Путь лекаря Мир без целителей Книга 1 - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Гитинмагомед Имагаджиев (самиздат)

Пробуждение в темноте

Холод. Сырость. Запах гнили.

Я открыл глаза — и тут же зажмурился. Свет резал, будто раскалённый нож. Где я? Последнее, что помню — зал Совета, лицо брата, блеск клинков гвардии…

Ритуал.

Я провёл запретный обряд. Значит, либо мёртв, либо…

Ощупал себя. Руки тонкие, почти детские. Одежда — грубая холстина, пропитанная кровью. Под пальцами — шершавые камни. Я лежал на каменном полу в тесном помещении без окон.

— Опять очнулся? — хриплый голос из темноты. — Ну и вонь от тебя.

Повернул голову. В углу, прикованный цепью к стене, сидел мужчина. Лицо в ссадинах, одежда разорвана.

— Кто ты? — спросил я, и собственный голос показался чужим.

— А тебе не всё равно? — он сплюнул. — Ты тут третий день бредишь. То на каком‑то странном языке говоришь, то орёшь, будто тебя режут.

Я попытался встать. Тело не слушалось. Но боль… она была знакомой. Я потянулся к ней, как к нити, и вдруг увидел.

Не глазами — внутренним зрением.

Под кожей мужчины пульсировали тёмные сгустки — следы ударов, воспаления, сломанные рёбра. В моей голове вспыхнули схемы: точки воздействия, потоки энергии, способы восстановления тканей.

Живая рука.

Мой дар остался со мной.

— Ты ранен, — сказал я. — Могу помочь.

Он рассмеялся, но смех перешёл в кашель.

— Помочь? Ты сам еле дышишь. Кто ты вообще?

— Кирилл, — ответил я, пытаясь собраться с мыслями. — Бывший верховный лекарь империи.

— Бывший? — он прищурился. — Значит, теперь ты просто раб. Как и я.

Я проигнорировал его слова. Сосредоточился. Поднёс ладонь к его груди.

— Не трогай! — он рванулся назад, но цепь натянулась. — Что ты делаешь?

— То, что умею лучше всего.

Я закрыл глаза. Почувствовал.

Энергия потекла сквозь пальцы — не огонь, не молния, а тихий, упорядоченный поток. Он проникал в ткани, растворял воспаление, стягивал разорванные волокна. Мужчина замер, широко раскрыв глаза.

— Что… что это?

— Исцеление, — прошептал я. — Первое, что я сделаю в этом мире.

Когда я убрал руку, на его груди не осталось даже шрамов.

— Это… невозможно, — он потрогал кожу, затем резко схватил меня за запястье. — Ты маг?

— Я лекарь, — ответил я, чувствуя, как внутри разгорается холодная решимость. — И если этот мир не знает, что это значит, я покажу.

Тишина давила. Где‑то вдали стучали капли.

— Как ты это сделал? — наконец выдохнул он.

— У меня есть дар. «Живая рука». Она видит повреждения и восстанавливает ткани. Но это не волшебство — это знание. Знание, как устроен человек.

— Знание, которое здесь никому не нужно, — он горько усмехнулся. — В этом мире лекари — слуги. Их презирают.

— Значит, я изменю правила.

Он посмотрел на меня долго, будто взвешивая каждое слово.

— Если ты и вправду можешь… если ты не бред и не призрак, то нам нужно выбраться. Но для этого — время и инструменты.

— Инструменты?

— В аптекарской кладовой. Ножи, бинты, настойки. Без них ты даже царапину нормально не обработаешь.

Я кивнул. Он прав. «Живая рука» — не панацея. Она ускоряет регенерацию, но не заменяет гигиену. Не лечит отравление. Не восстанавливает кости мгновенно.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Марк. Был когда‑то аптекарем. Пока не оказался здесь.

За дверью послышался скрип шагов. Мы замерли.

— Они придут, — тихо сказал Марк. — И тогда ты либо докажешь, что стоишь чего‑то, либо…

Он не договорил. Но я понял.

Либо я покажу, на что способен, либо умру.

Дверь со скрипом отворилась. В проём шагнул человек в тёмно‑сером кафтане, за ним — двое стражников с арбалетами.

— Очнулся, значит, — произнёс вошедший. Голос ровный, без эмоций. — Хорошо. Значит, сможешь работать.

Я молча смотрел на него. Средних лет, осанка ровная, взгляд холодный. Не слуга. Не стражник. Кто‑то вроде надсмотрщика.

— Меня зовут боярин Изяслав Радов, — он произнёс это так, будто ожидал, что имя вызовет трепет. — Ты находишься в моём поместье. В подвале. Потому что ты — раб. И пока что бесполезный.

Марк тихо усмехнулся. Я почувствовал его взгляд — будто проверял, как я отреагирую.

— Но у тебя есть шанс, — продолжил Радов. — У меня в доме эпидемия. Слуги болеют, лекарь не справляется. Если ты и вправду можешь… лечить, как болтают, то докажи. Сейчас.

— А если не смогу? — спросил я.

— Тогда ты умрёшь. Просто и честно.

Он сделал шаг вперёд, наконец рассмотрев меня внимательнее.

— Ты говоришь не как раб. Откуда ты?

— Из места, где лекарей уважают, — ответил я, не отводя взгляда.

Радов усмехнулся.

— Здесь — не твоё место. Здесь уважают силу. А сила — это огонь, сталь, заклинание, рвущее плоть. Не шёпот над отваром.

— Сила — это знание, — тихо сказал я. — Знание, как остановить кровь. Как снять боль. Как вернуть человека с порога смерти.

Он замер. Потом кивнул.

— Покажи.

— Где больной?

— В соседней камере. Заражён гнилью. Уже третий день. Лекарь сказал — не жилец.

Я поднялся. Ноги дрожали, но я держался прямо.

— Ведите.

Радов посмотрел на стражников. Те опустили арбалеты, но не убрали. Один шагнул ко мне, держась на расстоянии.

Мы прошли по узкому коридору. Запах сырости сменился смрадом разложения. В следующей камере на соломе лежал человек. Лицо серое, дыхание хриплое, кожа в багровых разводах.

Я опустился рядом. Закрыл глаза. Увидел.

Потоки энергии рваные, тёмные. Инфекция расползается по сосудам, отравляет. Это не просто рана — это яд.

— Что скажешь? — голос Радова звучал где‑то на краю сознания.

— Нужно очистить кровь, — я открыл глаза. — Но быстро. Иначе он умрёт до утра.

— И как ты это сделаешь? — в его тоне сквозила насмешка.

— Руками.

Я положил ладони на грудь больного. Энергия потекла, но иначе — не мягко, как с Марком, а резко, с усилием. Я искал очаги заражения, выжигая их изнутри. Тело пациента содрогнулось. Он застонал, но я не отстранился.

— Что ты делаешь?! — Радов шагнул ближе.

— Лечу.

Минуты тянулись. Пот катился по лицу. Я чувствовал, как уходит сила, но продолжал. Наконец — первый признак: багровые разводы бледнеют. Дыхание выравнивается.

Я убрал руки.

— Он будет жить. Но нужен уход: чистая вода, отвар из коры ивы, покой.

Радов молчал. Потом медленно произнёс:

— Если он выживет… ты получишь комнату наверху. И инструменты. Но если обманул — вернёшься сюда. И уже навсегда.

Я кивнул.

— Он выживет.

Стражники повели меня обратно. Марк, когда я вошёл, поднял голову.

— Ну что? — спросил он тихо.

— Мы выберемся, — ответил я. — Начинаем.

Дверь за нами закрылась, но я уже не чувствовал себя запертым. Марк смотрел настороженно, будто ждал подвоха.

— Ты и вправду его вылечил? — тихо спросил он.

— Да. Но это лишь начало. Нам нужны инструменты, время и… свобода.

— Свобода? — он горько усмехнулся. — Здесь её не дают. Её берут.

Я кивнул.

— Значит, возьмём.

Тишина. Только капли где‑то вдали отсчитывали секунды.

— Ты не похож на раба, — сказал Марк после паузы. — Ни манерами, ни речью. Откуда ты?

— Из места, где лекарей уважают, — повторил я. — Где знание ценится выше силы.

— Здесь всё наоборот. Сила — это огонь, сталь, заклинание. А ты… ты играешь с жизнью, как с игрушкой.

— Я не играю. Я восстанавливаю порядок. Там, откуда я пришёл, исцеление — это искусство. Здесь — будто позор. Но это изменится.

Он долго смотрел на меня, потом медленно произнёс:

— Если ты всерьёз, то тебе понадобится союзник. Я знаю этот дом, его слабые места, людей. Могу помочь. Но только если ты докажешь, что не просто хвастаешься.

— Докажу. Но сначала — инструменты.

— В аптекарской кладовой. Но туда не попасть без разрешения.

— Получим.

За дверью снова послышались шаги. Мы замерли. На этот раз — не стражники. Лёгкая поступь, шелест ткани.

Дверь открылась. На пороге стояла девушка в простом платье, но с прямой осанкой и холодным взглядом.

— Ты — Кирилл? — спросила она, не глядя на Марка.

— Да.

— Меня зовут Лидия. Я помощница лекаря. Боярин Изяслав велел передать: если больной к утру будет жив, ты получишь комнату наверху и доступ к аптекарской кладовой. Но если он умрёт…

Она не договорила. Но смысл был ясен.

— Он будет жив, — твёрдо сказал я.

Лидия кивнула, будто ожидала именно этого ответа.

— Тогда жди. Завтра утром тебя осмотрят. И решат, что с тобой делать дальше.

Она ушла так же тихо, как появилась.

Марк хмыкнул.

— Ну что, «лекарь‑спаситель»? Думаешь, всё так просто?

— Нет. Но иначе мы оба останемся в этом подвале.

Он помолчал, потом сказал:

— Хорошо. Допустим, ты получишь инструменты. Допустим, даже комнату. Что дальше?

— Начнём лечить. Не одного, не двух — многих. Пока они не поймут, что без нас не обойдутся.

— А потом?

— Потом — заберём то, что нам нужно. И уйдём.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что‑то новое — не насмешка, а интерес.

— Ты сумасшедший. Но, кажется, интересный.

Я не ответил. В голове уже складывался план: первые шаги, первые пациенты, первые доказательства.

Исцеление — это не слабость. Это сила. И я покажу им, на что она способна.

Ночь тянулась медленно. Я сидел, прислонившись к холодной стене, и мысленно прокручивал события дня. Марк время от времени поглядывал на меня, но молчал — видимо, обдумывал услышанное.

На рассвете дверь снова открылась. На этот раз вошли трое: боярин Радов, Лидия и пожилой мужчина в потрёпанном врачебном халате — местный лекарь.

— Проверим, — коротко бросил Радов.

Мы вернулись в соседнюю камеру. Больной спал ровно, дыхание было спокойным, кожа приобрела естественный оттенок.

Лекарь наклонился, ощупал пульс, осмотрел раны. Поднял глаза на Радова:

— Он… здоров. Почти. Осталось восстановить силы.

Радов медленно повернулся ко мне.

— Ты это сделал?

— Да.

— Как?

— Знания и контроль энергии. Это не магия в привычном смысле, но сила — да.

Лидия шагнула вперёд:

— Я видела, как он работал. Без отваров, без заклинаний. Только руки и сосредоточенность.

Радов помолчал, потом произнёс:

— Хорошо. Ты получишь комнату наверху. Доступ к аптекарской кладовой. Но с условием: будешь лечить только под наблюдением. И — никаких тайн. Всё, что знаешь, будешь передавать нам.

Я сдержал усмешку. «Передавать»? Они думают, что смогут просто взять мои знания?

— Согласен, — сказал я. — Но мне нужны помощники. И время.

— Помощники? — Радов нахмурился.

— Марк, — я кивнул в сторону моего соседа по камере. — Он знает здешние травы, способы обработки ран. Без него мне будет сложнее.

Марк вскинул голову, явно не ожидая, что я включу его в сделку.

— Пусть будет, — махнул рукой Радов. — Но если он сбежит — отвечать будешь ты.

— Понимаю.

— Тогда идём.

Меня вывели из подвала. Ступени, коридоры, запах воска и дерева — всё казалось чужим, но живым. Комната оказалась небольшой, но светлой. Стол, стул, узкая кровать. У окна — полка с пустыми склянками.

— Завтра начнёшь с простых случаев, — сказал Радов на пороге. — Если докажешь полезность — получишь больше. Если нет…

Он не закончил фразу. Дверь закрылась.

Я подошёл к окну. За стеклом — двор, стражники, далёкие крыши деревни. Свобода пока недосягаема, но первый шаг сделан.

— Ну что, «спаситель», — Марк вошёл следом, оглядываясь с любопытством. — Думаешь, они тебе поверят?

— Не важно, поверят или нет. Важно, что они уже зависят от меня. А это — начало.

Он усмехнулся:

— Ты либо гений, либо безумец.

— Возможно, и то, и другое.

Я сел за стол, взял перо и лист бумаги. Первым делом нужно составить список необходимых трав и инструментов. Потом — найти первых пациентов. Потом…

Потом — изменить этот мир.

Я развернул лист, обмакнул перо в чернильницу. Первым делом — список.

Кора ивы (жаропонижающее, обезболивающее).

Зверобой (антисептик, заживляющее).

Подорожник (ранозаживляющее, противовоспалительное).

Чистотел (очищение ран, борьба с инфекциями).

Мёд (антибактериальное, регенерация).

Спирт (дезинфекция инструментов).

Иглы, шёлковые нити (для швов).

Бинты (чистые, сухие).

Скальпели (острые, стерилизованные).

Ёмкости для отваров, ступка, пестик.

Марк, стоя у двери, наблюдал за мной с прищуром.

— Ты пишешь так, будто у тебя уже есть аптека, — заметил он.

— Пока нет. Но будет.

— И как ты собираешься всё это добыть? Радов не раздаёт добро просто так.

— Он даст. Потому что ему нужен результат. А я — единственный, кто может его дать.

За окном послышался шум. Я оторвался от списка. Во дворе стражники вели группу людей — судя по одежде, слуг. Один из них шатался, держась за бок.

— Ещё больной, — тихо сказал Марк. — Вчера на кухне нож сорвался. Глубокий порез.

Я поднялся.

— Пойдём.

— Куда?! — он шагнул за мной. — Ты же не собираешься…

— Собираюсь. Если он потеряет много крови — будет поздно.

Мы вышли в коридор. Лидия, видимо, ждала неподалёку — шагнула навстречу, едва увидев меня.

— Ты куда? — строго спросила она.

— В двор. Там человек ранен. Я должен помочь.

Она нахмурилась.

— Боярин велел ждать его указаний.

— Если я буду ждать, он умрёт.

Наши взгляды встретились. В её глазах — сомнение, но и что‑то ещё. Любопытство? Или понимание?

— Ладно, — выдохнула она. — Но я иду с тобой.

Во дворе стражники уже положили раненого на скамью. Кровь пропитывала рубаху, лицо бледное, губы дрожат.

— Что случилось? — я опустился рядом.

— Нож… поскользнулся… — прошептал он.

Я ощупал рану. Глубоко, но артерия не задета. Хорошо.

— Нужен кипяток, чистые тряпицы, иголка с нитью, — бросил я через плечо.

Лидия кивнула одному из слуг. Тот бросился выполнять.

— Ты правда сможешь? — тихо спросила она.

— Смогу. Но не один.

Она поняла без слов. Стала рядом, держа рану, пока я готовил инструменты.

Через час шов был наложен, кровотечение остановлено, а больной — уложен в тёплое место с отваром из ивы.

— Ты… — Лидия смотрела на меня, словно впервые видя. — Ты действительно знаешь, что делаешь.

— Это не магия. Это наука.

Она помолчала, потом сказала:

— Я помогу тебе. С травами, с инструментами. Но ты должен научить меня.

Я кивнул. Ещё один союзник.

— Хорошо. Но сначала — закончить список.

Вернувшись в комнату, я дописал последнюю строку:

Ученики.

Марк, стоявший у окна, усмехнулся.

— Ну что, «наука»? Начинается?

— Начинается, — ответил я. — И это только первый день.

Я отложил перо. Список готов. Теперь — дело за малым: превратить слова в реальность.

Марк, всё это время молча наблюдавший за мной, наконец нарушил тишину:

— Ты действительно веришь, что они дадут тебе всё это?

— Не дадут — значит, заберём. Но сначала попробуем по‑хорошему.

Он хмыкнул, но в глазах мелькнуло одобрение.

— Ладно. Допустим, инструменты ты получишь. А дальше?

— Дальше — работа. Нужно составить график приёма. Сначала — самые тяжёлые случаи. Потом — профилактика. И параллельно — обучение. Лидия уже заинтересована.

— И что ты ей скажешь? Как объяснишь, откуда знаешь то, чего не знают здешние лекари?

Я улыбнулся:

— Скажу правду. Почти всю. Я учился у лучших. Видел тысячи больных. Проводил сотни операций. Здесь это редкость, но для меня — рутина.

За окном начало темнеть. В коридоре послышались шаги. Мы замерли.

Дверь открылась. На пороге стояла Лидия, держа в руках поднос с едой.

— Боярин разрешил передать тебе ужин, — сказала она, не глядя на Марка. — И ещё… он хочет видеть тебя утром. Будет совет. Нужно решить, как организовать лечение.

Я кивнул:

— Хорошо. Я приду.

Она поставила поднос на стол, задержалась на мгновение, будто хотела что‑то добавить, но лишь тихо вышла.

Марк проводил её взглядом:

— Она тебе доверяет. Это плюс.

— Доверие — это основа. Без него ничего не выйдет.

Мы молча поужинали. Мысли крутились вокруг завтрашнего дня. Совет. Значит, придётся говорить. Убеждать. Доказывать.

— Слушай, — вдруг спросил Марк, — а что будет, если они поймут, что ты… не совсем тот, кем кажешься?

Я посмотрел ему в глаза:

— Тогда я покажу им, что значит настоящий лекарь.

Он не ответил. Но я видел: он начинает верить.

Ночь прошла беспокойно. Я ворочался, обдумывая каждое слово, которое скажу завтра. В голове вертелись схемы, формулы, методы. Всё, что я знал, всё, чему научился.

На рассвете меня разбудил стук в дверь.

— Кирилл, — голос Лидии звучал приглушённо. — Пора. Совет уже собрался.

Я поднялся, надел чистую рубаху, которую она принесла вчера, и вышел.

В большом зале боярина Изяслава уже сидели несколько человек: сам хозяин поместья, местный лекарь, двое старших слуг и незнакомый мужчина в дорогой одежде — видимо, приглашённый советник.

Радов поднял взгляд:

— Ну что, лекарь? Готов доказать свою ценность?

Я шагнул вперёд:

— Готов. Но сначала — позвольте задать вопрос. Сколько людей в вашем поместье нуждаются в лечении?

Лекарь хмыкнул:

— Десятки. Но не все выживут. Это природа.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Это не природа. Это недостаток знаний и ресурсов. Если вы дадите мне инструменты и людей, я смогу спасти большинство.

Советники переглянулись. Один из них, тот самый незнакомец, спросил:

— А что ты потребуешь взамен?

Я выдержал паузу:

— Ничего, кроме возможности работать. Но если вы хотите, чтобы я остался здесь надолго, вам придётся уважать мои правила.

Радов прищурился:

— Какие правила?

— Первое: я выбираю, кого лечить в первую очередь. Второе: мне нужны помощники, которых я сам обучу. Третье: никто, кроме меня, не будет решать, как применять мои методы.

Тишина. Даже птицы за окном замолчали.

Наконец Радов медленно кивнул:

— Хорошо. Ты получишь то, что просишь. Но помни: если ошибёшься — пеняй на себя.

Я не дрогнул:

— Я не ошибусь.

Лидия, стоящая у двери, улыбнулась краешком губ.

Начало положено.

Я вышел из зала совета, чувствуя на спине взгляды — оценивающие, настороженные, любопытные. Марк ждал в коридоре.

— Ну? — спросил он, шагнув навстречу.

— Получил разрешение. Теперь — работа.

Он кивнул, но в глазах читался вопрос: «А дальше?»

Дальше — всё.

Первый день

К полудню у меня уже был доступ к аптекарской кладовой. Запах трав, спирта, сушёных корней — родной, почти успокаивающий. Я осмотрел запасы: скудно, но начало положено.

— Лидия, — позвал я. — Нужно составить список недостающего. И найти людей, кто умеет читать и писать.

Она стояла у двери, сложив руки:

— Зачем?

— Чтобы вести учёт больных, лекарств, результатов. Без записей мы будем блуждать вслепую.

Она задумалась, потом кивнула:

— Я знаю двух слуг, которые учились грамоте. Приведу их.

— Хорошо. Ещё — нужно организовать приём. Пусть объявят: все, кто болен или ранен, приходят сюда.

Первые пациенты

Через час в коридоре уже толпились люди.

Женщина с ожогом на руке — кипяток опрокинулся на кухне. Я обработал рану спиртом, наложил повязку с мёдом и зверобоем.

Мальчик с лихорадкой — температура, слабость, кашель. Отвар из коры ивы, покой, наблюдение.

Старик с воспалением сустава — боль, скованность. Массаж с настойкой чистотела, компрессы.

Каждый случай — не просто лечение. Каждый — демонстрация.

Марк наблюдал молча, иногда задавая вопросы:

— Почему именно мёд?

— Почему не отвар, а компрессы?

Я отвечал коротко, но подробно:

— Мёд — природный антисептик. Он не даёт инфекции проникнуть глубже.

— Компрессы лучше проникают в ткани, чем просто питьё.

Он кивал, будто запоминал.

Вечер

Когда последний пациент ушёл, я опустился на стул. Усталость накатила внезапно, но это была правильная усталость — от работы, а не от безысходности.

Лидия принесла воду и хлеб.

— Ты действительно знаешь, что делаешь, — сказала она тихо. — Я думала, это просто хвастовство.

— Это не хвастовство. Это опыт.

Она помолчала, потом спросила:

— А откуда ты его получил?

Я посмотрел ей в глаза:

— Из другого мира. Но это не важно. Важно то, что я могу здесь.

Она не испугалась. Не отшатнулась. Только кивнула:

— Тогда… покажи мне. Научи.

— Научу. Но сначала — закончим с делами.

План

На закате я сел за стол и написал три пункта:

Создать реестр больных — кто, чем, как давно.

Организовать обучение — Лидия и двое грамотных слуг.

Расширить запасы — травы, инструменты, стерильные материалы.

Марк, глядя на мои записи, усмехнулся:

— Ты будто армию собираешь.

— Так и есть. Только не армию воинов, а армию лекарей.

Он не ответил, но в его взгляде мелькнуло что‑то новое — не скепсис, а интерес.

За окном темнело. Где‑то вдали кричали птицы.

Первый день закончен. Завтра — новый.

Рассвет застал меня за столом — я дорабатывал схему приёма больных. Нужно было распределить нагрузку: кто‑то требует немедленного вмешательства, кому‑то хватит рекомендаций.

В дверь постучали. Вошла Лидия с двумя юношами — оба в простых рубахах, с насторожёнными взглядами.

— Это Григорий и Артём, — представила она. — Они умеют читать и писать. Готовы помогать.

Я кивнул, отодвигая бумаги.

— Хорошо. Первое задание: составить список всех, кто обратился вчера. Указать: имя, возраст, диагноз, назначенное лечнние. Вот шаблон.

Протянул лист с заранее начерченной таблицей. Парни переглянулись, но взяли перья.

— А что дальше? — спросил Григорий, оглядывая полки с травами.

— Дальше — учиться. Вы будете моими помощниками. Значит, должны знать: как обрабатывать раны, как готовить отвары, как вести записи. И главное — когда не лечить, а отправлять к хирургу.

Артём хмыкнул:

— А разве лекарь не должен уметь всё?

— Лекарь должен знать свои пределы. Тот, кто берётся за невозможное, губит и пациента, и себя.

Лидия кивнула, будто подтверждала мои слова.

Утро: приём

К восьми часам у дверей уже толпились люди. Я разделил их на три очереди:

Экстренные (кровотечения, лихорадка, острые боли).

Плановые (хронические боли, кожные заболевания).

Консультации (советы по профилактике, гигиена).

Первой вошла женщина с ребёнком на руках. Мальчику лет пяти, кожа в красных пятнах.

— Третий день чешется, — прошептала она. — Ни сна, ни покоя.

Я осмотрел сыпь. Не инфекция — скорее, реакция на новое мыло или пищу.

— Купайте в отваре череды. Давайте больше воды. Исключите сладкое. Если через два дня не пройдёт — придёте снова.

Она кивнула, прижимая сына к себе.

Следующим был старик с опухшей ногой. Тут сложнее: застой лимфы, риск гангрены.

— Нужно делать компрессы с мёдом и луком. Каждый день — массаж, чтобы разгонять жидкость. И ни шагу без опоры.

Он вздохнул:

— До аптеки далеко…

— Вам принесут. Лидия, организуй доставку.

Она молча кивнула.

Обед: разговор с Марком

Когда поток пациентов схлынул, я вышел во двор. Марк сидел у стены, наблюдая за слугами.

— Ну что, «начальник лекарей»? — усмехнулся он. — Уже раздаёшь приказы?

— Не приказы. Инструкции. Без системы мы утонем в хаосе.

Он помолчал, потом сказал:

— Ты действительно веришь, что сможешь изменить этот мир?

Я посмотрел на него:

— Я верю, что смогу изменить их мир. Этот дом. Эти люди. А дальше — посмотрим.

Марк кивнул. В его взгляде уже не было скепсиса. Только осторожный интерес.

Вечер: первые итоги

За ужином Лидия принесла мне стопку листов — записи Григория и Артёма. Всё чётко, по шаблону. Даже с пометками о динамике.

— Они быстро учатся, — сказала она. — И люди им доверяют.

— Хорошо. Завтра начнём обучение: анатомия, основы диагностики, правила гигиены.

Она улыбнулась:

— Ты говоришь так уверенно… Как будто делал это сотни раз.

Я не ответил. Сотни раз — не преувеличение. Но это не их дело.

В комнате я сел за стол и написал три пункта для завтрашнего дня:

Провести лекцию (основы анатомии, точки пульса, признаки воспаления).

Показать практику (обработка раны, наложение швов).

Проверить знания (устный опрос по вчерашним случаям).

Затем достал чистый лист и начал чертить схему аптекарской кладовой. Где что хранить, как организовать доступ, какие запасы пополнить.

Шаг за шагом. Система за системой. Так строится империя.

Ночь опустилась тихо, будто накрыла поместье мягким покрывалом. В моей комнате горела свеча — единственный источник света в этом мире, где знания пока что прячутся за суевериями.

Я отложил перо. Список задач на завтра был готов. Схема аптекарской кладовой — начерчена. Записи пациентов — проверены.

Марк сидел у окна, глядя на звёзды.

— Ты не спишь, — заметил он, не оборачиваясь.

— Не сплю. Думаю.

— О чём?

Я посмотрел на свои руки — те самые, что сегодня остановили кровотечение, сняли боль, вернули сон.

— О том, как мало нужно, чтобы изменить чью‑то жизнь. Чистая повязка. Правильный отвар. Внимание.

Он усмехнулся:

— Звучит просто.

— Просто — не значит легко. Нужно знать как. Нужно верить в это. И нужно не бояться начинать.

Марк помолчал, потом сказал:

— Знаешь, когда я увидел тебя в камере… думал, ты сломаешься за три дня. А ты за два дня перевернул всё вверх дном.