебя нет решения. Беспомощно смотреть на мучения других, зная, что только в тебе они и видят спасение. В такие моменты Розетт чувствовала себя предательницей, никчёмным человеком, который не может никому помочь и только присутствие Горги рядом помогало, как спасти жизнь больному, так и поднять дух юной травницы. Она начинала верить, что когда-то, она станет такой же мудрой и способной в помочь в любой ситуации.

— Я день и ночь проводила за книгами, в поисках ответа, но...Но ничего не помогало... — Горги постепенно стала успокаиваться.

— А...Когда заболел он. — Женщина всхлипнула и медленно отстранила от себя Розетт, усаживая её на обратно на стул. Горги стала серьёзна и спокойна, хоть по её щекам всё ещё катились слёзы.

— Я нашла в записях учителя единственное средство, способное всех спасти. Но для него требовалось много времени. Собрав всё необходимое, я ушла из деревни, как можно дальше, на самый север острова.

Розетт сев на стул внимательно посмотрела на Горги, в её взгляде появилось недоверие.

— На север? Мёртвый Лес? — Поделилась она догадкой.

— Мёртвый Лес. — Кивнула Горги.

Розетт всего один раз бывала в Мёртвом Лесу, но воспоминания об этом месте, до сих пор вызывали дрожь.

Мёртвая, серая земля, из которой торчат чёрные, гнилые стебли травы. Иссохшие стволы деревьев, с пожухлой листвой на ветках. Леденящий кровь вой ветра, напоминающий протяжный и жалобный крик множества ещё живых существ, переживающих последние мгновения перед смертью — был единственным звуком, наполняющим это безжизненное место.

Вся территория Мёртвого Леса словно застыла между жизнью и смертью. Листва не опадала с деревьев, даже в самые безжалостные вьюги и снегопады, не давая и надежды на появление новых ростков будущей весной. Туши животных, лежащие по всему лесу, продолжали гнить выделяя отвратительный запах, но так и не сгнивали до основания. Вечный цикл не завершался и казалось, что всё это место находилось в бесконечной агонии, отчаянно моля о спасении через завывания яростного ветра.

— Благодаря записям своего учителя я создала могущественный предмет, способный поглощать жизненные силы и саму душу. — Голос Горги вновь был спокоен и твёрд. — отправившись на север острова, я использовала его. Каждое дерево, каждый цветок или животное, трава... Я поглощала их жизнь, их суть. Ощущая, как сила наполняет меня.

Розетт не могла поверить в то, что она слышит.

— Так... Мёртвый Лес — это сделала ты? — Девушка невольно вжалась в стул, руки сжались в кулаки, дыхание остановилась.

Вместо ответа на этот вопрос, Горги опустила голову.

— Я должна была. Впитывая в себя жизнь других созданий, животных, растений я становилось больше, чем просто человек. Теперь я ощущала их, была частью всего этого мира, а они были частью меня. Тебе не представить, сколько слёз я проливала каждый день этого безумия. Но мне пришлось пожертвовать этой частью жизни, чтобы спасти остальное. Для завершения ритуала... Мне требовался человек...

Розетт громко ахнула.

— Ты убила человека?! — Громко воскликнула она, вставая с места.

— А что мне оставалось?! — Горги резко подняла голову и взглянула на Розетт. В глазах старой целительницы была злость, обида и печаль, бесконечная печаль.

— Ты знаешь, что в нашем с тобой служении часто приходиться причинять боль. Если не отрубить мёртвую руку, смерть охватит всё тело. Для жизни большего, иногда нужна смерть меньшего. И мне пришлось забрать меньшее. — Горги продолжала смотреть на свою названную дочь. Казалось, что она была готова услышать любые обвинения, может быть даже получить удар.

Сама Розетт не знала, как реагировать, её кулаки сжались, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Ей хотелось кричать, кричать от непонимания, отвращения и гнева. А затем, накатила слабость. Тяжело выдохнув, девушка села обратно на стул, опустив голову.

— Я каждую ночь вспоминаю, как держала в своих руках маленькое тельце, вспоминаю его ясные глаза и прошу прощения за то, что совершила. Горги невольно сложила руки на коленях, словно держала младенца.

— А его родители? — Глухо спросила Розетт, не поднимая головы.

— К тому времени болезнь их уже забрала. Вернувшись безлунной ночью в деревню, я нашла пустующий дом, где услышала его крики. В тот момент он казался мне подарком духов. Ведь благодаря ему, я могла сделать так, чтобы никто из детей не повторил его судьбу.

Долгое время тишину в доме разбавлял лишь шум дождя снаружи и редкие раскаты грома. Сознание Розетт, к счастью для неё самой отказывалось рисовать картину того, что совершила её названная мать. Она не знала, как теперь к ней относиться. Все те слухи, разговоры о тёмных ритуалах, о колдовстве и жестокости Горги, раньше они казались глупостью. Розетт думала, что они вызваны лишь строгостью матушки, её непривлекательным внешним видом и голосом. Она всегда видела в Горги строгого, но доброго человека. Она полюбила её всем сердцем, как родную мать, но теперь... «Неужели она способна на такие нечеловеческие поступки?» — Думала Розетт.

— Что было дальше? — Утерев слёзы, спросила Розетт.

— Очнувшись посреди мёртвого леса, сначала я подумала, что ничего не изменилось. Но стоило мне из него выйти, и я поняла, что ощущаю жизненную силу каждого существа. От травинки и цветка, до деревьев, птиц, животных и людей. Я ощущала её речным потоком, и знала, как направлять этот поток, менять русло и даже оборачивать или остановить насовсем. Я стала тем, кого в старой империи называли Повелителем духов.

— Повелителем духов? — Розетт посмотрела на Горги.

— Да, человек, который не был одарён духами, но смог получить их силы самостоятельно, подчинив магию себе. Вместе с огромной силой повелители духов сами страдают от того, что по их венам теперь течёт не предназначенная для них сила, и обычно это проявляется во всяческих уродствах, но поначалу казалось, что меня это обошло стороной. Я была всё также красива и полна сил, единственное, что пугало, я не могла ощутить свой поток жизни.

— И... После этого ты всех спасла? — С надеждой спросил Розетт.

— Да, с моими новыми силами это оказалось очень просто. Прошло не больше недели, как я заставила болезнь отступить. Я не могла вернуть к жизни ушедших, но спасти оставшихся мне было под силу. — На губах Горги проступила горькая улыбка.

— Меня считали спасителем, называли хранительницей острова, благословением Высшего. Устраивали пиры в мою честь, приводили на праздники своих детей, в чьих ясных глазах сияла благодарность. Дети радовались моему присутствию, но я не могла смотреть в их глаза; Боялась что кто-то узнает, что я натворила. Никто не задумывался и не знал, какую цену мне пришлось заплатить за всё это. А я, стараясь забыть про неё, делала всё, что от меня потребуется. Я была готова помогать всегда и во всём, лишь бы принести, как можно больше пользы своими новыми силами. - Горги подняла свои руки и посмотрела на них.

— Я не сразу поняла, что жизнь и здоровье, которое доставалось другим, я на самом деле забирала у себя. Я начала стареть, очень быстро. Бездумно растрачивая свою силу, забыв про то, чему я училась до этого, и излечивая всё, при помощи магии, я, всего за год, стала выглядеть примерно так, как выгляжу сейчас.

— Видя своё отражение, я не могла поверить, что моя красота, моя жизнь, так быстро утекли через пальцы. С каждым новым ритуалом я ощущала, как костлявая рука смерти, всё крепче сжимается на моём горле. Её дыхание, её голос, зовущий меня к себе, не давал мне спать ночами. Она смеялась надо мной, называла дурочкой, считающей себя умнее других, умнее самих богов и сулила самые страшные кошмары перед тем, как отправит меня на съедение своему мужу — Падшему.

Розетт вновь почувствовала дрожь, идущую по всему телу. Глаза Горги были серьёзны и сосредоточенны, она, не отрываясь и казалось вновь не моргая, смотрела в глаза названной дочери.

— Я и сейчас её слышу. — С невесёлой усмешкой сказала Горги, от чего у юная травница сдавленно вздохнула, ощущая, как по спине бегут мурашки.

Горги вздохнула, её улыбка стала нежнее и в тоже время в её глазах проступила печаль.

— Но Тамирэс поддерживал меня до конца. Многие жители стали меня сторониться, увидев, как быстро я старею. Но он, несмотря ни на что, был со мной. Он был красив, каждая девушка в деревне мечтала стать его женой, однако он сделал предложение мне, пошёл против своей семьи ради меня.

— Правда? — Удивлённо спросила Розетт, в этот момент её глаза засияли.

— Да, — С тёплой улыбкой кивнула Горги, — Он сказал, ах, он сказал, что для него я осталась всё той же красавицей, какой он увидел меня в первый раз. И что видит мою душу, она всё также юна и прекрасна. Он ошибался, моя душа уже давно не была такой, но я так хотела верить в это, и что его любовь правда может помочь мне излечиться.

— Что же было потом? — Осторожно спросила Розетт.

Горги вздохнула.

— Это было самое замечательное и самое ужасное для меня время. На следующее утро я проснулась и с изумлением увидела, что кожа на моих руках вновь такая же бархатная, как и была раньше, волосы наполнились силами, а фигура приобрела прежние формы.

— Ах! — Розетт счастливо вздохнула и чуть не захлопала в ладоши, но жест Горги остановил её восхищение.

— Когда я повернулась к Тамирэсу, желая сообщить ему эту новость, я увидела рядом с собой... Иссохшее тело...Его тело. — Горги с трудом сглотнула, на её глазах снова выступили слёзы.

— Нет...

— Это был его последний подарок...Тамирэс подарил мне второй шанс. И я не тратила его понапрасну. Я научилась всему, чему могла. Ощущая потоки жизни, я легко находила подходящие травы, рецепты зелий и отваров. И всё равно, не каждую болезнь я способна была вылечить без применения своих сил. Розетт...

— Да матушка... — Тихо отозвалась Розетт, не поднимая опущенную голову. В её голове проносились картины тяжёлой, жестокой жизни Горги, того, что ей пришлось пережить и прочувствовать. Она отдала всё и даже больше, но сделала это ради одной цели — спасение и защита других. «Способна ли я на такое? Чтобы сделала я, если бы на кону были жизни моих родных. Разве я бы позволила им умереть?» — Думала про себя Розетт, но с другой стороны она чувствовала, что это всё неправильно. Против воли богов, духов и самой жизни, отвратительно, грязно. «Неужели это правда та цена, которую нужно заплатить, ради спасения других? Неужели это единственный выход?»

— Я научила тебя всему, что знала сама, я никому не желаю судьбы, схожей с моей, но, я надеюсь теперь, ты понимаешь, почему я заставила тебя дать обет безбрачия.

— Да... — В мыслях девушки внезапно возник облик молодого человека. Доброго, красивого, но очень стеснительного юнца с большим сердцем. Она знала его с детства и в тайне он ей всегда нравился, возможно когда-нибудь, у них и могло что-то выйти. «Он ведь никогда не вернётся, правда?».

Резкий порыв ветра ворвался в дом, завывая словно раненый зверь. В одно мгновение он затушил огонь в камине, оставив двух травниц в полной темноте. Розетт казалось, что в шуме ветра она начала различать шёпот и женский пронзительный голос.

— Не бойся дитя, тебе ничего не угрожает. — Голос Горги был тихим и в тоже время легко различим среди завываний ветра. — Они здесь из-за меня, пока у меня ещё есть время, я хочу задать последний вопрос.

В темноте проявились две зелёные точки, это были глаза Горги, а затем и на её ладони зажглось зелёное пламя. Сквозь это пламя Розетт видела нечто, напоминающие клетку, в которой был заперт белый, сияющий шар, безрезультатно пытающийся вырваться.

— Займёшь ли ты моё место? Готова ли ты продолжить мой путь целителя...?