Путь Древних. Начало

Солнце освещало площадку вечерним закатом, отбрасывая зловещие тени. Крики воронов разносились вокруг. Черные, как смоль, они тучей кружили вокруг, надеясь заполучить сытный ужин. Практически весь город собрался посмотреть на действо, толпа шумела и толкалась.

Он стоял на коленях, закованный в колодки. Рядом с ним в таком же положении были и другие его "коллеги". Они подбадривали друг друга и старались держаться достойно, пока столичный судья оглашал приговор. Толпа, собравшаяся перед эшафотом громко улюлюкала и бросала в них подгнившие продукты и другой мусор.

Он поднял голову и посмотрел перел собой. В их глазах он видел собственное отражение - грязного, побитого оборванца, с серыми, выцветшими глазами. Но ещё он видел в них глубинный страх и едва ли не фанатичное торжество. Они радовались его смерти, словно жестокие дети, осуществляющие свою мечту, а он же... Ему было всё равно. Он слишком устал, чтобы чувствовать что-то, кроме покоя, который придёт к нему в виде топора палача.

Если бы он захотел, то смог бы, пусть и не без труда, но сбежать - для него единственную опасность представлял имперский маг. Обычное оружие было ему не страшно, так что он мог бы воспользоваться смятением толпы и палача, когда топор опустится на его шею и оставит лишь порез. Оставалось сорвать замок с колодок и скрыться. Но он не хотел.

Он чувствовал, что это расплата за все его грехи. Когда же все пошло не так? Слишком сложный вопрос для него. Быть может ещё тогда...

***

Молодой парень стоял и смотрел на город в котором жил и вырос. Яркие огни разнообразных вывесок смешивались друг с другом в причудливом калейдоскопе, освещавшем крышу. Он любил подниматься сюда в свободное от работы время. Но его не привлекал открывавшийся вид на город, ему нравилось смотреть на ночные светила, молчаливо взиравшие на него в ответ. Несмотря на то, что звезды зачастую скрывались серыми, тяжелыми облаками, он все равно сюда приходил. Холодные ночные огни манили его. В их отсветах он не видел ни жалости, ни презрения. Безразличные и беспристрастные, видевшие рождения и гибель народов, они были воплощением бессменных наблюдателей.

До его слуха донесся пьяный гогот. Он бросил беглый взгляд вниз, на звуки, отвлекшие его. Нетрезвая толпа собралась на входе. Люди, также попавшие на самое дно как и он сам, сбившиеся в ветхие, чуть ли не обсыпавшиеся дома на самой окраине. Их отличало лишь то, что они сдались и искали успокоение на дне бутылки, а он все еще боролся. Барахтался, будто упавший в колодец, цепляясь изо всех сил за скользкие стены.

Он крепко сжал свою руку до белеющих костяшек. Желание сдаться возникало всё чаще. Быть может он бы так и поступил, его положение незавидно – тесная, грязная комнатушка, в которой он больше не мог находиться. Арендодатель, настоящая сволочь, сдавал её за большие деньги. И чёртовы долги, за которые он неизвестно когда расплатится. Но была же Маша...

При одной этой мысли ком встал в горле. Наивно полагая, что смог отпустить боль, он на самом деле лишь бежал от этих мыслей. Тот день стал тем, что разделило его жизнь на до и после.

***

Это был яркий летний день, и они вместе со всей семьёй ехали отдыхать после долгого — а ему казалось, и вовсе бесконечного — учебного года. Он уже закончил школу и рассчитывал, что поступит в институт, затем найдет хорошую работу. Солнце приветливо слепило глаза и обещало жаркий день. За окном проносились красивые пейзажи начинающего входить во вкус лета. Отец и мать сидели на передних сидениях, сестра рядом с ним на задних. Все вместе они смеялись над какой-то глупой шуткой, которую он рассказал. Ему было очень весело в тот момент. Последнее что он мог отчетливо вспомнить это неразборчивое бормотание отца. А дальше все как в тумане… Он не помнил ничего кроме визга тормозов, оглушающего хлопка и крика сестры.

Очнулся он уже в больнице целым и невредимым. Врачи лишь удивлялись и все, как один, хлопали его по плечу, мол ему крупно повезло отделаться парой царапин. Видимо, в тот момент он исчерпал всю свою удачу, потому что кроме него выжила лишь сестра, но она сильно пострадала. Тяжелые переломы позвоночника и повреждение спинного мозга стало для нее приговором. Теперь до конца жизни ей было суждено быть прикованной к постели инвалидом.

Он сидел у окна палаты, глядя на её неподвижные ноги. Ни разу за неделю он не позволил себе заплакать. Только сжимал кулаки, пока не шла кровь. Однажды какая-то медсестра рассказала про экспериментальную операцию. Она должна была вернуть его сестре способность ходить, но нужно было торопиться - шансы падали с каждым днем. Он вцепился в эту возможность и сделал её своей главной целью.

Когда он рассказал сестре об операции, то увидел в её глазах то, чего уже давно не появлялось – надежду. В тот день он поклялся, что сделает всё, что угодно, лишь бы его сестра могла жить нормальной жизнью.

***

Рингтон вырвал его из потока горьких воспоминаний, а на экране высветилось «Работа».

– Да? - тяжело вздохнул он, глядя в темноту.

- Привет, для тебя одна работёнка появилась – прозвучал знакомый голос из трубки.

- Но я уже сегодня… - он попытался возмутиться, но его оборвали на полуслове.

- Да-да я знаю, но ты для начала выслушай. - торопливо перебил его голос - Там дело на серьезные бабки, глядишь и долг сможешь скорее выплатить.

- В криминал я влезать не хочу, так что даже не рассчитывай на мою помощь. - отрезал он.

В трубке ненадолго воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким пыхтением собеседника.

- Ты говорить говори, но не забывайся! - прошипели ему в ответ - Или напомнить к кому именно ты приползал на коленях?!

Хотелось парировать тем, что явно не к нему, но он промолчал. Без нужды злить правую руку босса не стоило. Собеседник вздохнул.

- Не делай из всего проблему черт возьми! Дело полностью легальное! - продолжил голос - Ну, а если тебе не нужны деньги, то найду кого-нибудь посговорчивее.

Хотелось отказаться, но ему надавили на больное - деньги действительно были острой необходимостью, так что вместо этого он лишь вздохнул и произнес – Выкладывай.

- Вот это уже по-нашему, но разговор не телефонный, подваливай на обычное место – проговорил голос и отключился прежде, чем он успел что-нибудь сказать.

Он выругался, помянув родственников Вадима. Это звонил именно он.

Парень повернулся к выходу на крышу и пошел вниз по лестнице. Но другого выхода нет… А сестра это единственное, что осталось у него в этой жизни. И, пока она не сможет ходить, он не сдастся, что бы ни встало на пути.

Голубые глаза сверкнули во тьме.