Путь Коршуна

По коридорам здания разносился дробный перестук шагов.

– Во имя Дома Зверя!

Магические символы вспыхнули, разгоняя полумрак галереи. Ледяной вихрь вырвался из рук наёмника и рванулся в сторону мужчины средних лет, стоящего посреди коридора этой каменной западни. "Как же все глупо вышло... Она ведь тут ни причем"

Огненная стена встретила вихрь, и он опал. Оба мага были авиями, и не нуждались ни в чем, кроме формул, для проявления магии в этот мир.

– Каменные пики! – а вот другие наемники не были столь сильны. Пол под ногами аристократа вспух, но он почти играючи увернулся от всех опасных кольев, выросших из него.

"Нет, так не получится, все же придется убрать этих ублюдков, они могут помешать"

– Вихревое копьё, – и с рук ещё одного противника сорвался порыв ветра, скрутившийся в подобие веретена и рванувший к его цели.

– Да заткнитесь вы, – в голосе Рофалка было больше усталости, чем злобы.

Огненный клинок рассек и копьё, и его создателя, затем огненная волна рванула по коридору, и хоть и была остановлена вражеским авием, это не помогло. Длинная огненная плеть, вырвавшаяся из подступившего пламени, оборвала сначала жизнь этого мага, а затем и его подельника. И от этого не спас даже выставленный ими барьер...

Тем временем Рофалк вышел из стремительно затухающего пламени, махнул рукой, отзывая плеть, и глянул насмешливо в окно.

– Ну же, ублюдок, я знаю что ты здесь, ждёшь шанса напасть. Выходи, сразись со мной, выродок.

И выродок вышел. На следующее утро вместо дома госпожи Анриэт, что на улице Восходящей Славы, прохожие обнаруживали только странное сооружение из поплывшего от температуры камня, со странным исходящим из него стойким запахом железа и неприятным ароматом гниения.

Так, в доме своей любовницы, был убит последний чистокровный представитель рода Феалдр, рода под сигной огненной птицы, фенекса. И единственными наследниками рода по законам Приграничной Империи был бастард-полукровка этого дома и одна семья, обитающая вдали от столицы. Первый уже и так жил в столице, а вот за вторыми пришлось посылать. Наследие одного из древних родов Империи не могло быть просто так утрачено из-за "нелепой случайности" и "несчастного случая".

Однако, имперские тракты длины и полны неожиданностей. Кто знает, когда гонцы с имперскими сигнами успеют добраться до столь отдаленных владений семьи Картус, и что успеет произойти за это время...

* * *

– Господин! – крик разорвал тишину, впиваясь в уши и мозг, будто острый раскалённый деревенским кузнецом штырь.

– А-а-а-а-а! – постепенно ответный крик, раздающийся откуда то с близкого, даже ближайшего расстояния, набирал силу, и в конце концов переплюнул предыдущий. – ДАЙТЕ ПОСПАТЬ, СВОЛОЧИ!

Это был голос никого иного, как Ракита, непутевого братца, с которым... Голова резко полыхнула новой, тянущей и давящей на затылок болью.

– Шурхов понос, – Даркат с трудом узнал свой голос. Скулящий, будто у побитого пса, сейчас он едва ли мог принадлежать старшему сыну главы семьи Картус.

– Господаааааааа... – на сей раз голос звучал иначе. Он уже не кричал, и в нём преобладали просительно нотки. – Господа, вас зовёт старший господин!

– Да отстань, дрянная ты служанка! Я, твой господин, приказываю тебе отстать и дать своим господам проспаться, дурная девка, – вой братца шёл будто бы из самых глубин души, отражая всё отчаяние и скорбь этого мира.

– Но господин, у меня приказ старшего господина, – голос Дафны, а это была именно она, задрожал от нескрываемого страха. – Старший, прошу вас, вставайте! Господин сейчас очень зол, он так взбешён вашей пропажей, я боюсь идти к нему без вас, старшие... – тут девушка запнулась.

"Дуреха", – каждая мысль отдавалась в голове Дарката, словно в гигантском колоколе: гулким, долгим и натужным звоном – "Теперь Ракит и вовсе ни за что к отцу не пойдёт."

Мысли медленно, но верно набирали разбег, а вместе с ними приходило осознание себя и ситуации. И ситуация ему не нравилась, совсем не нравилась, даже вызывала лёгкую оторопь.

Глаза открывались натужно, веки были налиты такой тяжестью, что это усилие было сравнимо с созданием самого сложного плетения, которое знал Даркат. Пожалуй, даже сложнее. Свет, яркий, режущий. На мгновение ему даже показалось, что сейчас он вновь впадёт в забытье, но нет. Сознание удержалось, а значит надо двигаться дальше.

Встать у парня получилось не сразу. Сначала – опереться на руки, затем постепенно перенести опору на спинку лавки, повернув тело. Отдышаться, осмотреться. Он, Ракит, Чангрэ и даже Китот вповалку лежали в беседке. Китот валялся на полу в позе эмбриона, Чангрэ сидел у одной из деревянных опор, опершись на неё спиной и уронив голову на грудь, а Ракит лежал на противоположной от Дарката лавке и, схватившись за голову, продолжал поливать служанку снаружи проклятиями и требованиями оставить его бедную и несчастную персону в покое.

– Господин! – голос бедняжки уже звенел, она была готова разрыдаться. "Ого, неслабо видимо отца взбесило, если даже ни в чем не виноватые служанки уже боятся". Обычно он не срывал свой гнев на слугах, даже наоборот, при них держал себя в руках. А тут... – Господин Даркат, прошу вас, ну хоть вы скажите!

Даже сейчас Дафна не рисковала заходить в беседку. Ну да, лезть к напившимся и заспанным с перепоя магам – опасно. Кто знает, что им с просонья в голову взбредёт?

Губы с трудом разлепились и пропустили через себя хриплые и едва понятные слова:

– Чем раньше придём, тем меньше себя накрутит отец, и тем меньшее наказание получим, Ракит.

– Дааааркаааат, – брат скривился, будто откусил кисляка. – Ну дьявол, я сейчас ощущаю себя слизняком который попал под проезд телеги.

– Чем позже придём, тем хуже будет... А само наказание будет всё равно. Будет, сам знаешь отца.

– Мммммм, – неразборчивое и жалобно-уставшее мычание – мммм... Лядский двор, лядское наказание, лядская жизнь!

* * *

– Твари, уродские тупые хряки, вымахавшие в рост, но не в разум, костелобые мурглы, жрущие дурман-траву без меры прямо со своего же навоза!

Даркат покосился сначала налево, потом направо. Ракит, вжав голову в плечи и опустив взгляд, стоял справа и так же слушал разнос отца. Слева, чуть в стороне стояли другие члены семьи и приближённые – мать, Елая, а так же Вселена и старик Маркат. За их спинами маячили Дафна и Тангари. "Любопытные кошки" – промелькнуло сравнение...

– ИДИОТЫ, КРЕТИНЫ, ДУРАЧЬЁ ДЕРЕВЕНСКОЕ! – отец остановился напротив Дарката. Высокий, широкоплечий, с глазами цвета холодной стали, сжатыми в узкую полоску губами и орлиным носом, раздувающемся сейчас от злобы, он как никогда напоминал коршуна – сигну их дома.

– Даркаааат, – отец протянул его имя, так, как делал, когда был им недоволен. – Даркат, мальчик мой, где был твой холодный и расчетливый разум, которым ты так гордишься, и который я в тебе так бережно воспитывал, когда ты лакал своё пойло, забившись в укромный уголок вместе со своим непутевым братцем?

– Хах, известно где... – донесся до слуха тихий, но вполне различимый голос сестрёнки. – В жо...

– ЕЛАЯЯЯЯЯ! – голоса отца и матери слились в один вопль негодования

– Что? – Елая чуть сжалась под их взглядами, но тут же подчёркнуто распрямилась. – Что, неправда что ли?

– Отец, – тут же воспользовался своим шансом Даркат. Его голос пускай и немного хрипел, но уже не так сильно, как сразу после пробуждения – "Очищение тела" творило чудеса. – Я сознаю свою и брата вину. Мы действительно вчера переборщили с спиртным, но тем не менее сейчас мы вполне готовы искупить свои прегрешения. Так же, насколько я знаю, в наше... Отсутствие никто не напал на усадьбу, или не случилось чего-то ужасающего, а значит всё обошло...

– НИЧЕГО УЖАСАЮЩЕГО? – Даркат поморщился, осознав: где-то он прогадал со своим высказыванием... Но где? Тем временем отец слитным движением обернулся и подшагнул ещё ближе к Даркату. – И откуда же у тебя такая удивительная информация? Или ты её в пьяном сне увидел, пока слюни в подушку пускал.

Юноша мысленно усмехнулся – "Эх, отец-отец, была бы у меня подушка – не болела бы так сейчас половина лица, отлеженная о деревянную и неудобную лавку." Сам же сказал, стараясь держать невозмутимое лицо:

– По дороге сюда я распросил слуг и...

– Слуг? Может, одну глупую служанку? – при этих словах наследник похолодел и бросил быстрый взгляд на Дафну. Ну да, откуда ей знать всё, что происходит в поместье, а значит, вполне возможно, что-то всё таки случилось, и это что-то нехорошее.

– Каланча дубовая, – как-то устало произнёс отец, а вся злоба куда то пропала. – Страшного-то ничего не случилось, да только случится. К нам гости, сынки.

С этими словами он отвернулся и прошёл ко входу в центральное здание поместья. Уже на ступенях крыльца он обернулся, окинул своих слегка помятых и не слегка удивленных потомков взглядом, и пробурчал:

– За мной, пьянь подзаборная...

* * *

– И на кой ляд мы им сдались? – Ракит, недовольный и взъерошенный в очередной раз одернул церемониальные одежды. Длинный камзол с сигной коршуна слева на груди, длинные узкие штаны, которые стояли колом и так и норовили попасть под ступню из-за своей явно излишней длины для привыкших к свободной одежде парней, и наконец туфли. Узкие, долгоносые, неудобные... – Какого ляда эти Сифторы вообще написали отцу? Зачем им полузагнувшийся род, чью сигну давно уже не видели в столице?

– Ну, не такие мы и полузагнувшиеся – Даркату одежда тоже не нравилась, но он старался обращать на неё как можно меньше внимания. – Наша кровь сильна, а магия всё ещё горит в наших сердцах.

Ракит удивлённо оглянулся на брата, а затем расхохотался. Даркат же лишь пожал плечами.

– Если тебе не нравится градус пафоса в моих словах, то совершенно зря. Тебе и самому скоро предстоит нести подобную ересь, так что давай, готовься уже сейчас.

– Мммммм, – Ракит подавился смехом, лицо опять исказила гримасса.

– Давай-давай, не кривись. Ты младший наследник, не забывай! – Даркат не выдержал, поддел. – Это ты на уроках матушки всегда любил ту дрянь, что зовётся этикетом, нет? Несравненный танцор захудалой глубинки, – он спародировал голос матушки, как ему казалось удачно. А затем уже своим голосом едко добавил. – Потому что сравнивать не с кем...

Ракит вспыхнул.

– Ах ты скотина!

Брошенный в него какой-то прибор, то ли для расглаживания складок на одежде, то ли для очистки штанов, Даркат поймал "Левитацией" и отправил обратно в братца, а затем выскочил из небольшой комнатки, в которой они переодевались в традиционные одежды, принесенные покряхтывающим Маркатом из чулана, и бросился по коридору, используя свои ноги на максимум. Впрочем, Ракит никогда не был медлителен, а потому не отставл. Выскочив за угол маленького коридора подсобной части поместья, старший брат скрутил пальцы в причудливую печать, выглядящую как эдакая стрела, с оттопыренным вниз мизинцем, и пустил магию из тела, рассвечивая коридор призрачным сиянием загоревшихся перед ним символов. "Воздух", "Конус", "Шаг". Вместе эти символы образовывали причудливую конструкцию, единую и замкнутую. Хлопок – и парень уже в другом конце широкого коридора, опоясывающего всё поместье и имеющего выходы во всё остальные, а руки младшего из братьев сжимают лишь воздух на том месте, где он был.

– Нечестно! Ты использовал заклинание! – Ракит обвиняюще ткунл в брата пальцем.

– Так используй и ты, чего ждёшь? – рассмеялся Даркат. И тут же прервал свой смех. Глаза брата блеснули недобрым огоньком, а губы зашевелилось, проговаривая активатор.
"СУКАААААА" – подумал-проорал старший, уходя перекатом в ближайший коридор от сияющей холодным светом сети, которая просвистела в воздухе, а при соприкосновении со стеной покрыла ту изморозью.

– Ты че творишь? – возмутился уже Даркат. – Она же одежду испортит!

– Во-первых, ты её уже и сам испортил, – спокойно заметил Ракит, на ходу начиная сплетать пальцы в знакомую печать "Стремительных шагов", – А во-вторых, не испортит, только подмочит, но это исправить недолго.

И вот тут он был прав, старший из братьев своим кувырком уже и так помял свой костюм, да и пыли собрал немало. "Плохо Дафна убирается," – мысленно попенял парень, на бегу как мог стряхивая с себя пыль и оправляя помятости. – "Надо будет попенять ей". Мысль о том, что бедная служанка и так с утра только и занималась тем, что искала этих двух пьянчуг, ему в голову не пришла.

Тем временем, галерея в начале коридора, связывающего разные постройки усадьбы кончилась, и парни оказались в женском крыле. Тут жила Эксималена, Елая и их служанки, а так же была гостевая комната и комната досуга. Собственно, перед последней парочка играющая в так любимую ими игру "долбани брата магией и не будь сам ею долбанут" и наткнулась на так же одетую в традиционный наряд Елаю.

– Огоооооооооооо.. – протянул Ракит, уже и не помышляющий о том, чтобы выпустить в Дарката подготовленное плетение "Водяного ядра".

– Агааааааааааа... – столь же глубокомысленно ответил Даркат, разглядывая сестру.

Платье ей шло. Оно, одинкаово пышное и обтягивающее, подчёркивало её фигуру, а так же гармонировало своим цветом с её зелёными глазами. Елая, почувствовав себя настоящей леди, приосанилась и свысока посмотрела на братьев, которые на её фоне в своих помятых от быстрого бега одеждах смотрелись неумелыми лакеями.

– Ты смотри-ка, наша дикарка одела платье, Даркат! – при этих словах Елая подавилась воздухом.

– Ага, я то думал она как всегда оденет костюм типа "я мужик, с села пришёл", а тут глядишь ты. – Даркат пощелкал языком, и покачал головой, а затем с подчеркнутым участием спросил: – Нигде не жмёт, сеструлечка? На подол не наступишь, по привычке?

В следующий момент оба брата с весёлыми криками рванули от взбешенной девушки, которая попыталась догнать их. И будь она в привычных ей штанах, братья бы не ушли от законнного возмездия, но... Платье мешало быстрому перемещению, в нем она действительно чувствовала себя зажатой, неповоротливой. А потому она тут же безнадёжно отстала.

Опустив взгляд, девушка в бессильной ярости рванула подол платья, затем подняла глаза на спины улепетывающих от неё парней. На секунду Елая замерла, ей в голову пришла отличная мысль и...

Бойтесь обиженную девушку. Бойтесь сильнее, чем разъяренного зверя. Ибо она может устроить то, что никакой зверь себе даже не представит.
Через пару мгновений, когда братья уже добрались до дверного проёма в главный коридор, всю галерею от Елаи и до них залил поток яростной, холодной и беснующейся воды. Она смыла обоих парней в дверной проём, вдарила о противоположную стену, выморозила за секунды всё веселье и адреналин. Ну и пыль, так и не убранную служанками заодно.

Елая победно улыбнулась, тряхнула головой, поправляя причёску и, опять приняв величественную позу, неспешно направилась по мокрым доскам пола в сторону постанывающих и ругающихся братьев. Проходя мимо них, сидящих на всё ещё мокром от призванной магией воды полу, она красноречиво фыркнула, выражая всё своё презрение к ним. А затем неудачно шагнула, подскользнулась в неудобной и непривычной для неё туфельке, и растянулась прямо за ними на этом же полу.

Секундное молчание, а затем сдвоенный радостный крик:

– Елая‌, ну какая ты неуклюжая‌! Так тебе и надо, утопительница коридоров!

И ответный вой:

– Придушу, паршивцы!

* * *

Скука была смертная. Она буквально разливалась в воздухе, душила мысли и давила на сознание. Что Ракит, что Даркат, да даже Елая чувствовали, что ещё немного – и они не выдержат, начнут переговариваться, искать хоть какое нибудь занятие, хоть что-то, чтобы занять время ожидания.

Утренние похождения они уже обсудили, посмеялись над неуклюжестью Елаи в платье (кто посмеялся, а кто пошипел), над мокрым видом обоих братьев, и тем как Елая в гневе дубасила Ракита метлой, а тот, прикрывшись "Воздушной преградой" или как они называли это плетение "пузырём" зубаскалил и подзуживал её. Посмеялись и над проходившей мимо Дафной, которой не повезло сегодня дежурить по поместью, и которая сейчас была нагружена как грузовой ишак в караване всякими метелками, тряпками и составами для чистки всего, что было в поместье, и над заспаным видом Китота, слуги Ракита, который так и не смог оправится от пьянки до конца. Попытались пошутить даже над Чангрэ, но этот степняк, как всегда каменно-спокойный, только слегка более помятый, чем обычно, никак не реагировал, да и не располагал к шуткам – слишком серьёзен.

Так что сейчас молодым господам было положительно нечем заняться. Даркат бы нашёл себе дело: сходить к той же Дафне и помочь ей магией, найти другую служанку и распросить о том, что она слышала о гостях и в целом новостях, да хоть отправиться в тренировочный зал и отработать "Небесный щит" или "Огненную плеть". Но нет, они сидели в гостинной центрального здания, и чего-то ждали. И выходить отец им запретил, аргументировав запрет тем, что никто не знает, когда приедут гости, а встречать их надо сразу же и всей семье Картус. Единственное, что смог себе выбить Даркат – разрешение сходить в библиотеку. И теперь он коротал время вчитываясь в «Знакографию стихийных плетений». Зубодробительный труд Арнста Грента, знаменитого составителя заклинаний. Ну, по его же собственным словам, разумеется. По сути же, заслуга этого широко известного в узких кругах мага состояла лишь в переделке разнообразных заклинаний под разные стихии. Например, "Огненной плети" в "Грозовую плеть". Казалось бы, невелик труд – заменить один символ в начертании. Но многоуважаемый автор описывал свои изыскания так сложно и муторно, что читатель невольно начинал сомневаться в своём здравомыслии и адекватности восприятия понятия "сложно", а так же проникаться к автору неким уважением. Хотя бы за умение так искустно марать бумагу и лить воду.

Впрочем, стоит признать – определённые трудности всё же были. Даркат вспомнил свою попытку изменить "Воздушный рывок" под стихию огня. Один символ, один провал. Вместо переноса тела на приличное расстояние, плетение просто полыхнуло конусом огня и обожгло, когда энергия толкнула его вперёд на тот самый шаг. Разные стихии всё же давали разный результат, так что некоторая заслуга у многоуважаемого Арнста перед магическим сообществом все же была. Хотя ту же работу, только для "Грозовой плети" по превращению её в "Огненную" ещё до прочтения этого прекрасного труда Даркат сделал в четыре попытки за один день.

– Дети, гости у ворот, – голос матушки, как всегда глубокий и спокойно-понимающий, вырвал Дарката из раздумий. Эксималена как всегда бесшумно вынырнула из прохода, и даже её платье не выдало её ни единым шорохом. Оглядев своих чад, она довольно улыбнулась и поманила их за собой.

Было чему радоваться. Получив нагоняй за неподобающий вид после всех своих утренних забав, молодое поколение семьи Картус вынесло урок, и поэтому теперь вело себя куда тише, а костюмы свои берегли как зеницу ока. Братья, в серо-зеленых одеждах с вышитым серебром силуэтом коршуна и украшенных искусным узором поясах-кушаках, обозначающих уровень их владения магией были сейчас как никогда похожи. В обычной жизни это было почти незаметно, из-за разной одежды, причесок и манеры держаться. Зато сейчас, скованные этикетом, и вынужденные вести себя точно так, как их учили, это сходство прямо бросалось в глаза. Серые, пепельные волосы, острые крючковатые носы, спокойные слегка улыбающиеся губы, вытянутый овал лиц, болотного цвета глаза, с одинаковым лёгким прищуром. Разве что прищур этот выражал разное – у младшего ленивую весёлость кота, который может и хочет играть, но ленится, а у старшего – легкую и снисходительную весёлость довольного своей жизнью охотничьего пса, который развалился на солнышке, отдыхая от очередного выхода в леса. Их сестра отличалась, и сильно. Если они взяли свою внешность у обоих родителей: нос от отца, губы от матери, в глазах смешали обоих, то их сестра взяла куда больше от матери. Золотые локоны спадали ей на плечи, прекрасны были узкие плечи и тонкая талия, прекрасное лицо с тонкими чертами, будто у искусной статуи, изумрудные глаза. Платье, такого же изумрудного цвета с серебряной сигной и узором, а так же перекинутым через плечо шарфом, заменяющим кушаки братьев, шло ей, сглаживая некоторую резкость её движений и взгляда.

Короче говоря, молодое поколение семьи к встрече гостей было готово. Эксималена, высокая и статная, как и отец семейства, так же как и дочь одетая в изумрудное с серебром платье, вела их к главному входу в резеденцию Картус. Там, у ворот, их ждал Ксилон. Он был одет в то же, что и братья, только узор на кушаке был сложнее, а в дополнение к нему на его левом плече лежал плащ, прикреплённый гербовым наплечником, в виде головы коршуна. Гранд-домин, он официально являлся сильнейшим магом семьи. По факту же, Даркат уже догнал его, и лишь ждал времени, когда сможет заменить свой пояс домина на новый. Но, пока что это время не пришло, так что встретит он гостей в пускай и устаревшем, но всё ещё закреплённом за ним ранге.

Ворота торжественно открывали здоровяки Урбут и Гумал, по такому случаю выряженные в серо-зелёные кафтаны слуг семьи. Сбоку от ворот выстроилась прочая прислуга, вместе с хозяевами встречая гостей. Собственно именно на них сейчас и было обращено всё внимание членов дома Картус.

Юная и миловидная девушка с шарфом домина, молодой мужчина с колким и внимательным взглядом в офицерской форме империи и знаком гранд-домина, а так же ещё один, уже немолодой, в традиционных одеждах, тоже гранд-домин. Все в голубых цветах, под сигной закруглённой ракушки сифонита.

– Рад приветствовать Вас в поместье дома Картус, дорогие гости! – отец выступил вперёд, растягивая губы в официальной улыбке. – Моё имя Ксилон Картус, это мои сыновья, Ракит Картус и Даркат Картус, это моя жена Эксималена Форман-Картус и дочь Елая Картус.

– Я так же рад приветствовать Вас, хозяева этого дома, – немолодой мужчина подхватил церемониальную фразу, начав представлять и представляться. – Моё имя Сафон Сифтор-рамулус, глава ветви Сифтор-рамулус, это мой наследник Лисоф Сифтор-рамулус, а это моя дочь Фолия Сифтор-рамулус.

На этом церемониальная часть не кончилась, но кончился интерес Дарката. Он уже не вслушивался, ему не было интересно слушать дежурные вопросы о том, как гости добрались, не было ли неприятностей на пути, и столь же дежурные ответы на них. Больше его заинтересовала Фолия. Миловидное лицо, аккуратный носик, тонкие губки и скучающий взгляд голубых глаз.

– Ну всё, пёсик нашёл жертву... – одними губами прошептал Ракит, когда заметил изменения в мимике братца. – Ату еë, ату!