Путь домой. Сигма Диссо (5)

Трей замерла под тяжелым взглядом жреца. Он не смела поднять на него глаза, стояла там и чувствовала, как что-то буравит ее мозг. Селет, стоявший рядом с ней, застонал.

– Мы не сделали ничего плохого! – Денис встряхнул головой и вышел вперед.

Жрец сделал знак рукой и детей подвели к нему ближе. Трей мельком взглянула на толпу вокруг и вновь уставилась в землю. Она знала, что они кое-что сделали. И не чувствовала в себе сил так лихо врать как Денис. И снова давление, какая-то пустота в голове. Она почувствовала, как пересохли ее губы. А что если… что если это оно самое и есть? То, чего боялся Селет. Телепатический контакт? Жрец хочет прочесть ее мысли?

Но ее мысли – это только ее. Она не хочет, чтобы кто-то копался в ее голове! Сама мысль об этом была… отвратительной? Никто! Даже Селет. Трей почувствовала, как ее охватывает злость. Злиться нехорошо, но, именно это чувство, темное и сильное, поддержало ее, закрыв разум от воздействия, если это было именно воздействие, а не ее разыгравшееся воображение.

Старый жрец подошел совсем близко. Он взглянул на Дениса, стоявшего впереди всех, понимая, что за дерзкими словами мальчика стоит обыкновенный страх. Потом тронул Трей за подбородок, поднимая ее голову. Заглянул в глаза, сделал еще шаг и Селет попятился от него. Трей ни разу еще не видела, чтобы илльфи испугался. И он сам видимо еще не пугался ни разу так, чтобы забыть о гордости и броситься наутек. Но куда здесь убежишь?

– А я ведь знаю тебя, – сказал жрец. – А ты помнишь меня?

Селет быстро взглянул на жреца, но ничего не сказал.

– Помнишь, – с удовлетворением ответил жрец.

– Отпустите нас! – сказал Денис в спину жреца, не надеясь на ответ. – Иначе…

– Иначе что? – жрец обернулся. – Появятся взрослые и убьют нас?

– Нет, – покачал головой Денис. – Мы никого не убиваем.

– Они убили нашего бога! – закричали из толпы. – Аптон, они убили бога! Накажи их! – послышались другие крики. Кто-то кинул камень, целясь Денису в голову.

– Молчать! – громко сказал жрец. – Мы разберемся, кто убил бога! Для этого мы и собрались! Сейчас здесь все, кто нам нужен. И мы найдем виновников! И когда найдем – тогда покараем! И неважно кто им окажется – земляне, дети или чужие.

– Чужие? Какие чужие? – спросил Денис. – Адалы?

Трей растерянно взглянула на мальчика. Что происходит? Это что, такой суд?

– Отведите их к скамье. И приведите всех остальных. Мы будем разбираться в том, что произошло.

На край площадки вынесли широкую длинную скамью. Детей усадили на нее, по бокам встала охрана с ножами.

– Одис рассказал о нас! – зашептала Трей на ухо Селету. – Он говорил, что может сообщить другим своим частям, про нас!

– Нет! Если бы Одис мог связываться – зачем разбираться? И так все ясно было бы.

Денис заметил, что Селет что-то говорит Трей, но ничего не спросил. Опять у них какой-то секрет! Илльфи хитрый, и если ничего не говорит ему, то, думает, что так будет лучше для всех. Это немного обидно, но какое значение будут иметь эти обиды, если жрец решит, что виноваты в гибели Одиса именно они? А ведь это так и есть. И почему ничего не происходит?

Заминка была вызвана тем, что не все подозреваемые были в сборе. Толпа зашумела, и на середину площадки вывели Литек и Ариса. Их толкнули на скамью, принуждая сесть. Вот кто рассказал, как все было! Да еще и рассказал, чего не было!

Толпа в который раз зашумела и Трей почувствовала, что в ее груди рождается надежда. Туземцы вывели к скамье двух землян. Один был доктор Ленси, второй – начальник лагеря Ромис. Доктор поддерживал молодого землянина, иначе тот не устоял бы на ногах. Рубашка парня была испачкана кровью, Трей заметила повязку на груди Ромиса. Девочка вскочила на ноги, но стоявший рядом охранник тут же толкнул ее на место. Ей не удалось даже взглядом встретиться с доктором, не то чтобы поговорить. Ленси и Ромиса усадили на скамью за адалами.

Люди вокруг волновались, шумели. Трей выхватывала из толпы то одно злое лицо, то другое. Кто-то плевался. Многие в руках сжимали камни, готовые в любой момент запустить ими в подозреваемых. К столбу выкатили большой барабан, и стоявший рядом туземец ударил по нему кулаком. Потом еще и еще раз. Удары сливались в мерный шум, успокаивая туземцев. Постепенно все смолкли. Жрец в красном вышел вперед и встал рядом со столбом. В одной руке он держал камень, в другой чашу.

– Я жрец бога Одиса Аптон! – заявил он. – Мы начинаем наш суд, чтобы узнать, кто виноват в том, что Одис поврежден. Мы вынесем приговор. Это будет справедливый приговор! Это вам обещаю я, Аптон, первый жрец Одиса! Я призываю в свидетели всех вас! И эти горы, – жрец коснулся губами камня в своей руке и осторожно положил его на поднос, что держал стоявший рядом туземец. – Эту воду, – продолжил он, отпил из чаши и поставил ее на тот же поднос рядом с камнем. – И это солнце, – жрец поднял лицо к небу, раскинул руки, призывая в свидетели небесное светило.

– Наш бог разбит. Мы не слышим его голос. Нет его советов. Нет его мудрости. Впереди нас ждет мрак и пустота. Кто разбил нашего бога? Кто-то из них? – жрец указал рукой на скамью. И может, кто-нибудь из них настолько смел, что признается сам?

«Интересно, – спросил себя Денис. – Если бы это я разбил Одиса – то признался бы? Нет. Молчал так же, как и Селет».

– Можно я скажу? – спросил доктор Ленси.

– Ты хочешь признаться? – спросил Аптон.

– Нет. Мне не в чем признаваться. Но я хочу кое-что сказать.

– Тогда принеси клятву.

– Клятву? – доктор растерянно взглянул на жреца. – В чем?

– Поклянись горами, водой и солнцем говорить правду. Как я.

– Клянусь, – сказал доктор, – перед горами, водой и солнцем говорить правду.

Он поцеловал камень, что лежал на подносе, отпил глоток воды и, взглянув на небо, сказал:

– Мы пришли в ваш мир недавно. Ничего плохого мы не хотели вам сделать. И не сделали. Сознательно не сделали. Возможно, ваш бог сам упал со столба, возможно, его уронили случайно. Но никто из нас, – доктор обернулся к скамье, – не имел намерения повредить его. И мы можем спасти Одиса. Если найдем все его части. А найти все части мы сможем, если тот, кто разбил его или тот, кто спрятал, не будет бояться наказания и скажет где он. Поэтому, Аптон, вы должны обещать, что не причините вреда никому, и тогда мы сможем вам помочь.

– Вы обманули нас, – сказа Аптон. – Вы, земляне обманули нас! – повторил он, повысив голос. – Вы пришли к нам, в наш мир, вы говорили, что хотите узнать нас, наши обычаи, хотите торговать, быть друзьями, но вы принесли нам только горе! Ваши дети погубили Одиса! А нет ничего хуже, чем жить без бога…

– Есть! Есть вещи и похуже! – громко сказал Ленси. – Поклоняться ложным богам! Вот что хуже! Я открою вам тайну! – сказал доктор.

Он сделал несколько шагов вперед и оказался в центре площадки.

Туземцы были заинтригованы его словами. Шум смолк. Аптон, насупившись, ждал, что еще скажет человек.

– Мы не просто пришли к вам, мы должны были узнать, достойны вы награды или нет!

– Награды? – прошелестело по толпе. – О чем он говорит?

– Мы должны были проверить вас, так чтобы никто не знал этого. Проверить, готовы ли вы…. вернуться домой! В дом, где начинаются реки! Вот зачем мы здесь! А Одис… Его легко починить, если будут найдены остальные части и будет немного времени.

Доктор Ленси говорил очень убедительно. Так, словно сам верил в свои слова.

– Домой, домой, – загомонили в толпе. – В дом, где начинаются реки. Домой…

– Наш дом здесь! – громко сказал Аптон. – Здесь! Только малые дети могут поверить этому землянину. Он обманывает всех нас.

– Неправда! – воскликнул доктор Ленси.

– Неправда? – переспросил жрец. – Неужели? А ты согласишься на контакт?

– Какой контакт? – Ленси потер лоб рукой.

– Какой контакт? – спросила Трей Селета так, чтобы никто не услышал ее. Никто и не услышал. Никто и не слушал, все смотрели на жреца и землянина.

– Он говорит про мысли, да? Но ты говорил, что они не могут читать мысли землян. Ведь так, Селет? Ведь так? Что они не могут? Скажи, что не могут!

Трей затрясла Селета за руку, добиваясь ответа.

– Я не знаю,– быстро сказал Селет. – Я думал, не могут. Но…

– Умолкните, вы, там! – сказал охранник рядом с ними, которого начало отвлекать это шушуканье.

– Контакт позволит узнать – правду ты говоришь или нет.

Доктор улыбнулся, пряча под улыбкой смятение.

– Я говорю правду, – сказал он. – Правду.

– Тогда ты позволишь мне проверить это. Не так ли?

– Да, – сказал доктор. – Если ты сможешь это сделать.

Аптон внимательно взглянул в лицо человека.

Трей не понимала значения этого взгляда. Зато понимал Денис и понимал Селет. Илльфи – потому, что был телепатом, и знал, что контакт не всегда получается. Особенно если один из участников и вовсе не телепат, а уж когда оба принадлежат к разным видам… Вдруг не выйдет? Тогда жрец потеряет уважение и авторитет у своих соплеменников. Сомнение жреца Селет чувствовал отлично. Он поймал себя на мысли, что сам слишком открыт, пытаясь понять, кто что думает. Еще Трей вертелась рядом и отвлекала. А Денис понял, что у доктора нет другого выхода, как согласиться. Отступить – невозможно. И если доктор покажет хоть каплю сомнения в своих силах – все пропало. Никто ему не поверит.

– Мы проверим тебя, – пообещал Аптон. – Я проверю. Но позже. А сейчас мы должны узнать, кто разбил Одиса. И где остальные части. Ты пытаешься отвлечь нас от главной задачи. Сядь на скамью, если тебе нечего сказать.

Доктор отвернулся, скрывая в глазах торжество. Этот раунд он выиграл несмотря ни на что. Но ему пришлось сесть на место.

– Кое-кого здесь поймали с частями Одиса в руках,– сказал Аптон. – Встаньте, поклянитесь говорить правду и расскажите, что случилось.

Трей взглянула на Дениса. Кого имеет в виду жрец?

Встала Литек.

Она поцеловала камень, отпила воды и взглянула на солнце. Трей тоже посмотрела на небо. Солнечный диск почти касался края скал. Еще немного и на площадку опустится тень.

– Я клянусь говорить правду, – сказала Литек. – да, вы застали нас с этими частями уважаемого бога, но это не мы его разбили! Напротив, мы хотели спасти его! Это сделали вот эти ребятишки! – Литек указала пальцем на Селета, Трей и Дениса.

– Кто именно из них? – спросил Аптон.

– Я не знаю кто, но это сделали они. – Когда мы прибежали сюда, Одис уже был разбит.

– А зачем вы пришли сюда? – спросил доктор Ленси.

Жрец закричал:

– Не смей прерывать того, кто говорит! Это закон!

– Я не знал правил. Извините, – сказал доктор.

– Хорошо, – сказал Аптон. – Хорошо. Так зачем вы пришли сюда?

Повторив вопрос доктора, жрец выставил себя на посмешище. Даже Трей это стало ясно. И жрецу ясно. Он рассердился сам на себя, что позволил землянину помешать ему. Но вопрос был задан.

– Мы видели, что вы ходите сюда, и поняли, что это священное место. Что здесь живет ваш бог. Мы подумали, что мы тоже могли бы ему помолиться. Вот и пришли сюда. Будь Одис цел, он бы рассказал, кто его разбил.

– Ты можешь доказать, что говоришь правду?

– Если бы мы хотели уничтожить вашего бога, – сказала Литек, – то почему не сделали это со всеми частями? Какой смысл сохранить три куска, а два разбить? И как разбить? Есть осколки? Есть другие следы? Его разбили вот эти трое. – Она снова показала на детей. Мы видели! И они куда-то дели две части! А то, что вот он, – Литек ткнула пальцем в доктора, – говорит – неправда! Никто не посылал их, никакие боги. Земляне не верят в богов. Они верят только в себя. В то, что они самые умные. Им нужна ваша планета.

– Планета?

– Да! Я тоже скажу, – Арис встал на ноги. – Дайте камень и воду.

Ритуал повторили, и Арис вышел в центр площадки к Литек.

– Земляне решили забрать вашу планету себе. Они скажут, что везут вас домой, а на самом деле увезут вас на небо и выбросят там, в пустоте и холоде!

Денис слушал адала и не верил собственным ушам. Какая наглая беззастенчивая ложь! Даже представить немыслимо, чтобы его дядя, капитан Холодов, сделал что-нибудь подобное. Земляне не завоеватели, это все знают! Он совсем собрался вскочить и сказать об этом, он тоже может поцеловать этот камень и напиться воды, а потом сказать! Но Селет пихнул его в бок:

– Молчи.

Мальчик опустил голову.

– Они врут! Врут…

Арис тем временем закончил живописать, что сделают со всеми коварные земляне, если туземцы будут так глупы, что поверят им.

Денис взглянул на доктора. Лицо взрослого было усталым. С другой стороны от доктора на скамье сидел Ромис. Глаза у начальника лагеря были закрыты, он привалился к Ленси.

«Что же случилось здесь, пока мы были у водопада? Кто ранил Ромиса? Адалы? Туземцы? И где все?» – задавал себе вопросы Денис.

– Садись, – сказал жрец Арису. – Мы запомним твои слова. Но мы знаем и почему вы здесь. Не забывайте об этом! – Аптон обратился к окружающим. – Вы помните, что они хотели сделать? Если землянам нужна наша земля, как уверяет этот человек, то им нужны были мы сами…

Люди на площадке гомонили. В основном возмущенно.

– Всем молчать! – крикнул жрец. – Сейчас мы узнаем правду. Приведите свидетеля!

Жрец подошел к скамье, на которой сидели подозреваемые. Селет взглянул на старика, но тут же опустил голову. Только Ленси прямо встретил взгляд жреца.

– Я не хотел этого, – сказал Аптон. – Жертва принесена. Ноис знает свою судьбу. И смирился с ней. Вы заставляете меня снова дать ему вдохнуть свежий воздух… увидеть свет, нас… увидеть жизнь, – задумчиво сказал Аптон. Голос его был полон тоски. Но тоска быстро перешла в гнев. – Берегитесь! Все вы берегитесь! Будет так, как скажет свидетель!

Несколько человек направились к скалам. Они откинули циновку, прикрывавшую яму и принялись тянуть за веревки. Спустя пару минут из ямы показалась большая плетеная корзина, в которой сидел Ноис. Шею его все также сдавливал ошейник. Он держался руками за края корзины и щурился от солнечного света.

Пока они были у водопада, болтали у костра, спали… он был уже там, внизу! – Трей не могла сказать, что она думала и чувствовала. Она понимала, что все, что произошло с Ноисом – было неправильно. Что нельзя вот так, ни за что, только потому, что этому Одису захотелось лишить мальчика жизни – делать такое! А ведь Ноис-то видел, кто разбил Одиса. И он скажет всем. Почему бы ему не сказать? А потом… Что если и их опустят в яму вместе с ним?!

Нет! Денис же племянник капитана корабля. Его обязательно спасут! Ну, и их с Селетом заодно. И доктор не даст поступить с ними так. Но Ромиса ранили и доктор не смог защитить его… А их? Сможет? Как? Он такой же пленник, как и они. Трей закрыла лицо. Чем сидеть там, без света и умирать, пусть бы она умерла как Соук – в смертельной вспышке взрыва. Неправильно, все неправильно. Но что она могла сделать? Что?

Селет глаза не закрывал. Он смотрел на своего друга с немым вопросом. Он ждал укора, но в сознании мальчика была пустота. Черная стена уже отделила его от всего мира. Потом Ноис потер слезящиеся глаза, оглянулся, не веря себе, и тут Селет прикусил губу. Потому что в сознании Ноиса он прочитал то самое нелогичное чувство – надежду. Надежду, что все закончилось, что боги передумали, что он вернется в деревню, к сестре, что он будет жить, как и раньше, бегать, есть, играть… их глаза встретились и Селет не смог соврать. Мысленно невозможно врать. Вот зачем его достали из ямы. Всего-навсего, чтобы он сказал, кто разбил Одиса. И тогда… когда он скажет, когда ему поверят, его новых друзей накажут. Закидают камнями, как делали с некоторыми женщинами, если мужья на них сердились, а может быть утопят в озере, как всегда делали с теми, кто брал чужое… Или опустят в яму вместе с ним. Этого он не хотел. Такого он не пожелал бы никому.

Ноиса вывели на площадку.

Жрец подошел к мальчику, коснулся его головы, расплетенных волос.

– Скажи нам Ноис, что ты видел? – Аптон склонился к мальчику. – Скажи правду, кто разбил бога?

Лицо маленького туземца было серым, глаза опухшие, заплаканные. Он похудел за сутки килограмм на пять.

– Я не знаю, – ответил он.

– Не знаешь? Как это не знаешь? Ты должен был видеть!

– Я не видел… Я разговаривал с ней, – Ноис показал на Трей.

– Значит, мы узнали, что это не она разбила, – сказал жрец, глянув на девочку. – Что ты еще видел?

Ноис посмотрел на остальных.

– Этих взрослых тут не было, – он указал на землян.

– Молодец, – сказал жрец. – А кто был? Они были? – он указал на адалов.

– Да, были, они кричали и ругались. Это они разбили Одиса.

– Что?! – проревел Арис, вскакивая со скамьи. Два крепких туземных парня тут же повисли у него на плечах. Адал ударил одного в лицо, но подбежало еще несколько местных. Через десять секунд два туземца вывернули ему руки за спину. Видно было, что адалу больно, но он не кричал, только ругался сквозь стиснутые зубы. Аптон подошел поближе к пленнику, приказал немного отпустить ему руки.

– Вы не должны мешать свидетелю говорить! – сказал Аптон.

– Он врет! – это крикнула Литек. Но с места она не встала.

– Пацан врет! – Арис зло сплюнул. – Когда мы пришли – эти уже разбили вашего божка! Мы пытались их поймать, да они сбежали.

– Надо же, малолетние дети сбежали от адальских вояк! – насмешливо сказал доктор Ленси. – Замечательная история! И главное, такая, правдивая!

Арис попытался обернуться к доктору, но не смог, поэтому он сказал просто: – Я говорю правду!

– Правду? Ты готов это доказать? – спросил жрец.

– Да!

Аптон задумчиво посмотрел на него.

Потом перевел взгляд на небо.

– Солнце уже не смотрит на нас, – сказал Аптон. – Мы продолжим завтра. Уведите всех отсюда в деревню.

В поселке пленников завели в амбар. По стенам там стояли большие лари с зерном, пол земляной, в углу солома. Чисто и сухо.

Ромиса уложили на желтые, шуршащие стебли. Доктор расстегнул у раненого рубашку, проверил повязку, потом коснулся лба Ромиса.

– У него сильный жар, – сказал он.

Трей подошла поближе.

– А я ничего не могу сделать, – продолжил Ленси. – Нет ничего, даже чистой тряпки.

– Кто его ранил? – спросила девочка, с тревогой всматриваясь в бескровное лицо лежащего человека. Веселые глаза начальника лагеря были закрыты, губы искусаны.

– Кто ранил? – переспросил доктор вставая. – Хороший вопрос. Но сначала вы мне расскажите, почему вы ушли из лагеря?

Селет и Денис переглянулись.

Дверь амбара отворилась, вошли два туземца и девушка. Она несла поднос с овощами и лепешками. Опустив ношу на землю, девушка быстро выбежала за дверь, но потом вернулась и внесла глиняный кувшин с водой.

– Вы не могли бы дать нам одеяло или что-нибудь теплое? – спросил доктор. – Здесь раненый и дети. Им нужно тепло.

Охранники недовольно переглянулись, но потом один из них велел девушке принести то, что просил доктор. Через несколько минут, она принесла три настоящих одеяла и пару шкур. Туземцы ушли и пленники услышали, как укладывают большой брус поперек двери, пресекая любую попытку побега.

Доктор напоил Ромиса водой, есть тот ничего не стал, затем все остальные накинулись на еду. Лепешки были восхитительно вкусные, даже Селет жевал с видимым удовольствием. Трей подумала, что вот так есть, как ели они, чавкая и пихая все в рот – невоспитанно, но мысль эта быстро улетучилась, даже доктор торопливо глотал пищу, правда, сказал пару раз: «Не спешите, жуйте хорошенько».

Когда голод был утолен, и повода откладывать разговор не осталось, пришлось рассказывать историю с самого начала. И про то, как Денис с Селетом подслушали адалов, и как они следили за ними, почему ушли из лагеря, как разбился Одис, как упали в водопад, про холодную и голодную ночь, про туземцев и страшную дорогу под землей. Говорили все то по очереди, то разом, забегая вперед, повторяя кое-что по нескольку раз. Про то, что они нашли Одиса и разговаривали с ним они не рассказали. Селет не рассказал, потому что никто его об этом не спрашивал. Трей помалкивала, так как не знала правильно ли она поступила, спрятав машину, а Дениса волновал совсем другой вопрос.

– Где все? – спросила мальчик. – Что теперь будет?

Ромис зашевелился, застонал. Доктор тут же встал его проведать. Он пощупал пульс молодого человека, потом вернулся обратно к детям.

– Все улетели, – сказал доктор Ленси. – Мы здесь одни.

– Как улетели? – спросил мальчик пораженно. – Нас, что, бросили?!

Трей опустила голову. «Все правильно. Они нарушили запрет, ушли из лагеря…»

– Капитану пришлось это сделать, – ответил доктор. – Мы получили очень важный сигнал. Расшифровали информацию, что вы принесли. Ту, что передал твой отец, – доктор взял Селета за руку, хотел притянуть к себе, но мальчик отступил на шаг и спрятал руки за спину. – Очень важное сообщение, – продолжил доктор, – что адалы нападут на колонию Венеция. В том секторе больше нет кораблей и «Огненный лев» получил приказ спасти колонию.Поэтому лагерь свернули за два часа и все улетели.

– А вы? – спросил Селет.

– Мы с капитаном немного поспорили, кому здесь оставаться и искать вас. Мне не удалось бы его убедить оставить меня и его – доктор оглянулся на Ромиса, – если бы у всех было немного больше времени. Но все так спешили, что на полеты шаттла времени не было. Только один рейс. Сергей хотел оставить человек пять-шесть, но я подумал, что туземцам это не очень понравится. Спорить долго было некогда, и остались мы с Ромисом. А капитан не может бросить корабль, Денис. Никто и ничто не может быть для него важнее, чем корабль и экипаж.

Денис растерянно взглянул доктору в глаза. «Но я же тоже экипаж, – хотелось ему сказать, – и все остальные».

– Даже ты, – закончил врач. – Ты должен это понять.

– Но они вернутся? – спросил Денис.

– Да. Должны вернуться.

– А если адалов будет много? А если…

«Если адалы победят?» – подумал Денис, но не сказал вслух.

– Они вернутся, – твердо пообещал доктор. «Огненный лев» – отличный корабль. Прекрасно вооруженный, если уж на то пошло, а капитан Холодов опытный командир. Теперь, когда вы нашлись, мы должны всего лишь подождать.

– А почему туземцы на вас напали? – спросил Селет.

– И что с Ромисом? – подхватила вопрос Трей.

– Это в двух словах не расскажешь. Дело в том, что мы искали вас, спрашивали у туземцев, не видели ли они детей. Просили жреца дать людей на поиски. Поначалу он хотел нам помочь, мы и еще человек пять местных прочесали весь лес вокруг лагеря. Звали, кричали, но ничего. А потом к нам прибежал мальчишка и сказал, что Аптон, это жрец, велит всем немедленно идти к священному месту. Мы пошли тоже. Мы думали, что возможно там нашли вас. Это место – то где мы были сегодня. Когда мы пришли, оказалось что поймали адалов, а их бог Одис разбит. Туземцы очень разозлились, нет, разъярились. Начали кидать в нас камни, оскорблять. Ромис сказал, что возможно это адалы разбили бога, – был большой скандал. Нет, драка. Арис ударил Ромиса, адалу бы не поздоровилось, но туземцы их растащили, и в суматохе кто-то воткнул в Ромиса нож. Я даже не знаю, кто это сделал – Арис или кто-то из местных. Рана опасная, а никаких лекарств у меня с собой не было, он потерял много крови, пришлось перевязывать тем, что дали туземцы. Но он держался молодцом, даже не пикнул. Неправильно все получилась, не так все должно было быть. Мы… были не готовы к такой ярости туземцев…

– Они сильно разозлились из-за Одиса? – спросила Трей.

– Сильно, не то слово, – ответил доктор. – Так кто же расколошматил ту шутку? Ты, Селет, или Денис?

– Я нечаянно, – ответил Селет. – Хотел посмотреть, а она упала.

– А Ноис видел? – спросил доктор.

– Видел, – ответила Трей. – Он испугался, а потом ругался на нас. А сегодня… Сегодня он соврал. Я не знаю почему.

– Он считает вас своими друзьями, – ответил доктор. – Ведь так?

– Да… – ответила Трей.

– Особенно ее, – Денис хихикнул. – Он ей даже цветок подарил.

– Цветок?

– Да, еще раньше, когда мы играли в лесу.

– И нас тоже считает, – ответил Селет. – Он не хотел, чтобы жрец что-нибудь сделал с нами.

– А он может? Он может что-нибудь сделать? – спросил Денис.

– Ты что, больной? – набросилась Трей на Дениса. – В яму эту посадит вместе с Ноисом. Так, Селет?

Илльфи посмотрел на них тоскливыми глазами.

– В яму, не страшно, – сказал он. – Там сразу не умрешь. – Если они решат, что мы виноваты – нас утопят.

– Не болтай что попало, Селет! – строго сказал Ленси. – И вам давно пора спать! Быстро разобрали солому, одеяла, и на боковую!

Трей переводила взгляд со своего друга на доктора. Что не так. А… вот оно что. Селет сказал правду. Прочитал в голове у жреца.

– Но еще рано! – запротестовал Денис. – Я не хочу спать! И меня не утопят! Я плавать умею!

– А ну-ка заткнись! – оборвал мальчика доктор. – Умеет он… Лучше бы вы умели слушать, что вам говорят! Если бы вы не ушли из лагеря, если бы не нарушили правил, то мы сейчас спокойно летели на корабле!

Доктор Ленси встал, прошелся по амбару. И замер около длинного узкого отверстия в стене. Нет, не окна, щель для вентиляции, через которую в амбар проникало немного света. Он стоял там долго, уперев руки в бока. Трей смотрела на худую докторскую спину и думала, стоит ли рассказать ему, что она спрятала в укромном месте части Одиса или нет… «Все таки нет, – решила оно про себя. – Жрец обещал проверить, правду ли говорит доктор, вдруг он сможет прочитать его мысли?»

В амбаре стояла тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Ромиса.

– Доктор Ленси, – сказал Селет. – Извините. Я не хотел никого пугать.

– Мы и не испугались, – ответил Денис.

Доктор обернулся.

– Это я должен извиниться, – сказал он мягко и подошел к детям.

Денис вскочил на ноги:

– Нас убьют, да? – тревожные глаза смотрели на Ленси.

– Нет! Нет, что ты!

– Это я виноват! Я уговорил остальных уйти из лагеря!

– Что теперь про это говорить? Успокойся, Денис.

Доктор потрепал рыжую голову мальчишки.

– Но я тоже согласился, – сказал Селет. – И мы вместе уговорили Трей.

– Да, вы виноваты. Вот вернемся на корабль, не миновать вам недели на хлебе и воде. Идет?

– Нас, правда, спасут? – спросил Денис.

– Даже не сомневайся! Завтра прилетит наш корабль. Или послезавтра. Все что нам нужно – потянуть время.

Ленси прижал к себе мальчика, похлопал по спине. А потом встретился взглядом с Селетом. И илльфи опустил глаза. Он понял, что взрослый человек лжет. Довольно искусно, но лжет. Он совсем не уверен в том, что завтра прилетит корабль.

– Можно я спрошу? – Трей уже устроилась на соломе, и сейчас сидела, прикрыв ноги одеялом.

– Спроси, – отозвался Ленси.

– А это правда, то, что говорили адалы? Что вы, то есть мы, хотим переселить туземцев домой и забрать тут весь уран?

– А ты как думаешь?

– Не знаю, – сказала Трей подумав. – Им там будет лучше, да?

– Да, если только они на самом деле жили в другом месте.

– А если нет? Если легенды обманывают?

– Если нет – то они останутся здесь. Никто не будет их трогать. Даже если они попросят.

– Почему? А… знаю. Нельзя вмешиваться?

– Да. Но я на девяносто девять процентов убежден, что легенды правдивы. Сможем ли мы найти их родину? Вот вопрос.

– А когда найдем, заберем уран? – спросила Трей.

– Или мы это сделаем, или адалы, – ответил доктор. – Все, дружно спим. Утро вечера мудренее.

Трей улеглась на спину, закрыла глаза. И перед ней тут же возникло озеро: легкие волны бьются о край плота. Влажный воздух. Она сидит на коленях у края и смотрит на удаляющийся берег. Рядом плывут лодки, плоты, часть туземцев идет по берегу. И только старый жрец остался. Стоит, опираясь на палку. Потом уходит в нагромождение скал. Он всю ночь будет там один на площадке – поняла тогда Трей. А сейчас она подумала, что это не так. Что он будет не один, а с Ноисом. И Ноис будет не один, а со жрецом. «Может быть, он поговорит с мальчиком? – подумала она. – Успокоит его? Пообещает отпустить утром?» Она почти видела старика, сидевшего у столба на каменной площадке и свернувшегося у него на руках внука. Видела морщинистую руку, поглаживающую спутанные волосы жертвы, слезы, медленно катящиеся по впалым щекам. А еще она подумала о том, что если туземцев увезут отсюда, то и жертв больше не будет.

Селет лежал, свернувшись под одеялом. Ему было почти тепло. Ему вовсе не хотелось читать чужие эмоции и мысли. Он был бы рад, если бы у него не получалось. Но эмоции переполняли помещение. Чтобы не захлебнуться в них, он пытался для себя хоть как-то упорядочить и разделить их. Чувства Трей он понимал лучше всего. Девочка боялась, а еще очень жалела о чем-то. О чем именно, Селет и так знал. Она жалела, что пробыла на корабле так мало времени, и что теперь не будет ни Джей Ригас, ни корабля, ни Земли.

Денис боялся тоже. Боялся и скрывал это. Но надеялся, что все будет хорошо. Это чувство, надежда – пугала Селета. Один раз он тоже надеялся. Надежда… это бессмысленно. Нет никаких оснований надеяться! Все что она принесла ему – боль и разочарование. Сильную боль. И он не хотел испытать ее снова. Лучше совсем не надеяться, чем потом… потом чувствовать, как в душе все горит огнем. Горит и сгорает в пепел.

Но сложнее всего было понять чувства взрослого.Он не спал, лежал в полудреме. Страх? Да, он тоже боялся. Но не так как Денис. Это был другой страх – не за себя, когда страх заставляет сжиматься в комок, нет… Страх за них. Отчаянные поиски выхода, то решимость, то отчаяние, то такая же непонятная и нелогичная надежда.

Потом доктор заснул по настоящему, и Селету стало легче.

Глава 9. Испытание

Их разбудили рано, как только стало светать. Над озером стоял настолько плотный туман, что воды почти не было видно. Только носы лодок торчали из серой пелены. Пленников накормили, дали умыться и привести себя в порядок. Ромису стало легче, но он был слишком слаб, чтобы куда-то идти. Один из туземцев, осмотрел его, кивнул согласно, и молодого человека оставили в амбаре. Вскоре туземные лодки и плоты отправились к святилищу. Туман стал немного тоньше, проступили очертания берегов, лодки как приведения плыли в сером мареве. «Зря я вчера не рассказала доктору все» – размышляла Трей. Если бы он не рассердился на них и не начал кричать на Дениса, то она бы рассказала. Что же ей делать? Если она скажет, что Одис жив, что его можно собрать – то тогда Селету ничего не грозит! Никто не назовет Селета убийцей бога, потому что бог-то жив-живехонек! И жрец сказал, что будет добр. Но тогда Ноиса принесут в жертву. Этот Одис постарается. А Трей не хотела, чтобы мальчик умер. И пусть он хоть сто раз скажет, что согласен быть жертвой, Трей ему не поверит.

А что скажет Одис про нее? Скажет, что она пыталась закопать его в землю, а потом засунула в темную пещеру. А ведь Одиса все равно придется отдавать, если земляне решили найти родину туземцев – в нем информация об их мире. Но землян то здесь еще нет, и кто знает, будут ли они, и если будут, то когда?

Надо было спросить доктора. Он взрослый, должен знать, что надо делать. Трей взглянула на доктора Ленси. Как жаль, что она не Селет и не знает, о чем он думает. Даже не догадывается. Лицо спокойное, задумчивое. Вот она спросит и он, например, скажет, что нужно отдать Одиса. Она не сможет не послушаться. И тогда… тогда Ноиса принесут в жертву. Ведь за Селета и за нее земляне вступятся, а за туземца нет. Раз закон такой. Или нет? Как жаль, что она знает так мало о своем же народе! Земляне уже вмешались в жизнь туземцев – одним разом больше, другим меньше, никто не узнает, ведь так? Спросить доктора? Но как? Вдруг кто-то услышит? «Нет, – Трей встряхнула головой. – Она сама решила спрятать Одиса, сама и будет решать, что делать дальше!»

Плот коснулся берега, туземцы выскочили на землю, и заспешили к святилищу. Денис давно заметил, кто из туземцев надзирает за ними. Какая-то часть его сознания размышляла о побеге. Вот было бы здоровое, если бы ему удалось смыться! Он бы сбегал в земной лагерь, вдруг там не все разобрали? Нашел бы там станнер или еще лучше бластер – тогда никто из туземцев не был бы страшен ни ему, ни остальным!

Но эта часть его души была совсем детской – он с удивлением понял это. Ведь на самом-то деле в лагере нет оружия. И потом, у Ромиса и у доктора наверняка были станнеры, но они не стали стрелять в туземцев. Нет, это не слишком умный план. Почти такой же, как его мысли, насчет того чтобы спрятаться в шаттле. Неужели он мог так думать всего неделю назад? Денис пнул попавшийся по дороге камень. Но должен же он хоть что-то сделать!

Каменные кирпичи площадки были мокры от росы. Крупные капли покрывали и скамью, куда их всех снова усадили. Солнце, здесь в ущелье, еще не было видно. Рядом с Денисом оказался Арис. Адал поморщился, увидев мальчика. Сегодня толпа была поспокойней – ни угроз, ни оскорбительных криков, в руках туземцы не держали ни палок, ни камней. Многие уселись на землю, подогнув ноги.

Два туземца выкатили на площадку барабан, послышались ритмичные удары. Когда все успокоились, на площадку вышел старый жрец. Он направился прямо к скамье с пленниками. Барабан смолк тогда, когда он дошел до своей цели.

– Я знаю правду! – сказал он. – Ты, – жрец ткнул в Селета пальцем, – разбил нашего бога!

Он схватил мальчика за плечо и швырнул в центр площадки.

Трей увидела, что Селет встал на ноги и прислонился спиной к столбу. Каменная громада нависла над ним, но испуганным он не выглядел. Скорее, задумавшимся о чем-то.

– Послушайте! – доктор вскочил на ноги. – Откуда вы можете знать?

– Я могу знать, – ответил жрец. – Могу знать, – повторил он. – Мой внук, Ноис, мне все рассказал.

– Вчера он сказал другое! Как можно верить ребенку, который лжет?

– Замолчи, человек, – властно сказал жрец. – Ты не понимаешь, что говоришь!

– Почему не понимаю? – возмущенно спросил доктор. – Все слышали, что мальчик сказал вчера. И кого обвинил. Почему мы должны верить тебе сейчас? Приведите его сюда, и пусть скажет при всех кто виноват!

– Они его в яму засунули! – воскликнул Денис, тоже вставая.

Сидевший рядом Арис, усадил его на место.

– Да, – сказал жрец. – Жертва принесена, – голос его дрогнул, но он продолжил: – И никто больше не посмеет тревожить ее! Никто!

– Как же мы узнаем правду? – воскликнул доктор.

– Мы уже ее знаем.

– Как же ты ее узнал? Ты заставил мальчика сказать то, что тебе нужно!

– Возможно, ты сейчас сам узнаешь, как я могу узнавать, – сказал жрец.

– Попробуй. Мне нечего скрывать, – ответил доктор. – Ничего не делайте, – велел он Трей и Денису.

Жрец обернулся к толпе.

– Вы знаете, что я могу делать. Что могут делать некоторые из нас. Мысли Ноиса были открыты мне ночью. Он сказал, кто виноват. Сказал все. Вы знаете, что я могу узнавать. Мало кто может скрыть свои мысли, если я спрашиваю.

Туземцы одобрительно загудели, закивали головами.

Доктора подвели к столбу. Селет взглянул ему в лицо. Взгляд решительный, но Селет знал, что взрослый человек испуган. И испуган не тем, что он может рассказать что-то плохое, просто… мало кто любит, когда ему забираются в голову. Папа всегда это говорил.

– Вчера ты сказал, что согласишься на контакт, ведь так? – спросил жрец и кивнул охране.

Державшие доктора туземцы отступили в сторону.

– У меня есть выбор? – спросил доктор.

– Нет, человек. Выбора у тебя нет.

Жрец запрокинул голову назад, задышал глубоко и часто, так, что вены вздулись на загорелой, жилистой шее, потом взглянул доктору в глаза. И Селет почувствовал, как над его головой пронеслась тяжелая волна. Такой мысленный удар сметет любую защиту, заставит рассказать все, не оставит ни одного укромного местечка в сознании. «Зачем, – прошептал мальчик, – зачем так сильно?» Волна, которая убила бы любого илльфи, заставила доктора только вскрикнуть от боли. Он поднял руки, закрывая голову.

«Бесполезно, руками не закрыть. Тут нужен щит, стена, кирпичик, еще один, еще один, осторожно…» Он и сам не понял, как начал строить эту стену между жрецом и человеком: она не была сильной, эта защита, так, легкая преграда, фильтр, который, возможно, защитит доктора немного. Как легкая ткань защищает от солнца. Почему он подумал о солнце? Не потому ли, что видел свет, исходящий из ладоней жреца? Змеи поползли к сознанию человека, сейчас затуманенному страхом. Он закрывает все. Но змеи сильные, они вгрызаются в темноту, сплетаются в клубок, и снова, с новой силой раздирают черноту.

«Не надо бояться! Скажите ему, что он хочет, что вы не обманывали, доктор, скажите ему… – Селет не знал, слышит ли его взрослый человек или нет, но продолжал шептать: – Не сопротивляйтесь, он сильный, сильный. Меня убило бы такой волной, но вы другой, вам ничего, не прячьте мысли, он думает, что вы обманываете, если скрываете. Ведь вы не обманывали?»

«Нет, я не обманывал. Мы не хотели ничего плохого, и если ваш дом не здесь мы поможем вернуться. Это все. Дети не виноваты. Это все, все, что я могу сказать».

Голос доктор был спокоен. Он сказал это вслух? Или Селет прочитал его разговор со жрецом? Если так – то почему они не замечают его?

«Все? Неужели все?» – это голос жреца. Селет почти не дышал, боясь разорвать контакт. Доктор слышал его, жрец – нет. И мальчик старался, чтобы так оно и оставалось.

«Это не все» – ответил Ленси.

Затем пошли картинки, быстро, емко: беззвездная чернота, немыслимой красоты хвост кометы, огонь, пожирающий планету, взрывы, пустошь…

«Ваш мир мог погибнуть. А может и нет. Никто не знает. Мы хотим найти этот мир. Помочь. Возможно вас ждут там… Прошло много лет».

Раны земли затягиваются, безоблачное небо, поля полные травы, реки, много рек… фигурки людей, смех.

Селету показалось, что он бежит по полю с голубой травой, широко раскинув руки. Воздух теплый, пахнет цветами. Совсем как дома.

«Вот ваш настоящий дом. Мы хотим помочь. Вреда не будет. Земляне вернутся совсем скоро, заберут всех нас и мы уйдем».

«Уйдете?» – в сознании жреца недоверие. Холодное, промозглое.

«Уйдем. Если вы так решите».

«Кто разбил Одиса?»

Вопрос, как острый удар.

«Я не видел кто» – ответ.

«Зато я видел».

И снова картины. Только теперь Аптон передавал их. Яма, страх. Стены в каплях воды, а дна нет. Вместо дна – холод. Почти лёд. Мертвый. Потом крышка сдвинута. Свет слепит глаза. Радость, облегчение. И разочарование. Но вся ночь впереди. И дед. Добрый, родной. Теплый. Можно прижаться. Шершавые руки касаются лица. Сухие губы целуют щеки. Они вдвоем. Звезды. Печальный рассказ. Про девочку, с соломенными волосами и глазами голубыми, как утреннее небо. И мальчишек… В одном Селет узнал себя… Неужели он такой маленький? День разворачивался в обратную сторону. Злые лица адалов. Руки тянутся к богу, крик, удар…

И все кончилось. Жрец стоял рядом с доктором, скрестив руки на груди. Ленси зашатался, словно потерял опору. Он упал бы,если бы стоявшие рядом туземцы не подхватили его. Селет присел у столба на корточки, ладони его были крепко прижаты к камню, голова опущена, волосы почти скрывали лицо. Никто не понял, что он делал. А он делал? Вдруг все это только померещилось ему? Он поднял голову и встретил ненавидящий взгляд жреца. Нет, не показалось. Аптон знает, кто разбил бога. Теперь знает.

Туземцы усадили доктора обратно на скамью. Он немного пришел в себя. Дыхание выровнялось, но лицо было влажным от пота. Жрец прошелся по площадке, контакт тоже не прошел для него бесследно.

– Человек не видел, – сказал жрец. – Кто разбил – не знает. Его не было здесь. Но он верит в то, что говорил. Что они могут увезти нас домой… Но это потом. Теперь ты веришь? – жрец обернулся к доктору, – что я могу знать?

Доктор не ответил и один из охранников подошел и встряхнул его.

– Итак, человек, ты веришь?

– Неважно во что я верю. Ты знаешь, что мальчик сделал это нечаянно. Нельзя наказывать за ошибку. Он мал еще, таких детей нельзя наказывать ни за что. У нас так, это наш закон.

– Он не ваш, – сказал жрец. – Он не человек.

– Тем более, – ответил доктор. – Тем более. Он наш гость. А к гостям отношение должно быть еще более мягким. Если вы собрались наказать кого-то – вы уже наказали. Ромис, тот парень, что остался в деревне. Кто вчера ударил его ножом? За что? У нас взрослые отвечают за детей. Ромис должен был следить за ними. Он не смог. Кто сможет уследить за детьми в лесу?

Денис слушал и думал, что вот уж кто здесь совсем не причем – так это Ромис. Идея последить за адалами была его… доктор сказал не вмешиваться, но как не вмешиваться если…

– Да уж, за ними не уследить, – сказал Арис.

Жрец взглянул на адала.

– Вы не разбивали, – сообщил он.

– Ну, наконец-то!

– Я верну вам свободу, – сказал жрец. – Уходите.

Арис и Литек переглянулись.

– Очень мудрое решение, – сказал Арис. – Но будет еще мудрее, если вы поверите нам о том, что замышляют земляне.

– Уходите, – повторил жрец.

Толпа расступилась, пропуская Ариса и Литек. Они шли быстро, боясь, как бы жрец не передумал. Арис оглянулся напоследок, и в глазах его отразилось злое торжество.

–Ты прав, человек, – сказал жрец. – Мы не наказываем детей за ошибки. Что ж, если выясниться, что он разбил Одиса случайно, а не из-за шалости, тогда… возможно я буду добр. Но не раньше.

Жрец направился к Селету.

– Вы убьете его! – доктор вскочил на ноги. – Не смейте!

– Подождите! – это закричала Трей и побежала в центр площадки за жрецом.

– Одис – не умер! Я знаю, где он! Я могу его вернуть!

– Вернуть? Одиса вернуть? – отдельные выкрики туземцев слились в единый гул.

– Пожалуйста! – Трей смотрела на жреца, умоляюще сложив руки. – Я скажу, где он, если…

– Если что?

– Если вы отпустите его, – она указала рукой на Селета.

– Говори.

– Вы отпустите?

– Говори, девочка. Твои слова должны быть интересными, чтобы я отпустил убийцу бога.

– Он не убийца! Ваш бог жив! Мы… то есть я, я одна спрятала его! Я покажу где, только не делайте ничего с Селетом.

– Если бог жив, мы должны спасти его! – закричали в толпе. –Пусть мальчишка идет! Одис важнее!

– Одис действительно важнее, – сказал Аптон. – Но что, если ты обманываешь, а?

– Нет, нет, нет! Я, правда, знаю! Это у водопада, там, в скалах! Я помню где! Я покажу! Он жив. Мы разговаривали с ним.

– Денис, это так? – спросил Ленси мальчика.

– Я не знаю, – шепотом ответил Денис. – Бог был, это компьютер. Он говорил с нами, а потом они его куда-то дели. А мне сказать не успели, потому что пришли туземцы.

«А возможно они и не собирались мне ничего говорить», – подумал мальчик.

Жрец ткнул пальцем в илльфи:

– Иди. Уходи совсем, можешь взять лодку.

– Нет, – покачал головой мальчик. – Я останусь.

– Уходи, Селет, пожалуйста! Спрячься в лесу! Я отдам им Одиса. Пусть забирают, но ты уходи!

Доктор встал со скамьи и вопросительно взглянул на жреца. Тот кивнул, и доктор подошел к детям.

– Трей, ты знаешь, где Одис? И что он жив?

– Знаю. И жив, – сказала она. – Я хотела рассказать вчера, но вы кричали, и я побоялась, правда. Я не знала, что делать, а сейчас знаю. Пусть берут своего бога, только пусть отпустят нас. Нас всех.

– Нет, – сказал жрец. Может идти только он. Остальные остаются.

– Я не пойду, – упрямо повторил Селет.

– Дайте мне минутку, – сказал доктор и наклонился к Трей. Он взял ее руки в свои, и так, чтобы слышала только девочка, сказал:

– Если ты знаешь, где бог, то покажи им. А мы подождем. Но если ты забыла или их обманешь, то…

– Нет! Я знаю-знаю. Вы говорили, что нужно время, ведь так?

– Так.

– Я покажу. А Селет пусть уйдет. Они убьют его, Одис прикажет.

Доктор встал, коснулся рукой головы Трей.

– Она отведет вас к богу.

Затем он подошел к илльфи.

– Я не пойду, – снова сказал мальчик.

Доктор взял его на руки и медленно пошел к скамье.

– Ты уйдешь. Это важно. Ты должен быть в лесу и наблюдать за лагерем. Только сделай так, чтобы адалы тебя не поймали. Это опасно, но ты сможешь, я знаю. Когда прилетит шаттл с корабля, ты должен немедленно привести их сюда. От этого будут зависеть наши жизни. Моя, Дениса и Трей.

Он опустил Селета на землю, присел рядом на корточки.

– Ты поможешь нам?

Селет кивнул.

– Тогда иди. Увидимся потом, когда все кончится.

Доктор встал и сказал жрецу:

– Он уйдет.

Селет взглянул на Трей, потом снова на доктора. Его губы шевельнулись, так, словно он что-то хотел сказать, но потом передумал. Селет опустил голову и медленно побрел к выходу из ущелья. Туземцы расступались перед ним. Кто-то ворчал, несколько человек прокричали проклятия.

Трей смотрела в спину Селета. Ее послушались! Сделали так, как сказала она. Это было невероятно! Как ей хватило смелости так разговаривать со жрецом? Требовать? Она поискала взглядом Ленси. Лицо у доктора было озабоченным. И правильно. Ведь еще ничего не кончилось!

– Что ж, – сказал Аптон, – беря Трей за руку повыше локтя. – Займемся теперь тобой. – Если ты обманула… ты об этом пожалеешь, – сказал жрец. – И они тоже пожалеют, – Аптон взглянул на доктора и Дениса.

– Я не обманываю, – сказала Трей. – Если хотите… можете проверить и меня, – сказала она и зажмурилась.

– Мы подождем, пока ты сходишь за Одисом, – ответил Аптон. – Если наш бог жив, то он и решит что делать с вами дальше. Он мудрее меня.

Глава 10. Длинный день

Через полчаса Трей и три туземца направились в пещеру. Двоих она знала – Хон и Ниил. Это они вели их через подземный тоннель вчера. Вчера? Кажется, прошел уже год с того момента, когда они были у водопада. Тогда казалось, что ничего страшнее и быть не может, чем не вернуться на корабль землян. Оказывается, может. Еще как может! Можно попасть в плен к туземцам. Но и это не самое страшное. Страшней всего, когда от тебя зависит чужая жизнь. Вдруг у нее ничего не выйдет? Вдруг Одиса кто-нибудь нашел? Вдруг он испортился там, без света, в пещерке, заложенной камнями? Ох, ведь нужно будет еще раз идти по подземелью! Но ничего. Она дойдет. И туда и обратно. Один раз она смогла и еще сможет.

Враждебный туман окутал его. Селет ни разу ни оглянулся, ни ускорил шага. А очень хотелось. Окружающие люди излучали волны ненависти. Если и были какие-то сочувствующие нотки, то они тонули в этой злобе, не достигая мальчика. Камни под ногами. Скалы, скалы, вот и озеро. Длинная холодная, о, еще какая холодная! полоса воды. Мертвая полоса. Но спокойная. Ненависти нет. Воде – все равно. И даже… Селет подошел к песчаному берегу, присел на корточки и, повинуясь необъяснимому желанию, опустил обе руки в воду. Холодная вода. Мир вокруг мальчика, расцвеченный грязными, туманными всполохами потускнел. Вода приняла весь сумбур, заполнявший его, причинявший боль, уменьшила его, заглушила. Селет зачерпнул воду и умыл лицо. Стало еще легче. Липкая паутина порвалась, позволяя теперь дышать свободно. Он снова зачерпнул воду, провел мокрыми руками по волосам, по лицу, стряхивая пыль. Захотелось полностью окунуться в воду – очиститься. Вот правильное слово. Так вот почему земляне так любят воду! Теперь понятно. Их эмоции, ненависть – разрушают. А вода помогает смыть. И будет спокойно. Но холодно. Вот бы сейчас оказаться на Орионе, у моря – там вода была теплая! Когда он был там – купаться не было нужды. Никто его там так не ненавидел! Сейчас, окажись он у моря, Селет окунулся бы с головой. Вот Трей бы удивилась, увидев, что он сам, добровольно лезет в воду…

Надо идти в лагерь и ждать. А если адалы уже там? Их отпустили на полчаса раньше! И где приземлится шаттл с «Огненного льва»? Если он приземлится… Нет, на лодке он не поедет. И на плоту тоже. Вода, как выяснилось, вещь хорошая, но не настолько. Да ему и не справится одному с веслами и шестом. Он по берегу. Бегом быстро.

Селет прислушался. К озеру шли туземцы. Жрец передумал его отпускать?! Мальчик вскочил на ноги и бросился прочь. Пусть попробуют догнать!

Туземцы действительно вышли к берегу. Но не для того, чтобы ловить илльфи. Пока по подземному тоннелю девочка сходит за Одисом, пройдет не меньше пяти часов. И жрец отпустил всех с площадки, велев отдыхать. Кто-то принялся ловить рыбу, кто-то развел костер. Человек сорок медленно направились к поселению. В основном женщины с детьми.

У ямы остались пять туземцев покрепче, жрец и доктор с Денисом. Их накормили, разрешили погулять по окрестностям. Последнее было очень кстати. Денису давно хотелось в туалет. Он и доктор устроились на небольшой ровной полянке, сплошь заросшей пахучей травой. Охрана сидела на ближайших камнях. Доктор лег на спину, раскинул руки.

И он и Денис думали об одном и том же человеке – капитане «Огненного льва». Денис понимал, почему его оставили. Капитан говорил, что если он, Денис, спустится вниз на планету – это будет опасно. Не для него опасно, а для всех остальных. Неужели Селет вчера сказал правду – насчет того, что их утопят?

– А адалы не поймают Селета? – спросил Денис. Надо же хоть что-то сказать! Не сидеть же здесь вот так!

– Я не знаю, Денис.

– Я думаю, не поймают. Он шустрый.

– Он маленький.

– А правда, что илльфи телепаты?

Доктор повернул голову к Денису.

– Да. Только мало кто верит. Они умело скрывают это.

– Все-все?

– Ну, мы же все умеем разговаривать. Почти все. Так и у них.

– Это хорошо? Быть телепатом?

– Я думаю это трудно. Я бы не хотел, – ответил Ленси.

Денис задумался. Он уже почти собрался сказать, что он бы обязательно захотел. Его бы тогда взяли в разведывательный корпус. Кто же не мечтает быть разведчиком?! Он бы оказался на планете адалов и выведал бы все важные адальские секреты, главное незаметно пробраться в их штаб. Но потом он заметил, насколько усталым было лицо доктора. Наверное, это действительно трудно.

– Знаешь, – сказал доктор. – Можно тебя попросить? Ты последи за небом, шаттл может прилететь в любой момент. А я немного посплю.

Денис кивнул, снова уносясь мыслями в адальский штаб.

– Быстрее, быстрее, шевелись! – только эти слова она и слышала от туземцев, что шли радом. В опасных местах, ее поддерживали, как и раньше. Только почему-то Трей думала, что с куда большим удовольствием ее скинули бы в бездонную пропасть. На мосту Трей вновь взяли на руки и перенесли на другую сторону. Нес ее туземец, которого она не знала, ее жесткие косы царапали щеку девочки и пахли горьким. Знакомые – Хон, тот самый, что таскал Дениса за ухо, тащил пару одеял и котомку с едой, и Ниил – он нес факел и шел первым. Связка запасных, болталась за его спиной. Когда они подошли к опасной каменной тропинке, все остановились. Хон снял с пояса веревку и поманил к себе Трей. Девочка не осмелилась перечить. Ей было все равно. Никаких эмоций – даже страха не было. Слишком много случилось всего. Туземец обвязал ее пояс веревкой. Подергал – крепко ли.

«А вдруг Одиса там нет? – думала она снова и снова. – Что тогда? Что тогда будет с ней, Денисом и доктором? А если он там есть, то, что он скажет? Жрец сказал, что будет так, как решит Одис. А вдруг Одис прикажет убить всех? Или Селета? Да, но его отпустили. Но как отпустили, так и снова поймали…»

– Пошли, – Хон дернул веревку.

Трей прижалась к скале, осторожно переступая ногами. В этот раз в пещере было темнее – всего один факел впереди. Зато бездну под ногами совсем не видно. А если не видно, то и не страшно. Да и веревка есть. Если сорвется нога – ее вытащат. Ведь только она знает, где их бог! В зале со сталактитами, как и в прошлый раз, сделали небольшой привал. Трей дали хлеба и мяса. А воды вокруг было сколько угодно. Поев, она улеглась на одеяле, стараясь согреться. Пока шли – было тепло, даже жарко. Но стоило остановиться, всех окутывал холод пещеры.

«Сколько Ноис уже сидит в этой яме? Как быстро действует радиация? А как лечить? Одис не откажется от жертвы. Ни за что. Он сам говорил… И то, что одной жертвы теперь мало. В яме нет света и холодно». Мысли путались, она почти задремала, но за веревку дернули. Пора было идти дальше. Подземный ход был таким же бесконечным, как и вопросы, что она задавала себе. Вопросов, ответов на которые не было. Или она их не знала.

Каменистый берег сменился песчаной косой. Вот и заводь, где пару дней назад Трей и Денис купались. Бежать по песку было трудно, но Селет бежал. Сначала лагерь – осталось ли там что-нибудь? Селет выскочил к стоянке и тут же упал на землю, стараясь не дышать. В лагере хозяйничали адалы. Правда, лагерем одну единственную палатку назвать было трудно. Но что-то там все равно оставалось. Продукты, например, или теплые одеяла. Вот как раз все это адалы и собирали в одну большую кучу.

Селет отполз обратно к озеру. Адалы не останутся в лагере – не рискнут снова встретиться с землянами. Все, что ему нужно – дождаться землян и не попасться адалам. Селет достаточно удалился от лагеря, чтобы встать на ноги. Но где же ждать землян и где укрыться? Около озера негде. В деревню соваться опасно. У заводи с кувшинками? Слишком далеко от стоянки – он может прозевать шаттл. Остается только лес. Если он заберется вон на то большое дерево… Это было даже не одно дерево, а два, сросшихся вместе.

Селет подошел к зеленому великану поближе. Нет, дупла нет. И ветки высоко… Дерево росло очень удачно – на берегу озера. Пара веток наклонилась над водой и если пролезть по ним – лагерь землян будет отлично виден. И он не пропустит момент, когда хозяева вернутся. Но как залезть, как? Селет подошел к дереву вплотную, коснулся руками шершавой коры, взглянул вверх. Веревку бы… Или?

Селет со всех ног помчался к речке – туда, где был спрятан плот. Там в траве, он помнил, лежала пара шестов. Есть! Мальчик ухватил гладкую деревяшку и потащил добычу к дереву. Там он прислонил шест к веткам, потом вскарабкался наверх сам и втянул его следом. Не оставлять же шест на земле? Проще только табличку повесить с надписью: «я - на дереве».

На дереве оказалось замечательно! Ветки росли густо, можно было смело лазить и вверх и вниз. Листьев много – его совсем не видно. Первым делом Селет пробрался на те самые ветки, что заприметил еще внизу. Адалы все еще были в земном лагере. И не просто были – они разожгли костер и устроились на обед. Об этом говорила пара вскрытых консервных банок. Мальчик встал на ноги и раздвинул пару ветвей. Ему хотелось увидеть небо. Вот было бы здорово, если бы земляне прилетели прямо сейчас. И этих непрошенных гостей снова поймали, и остальных освободили. Но если земляне и прилетят – то не сейчас. Селет вернулся назад к стволу – нужно было устраиваться основательно.

– Дубина! – закричал Хон.

Трей присела от испуга, не сразу поняв, что он кричит не на нее.

Ниил поскользнулся на камне и упал в воду. Падая, он отшвырнул горящий факел в сторону, и тот тлел сейчас где-то в стороне от дороги. Хон подбежал к факелу, подхватил его, осторожно раздул огонь.

Молодой парень вылез из воды, трясясь от холода. Но не в этом была главная беда. Он окунулся с головой и намочил весь их факельных запас. Когда остальные поняли, что случилось, третий туземец вцепился парнишке в волосы, страшно заругался и ударил его по лицу. Хон пробурчал что-то одобрительно. Сначала туземцы пытались найти не пострадавшие факелы или как-то высушить их, но потом поняли, что напрасно теряют время. Последний горящий факел продержится еще минут двадцать!

Но они не должны были заблудиться. Туземцы много раз ходили этой дорогой. Даже Трей помнила путь – сначала нужно идти вдоль реки, потом войти в узкий проход, где они ползли, а за ним выход. Главное найти этот проход! Иначе… Поняв, что времени осталось совсем мало, туземцы бегом бросились вдоль реки. Пару раз веревку, к которой была привязана Трей, дергали, проверяя, не сбежала ли она в суматохе. Куда? Трей, наоборот, больше всего боялась, как бы ее тут не потеряли.

Но они не успели. Огонь становился все тусклее, и Хон приказал остановиться. Он отдал три факела Ниилу, два Трей, а остальные поделил между собой и третьим туземцем. Трей не поняла, что они собрались делать. И зачем ей мокрые факелы. Потом туземцы затолкали их себе под одежду и завернулись в одеяла. Они хотели высушить факелы теплом своего тела. И пока не высушат – никуда не пойдут. Трей сделала то же самое, Хон помог завернуться в одеяло и ей. Ему теплой ткани не досталось.

Факел уже совсем потух. Последняя красная точка на нем исчезла и наступила полная темнота. Трей устроилась рядом с Хоном. Чьи-то руки коснулись ее, в руку Трей вложили хлеб, и одеяло снова закрыли. Она свернулась калачиком на земле. Сколько времени, там, на поверхности? Часа два или три и спать совсем не время. Но что тут еще делать, без света? Один из туземцев уже храпел. В одеяле было тепло, и даже мокрый факел согрелся. «Мы вернемся совсем поздно, подумала она. А пока мы не придем – Аптон будет ждать. А за это время может прилететь корабль». Она зевнула. Так приятно лежать в тепле, отщипывая кусочки соленого хлеба и никуда не идти…

Сидеть на дереве Селет мог очень долго. Чем плохо? Удобно, безопасно и интересно. Интересно наблюдать за адалами. Хотя, после них, там поживиться будет нечем. Они даже одну стену от палатки вырезали и расстелили на земле. На нее, закончив грабеж земного лагеря, и сложили все добро, что решили унести. Завязали узлы, нацепили ношу на палку и ушли. «Куда они могли пойти? – спросил сам себя Селет. И сам же ответил: – К своему кораблю, или куда-нибудь подальше от деревни. Будут ждать прилета своих. Ведь когда-нибудь за ними прилетят». Где бы они не были, главное, чтобы ему с ними не столкнуться. Убедившись, что в лагере никого нет, Селет спустился с дерева.

Да, негусто. То, что осталось – не представляло для него никакого интереса. Что толку в кастрюле, если в ней нечего варить? Еду адалы вымели подчистую. Ничего не осталось – даже ложки все забрали! Селет высмотрел только одну банку консервов и то, лишь потому, что она выкатилась из жадных адальских лап и затерялась в густой траве. Селет взял банку в руки. На крышке нарисовано длинное зеленое растение, с горошинами внутри. Селет встряхнул банку – там что-то булькнуло. Найти бы оружие или подпространственный передатчик…

Как же… ничего такого здесь нет. Селет бродил по лагерю, не забывая чутко прислушиваться – нет ли кого рядом. Но никого не было. Словно он один на этой планете. Страшно не было. Чего бояться, если нет никого? Бояться надо тех, кто рядом. Селет поддел ногой тряпичный ком в дальнем углу палатки. Это оказалась мужская рубашка. Большая, с длинными рукавами. Селет встряхнул находку. Ну и пахнет от нее! Зато ночью будет не так холодно. Если бы был нож, можно было бы вырезать у палатки другую стенку (хм, тогда из палатки выйдет отличный тент) и сделать на дереве гамак или укрытие от дождя. Селет долго искал нож, или что-то острое, но ничего не нашел. Голыми руками прочную ткань не порвать, сколько не старайся. Еще Селет прихватил смешной коврик у входа в палатку, с надписью «добро пожаловать», – скатал его в рулончик и закинул на плечо. Да уж, адалы вот и пожаловали. Он сложил добычу у дерева и задумался. До ночи времени много и можно сбегать в деревню – найти что-нибудь поесть. Селет прислушался к себе. Сильно ли он голоден? Нет. Не стоит рисковать свободой.

Денис смотрел в светлеющее небо. День клонился к вечеру, и краски вокруг выцветали. Горы стали серыми и коричневыми, небо белесым, даже трава потеряла свой цвет. Высоко-высоко проплывали розовые облака, но Денис знал, что там за небом и облаками – черный космос, бесчисленные звезды, и корабли. Ну, или хотя бы один корабль. Вдруг «Огненный лев» вот как раз в этот момент заходит на орбиту?

А ведь то о чем он мечтал – свершилось. Разве вот это все – не настоящее приключение? Такое же, какое было у Трей и Селета, когда они шли по орионскому лесу, летели на адальском корабле? Он завидовал их истории, стараясь не показать этой зависти, и думал, что вот если бы и он оказался один в лесу – он не испугался, а нашел бы выход. Только почему вместо радости, все, что он испытывает – страх? И только одно желание – чтобы все кончилось поскорее. Почему? Потому что все это совсем не весело. Это все по настоящему. По настоящему злые туземцы, по настоящему раненный Ромис. И жрец, который только и ждет, чтобы расправится с ними – тоже по настоящему. Вот почему Трей так не хотела спускаться вниз.

Денис показался себя жалким и смешным со своим желанием изведать настоящие приключения. А может быть он трус? И боится этих настоящих приключений? Эта мысль заставила Дениса сесть на траве. «Только сумасшедшие ничего не боятся, – вспомнил он слова своего дяди, капитана Холодова. – Страх заставляет оценивать свои силы реально. Страх тоже важен…» Испытывать страх – не значит быть трусом. Ведь смелость в том, чтобы делать то, чего боишься! Последние слова сказал другой человек. Его отец. Еще тогда, когда они были вместе. Сколько лет было Денису тогда? Семь? Столько же, сколько Селету сейчас. Он и забыл уже тот давний летний день. Папа учил его плавать.

Ласковый, теплый прибрежный песок, мягкие волны, терпкая соль на губах. И руки отца, поддерживающие тело. «Давай, парень, смелее, плыви. Не бойся. Вода удержит тело»…

Как необычно было сидеть сейчас, здесь, на Сигме, и вспоминать тот давний отпуск, который он и забыл почти. Старался забыть. Ведь там мама и папа ссорились все время. А потом они с отцом бежали к океану, папа учил его плавать, старательно делая вид, что ничего не происходит. Что их семья не рушится на осколки… Денис встал на ноги. Не хватало еще тут разреветься как девчонка! Он не трус! Если нужно будет – он сделает то, чего будет бояться. Но что делать-то? Вот сейчас, в этот самый момент? Смотреть за небом? Смотреть и ничего больше? Денис уставился в небо. Никаких следов шаттла с корабля. Никаких… А вдруг «Огненный лев» не прилетит? Вдруг эти адалы его… Нет! Такого быть не может. «Ведь так?» – сказал он вслух. Тогда он останется здесь, на этой планете, очень долго. А возможно навсегда.

Не приходившая ему в голову никогда ранее мысль о том, что ему повезло в этой жизни – и еще как! – заставила Дениса замереть. Он был землянином и мог жить в любом мире Земной Федерации: и на снежной Миранде и в жаркой пустыне Лирта, на Ка-Си-Нои, планете океанов, а мог вернуться на Землю, где жил раньше. Мог учиться, где пожелает и чему захочет, после того как сдаст обязательные программы, потом, когда он вырастет – мог выбрать любую работу. Он знал, кем будет – капитаном корабля, также как его дядя. Там, в его мире осталась мама, бабуля и два деда, друзья… и отец. Ничего, что они видятся редко. Все равно у него есть папа, его любимый папка. И они еще увидятся много раз. И будут плавать вместе. И Денис расскажет, как вспоминал его слова, там, на Сигме, где было так одиноко и страшно…

Как он мог не ценить того, что дано ему с рождения? А Селет? Селет имел еще больше возможностей, чем он. Про цивилизацию илльфи чего только не рассказывали. Побывать на Илль – большая честь и привилегия. Даже его дядя, капитан Холодов, был там всего два раза. По сравнению с илльфийскими кораблями «Огненный лев» – повозка для дров… Но Селет с удовольствием спустился вниз, это Денис помнил. Значит, в этом желании, нет, не желании, а жажде приключений, нет ничего плохого? Чувствуя, что он совсем запутался, Денис взглянул на доктора, чтобы спросить, посоветоваться, так как он всегда привык. К любому взрослому его мира можно подойти и спросить… или попросить о помощи. Никто не будет драть тебя за ухо, ругаться или угрожать. Если только в шутку или если он, Денис, совсем расшалится. Вот бы их приключение закончилось прямо сейчас. И закончилось благополучно. Как и должны заканчиваться все приключения, если он в них участвует.

Ленси зашевелился, просыпаясь и Денис почувствовал, что тяжесть покидает его.

– Почему их нет так долго? – спросил Денис.

– Я не знаю, – ответил Ленси, – может быть, они сейчас отдыхают, там около водопада?

– Я имел в виду дядю и корабль, – сказал Денис.

– А… извини, не понял, – доктор потер руками лицо. – Слушай, я отлично выспался. Что поделывают наши друзья туземцы?

– Почти все ушли в деревню, – сказал Денис. Почему доктор не ответил про дядю? – Нас вон только сторожат. И жрец у ямы.

Сказав это, он почувствовал, как что-то кольнуло в груди.

Ноис! Вот уж кому хуже всех. А он почти забыл о нем! Не подошел поговорить. Скорее всего, жрец бы и не дал, но попробовать-то можно было? Здорово все же, что он – не Ноис – подумалось мальчику. Вот уж радость-то – всю жизнь просидеть около этого озера, поклоняясь богам.

– «Огненный лев» прилетит? – спросил Денис у Ленси.

И тут же пожалел, что спросил. Прозвучало совсем по-детски.

Прилетит когда сможет – вот и весь ответ. И если сможет. Денис опустил глаза.

– Не волнуйся зря. Прилетит.

Жрец внизу у ямы встал, расправил одеяние и взглянул на людей. Денис видел, что жрец за день постарел на десять лет, безнадежность и горе – вот что было в его глазах. Но голос его, как и прежде, был спокоен.

– Солнце садится, а Одиса так и нет с нами, – сказал он. – Но я терпелив. И справедлив. Подземная дорога опасна. Кто-то мог упасть и сломать ногу, или им трудно идти назад с Одисом. Мы подождем до завтра, а затем пойдем искать их. А пока вы все вернетесь в деревню.

Что ж, они выиграли еще один день. А завтра… Завтра все будет по-другому.

От камней поднимался холод, лежать было неудобно. Трей очень устала за этот день, поэтому сначала ей удалось заснуть. Но часа через два она проснулась. В бок впился камень, она завозилась, устраиваясь поудобней. Теперь кололо в другом месте. Если вытянуть ноги, то они высунуться из-под одеяла и будет холодно. Единственное теплое место – это спина спящего рядом туземца. Голова Трей стала тяжелой, глаза все время хотелось почесать. Она снова свернулась в комочек, укрываясь одеялом с головой. Холодно. Хотелось, чтобы вокруг было сухо, хотелось горячего молока или чая. Она сглотнула, горло отозвалось болью. Трей лежала в полудреме, слушая дыхание туземцев. Вдалеке журчала вода. Сон то приходил, то уходил, единственное, что оставалось неизменным – холод и сырость.

Казалось, она заснула лишь на миг, когда ее затормошили. Пора было идти дальше. Трей села, протирая заспанные глаза. Чихнула. Неужели она заболела? Ничего удивительного. Сколько они бродят по этому подземелью? А водопад? И тут нет Мерлины, никто не уложит в чистую кровать, не посидит рядом, не даст стакан горячего витаминного напитка, от которого проходит через день любая простуда. Веревку на ее поясе дернули, Хонподтянул Трей к себе, достал из под ее одежды факелы. Она снова чихнула, и туземец положил руку ей на лоб. Потом принес большую рубаху, надел на нее через голову, подпоясал веревкой.

На конце одного из факелов загорелся огонь. После долгой темноты сияние желтоватого пламени казалось ослепительным. Трей вытерла глаза и взглянула на туземца. Лицо того было встревоженным. Шершавая рука мужчины коснулась ее щеки.

– Терпи, девочка. Скоро выйдем, – сказал он и в его голосе Трей уже не слышала злобы или раздражения.

Шаг, еще шаг. Тело разогревалось, подчиняясь ритму ходьбы, даже чихать она стала реже. Некогда было. Не упасть, не отстать, не удариться головой о низкий свод пещеры. Вот и тоннель, через который они лезли в прошлый раз, вход в который можно было найти лишь при свете. Почему она не заметила раньше, какой он длинный и какие острые камни на земле?

Выбравшись из прохода к берегу реки, они передохнули немного. Хотелось есть, но запасов больше не было. Туземцы пили воду из реки, Трей зачерпнула немного воды, выпила, ополоснула разгоряченное лицо. Потом снова склонилась к воде. Хон не дал ей больше. Он вытер ей лицо, подолом своей рубашки, снова пощупал лоб, похлопал по спине.

– Замерзла девчонка, – объяснил он остальным. – Выйдем вот, поедим. Согреешься хорошенько. Костер зажжем. Отдохнем.

От слов туземца почему-то защипало глаза. Трей стало жутко жалко саму себя. Почему, почему она такая невезучая? Что она делает здесь, глубоко под землей, неужели бы для нее не нашлось местечка на «Огненном льве»? Если она когда-нибудь окажется там, она будет самым, самым воспитанным, самым послушным ребенком, будет делать все, что ей скажут, никогда никуда не убежит, не спросив разрешения. «Пожалуйста, сделайте так что бы я снова была там», – повторяла она снова и снова, не понимая к кому обращается – к туземцам или неведомым богам, о которых толковали мальчишки.

«Огненный лев» – это недостижимая мечта, яркая звезда на небе. Она закрыла глаза, представляя сияющие огоньки в ночи, одна из которых ее дом. Там тетя Джей, земляне, огромные двигателя… и зачем они летают с планеты на планету? Для чего им это нужно? Сражаются с врагами… Вспышки огней, смертоносных лучей – один огромный звездолет против трех таких же стальных гигантов.

В космосе нет воздуха. Нет воздуха – нет звуков. И вон тот звездолет, ощерившийся батареями орудий, неслышно превращается в нестерпимо сверкающий шар. Трей потрясла головой? Что это? Что ей привиделось? Бой «Огненного льва» с адальскими захватчиками? Неужели их там действительно трое против одного? То есть, теперь двое? И что делают земляне? Защищают колонию? Делают то, что должны делать – поняла она. Так же как она должна делать то, что должна. Не стоять тут, размазывая сопли, а идти к выходу. Как можно быстрее принести Одиса жрецу, тогда он отпустит всех. И когда прилетит «Огненный лев», они будут свободны и все вместе. Она не звездолет, она не может спасти тысячи жизней там, на далекой планете, но она может спасти жизни доктора, Дениса и Селета. Трей высморкалась и вытерла рукой лицо.

И свою тоже. Если удастся.

Селет отщипнул от ветки пару листиков, которые мешали смотреть ему на звезды. Было холодно, и он никак не мог согреться. Стоило задремать – он замерзал и просыпался – тер руки друг от друга и глядел в ночное небо. А что еще ему было делать?

Жаль не видно его родной звезды – Та-Вет. Голубой косматый шар – сколько раз он смотрел на нее, подлетая к дому на илльфийских звездолетах? И не сосчитать. А с земли Та-Вет жаркое солнце. Такое жаркое, что половина планеты Илль – песчаная пустыня. Несколько мелких соленых озер и все. Остальная вода под землей – ее добывают, поднимая наверх из глубоких, артезианских скважин, или производят на больших водных фабриках – ученые давно научились синтезировать воду. Вода на Илль ценится очень высоко. Не потому что ее не хватает, а по традиции. Но дома много парков с фонтанами – любой может подойти и подставить руки под чистые струйки. А еще много полян с цветами и травой. И когда бежишь по такой вот полянке, из-под ног в небо выскакивают летуны – с радужными жесткими крыльями. Селет снова потянулся к листьям. Ветка качнулась, желая уберечь свое зеленое убранство от его рук.

Неужели? Он еще слишком мал, чтобы понимать растения. И такое умение – большая редкость на Илль. Показалось… Он прислушался. В лесу шумели деревья. Стрекотали кузнечики. Слышны были крики птиц. На таком фоне прислушаться к дереву было трудно. Он снова и снова пытался поймать то неуловимое ощущение причастности, единства, которое легко возникало при прикосновении к кому-нибудь, и которое он почувствовал несколько секунд назад. Мальчик прижал пальчики к шершавому стволу – пусть ничего не выйдет, но он попросит прощения за то что оторвал листья… Где-то в глубине дерева теплилась неясная точка. Спокойная, мудрая. Пожалуй, их там было две: когда-то, очень давно два ростка проросли рядом. И начали свое соревнование – кто выше поднимет стебелек, чья листва станет гуще, кому больше достанется солнечного света, чьи корешки быстрее дотянутся до подземной воды. Но как-то так вышло, что стебельки, вместо того, чтобы задавить один другого, коснулись друг друга стволами, да так и замерли, срастаясь день за днем в одно дерево. И двойной комплект корней понес воду к стремительно толстеющему двойному стволу, и сильные ветки раскинули шатер на много метров вокруг, и плотная листва ловила лучи солнца, неся силу и жизнь… Дерево гордилось собой – понял Селет. Своей двойной силой. И не сердилось за сорванные листья, хотя ему было неприятно. Ветер исчез, но теплей от этого не стало. Заснул Селет только на рассвете.

Дорога кончилась и появился тусклый свет. Это означало, что они дошли до той пещеры, где был выход. Туземцы оживились. Появились улыбки на лицах, даже смех. Они тыкали друг в друга, радуясь окончанию дороги. День клонился к вечеру – косые тени прочертили площадку перед пещерой. Пара вспугнутых птиц, суматошно захлопав крыльями по воде, попытались взлететь. Ниил кинул камень, целясь в них, но промахнулся. А жаль. Трей не отказалась бы съесть сейчас куриную ножку, горячую, сочную…

Пока она грелась, туземцы деловито разбивали лагерь. Вскоре запылал большой костер. Ниил вернулся с озера с полным котелком рыбы. Хон подошел к Трей с пучком остро пахнущей травы. Не слушая возражений, он натер девочке спину, горло и грудь этой травой, потом одел на нее высушенную над костром большую рубаху. Кожу зажгло сразу, из глаз брызнули едкие слезы, но это был приятный жар – ровное тепло растеклось по телу. Туземец уложил Трей в хижину, накрыл старыми шкурами.

Разбудили ее через два часа, когда был готов ужин; усадили у костра, дали печеной рыбы и заставили выпить отвар из все той же травы. Горячий напиток оказался горьким. Трей торопливо заела отвар рыбой. Туземцы смеялись, хлопали ее по спине. Они тоже были голодные – рыба исчезала быстро. Когда ее снова уложили под шкуры, спать совсем не хотелось. Было тепло и сытно. Мысли медленно ворочались в голове. Как хорошо лежать, а не ползать по сырой пещере, натыкаясь на острые камни. А ведь придется еще идти обратно – подумала она, но и эта мысль была ленивой, нереальной.

Глава 11. Сила богов

Ночью Ромис спал спокойно. Утром парень смог даже встать. Он был еще сильно слаб, но ножевая рана закрылась и воспаления не было. Денис подробно рассказал ему, что случилось вчера.

– Надо же, телепаты, – сказал Ромис, – и илльфенок… Кто бы мог подумать. – Он взглянул на Ленси, все еще спящего в своем углу сарая. – Я слышал, что это бывает опасно, для других. Тех, кто не телепат. А ты знал про илльфи?

– Ну, я догадывался, – ответил Денис. – Вот Трей знает про все эти дела.

– Молодец у тебя подружка. Храбрая девчонка.

– Ничего она мне не подружка, – буркнул Денис. – Еще чего…

Ромис засмеялся, потом охнул, схватившись за грудь.

– Ой, вы бы легли, а? Разбудить доктора?

– Не… все в порядке. Не суетись. Ерунда. Вот как-то раз мы попали в переделку…

Денис приготовился выслушать историю. Неужели бывают переделки и похуже той, в которой они очутились? Корабля нет, друзья в разных местах, один из группы ранен! Но дверь сарая распахнулась, внутрь вошли туземцы. Ленси сел на соломе.

– Бог мой, – сказал врач, – я не спал так лет десять. Как у нас дела?

Начался новый день.

Трей разбудили на рассвете. Горло больше не болело, нос не чихал. Трава, которой вчера натер ее туземец, сделала свое дело. Трей откинула шкуру и выбралась наружу. Над озером плавал предрассветный туман.

Ниил разжигал костер. Хон проверил у Трей лоб – нет ли жара, засмеялся довольно. Трей хотелось хлеба и молока, но на завтрак была вчерашняя рыба и горячий травяной чай.

– Далеко нам идти? – спросил Хон, когда все поели. – Не забыла дорогу?

– Нет, – ответила Трей. – Не забыла. Надо вверх, там, где водопад. Немного не доходя до него, где растет дерево. Я не перепутаю.

Хон подумал немного, потом сказал.

– Сделаем так. Ниил, останешься. Поймай рыбы и сделай факелы. И камни покидай, потренируйся, может, другой раз птичку-то подобьешь.

Все засмеялись шутке.

– А мы пойдем, – продолжил Хон. – Вернемся, поедим и обратно. Нас уже заждались… Вперед!

Последнее слово относилось к Трей. Она вскочила на ноги. Заблудиться действительно трудно – иди себе вверх по речке. Они и пошли. Сначала было легко, но потом дорога резко пошла вверх и Трей запыхалась. Хон и второй туземец же шли, как по ровной дороге. Трей только сейчас разобралась, как его зовут – Лай. Жаловаться не годилось, и Трей старалась. Отдохнуть удалось только в одном месте – там, где висела веревка.

Первым наверх взобрался Лай. Затем Хон подтолкнул к веревке Трей. Она честно пыталась. Но сил было совсем мало. Точнее говоря, их и вовсе не было. Она пролезла немногим больше метра и сползла обратно. Только руки расцарапала. Трей ждала, что Хон начнет ругать ее или даже ударит. Но тот крикнул Лаю, что делать, и сел на землю. Сверху посыпалась труха, старые листья. Минут через десять вниз спустилась веревка. Теперь она доставала до земли, даже с запасом! Лай отвязал ее от дерева, – поняла Трей, удлинив таким образом. Второй конец Лай держал в руках. Хон обязал Трей веревкой под мышками и крикнул Лаю:

– Тащи!

Было больно. Чтобы уменьшить давление на грудь, Трей сама вцепилась в веревку, что было сил. Лай поднимал ее рывками. Когда она была уже почти наверху, Трей стала помогать, цепляясь за корни и траву. Туземец подхватил ее за руку и вытянул наверх. Девочка прилегла на траву, а Лай вновь обмотал веревку вокруг дерева несколько раз и кинул конец вниз.

Хон взобрался быстро. И они пошли дальше. Когда показалось дерево с желтыми плодами – Трей обрадовалась – больше в гору идти не придется! Только вниз. Девочка засмеялась счастливо – она дошла!

– Вот здесь, – сказала она Хону, – на другом берегу. Пойдемте, я покажу.

Туземцы нерешительно переглянулась. Потом Хон, словно делая что-то трудное, сказал:

– Пошли.

Трей собралась было снять обувь, чтобы сохранить ее сухой, но Хон подхватил девочку на руки и решительными шагами перебрался через ручей. Оказавшись на другом берегу, Трей побежала к скалам. Так, где же он? Вот здесь она пыталась закопать Одиса в песок, потом забралась сюда… Трей разобрала завал из камней и сунуларуку в пещерку, убеждая себя, что Одис на месте. «А где же ему быть, балда, – сама себе сказала она, – не отросли же у него ноги, и не убежал же он куда-нибудь! Найти его тут невозможно, если не знать, где искать. Зверям же и дела нет до него. Да и нет здесь никаких зверей, зря что ли, они одну рыбу едят…» Она выкатила Одиса из пещерки, взяла его и обернулась к Хону.

– Вот! Вот ваш Одис! – закричала она туземцам, высоко подняв руки.

И тут же замерла, пораженная до глубины души.

Хон, взрослый туземец, можно сказать, что старый туземец, в его темных косах мелькала седина, Хон, злой и грубый, тот, кто выкручивал Денису ухо и угрожал им всем, Хон, который заботился о ней, когда она приболела, застыл на песке. Глаза его выделялись на сером лице. Потом, он упал на колени и стукнулся головой о песок.

Трей прижала Одиса к груди. Лай тоже стоял на коленях на другой стороне ручья.

– Что с вами всеми…– чуть не сказала она, но прикусила язык. Одис для нее – пусть умная, но железная машина, сделанная людьми, не землянами, но все равно людьми, а для туземцев Бог. Страшный, грозный, мудрый. И только жрец имеет право говорить с ним. Касаться его.

Солнечные блики заиграли на металлической поверхности и голос машины сказал:

– Возлюбленные дети мои. Я вижу ваше уважение. Можете встать с колен. Хон и Лай встали и, кланяясь непрестанно, подошли к Трей. Строго говоря, кланялись-то они совсем не Трей, а Одису. Почему эта злобная машина не выключается? Знать бы как ее отключить!

– О, дети мои! Я знал, что вы придете за мной. Я ждал вас. Награда будет вам обоим. Хорошая награда. Кто вы?

– Хон, великий Одис. Я охотник. А это Лай, он плетет корзины.

– Что ж Хон, охотник, ты поймаешь в это лето большого зверя, и все будут восхвалять тебя за доблесть. А тебя, Лай, я научу плести корзины с особым рисунком. И только в них будут приносить мне дары.

– Спасибо великий Одис! – в один голос сказали туземцы.

Трей не имела ничего против, если бы Одис забыл о ней, но он спросил:

– А кто держит меня в руках? Не девочка ли, что оставила меня здесь? Одного? Без помощи?

– Она привела нас к тебе, – сказал Хон.

– Она оставила меня здесь, – повторил Одис.

– Я оставила тебя…э… вас чтобы вы были в безопасности! – сказала Трей.

Одис умолк на некоторое время, переваривая полученную информацию. Потом, забыв о Трей, спросил:

– Как жили вы без меня, дети мои? Все ли шло своим чередом в деревне?

Хон торопливо начал рассказывать обо всем что случилось. О Ноисе и жреце, об улетевших землянах, оставшемся докторе, о суде. Закончил же он словами:

– Нам было плохо без тебя. Вернись к нам и покарай тех, кто лишил нас тебя.

– Непременно, сын мой, – ответил Одис. – А пока отнесите меня домой. Я хочу увидеть всех собственными глазами.

«У тебя и глаз то нет», – подумала Трей. Она подошла к Хону поближе и протянула ему Одиса. Но тот отшатнулся в священном ужасе.

– Нет, – хрипло выкрикнул он. Того, кто коснется бога, покарает небесный огонь! Ты понесешь его!

Одис мигнул огоньками, но ничего не сказал. Отключился. Решил, что уж лучше я, чем этот трясущийся от страха взрослый туземец, – поняла Трей. А может энергию накапливает. Пока мы будем идти по пещере – он будет молчать.

– Я донесу. Только у меня руки будут заняты. Трудно будет идти.

– Мы поможем тебе, девочка. Только ты неси Одиса бережно.

Трей кивнула. А что ей еще оставалось делать? Хон взял ее на руки как величайшую драгоценность в мире и перенес на другой берег. И они пошли вниз. Лай шел впереди, оборачиваясь поминутно, указывал ей на острые камни, убирал с тропинки сучья, чтобы Трей не споткнулась. После окриков и тычков это было даже приятно. Она рискнула присесть отдохнуть на ствол поваленного дерева. Лай сбегал за водой к ручью, дал ей напиться. А Хон достал из своей котомки пару желтых плодов, тщательно очистил у них шкурку, порезал ножом на мелкие кусочки и стал кормить ими Трей, поднося к ее губам кусочки. Она отдыхала, а двое взрослых стояли радом, переминаясь с ноги на ногу, но не смели поторопить ее.

На веревке Трей спустили со всем комфортом. Лай приспособил к веревке дощечку, такую, что бы Трей могла сесть на нее, и опустил очень медленно и плавно. Дорога вниз продолжалась все в том же порядке – туземцы предупреждали каждый ее шаг и желание, а часть пути Хон нес ее на руках. Когда они вернулись к озеру, Трей с удовольствием думала о подземной дороге. Если ее будут опекать так, как сейчас – то она легко донесет Одиса. И вернутся они быстро. А вот что дальше? Может быть там, в деревню уже прилетели земляне и только и ждут ее, чтобы всем вместе вернуться на «Огненный лев»? Тогда и делать то ничего не придется. А если нет? И что скажет Одис?

Бог всю дорогу не разговаривал, спасибо ему большое. Да и зачем ему говорить? Команда дана, его несут туда куда нужно. Вот дойдем, тогда эта железяка и заговорит. И наговорит такого… И не поверят ей, что спрятала она машину в пещерку исключительно для того, чтобы ему, Одису, было безопасней. Но казать-то можно, поди, проверь…

Пока Лай с Хоном хвастались перед Нилом, как они спасали Одиса, она отошла немного в сторону, положила Одиса на траву и спустилась к воде. Озерцо было с каменистым дном и чистой водой. Трей умылась и переплела свою косу. Что она скажет, если ее спросят, почему она не рассказала об Одисе сразу? Можно ответить, что она испугалась. Хон и остальные кричали на них, побили Дениса. Это можно выкрутиться. А вот что делать с Ноисом? Ведь Одис прикажет принести жертву. А Селет? Хорошо, что он ушел, и что Одис ему ничего не сделает! Но он может захотеть сделать зло кому-то еще. А жрец исполнит то, что прикажет ему бог. Трей принюхалась. Фу! Рыба. Она вернулась к костру. Но что же делать то? Есть ли выход? Такой, чтобы не повредить никому?

Завтрак, принесенный туземцами, был давно съеден, а Денис, Ленси и Ромис все сидели в сарае. Их по одному сводили к озеру – умыться и сходить в туалет, но потом как будто забыли, что они тут сидят.

– Думаю, что ждут, когда вернутся туземцы с Одисом, – сказал Ленси. – Возможно, они заночевали там, у вашего водопада. Или где вы спрятали туземного боженьку.

– Я не прятал… А у водопада вряд ли, – ответил Денис. – Я бы видел.

– Ну, все равно где-то там… – задумчиво сказал доктор.

Денис заметил, что Ленси и Ромис переглянулись. Нижняя губа Дениса сама поехала вперед. Ага. Решили поговорить, но считают его младенцем, которому незачем слушать их разговор. Боятся расстроить. А куда дальше расстраиваться? «Огненный лев» не прилетел, и что будет дальше неизвестно. Вернее, еще как известно – скинут их всех в яму к Ноису и все дела.

Дверь сарая раскрылась, и внутрь вошел Аптон. Лицо жреца было угрюмым. Ленси встал, отряхнул от соломы одежду. Аптон прошелся по сараю. Он глянул на Ромиса, бросил быстрый взгляд на Дениса и повернулся к доктору.

– Нам нужно поговорить, – сказал жрец.

– Я готов, – ответил Ленси. – Девочка вернулась?

– Еще нет, – жрец покачал головой. – Если они не придут к вечеру, я пошлю людей на поиск. Подземная дорога трудна. Но я не об этом хотел поговорить.

– Я слушаю, Аптон. Слушаю внимательно. Не хотите выйти?

– Нет, – покачал головой жрец. – Нет, – пауза затягивалась. Жрец потер лицо, потом откинул назад свои косы и сказал: – Я читал священные книги этой ночью.

Доктор ждал продолжения. Ромис тоже помалкивал, а Денис тем более и не думал открывать рот.

– Это умение… читать – трудно. Мало кто может. Я учил Ноиса, у него получалось. Нужно обязательно научить несколько человек – так велит Одис всякий раз, когда чтец умирает…

– Чтец? – переспросил доктор.

– Тот, кто умеет читать. Мы редко читаем. Но Одис говорит, что должны знать… то есть уметь. Но это почти не нужно. Многие могут говорить так, как мы говорили с тобой вчера. И Одис всегда с нами. Но среди нас не все говорящие… Поэтому есть несколько книг. Я читал их, когда был таким как Ноис. Мой отец учил меня. Вчера я читал их снова.

Денис ждал, что доктор поторопит жреца, скажет: «Ну и что там в них?», но взрослые молчали. Денис догадался, что так они вынуждают говорить жреца. Раз уж тот начал разговор – должен и продолжить.

И точно, через несколько минут Аптон сказал:

– Ты можешь быть прав, человек со звезд. И наш дом не здесь.

И замолк снова.

Денису хотелось завыть от досады.

– Мы можем узнать это без всяких сомнений, – ответил Ленси. – А если узнаем, можем вернуть вас. И снова железные кони полетят по небу в дом, где начинаются реки.

– А если нас встретит пустыня?

– Мы проверим это. Аптон, мы на самом деле можем многое сделать. И это даже не трудно.

– Вы хотите сказать, что вы боги?

– Нет. Не хочу. Мы люди. Такие же, какими были ваши предки, когда они решили бросить свою пла… э… свой дом.

– Планету… Ты хотел сказать планету, – промолвил Аптон. – Я помню это слово. Это огромный шар в пустоте. Шар, на котором мы жили. Так написано. Но я не верил в это никогда.

– Это правда.

Жрец прошелся по сараю. Полы его одеяния взметнулись, когда он со внезапной яростью подскочил к доктору:

– Откуда я знаю, что ты говоришь правду? Ожидая смерти, любой обещает все что угодно! Что я буду делать, если ты обманешь?

При слове «смерть» – Денис почувствовал, как что-то тоскливо сжалось в его животе, а пальцы онемели.

– Я не обещаю вернуть вас домой. Прежде чем обещать, мы должны все проверить. Я не могу знать, что стало с вашей планетой за полтыщи лет! Я даже не знаю где она. Но мы можем попытаться узнать. Улавливаете разницу? А вы можете попытаться спасти своего внука. У нас говорят, что лучше сделать и жалеть об этом, чем жалеть о том, что ничего не сделал!

– Красивые слова! – в голосе жреца послышалось презрение. – Не тебе решать, изменить или нет нашу жизнь.

– Верно, – согласился Ленси, – не мне. Это должно быть только ваше решение. Ваше, – доктор взглянул на жреца, – или вашего племени. – Но вы, Аптон, знаете, что я говорил правду тогда и говорю правду сейчас. Вы же читали мои мысли, ведь так?

– Тогда я чувствовал, что в тебе живет два человека… И один уговаривал другого… не бояться, сказать то, что я хочу знать.

– Ничем не могу помочь, – ответил доктор. – Я почти ничего не помню. Мы, земляне, не телепаты. И не можем скрывать мысли, если их кто-то берется читать. А что касается двоих… В каждом из нас уживается несколько душ. Одна ваша душа хочет поверить мне и спасти своего внука, а другая хочет остаться верховным жрецом. Может есть еще и третья? Трусливая душа, которая боится принять решение?

Аптон отвернулся к стене. «Зачем он с ним так говорит? – подумал Денис про себя. – Зачем злит»? А доктор крепко сжал кулаки. Тоже волнуется».

Жрец обернулся к землянам, в его глазах светилась решимость.

– Ты мудр. И ты смел. Я думал всю ночь. Год от года рождается все меньше детей. Рыбы в озере немного, зимы холодны. Скоро будет долгая зима… Что нужно, чтобы ты узнал, где наш дом и можем ли мы вернуться?

Ленси шагнул вперед, протягивая жрецу руки ладонями вверх.

– Мне нужен Одис. Поговорить с ним. Осмотреть его. Взять его на некоторое время на наш корабль. Ненадолго. Ты можешь быть с ним все время. Мы не повредим ему. А потом вернем.

Жрец покивал головой.

– Я не удивлен…

– И ваши книги. Там должна быть информация о вашем доме.

Аптон покачал головой.

– Нет, там нет. Я бы знал.

– Возможно, – не стал спорить доктор. – А вдруг?

– Да… вы получите все что хотите… Если Одису не будет причинен вред… тогда я поверю. Дам вам шанс.

– Это будет ваш шанс, – сказал доктор. – Ваш шанс, Аптон и вашего народа. И Ноиса.

– Никто не должен знать… о нашем разговоре.

– Без сомнений.

– Мы пойдем к святилищу. Ты, я и мальчик. Жрец взглянул на Ромиса, сделавшего движение встать. – Нет, больной не нужен.

Жрец достал из складок своей одежды нож, поцеловал длинное лезвие и сказал, ткнув пальцем в Дениса:

– Но если ты попытаешься меня обмануть или сбежать – я убью его.

Глава 12. Жертвоприношение

Рваные тени от факелов метались по потолку пещеры. Сырость и холод. Трей шла, прижав Одиса одной рукой к груди, а за вторую ее держал Хон. Лай и Ниил несли впереди горящие факелы. Металлические бока машины были холодные, влажные и Трей все крепче и крепче прижимала Одиса к себе. Интересно, а нашла бы она дорогу, если бы шла одна? До пещеры со сталактитами – запросто!

Трей завертела головой, стараясь найти запомнившиеся ей ориентиры, но тут же поскользнулась на мокром камне. Она бы скатилась в реку, но Хон удержал ее. Зато Одис чуть не упал. Хон, поставил девочку на ровное место, поправил на ней одежду и взял на руки. Трей не возражала. Идти еще долго, а так можно хоть руки переменить.

Подземный лаз заставил туземцев поволноваться – сможет ли Трей с Одисом проползти по нему или нет. Трей смогла. Ничего этому Одису не сделается, если полежит пару раз на земле, а то и перекатится по камням. Туземцам же знать об этом совсем не обязательно. После подземного лаза ее понес на руках Лай. Там где было совсем узко – он спускал ее на землю и вел за руку.

В зале со сталагмитами они отдохнули. Трей была рада размять ноги – прошлась немного между колоннами. Ниил взял факел и подбежал к ней. Трей рассмеялась. Такая забота! Знали бы они, что она на самом деле думает про Одиса, и что собирается сделать с ним! Ведь решение было принято. И правильное решение. По крайней мере, она так считала. И если все выйдет так, как она задумала – Одис больше никому не причинит вреда.

Зато туземцы могут… Тут загадывать трудно – что именно они сделают, когда она… но другого выхода нет. Да, ничего другого она придумать не смогла.

Здесь, в стороне от места стоянки, сталактиты и сталагмиты встречались, превращаясь в желтоватые колонны, все в натеках: мокрые, толстые. Огонь впервые за тысячу лет осветил их царство. Трей невольно попятилась, когда огонь отразился от воды подземного озера. Колонны поднимались прямо из воды, покрытые бесчисленными искорками. Вода в озере была лазурной, а на песчаном берегу налет белого порошка. «Соль?» – подумала Трей. Пить эту воду не хотелось.

Она постояла несколько минут у озера, представляя как здорово было бы покататься на лодке среди колонн. И кто знает, не выступит ли дальше из тьмы загадочный белый замок с неприступными стенами, подвесными воротами и башнями. А там на самом верху будет комната, где она могла бы жить, как сказочная принцесса…

Трей потрясла головой. Ну, уж нет! Замок с башенками вещь хорошая, кто спорит, но только не под землей! Факел трещал в руках Нила. Трей обернулась к нему – интересно, а о чем мечтает он? Вряд ли о замке… Он и не знает, что есть такая вещь – замок.

Вода в озере заколыхалась – тень мелькнула среди колон. Рыба? Трей отступила от набежавшей волны, успев заметить страшную безглазую морду. Вот, а кто-то живет себе всю жизнь, не видя ничего и счастлив.

– Это слепня, вкусная, – сказал Ниил, переминавшийся с ноги на ногу рядом.

Трей вернулась к остальным. Хон сказал, что дальше на руках ее нести не смогут. Как нести-то по тому узкому карнизу? Запросто равновесие можно потерять.

– Давайте положим Одиса в котомку. А я ее понесу, одев на шею, – предложила Трей.

– Мы можем обидеть Одиса, – возразил Лай и взглянул на Хона.

Старший туземец задумался. Потом сказал:

– Сделаем, как она говорит. Одис обидится гораздо сильнее, если упадет, – пояснил он свое решение.

Из котомки Ниила вытряхнули остатки еды и одежду, потом Трей осторожно положила туда Одиса, накинула на себя лямки. Получилось удобно. Хон примотал котомку к животу Трей веревкой. Трей не возражала. Можно не волноваться, что она уронит божка. Разве что сама упадет. Но Хон взял другой конец веревки и накрутил ее себе на локоть. Всем своим видом он показывал, что если Трей упадет – то он удержит. И они пошли вперед. Теперь ее не пугала пустота под ногами. То, что знаешь – уже не страшно. Нет, что ни говори, а возвращаться с Одисом было намного легче и приятней, чем идти за ним – в который раз подумала Трей, снова покачиваясь на руках Хона. Они шли через последнюю преграду – мост.

Перед выходом, когда уже были потушены факелы, Хон остановился, и размотал веревку, которой Одис был привязан к Трей. Она достала его из котомки, обтерла рукавом.

– Молодец, девочка. Жрец тебя наградит!

Как же, жди.

Хон осмотрел их группу, велел оправить одежду. Потом пошел впереди – как положено главному их отряда. Следом шла Трей, а потом Лай с Ниилом. Там, на земле, был полдень. Трей замерла – сейчас Одис включится! Она ускорила шаги – только бы успеть сделать то, что она задумала! И только бы не испугаться в самый последний миг!

Солнечный луч сумел пробраться сквозь листья дерева и осторожно затанцевал на лице Селета, будя его своим теплом. Мальчик открыл глаза и тут же сел в своем убежище. Чувства проснулись все разом, нахлынули со всех сторон, требуя внимания. Листья шумят над головой – снова ветер; тепло – уже день; в воздухе пахнет жареной рыбой – далеко, в деревне кто-то готовит еду.

Селет обнял ствол дерева, коснулся коры щекой. Спасибо за приют – мысленно послал он слова. Потом прислушался. Нет, ответа не было, наверное вчера ему почудилось. Селет спустился с дерева. Адалов видно не было и это хорошо – отметил он. Но землян тоже не видно – и это плохо. Селет долго смотрел в небо – вдруг появится белый инверсионный след шаттла? Нет. Ничего.

Селет умылся, расковырял найденную вчера консервную банку. Зеленые шарики в какой-то жиже. На вид гадость. Селет попробовал еду. И на вкус тоже.

Он направился в земной лагерь. Не то, чтобы он верил, что там обосновались замаскировавшиеся земляне, но что-то делать надо, не сидеть же у дерева весь день. В деревню к туземцам идти нельзя. Не для того его отпустили, чтобы нелепо попасться снова.

В земном лагере никого не было. Обойдя все несколько раз, мальчик вышел к озеру. Вдалеке стояли рыбачьи лодки, плоты. Почему они у деревни, а не там, рядом со святилищем? Может быть, доктор и остальные уже помирились с туземцами? А может быть как раз наоборот – все решилось вчера и решилось плохо? Он даже думать избегал об этом. О смерти. Нет! Он бы почувствовал, если бы Трей погибла. Наверное. Ручейки страха поползли к Селету со всех сторон. Он затряс головой, отгоняя непрошенных гостей. Нет. Нет!

Несколько человек подошли к плотам и забрались на один из них. Селет напряг зрение. Жрец – да, туземцы… И доктор Ленси. Фигурка рядом – Денис. Так и куда это они плывут? И почему их так мало? Селет оглянулся вокруг, проверяя, нет ли здесь кого и сел на песок. Так. Спокойно. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул воздух. Снова вдохнул… но это был не простой вдох – все ожило вокруг, так как он и хотел. Он чувствовал за спиной силу леса, спокойствие воды, и живые всполохи там, где в глубине мелькали рыбы; слышал, как в кустах возится птица, беспокоясь о своем гнезде… Ему хотелось сказать ей, что он не тронет ее птенцов, но он не стал расплескивать свою силу на пустяки – вместо этого он потянулся к жрецу – единственному, к кому имело смысл обращаться.

Далеко. Слишком далеко. Беспокойство, страх и стыд – вот и все, что он уловил. Стыд – это если сделаешь что-то плохое – тогда стыдно. А что мог сделать жрец? То, что он делал вчера – заставляло его гордится собой, а не стыдится. Это Селет чувствовал. Мальчик попробовал поискать кого-нибудь еще, кого знал и к чьим мыслям он мог бы прикоснуться вот так, издалека. Ноис? Нет, ответа не было, как и раньше. Но и не пустота встретила его. Сознание мальчика было потушено – он или глубоко спал или лежал в беспамятстве.

Селет кинул птичке мысль – что он не тронет ее домик, и встал на ноги. Попытался встать. Секунду спустя он колотил по песку кулаками – чистый совершенный восторг залил все его существо. В голубом небе быстро шел на посадку земной шаттл. Селету хотелось завопить как сумасшедшему и кинуться на шею первому же человеку, который выйдет из шаттла. Но вместо этого он побежал навстречу машине и замахал руками.

Когда шаттл приземлился и по откинувшемуся трапу спустился капитан Холодов и еще пять парней в форме – перед ними спокойно стоял маленький илльфи. Селет надеялся, что выглядит достойно, несмотря на свои сияющие глаза.

Но с этим он уже ничего не мог поделать.

Денис сидел рядом с доктором и тоскливо смотрел на воду. Жрец и еще один здоровый туземец орудовали шестами, направляя плот к святилищу. Пару раз Денис кидал взгляд на нож жреца, висевший у того за поясом. Таким клинком он проткнет его насквозь, можно не сомневаться. А если прыгнуть в воду? Он, Денис, плавает очень хорошо. Вот и нырнуть глубоко-глубоко – и вынырнуть далеко от плота… Мальчик вздохнул. Догонят. А в холодной воде много не наплаваешь.Доктор взял Дениса за руку и крепко ее сжал.

– Он пугает нас, – шепнул доктор. – Он ничего тебе не сделает. Не думай об этом.

«Не надо быть Селетом, чтобы догадаться, что доктор врет, – подумал Денис. – Да и поздно уже прыгать – они почти приплыли».

– Выходите, – скомандовал Аптон.

Доктор шепнул Денису:

– Спокойней, сынок.

Каменистая тропа привела их на вчерашнюю площадку. Одиса на постаменте не было. То есть, Трей еще не вернулась. Вот уж кому он бы не позавидовал – ходить там с туземцами – еще та радость.

– Садитесь, – жрец указал на скамью. Доктор и Денис сели, рослый туземец застыл рядом, а Аптон скрылся в скалах. Вернулся он минут пять спустя, неся в руках несколько книг, завернутых в тщательно выделанную кожу. Жрец бережно развернул покрывало и Денис увидел три толстых тома. Два одинаковых и третий поменьше. Аптон положил книги на скамейку рядом с пленниками, а сам отошел к яме. Доктор бережно взял в руки древний томик, раскрыл на первом листе. Денис заглянул тоже. И как это читать? Язык неизвестный, но компьютеры «Огненного льва» перевели бы все это в три секунды… Ну, не за три секунды, но за пару часов или даже день – справились… Да, поди найди этот «Огненный лев».

Денис подумал о маме. Если сегодня Аптон его… мама будет так плакать, когда дядя Сережа расскажет ей про то… как. Ну…

– Все будет нормально, Денис, – сказал Ленси и потрепал его по голове.

Денису хотелось крикнуть: зачем вы обманываете меня? Откуда вам знать как будет? Но еще больше ему хотелось поверить в спокойные слова взрослого. Вдруг и правда он знает, что-то такое, чего не знает он, Денис?

– Смотри-ка, карта.

Денис взглянул на лист. Вклеенная на белойбумаге астрономическая карта. Значки, цифры…

– Можно найти их планету, – сказал Денис, смахивая с лица слезы.

– Я не особо смыслю в этом, но, скорее всего – да. Главное найти понятные нам ориентиры.

Доктор взял другой том – там записи шли абзацами, один за другим. Перед каждым абзацам стояли какие-то значки.

– Это же вахтовый журнал!

– А зачем его писали на бумаге? – спросил Денис. – Дядя Сережа просто диктует о том, что было, я слышал пару раз.

– Это не рукописный текст. Разве не видишь сам? Возможно, его специально распечатали. Ведь никто не знал, останутся ли целыми компьютеры при аварийной посадке.

– Лучше бы не остались, – сказал Денис, вспоминая Одиса.

– Да нет, ты неправ, – сказал доктор и взглянул на жреца.

Тот сдвинул крышку и сидел около ямы на корточках.

– Это он там с Ноисом разговаривает? – спросил Денис.

– Возможно, – отозвался доктор.

Стоявший рядом с ними туземец заволновался.

Доктор и Денис переглянулись. Аптон прислушался к чему-то и встал.

– Они идут, – сказал он.

– Земляне? – Денис попытался заглянуть доктору в глаза.

– Я думаю это Трей, – ответил доктор. – Бедной девочке пришлось хуже всех.

Денис хотел возразить, что всем им пришлось несладко, не мог же он сказать, что это ему пришлось хуже всех, во-первых, потому что это была бы неправда, а во-вторых, выглядело бы трусливо.

Кусты раздвинулись, и на площадку медленно вышел старый туземец. Он был горд собой – шел, выпятив грудь. За ним шла Трей. Она держала в руках Одиса. Лицо у нее было напряженным, она даже губу прикусила. За ней топали еще два туземца с довольными лицами.

«Радуются, уроды, что божка своего принесли», – подумал Денис.

Процессия остановилась. Старший туземец не ожидал, что их встретит так мало людей. Он встал на одно колено перед Аптоном и сказал:

– Мы выполнили приказ. Одис жив и снова с нами! Мы долго шли, дорога была опасной…

«О, да, так и было, – подумала Трей. – Дорога была опасной».

Хон рассчитывал рассказать поподробней, как трудно было идти, но Аптон прервал его.

– Награда будет достойной. А сейчас я хочу видеть Одиса.

Хон отступил в сторону, и Трей оказалась перед Аптоном. Только приоткрытая яма разделяла их.

– Я принесла вашего бога, – сказала Трей. Она сама удивилась, как звонко прозвучал ее голос. Она взглянула на доктора и Дениса. – Я выполнила то, что обещала.

– Вижу, – сказал Аптон и протянул ей руки. – Давай же его – он решит вашу судьбу.

Трей отпихнула ногой деревянный настил у ямы

– Нет, – громко сказала она. – Я ее решу!

И она со всего размаху кинул в бездонную пропасть Одиса.

– Нет! – крикнул Аптон.

– Нееет! – закричали остальные туземцы.

– Нет… – прошептал доктор.

Трей отпрыгнула от ямы. Она не надеялась сбежать, но боялась упасть туда следом. Потом села на колени и закрыла лицо руками.Все. Пусть делают, что хотят. Она тоже поступила так, как решила. Никому это проклятая машина больше не причинит вреда. Селету-то уж точно – теперь все знают, кто окончательно погубил Одиса. А земляне будут не причем – только она ответит за то, что сделала. Это справедливо. Если бы не земляне, она бы и не узнала никогда кто она такая. Не нашла бы тетю и друзей… Мысли метались: то страх, то радость захлестывали ее. Страх за себя и радость, что она смогла сделать то, что задумала. Казалось, это длилось вечность, но на самом деле всего несколько секунд. И вот уже рука жреца держит ее за шиворот и куда-то тащит, а она кричит, молотит старика руками и ногами, пытаясь освободиться.

Ленси вскочил на ноги в тот же миг, когда стерегущий их туземец бросился на помощь Аптону.

– Беги отсюда! – доктор рывком поставил Дениса на ноги и толкнул его к проходу в скалах.

Затем Ленси кинулся к туземцам, пытавшимся швырнуть вопящий и лягающийся комок, бывший недавно Трей, в яму. Он врезался в них как торпеда. Сила инерции позволила ему расшвырять туземцев в сторону. Стоящий рядом с краем ямы туземец чуть не свалился вниз. Ленси ударил жреца, обхватил Трей поперек туловища, пытаясь отобрать ее у старика. Ему это почти удалось, но два молодых туземца свалили его на землю. Мешанина из тел покатилась по камням. Трей вырвали из рук доктора, кто-то ударил Ленси по голове. Аптон прижал Трей к себе и достал нож. Трей вонзила зубы в руку старика. Один раз у нее уже получилось вырваться, когда Арис вон также держал ее. Жрец выпустил ее на миг, но только для того, чтобы перехватить покрепче. Трей завизжала. Было безумно страшно. Страх превратился в ужас, когда жрец взмахнул ножом.

Сердце Дениса скакало где-то у горла. Ноги летели по камням, не разбирая дороги. Он падал, сбивая коленки в кровь, но не чувствовал боли, – только одна мысль, оставленная древним инстинктом билась в голове – быстрее, быстрее!

С разбега он и налетел на что-то мягкое. Это мягкое прижало к себе, лишило возможности двигаться. Он пытался вырваться, не соображая уже ничего – какой-то зверь поймал его в плен! Понадобилось несколько секунд, чтобы он смог разлепить зажмуренные глаза, и еще несколько, чтобы осознать, что держит его в руках Сергей Холодов. А рядом приплясывает от нетерпения Селет, и стоят пять взрослых мужчин, с оружием в руках.

– Быстрее, – только и смог пролепетать Денис, когда дядя опустил его на землю. – Там они… Доктор и Трей… Спасите.

– Сиди здесь, – приказал Холодов. – Селет, останься. – Он махнул остальным и команда «Огненного льва» побежала к святилищу.

Денис почувствовал, что его трясет от пережитого нервного напряжения. Потом он ощутил, как кто-то тормошит его.

– Денис, Денис! – илльфи настойчиво звал его, заглядывая в лицо.

Денис встал и пошел следом за отрядом. Он должен помочь, хоть как-то.

Селет потащил его в другую сторону.

– Нам сказали ждать здесь. Слышишь? Денис?

– Жди, если хочешь, а я пойду обратно, – сказал Денис, вырывая руку.

Там у святилища слышны были крики, шум драки, глухие хлопки станнеров. Когда Денис и Селет подбежали к площадке – все было кончено. Туземцы лежали на земле опутанные паутинами станнерных разрядов. Доктор сидел на земле, прижав руку к голове. Синюю форменную рубашку врача заливала кровь. Трей, в разодранном платье, стояла около ямы. Что-то изменилось в ней, но, что именно, Денис не сразу понял.

Ах, вот оно что! Длинные волосы девочки были коротко обрезаны. Она в изумлении провела рукой по голове и уставилась на руки, словно ожидая увидеть на них кровь.

Неужели ей удалось извернуться, и удар пришелся мимо? Трей совершенно не помнила, как именно это случилось. Жрец выпустил ее! Но почему? Она обвела глазами площадку и почувствовала, как подкашиваются ноги. Все кончилось. Все действительно кончилось. Доктору помог подняться с земли капитан, он усадил его на скамью, а кто-то из землян принялся перевязывать Ленси голову. Туземцы лежали смирно – шевелиться, когда тебя охватила сеть станнера, бесполезно. Чем больше попавший под удар человек дергается, тем крепче затягивается сеть.

Трей не могла поверить, что помощь подоспела и так вовремя. Радость была такой огромной, что она боялась ощутить ее целиком. Если отдаться этой радости полностью, она исчезнет, ведь так уже было много раз… Но все равно, через несколько секунд на ее лице появилась неуверенная улыбка. А вдруг в этот раз все будет по-другому? И она получит свою радость всю полностью, без остатка?

Она опустила голову и встретилась взглядом с Селетом. Илльфи не говорил ничего. Просто смотрел. Сначала он глядел вопросительно, потом на лицо набежала тень.

– Ноис, – шепнул он Трей. – Он в яме?

Деревянный настил был давно сбит, зловеще темнели края ямы. Трей легла на живот и заглянула вниз. Бесполезно, ничего не видно. Голова Селета тоже свесилась вниз.

– Ноис! – позвал он негромко. – Эй! Ты слышишь меня?

«Если он там жив – вот уж страху натерпелся»,– подумала Трей.

– Я думаю, он спит, – сказал Селет, поднимая голову.

– Спит?

Как можно спать, когда ему на голову чуть не приземлился Одис?

– Угу, – кивнул Селет. – Но он жив.

– А Одис? Он там? – спросила Трей.

– Одис? Не знаю… Там внизу вода…Ты кинула его туда?

– Угу.

– Странно, что тебя не убили, – сказал Селет.

Трей тряхнула короткими волосами.

– Жрец хотел. Но доктор не дал.

На Трей накатила волна слабости и какого-то опустошения. Хотелось лечь и отдохнуть. Селет и Трей подошли к землянам, занимающимися туземцами. Нужно было рассказать про Ноиса.

Глава 13. Капитан корабля

Трей смотрела на свое зеркальное отражение. В корабельной парикмахерской ей подровняли волосы, и сейчас ее голова была как желтый кудрявый шарик – только и можно, что расчесывать волосы. Ни заколоть, ни косичку заплести. Зря только тетя Джей ей заколки подарила.

– Ничего, – сказала тетя, – они быстро вырастут. – Не переживай.

Трей тряхнула непривычно легкой головой. Она не переживала. Подумаешь, какие-то волосы. Переживать нужно было совсем по другому поводу. Если бы земляне не сумели достать Одиса из ямы, и не собрали бы все части вместе – то информация о доме туземцев была бы потеряна навсегда. Там были еще и книги, но полные карты находились только в Одисе. И вся история пути и жизни туземцев на Сигме Диссо. Историки сказали, что информация была бесценной… А она хотела разбить машину!

– Ну и кашу вы здесь заварили, – сказал капитан, отправляя всех на корабль.

План, который она обдумывала весь день, оказался ошибкой. И сегодня она за нее заплатит. Зря, что ли ее пригласили к капитану? Трей взглянула на часы. Еще двадцать три минуты. Денис сказал, что дядя устроил ему капитальную головомойку, за то, что они ушли из лагеря без спроса… Селет на это сказал, что волосы у Дениса и так чистые, и он не понимает, зачем его дяде пришлось мыть ему голову. Но при этом глаза Селета так светились, что Трей догадалась, что он все отлично понял и так шутит. Денис, правда, шутку не оценил и надулся.

Но потом раздумал дуться и пересказал в подробностях все, что узнал про бой с адалами. Про то, что «Огненный лев» и впрямь оказался один против трех адальских кораблей, про то, как была спасена колония землян, а два вражеских корабля уничтожены, третий же, поджав хвост, унесся в адальское пространство. Про «поджав хвост» – он, конечно, придумал. Откуда у корабля хвосты?

Трей прошлась по каюте, потом забралась на кровать с ногами. А планету туземцев нашли, это было несложно, сложней узнать как там обстановка – сохранилась ли планета или нет. Для этого туда отправился другой земной звездолет. И только через несколько месяцев будет известно, можно или нет возвращать туземцев домой.

И Ноиса тоже… Когда его подняли из ямы, оказалось что он действительно крепко спит. Жрец напоил его каким-то отваром. Пожалел…

Трей передернула плечами. Вредный старик. Как он возмущался, когда его освободили от сети! Угрожал, руками махал. Все пытался до Трей дотянуться. Жаль, не узнать, как капитан его усмирил. Ее и всех остальных спасенных немедленно отправили на корабль. Но усмирил как-то. И договорился с туземцами о том, что Одиса и книги изучат на корабле.

Трей плохо помнила дорогу до шаттла. Обрывки впечатлений, неясные разговоры, что-то про адалов… Ах, да. Когда «Огненный лев» вернулся к Сигме Диссо, там вертелся еще один адальский корабль. Пришлось играть с ним в прятки и ждать, пока он заберет Ариса и Литек.

«Такие вот они адалы, – сказала Джей Ригас, –всегда от них одни неприятности».

Трей бросила взгляд в зеркало и вышла из каюты.

Двери лифта распахнулись.

– Каюта капитана, – сказала Трей.

А ведь именно ее капитан назначил старшей тогда в лагере. А она не справилась. Если бы они не ушли, то ничего бы и не было.

У двери в каюту Холодова она минуты три переминалась с ноги на ногу. Минутная стрелка встала ровно на двенадцать и Трей нажала на кнопку у входа. Дверь отъехала в сторону и Трей переступила через порог. Холодов сидел за столом и листал книгу. Туземная? Неужели Аптон расщедрился? Ах, нет, как же она забыла! Селет говорил, что с книг сняли молекулярные копии, дублирующие оригиналы до последнего пятнышка грязи и неправильно поставленной запятой. Насчет запятой – это она просто так подумала. Может, там и запятых-то нет никаких…

Трей прижалась спиной к стене, решив, что капитан забыл про нее. Но Холодов захлопнул книгу и подошел к ней, протягивая руку.

– Ну, здравствуй, Трей!

– Здравствуйте, – пискнула она в ответ. Даже неудобно говорить таким трусливым голосом. Нет, если он сейчас скажет, что за все подвиги ее вернут на Орион – она не будет плакать. Получит то, что заслужила. Но в глубине души Трей все же надеялась, что ее оставят. Тем более, что тетя Джей ей много раз это обещала. Но тетя Джей – не капитан корабля.

– Хочешь чаю?

– Спасибо, нет, не хочу.

– Да брось, ты. Смотри-ка, что у меня есть.

Капитан подвел ее к небольшому столику. Там стояли две чашки с чаем, ваза с конфетами, блюдо с фруктами, и две треугольные тарелочки, на каждой из которых лежала горкой непонятная разноцветная вкуснятина.

– Давай, налегай.

Отказаться снова было бы невежливо. Трей забралась на диван и взялась за ложку.

Да, это и впрямь было вкусно.

– Мне сказали, что тебя пригласили на Илль, – сказал Холодов, когда тарелка Трей опустела, и чай был выпит.

Вот. Так она и знала! Хоть не на Орион.

– Что такое? Ты не хочешь?

Трей подняла глаза.

– Оставьте меня, пожалуйста, здесь. Я больше не будуууу…

«Ничего у нее не вышло. Стыд какой! Кому нужна на Земле такая плакса?»

Она не поняла, как оказалась у капитана на коленях и уткнулась носом ему в рубашку. Крепкая ладонь коснулась ее головы, ероша коротко стриженые волосы.

– Что с тобой, детка? С чего ты решила, что тебя хотят куда-то отдать? Ну-ка рассказывай. Рассказывай! Что случилось?

– Я… вы назначили меня старшей там, внизу. А я не смогла. И мы ушли. А потом все случилось. И я разбить хотела этого божка… Если бы… – она всхлипнула, но продолжила – если бы я не кинула его вниз, то туземцы бы не ранили доктора, и Ромиса тоже…

– Так. А ты часом не отвечаешь за чуму на Морране? – спросил капитан, отстраняя ее от себя.

От удивления она захлопала глазами.

– Не помнишь?

Капитан щелкнул ее по распухшему носу.

– Ты самый чудесный ребенок, которого я видел в своей жизни. И я бы очень хотел, чтобы ты была моей дочкой.

– Что? – пролепетала Трей, не веря своим ушам… Ее, плаксивое создание, капитан корабля хотел бы назвать своей дочкой? Не может быть!

– Знаешь почему?

Трей покачала головой, и Холодов ответил.

– Потому что ты очень смелая. Ты смогла принять решение. Понимаешь? Решить, что делать – раз, и два – исполнить свое решение.

– Это вы про Одиса? Но это было неправильное решение! – Трей прикусила губу. – Неправильное! – повторила она.

– Возможно. Но это не имеет значения. Ты долго искала верный выход, так? Готова была пожертвовать собой, чтобы спасти других. Не многие взрослые в состоянии это сделать. Так поступают только самые настоящие, самые хорошие люди. И еще. Ты же не знала, что мы уже рядом, верно? Ты сделала то, что считала правильным. Я горжусь тобой, смелый человечек. Ты молодец. Вы все молодцы. Даже Денис. Ты успела с ним попрощаться?

Трей кивнула.

Неделю назад они пролетали мимо девятого дока, и Денис вернулся домой. Он обещал писать ей и обязательно провести вместе следующие каникулы. И она обещала. Только не знала, сможет ли сдержать обещание. Выходит, что сможет.

– Вы правда-правда никому меня не отдадите? – спросила Трей.

– Ни за что! – ответил капитан. – Люди никому не отдают своих детей. Неужели Джей не объясняла это тебе?

– Объясняла… много раз…

– И что, ты не поверила?

– Угу…

– Ну, вот теперь я тебе говорю. Мне ты веришь?

Трей опустила голову.

– Верю…

– Вот и молодец! Так ты хочешь в гости к своему дружку или нет? Его мать просила тебя прислать на пару недель, она хочет познакомиться с тобой. Не советую упускать случай. Илль – чудесная планета. Тебе там понравится.

– Мне тут нравится.

– «Огненный лев» получил отпуск – мы составляем списки тех, кому можно будет спуститься на планету, и я уже обещал взять тебя с собой. Неудобно получится.

– А вы тоже будете внизу?

– Да, но недолго. Всего два дня. У меня много дел, но я хотел отвезти Селета и тебя к нему домой. Сдать, так сказать, с рук на руки… Ты могла бы погостить там. А потом, когда мы будем улетать, я сам заберу тебя. Честное слово. Ну, как? Согласна?

– Согласна! Да, конечно же, да!

– Вот и славно. А теперь давай еще по чашке чая и бегом собираться. Мы будем там через три часа.

Глава 14. Цвет надежды

Илль.

Планета чудес. Планета – сказка. Совершенный мир – древний и прекрасный.

Когда-то давным-давно илльфи были на Земле. Потом ушли, оставив сказки и легенды о богах и эльфах. Ушли, когда поняли, что земляне слишком непредсказуемая раса, слишком неуправляемая, жестокая и дикая. Слишком молодая. Но с того времени прошло несколько тысяч лет и илльфи вновь встретились с землянами. Почти на равных. Древний народ намного опередил землян в науке и технологиях, зато земляне создали огромную федерацию, в которую входили почти сто планет, и кое-где технологии были не хуже чем на Илль.

Обо всем это раздумывала Трей, пока корабельный шаттл летел сквозь атмосферу планеты. Небо чистое, облаков почти нет. Илль – мир без морей и дождей. Вода там глубоко под землей. Капитан Холодов, Трей и Селет прошли через карантинную зону космопорта и вышли в зал ожидания. И тут Селет сорвался с места и побежал вперед, лавируя между людьми. Через секунду он запрыгнул на руки к высокой женщине в светло-зеленом костюме. Прижался к ней, обхватил руками. Женщина с Селетом на руках медленно подошла к ним. Холодов вежливо поздоровался и подтолкнул Трей к даме.

– Это леди Селай, – сказал он. – А это Трей.

Трей машинально поклонилась, так, как ее учили на Орионе.

Леди Селай удивленно взглянула на нее, но ничего не сказала, а обняла Трей свободной рукой.

– Мы успеем еще познакомиться. Спасибо, что проводили моего сына, капитан. – Селет, ты не хочешь сказать до свидания?

Селет неохотно обернулся, потом, вспомнив о приличиях, сказал:

– До свидания, капитан Холодов. Большое спасибо, что привезли меня домой.

Капитан склонил голову, потом пожал руку Трей.

– Ну, до встречи, через две недели. И не забывай, о чем мы с тобой говорили.

Трей пошла следом за леди Селай к выходу из зала ожидания. Селет и не подумал слезть с материнских рук. Они вышли на открытый воздух и первое, что ощутила Трей – был цветочный аромат. Цветы росли повсюду.

Они подошли к небольшому флаеру и тут Селету пришлось таки отцепиться от матери и сесть на переднее сиденье. Трей устроилась сзади, а леди Селай села на место водителя.

– Он очень рад, что дома. Так рад, что ведет себя непозволительно.

– Ничего. Я понимаю, – ответила Трей. – Он никогда не говорил что у вас тут так…

– Как?

– Красиво, – ответила Трей искренне.

Леди Селай улыбнулась.

– Я постараюсь показать тебе все, что есть на Илль. Но сначала вы мне расскажете про все, что с вами случилось.

Машина взлетела и Трей замерла в восхищении. Внизу мелькали разноцветные жилые дома, разбросанные по холмам. Там где домов было много, они напоминали грозди причудливых кристаллов. Через полчаса флаер опустился на лужайке около небольшого дома. Селет первым откинул дверь и выскочил наружу. Он обежал поляну перед домом, потом заскочил в дом, выбежал снова, подбежал к фонтану у входа и разбил струи руками. Трей никогда не видела своего друга таким счастливым, таким беззаботным. Таким маленьким.

Дом Селета очень понравился Трей. В рабочих комнатах ниже уровня земли царила приятная прохлада, огромный зал – столовая, был весь наполнен светом и цветами. Пол выложен мозаикой – теплой и шершавой. Спальни и гостевые комнаты были на втором этаже – просторные, с огромными окнами. Стекол в окнах не было, чему Трей сильно удивилась – а вдруг ночью будет сильный ветер? Но когда она подошла к окну, то поняла, что проем закрыт силовым полем – рука не проходила наружу. Полы в комнатах были живые – меняли цвет, температуру, могли стать совершенно ровными, гладкими или пойти пупырышками. Такой же волнистый пол был в ванной комнате, которую леди Селай показала Трей, чтобы та могла умыться с дороги.

Когда Трей вышла из душа, ее ждал ворох новой красивой одежды. Она выбрала светлую, вышитую причудливым узором, рубашку с рукавами до локтей и желтые шорты. Пока она одевалась, одежда успела сменить несколько раз цвет, подстраиваясь к ее волосам и глазам.

Потом был ужин, неспешный и вкусный, а для разговоров они устроились в большой комнате с окнами от пола до потолка. В центре комнаты был неглубокий, всего по колено, бассейн, в котором плавали цветы. По полу разбросаны гладкие белые подушки – можно валяться на полу, или сидеть на них.

Леди Селай взяла Селета за руки и посмотрела ему в глаза. Трей поняла, что именно так ее друг рассказывает матери о том, что с ним произошло. И лицо леди Селай отражало эмоции и чувства, которые пришлось пережить ее сыну.

Вот лицо женщины опечалилось – это, наверное, Селет рассказывает об Орионском Доме Детей, где ему было так плохо: вот сжала губы, как от боли – тут Селет рассказывает про отца; забота и сочувствие – это про их похождения в Орионских лесах, да у адалов. Хм. Нет, про это Селет не расскажет – он же болел тогда. Это ей нужно будет рассказать… Тут Трей поежилась. А как она будет рассказывать? Вот так же? Но она не умеет…

А еще на лице леди Селай отражалась любовь и гордость за сына. Когда все закончилось, мать и сын долго сидели вместе обнявшись. Трей боялась дышать. В комнате сгустилась неуловимая нежность, чистота и доверие. Наконец леди Селай отстранила от себя Селета.

– Принеси нам сок лайса.

Селет убежал, а леди Селай поманила к себе Трей.

Трей покачала головой.

– Я не умею говорить так, как Селет.

– И не надо. Я уже знаю все, чему был свидетелем Селет. Ты очень смелая, Трей. И ты спасла жизнь моего мальчика. Спасибо. Ты всегда будешь желанной гостьей в нашем доме.

– Да я ничего такого не сделала, – Трей смутилась. – Нет, правда. Если бы не ваш сын, не Селет, то мы бы не смогли сбежать с Ориона. Так что это мы вместе.

– Вы оба молодцы. Я хочу подарить одну вещь… – леди Селай вышла на минутку из комнаты, потом вернулась и протянула Трей открытую ладонь, на которой лежал округлый камень на цепочке – он переливался синим цветом.

– Это цвет благодарности, – сказала леди Селай. То, что я испытываю к тебе. Возьми его.

Трей осторожно взяла камень в руку. Через секунду он стал розовым.

– Это цвет смущения.

Трей открыла рот, чтобы сказать спасибо, но леди Селай приложила палец к губам и показала глазами на камень, который из розового стал золотым, а потом синим.

– Это восхищение и благодарность. Я рада, что тебе понравился мой подарок. – Леди Селай застегнула цепочку на шее Трей. – Слова могут быть не нужны.

Верилось с трудом. Она нерешительно протянула руки леди Селай. Та улыбнулась и коснулась пальцев Трей. Ничего не произошло, но Трей стало легко и спокойно.

Она рассказала об их приключениях только через пару дней, после долгой прогулки по парку цветов в столице Илль. Такой красоты, решила Трей, она еще никогда не видела и больше не увидит, если вновь не попадет на Илль. Собранные со всех концов Галактики растения поражали! К махровым хищным виртам с Ганимеда даже подойти нельзя – силовое поле не пустит. Полупрозрачные лианы Сиклиона, хамелеоны с Сометы, поющие пустынники – все слилось в нескончаемый поток впечатлений. Каждый следующий зал был красивее и необычнее предыдущего. Вот оно совершенство Вселенной – Розовый Галеон – диковинный цветок с разноцветными лепестками и кружащим голову ароматом, а в следующей комнате, замаскированной под пещеру – светящийся мох с Аргуса двенадцать.

Трей долго простояла у орионских фиалок. Их запах будил столько воспоминаний!

А орхидеи Земли? Она бродила по залам, полянам, лесам, озерцам, тропинкам до изнеможения. А ночью… Ночью в нее крепко вцепилась жилистая рука жреца. Она боролась с ней, царапала, вертела головой в надежде вырваться – но все было бесполезно. Он крепко держал ее, запрокинул голову назад так, что было невозможно дышать. И перед глазами мелькает нож, отчетливо виден чеканный узор на стальном лезвии.

– Нет! – закричала Трей, и постаралась пнуть держащего ее человека ногой. Тот в ответ прижал ее к себе еще крепче.

Мир сузился, до размера клинка, перед глазами. Ей было страшно, безумно страшно, так, что пот покрыл лицо и руки. Страх пах кислым. Жрец замахнулся ножом, и время растянулось. Трей напряглась в последнем усилии. Липкий пот, покрывший ее лицо и шею, помог – она выскользнула из-под локтя жреца. Но он успел перехватить ее за волосы, прежде чем ударить. Клинок рассек воздух. Но боли не было. Удар пришелся по волосам. Она упала на колени, закрыла голову руками. Сейчас жрец исправит ошибку, снова взмахнет ножом!

– Нет! – кричит она уже наяву.

Одеяло свалилось на пол, а Трей вскочила с кровати, прижимая руки к неистово колотящемуся сердцу.

В комнате зажегся свет – датчики уловили движение. Послышались торопливые шаги – из соседней спальни бежала леди Селай.

– Что случилось, девочка моя? Плохой сон?

Вот тут то Трей и рассказала про весь свой долгий путь домой, что помнила. И особенно про жреца. Тогда в святилище на Сигме Диссо она не могла вспомнить, как ей удалось вывернуться из его рук. И в медотсеке тоже. Доктор Ленси спрашивал много раз, но она ничего не помнила. И только сейчас, во сне, память вернулась. Трей рассказывала долго, про сок, которым она и Селет намазались на Орионе, чтобы сойти за местных; про ужас, охвативший ее, когда она поняла, что забралась на адальский корабль, про страх за Селета, про радость от встречи с землянами, про подземный тоннель и про Одиса… А потом леди Селай осторожно подняла голову Трей, так, что их глаза встретились. И Трей показалось, что она тонет в бездонной черной мгле, без конца и края, но эта мгла совсем не страшная, она мягкая и теплая, нежная и добрая.

И все ее страшные воспоминания стали растворяться, но не исчезать, а отдаляться, менять очертания из острых и болезненных – в гладкие, прочные, как камешки на берегу реки. И она начала складывать из этих разноцветных камешек – воспоминаний то один рисунок, то в другой. Она знала, что все они уже в прошлом, что ничто из того, что уже было, сейчас не причинит ей вреда. И эти камушки можно оставить, даже забыть, или вернуться к ним только тогда когда сама захочешь, найти что-то интересное, рассмотреть, пережить вновь.

А потом Трей поняла, что воспоминаний у нее много, и не только страшных. Вот она первый раз ведет флаер – гордится собой, вот Джей Ригас дарит ей нот, вот она первый раз читает сказку, понимая буквы и слова, а вот Вес бежит к ней с разбитой коленкой, и она несет его в больничное крыло, рассказывает ему что-то, он засыпает на ее руках, спокойствие и счастье затопляет ее. А вот Лунный хоровод – неописуемая красота ночного неба Ориона… и тут Трей поняла, что смотрит на эти луны первый раз… глазами леди Селай… Вот что такое телепатия – понимает она. Страха нет. Восхищение и удивление. Нет, единение – и весь поток ее мыслей, воспоминаний, ощущений вливается в сознание леди Селай, а потом возвращается к ней же укрощенный, лишенный болезненных игл.

Это ее жизнь. Не такая как у Дениса или Селета, но это ее жизнь. Ее воспоминания. Они все дороги и ей, и леди Селай, все ценны. А вот, совсем давнее, такое, что Трей сама не помнила, но оно было, когда она была совсем крошкой – мама… Пахнет теплым молоком. Ласка. И много-много любви. Так много, что можно чуть-чуть оставить на сейчас, как будто это не леди Селай баюкает ее на руках, а та далекая женщина, которую Трей не помнила…

Утром Трей подошла к окну и долго стояла, глядя на фонтан. Ей никогда не снилась раньше мама. А сегодня так живо, так явственно. И она слышит до сих пор ее слова. Днем Трей несколько раз прислушивалась к себе и каждый раз, как только ей хотелось, где-то в глубине души всплывало воспоминание – и тихие слова «Люблю тебя…»

Две недели пролетели как один день.

Илль – теплый, чистый, мирный.

Трей полюбила бродить и по городским улицам, купаться в фонтанах, есть вместе с Селетом, кисловатое мороженное… А по вечерам слушать леди Селай, ее рассказы об Илль, отвечать на ее вопросы, гулять втроем, взявшись за руки.

А самое интересное развлечение леди Селай оставила на последний день. Они пошли в зал иллюзий. Когда Селет узнал, куда они собрались после завтрака – стал поглядывать на нее так, что Трей не сомневалась – сегодня будет что-то совсем необычное. Так и оказалось.

Их ввели в большую комнату, в которой стояли кресла. Нужно было сесть и надеть на голову специальный шлем. И вот уже она и Селет, взявшись за руки, бежали по зеленому полю. Мягкая трава приятно холодила ноги. Полностью реальные ощущения. Лужайка кончилась обрывом, Трей остановилась, но рука Селета дернула ее вперед. Сердце ухнуло вниз, вместе с телом, но тут же за спиной развернулись прозрачные крылья, они взлетали все выше и выше. Внизу мелькали разноцветные дома, храмы, искрились фонтаны.

– Пусти, не бойся! – крикнул ей Селет.

Трей разжала руку. Страшно уже не было.

– Смотри, как я умею!

Селет перекувыркнулся в воздухе. Потом еще и еще раз, усложняя фигуры.

– Попробуй!

Трей помотала головой.

– Давай!

Нет, осознания того, что все это нереально – не было. Трей на самом деле попыталась повторить движения Селета и засмеялась, когда поняла, что у нее получается все, что она хочет сделать. Они взлетали высоко – и там холодало, даже проплывали редкие облачка; они складывали крылья вместе, чтобы рухнуть вниз с невообразимой высоты – но в последний момент снова взлетали вверх, чтобы вновь и вновь испытать сладость полета.

– Почему ты не говорил, что на твоей планете есть такое? – спросила она Селета, потом, уже дома.

Селет улыбнулся.

– А вдруг бы ты не поверила?

Вечером она долго лежала без сна, вспоминая зал иллюзий. Завтра она возвращается, на «Огненный лев». К тете Джей. А потом «Огненный Лев» полетит к Земле. Домой! Сколько раз она думала, что ее оставят где-нибудь? Теперь она знала, что такого не будет никогда. На Земле она увидит много нового и необычного. Пойдет в школу, найдет новых друзей. А с Селетом и Денисом она обязательно еще увидится. Вот уж Денис обзавидуется, когда она ему расскажет про зал иллюзий.

Мягкий сон коснулся ее глаз. Ладонь, в которой был зажат подарок леди Селай, раскрылась. Там, переливаясь в лунном свете, лежал подаренный Трей кристалл. Он отливал цветом, который принимает глубина моря под яркими солнечными лучами – бирюзой. Цветом надежды.

Конец.

@, Елена Радзюкевич, 2007 г.