Путь Шута или Пропавшая карта

Дорога средь гор

Манит своей красотой –

Но страх перед бездной.

— Что... где я?! — голос сорвался.

Норта очнулась от щекочущего ощущения, будто что‑то влажное и тёплое касалось её щеки. Она резко открыла глаза и тут же зажмурилась от слепящего солнца.

Рядом сидела маленькая белая собачонка, пушистая, как комок ваты. Она тявкнула, словно плача, и снова лизнула её в щёку.

Девушка поняла, что лежит на узком каменном выступе. Под её спиной был грубый, прохладный камень, у края которого бездна тонула в молочно‑белом тумане. Ветер свистел в ушах, трепал края странной одежды.

Норта с изумлением оглядела себя. На ней была белая туника, сверху средневековая накидка из тёмного бархата, усыпанная золотыми звёздами и странными символами, подкладка алая, как кровь. На ногах — плотные штаны и жёлтые кожаные сапожки с загнутыми носами, тоненькие, словно носочки. На груди висел незнакомый медальон в форме звезды.

Внизу клубился туман, вверху светило солнце. Не было ни пути, ни опоры. Только сделай шаг — и сорвёшься в пропасть. Сначала тело охватил страх, а потом пришли воспоминания. Норта отчётливо вспомнила вчерашние события.

***

Всё началось с письма Ржевальского.

Норта была одна тем роковым днём в родовом особняке Воронцовых — полупустом, с обшарпанной мебелью и трещинами на стенах. Всё в доме: потускневшие гербы на стенах, пыльные портреты предков, скрипучие полы — напоминало о их бедственном с отцом положении. Отец всё чаще приходил в отчаяние, подолгу молчал, смотрел на свой перстень с тускнеющим опалом — знаком главы рода. Скоро камень полностью потемнеет, и это будет означать конец линии Воронцовых. Отец надолго исчезал из дома, вот как сейчас, и Норте было неуютно одной в давящей атмосфере доме. Побродив по пустым унылым комнатам, она вышла на крыльцо, кутаясь в тонкую шаль, оставшуюся от матери.

В их саду росла серебряная рябина, чьи листья мерцали на солнечном свете и светились уже полным светом при наступлении темноты. Но даже она теперь ослабела: в этом году зажглось лишь три листа.

Роскошь соседних боярских усадеб (фонтаны, стража, сияющие портальные арки) на контрасте с их старым домом раздражала девушку. В свои семнадцать лет ей хотелось блеска, лёгкости, музыки и поклонников.

— Когда-то здесь смеялись, играли на рояле, ждали гостей... А теперь только ветер гуляет по пустым залам, — с грустью думала она, — и я здесь просто призрак былого.

Тут из‑за угла дома вырвался вихрь, оформился в фигуру, и перед Нортой возник гонец. На нём были тёмно‑зелёные дорожные одежды, перетянутые серебряным поясом, а на ногах — те самые сапоги: чёрные, кожаные, с медными пряжками и едва заметными узорами вдоль голенища. Сапоги ещё пульсировали мягким светом, ведь они только что преодолели сотни вёрст. Сапоги-Скороходы последней модели.

— Госпожа Воронцова, — гонец слегка поклонился, дыша ровно, будто и не мчался сквозь пространство на волшебной скорости, — вам послание от поручика Ржевальского. Лично в руки.

— Вот ведь позёр этот Ржевальский! Письмо с курьером-скороходом! Мог бы просто кинуть в портальный ящик, — подумала Норта и взяла письмо, запечатанное воском с гербом — серебряная стрела сквозь лавровый вензель. Пальцы ощутили остаточное тепло: конверт, видимо, ещё хранил скорость пути.

Норта кивнула, разглядывая мерцающие энергетические следы от Сапог-Скороходов на крыльце. Они уже почти исчезли, но ещё посверкивали тонкими спиральными лучами. Это была её в общем-то бесполезная особенность: видеть призрачные контуры тех, кто давно ушёл, энергетические нити, связывающие людей (красные — это был гнев, он был самый заметный, серые — обман, розовые — любовный интерес, душевная привязанность), ещё разломы в воздухе там, где случалась беда, и ауры магических артефактов.

Курьер сделал шаг назад (сапоги снова засветились — на этот раз ярче, готовясь к новому рывку) и исчез в вихре ветра.

Норта осталась на крыльце одна, с письмом в руках и последними искорками голубого света, тающими на мраморных ступенях. Она развернула письмо. Строки, написанные чётким почерком Ржевальского, обожгли её холодом:

"Норта, у нас проблема! Срочно решай: шагнёшь или останешься? Жду тебя сегодня в Клубе. Захвати то, о чём говорили."

***

Днём взять колоду не получилось. Отец прибыл домой с чиновниками, они заперлись в кабинете, были слышны их сдержанные голоса, шуршание бумаг.

— Еще несколько часов, — думала Норта, стоя у окна, — только бы дотянуть до темноты. Они уедут, отец уйдёт спать, дом затихнет. Тогда, только тогда, я смогу взять её...

Как же медленно тянулось время! Наконец, где‑то вдалеке городские часы пробили полночь. Пора!

Полумрак коридора пронизывали лишь узкие полоски лунного света, пробивающиеся сквозь тяжёлые портьеры. Норта Воронцова замерла у массивной дубовой двери — кабинета отца. Сердце колотилось так громко, что, казалось, вот‑вот разбудит весь дом.

Она бросила взгляд на портрет прабабки, висящий в коридоре напротив кабинета — последней сильной прорицательницы в их роду. Её глаза, кажется, следили за всеми, кто проходил мимо. Вот и сейчас старая женщина на портрете смотрела на правнучку будто с укоризной. Как сильно в детстве Норта хотела быть похожей на неё!

Пальцы девушки дрожали, когда она осторожно нажала на ручку. Дверь скрипнула едва слышно, но в ночной тишине звук показался оглушительным. Норта замерла, прислушиваясь.

Кабинета отца освещал лишь лунный свет, проникающий сквозь окна вместе с холодным сквозняком. Норта, затаив дыхание, достала из нижнего ящика стола и прижала к груди хрустальный ларец — тот самый, что отец строго‑настрого запретил трогать. "Это не игрушка, Норта" — постоянно твердил он.

Скрипучий паркет застонал под ногами, будто предостерегал, но она не собиралась отступать: осторожно опустилась на колченогий стул, поставила ларец на обшарпанный стол. Пальцы дрожали, когда она прикоснулась к реликвии рода. Крышка открылась, и в нос ударил запах старого пергамента.

Колода лежала внутри, укутанная алым бархатом. Карты Таро — семейная реликвия Воронцовых: их края были потёрты многими прикосновениями, но рисунки всё ещё казались объёмными, вот-вот оживут. Норта осторожно вынула колоду.

Таро для Норты не были просто запретной игрушкой. Она чувствовала, что в этой старинной колоде кроется ответ на вопрос: можно ли вернуть силу рода? Но что, если цена этого знания может оказаться выше, чем она готова заплатить?

За окном раздался слишком громкий, слишком человеческий крик ночной птицы. Норта вздрогнула и поспешила из дома. Её путь лежал в эзотерический салон Лены Ленорман.

***

Ночь была холодной, небо затянуто тучами, но в разрывах мелькали холодные звёзды.

Вот это место: старый флигель, затерянный в густых зарослях боярышника. Ветви с острыми шипами словно охраняли вход, образуя естественный лабиринт. Лишь узкая тропа, едва заметная в траве, вела к незаметной деревянной двери.

Норта остановилась перед дверью и одной рукой поправила съехавшую шаль на своих белокурых волосах. В другой руке она крепко сжимала потрёпанную кожаную сумку, в которой лежала колода её прабабки. Глубоко вздохнула, будто набираясь решимости, и постучала условным стуком: три тихих удара и один посильнее.

Некоторое время за дверью была тишина. Затем послышался скрип половиц изнутри. Дверь приоткрылась, и в узком проёме возник силуэт женщины с рунной свечой в руках. Ровное пламя выхватило из тьмы рыхлую фигуру, растрепанные пряди волос, пальцы, сжимающие подсвечник.

— Ты опоздала, — голос звучал глухо, без осуждения, скорее как констатация факта.

Норта не ответила. Она переступила порог, и дверь за ней бесшумно закрылась. Они прошли по узкому коридору, стены которого были покрыты гобеленами с изображёнными на них созвездиями и руническими знаками. Свеча отбрасывала причудливые тени, и казалось, что звёзды на тканях движутся, перестраиваясь в неведомый узор. Наконец, хозяйка остановилась перед дубовой дверью, украшенной резьбой, и кивнула гостье на дверь:

— Входи, все тебя ждут.

За дверью было просторное помещение, погружённое в полумрак. В центре комнаты стоял круглый стол из тёмного дуба, на нём поблёскивал хрустальный шар, окружённый семью зажжёнными свечами. Стены были увешаны картами звёздного неба, древними амулетами и пучками сушёных трав. Воздух был густ от запаха ладана и воска. За столом сидели пять фигур, скрытые в тени. Лена Ленорман села во главе стола, на её полных пальцах были чрезмерно крупные перстни с лунными камнями. Норта осмотрелась: Ржевальский не пришёл... Ну и пусть, её дело узнать как спасти род.

— Ты знаешь правила, — скучающим тоном произнесла хозяйка салона, — Чужая колода — чужой голос. Ты готова говорить своим голосом?

— Да, я принесла свою Колоду, — голос Норты дрогнул, но она была полна решимости довести дело до конца.

— Вытащи одну карту. Пусть она ответит на то, что ты не смеешь произнести вслух, — голос гадалки стал заунывным, словно она произносила эту фразу множество раз.

Норта глубоко вздохнула, ее руки задрожали, когда она доставала семейный артефакт из сумки. На мгновение закрыв глаза, девушка мысленно задала вопрос: "Как мне спасти свой род, возродить его и привести к процветанию?"

Рука потянулась к карте... Взяла... Перевернула... Шут! Но это не классический образ: вместо беспечного странника с котомкой — её собственное лицо. Те же тёмные круги под глазами, тот же испуг во взгляде. Ёе лицо появилось на карте, а её имя вспыхнуло в воздухе золотыми буквами: Н, О, Р, Т, А. Буквы имени светились, дрожали, а потом начали перестраиваться.

"ТАРО" — вспыхнуло первое слово, ярко и загадочно. Оно погасло, и тут же из букв её имени возникло второе слово "НОРА". Буквы танцевали, с нарастающей быстротой складывались в новые анаграммы и комбинации: ТОРНА... РАТНО... АТРОН... НАТОР... АРОН... ТРОН, ОРАНТ... ТОР... На последнем слове буквы слились в золотистые спирали: Восходящую и Нисходящую, переплелись, замелькали в водовороте...

Девушка вскрикнула, и в тот же миг колода вспыхнула алым светом, и юная искательница истины потеряла сознание...

***

Норта отряхнулась от воспоминаний, приподнялась на локтях, осторожно подползла к краю выступа. Там, у самой пропасти, где камень обрывался в пустоту, лежал потрёпанный картонный прямоугольник — всё та же карта Таро. Шут с её, Норты, лицом. А она, Норта, буквально оказалась в карте "Шут"!

Девушка перевернула карту дрожащими пальцами. На темно-зелёную, с выцветшими узорами рубашку карты закапали крупные слёзы. Плач начал переходить в завывание, когда, словно вдобавок к её шоку, порыв ветра кинул горсть пыли в её мокрое лицо. Пёсик прижался к Норте и жалобно заскулил.

— Отставить истерику! — раздался чёткий командный женский голос с едва уловимыми металлическими нотками, — Так ты только тратишь силы!

Голос раздавался из чуть потеплевшего медальона.

— А-а-а! — от неожиданности Норта вздрогнула, и несколько мелких камушков под ее ногой покатились прямо в пропасть.

— Кто.. кто это? — голос её звучал как чужой.

— Я Нора, полное имя Леонора, твоя соседка по этой ловушке! Моё положение куда хуже твоего, но я же не ною! Ты хотя бы девушка, а я... Кто я?

— Ты медальон... — растерянно пробормотала Норта, мысль о том, что кому-то сейчас ещё хуже, чем её, привела её в чувство и девушка заставила себя соображать.

— Нора, Нора, — уцепилась она за знакомое имя, — это имя было вчера в тех словах... из букв моего имени...

— Ничего не понятно! Рассказывай всё по порядку! — продолжал командовать голос из медальона.

Норта, признаться, была рада и такому собеседнику. Она покрепче прижалась спиной к стене ущелья и подробно повторила новоявленной соседке события, приведшие её сюда, на эту продуваемую всеми ветрами скалу.

— Ну и дела! — голос в медальоне был удивлённый, но по прежнему бодрый, — то есть ты теперь Шут, а я медальон в форме звезды. Не о таком я мечтала!

— Почему это случилось с нами? Почему мы оказались здесь? — в голосе Норты опять засквозили истеричные нотки. — Ты можешь объяснить?

— Ну, объяснить можно что угодно. Вот, например, объяснение моей ситуации в концепции моего имени. Есть версия, что имя Нора произошло от арабского Нур, что значит "свет", "сияние". Вот тебе и Звезда. Только это объяснение всё-равно ничего не объясняет

— Странно, — перебила её Норта, — моё имя восходит к латинскому "норт - север" и тоже было дано в честь Полярной звезды. У нас в семье любили "звёздные" имена: Норта — это "та, что идёт по северному пути".

— Твоя фамилия не Блэк, случайно?

— Нет, почему Блэк, я Воронцова.

— Хм, отсылочка всё равно просматривается, Воронцова, то есть, чёрная как ворон!

— Ничего не понятно... А как ты оказалась в медальоне?

— Не так романтично как ты, но тоже в связи с гаданием. Я была на новогоднем корпоративе, то есть, на такой вечеринке-девичнике. Гадание на картах Таро — моё хобби. Было очень много желающих погадать, так вот, на вопросе одной дамы про её соперницу я вошла в подобие транса, почувствовала сильное головокружение, упала в обморок и... очнулась здесь, в полной пустоте. С миром меня связывает лишь мерцающая картинка в круглом окошке как в иллюминаторе. Вижу скалы, небо и вот теперь твоё милое личико, когда ты склонилась над окошком.

— Я тебя не вижу, — с огорчением заявила подруга по несчастью, — хотя да, поверхность медальона в центре отличается, такая гладкая, из странного золотистого материала. А что такое иллюминатор? Ты произносишь так много непонятных слов.

— Окно в самолёте или корабле, неважно. Значит, у вас настоящая магия? — в голосе Норы прозвучал не столько страх, сколько ошеломлённое любопытство учёного, наткнувшегося на невозможное, — а разве у вас нет самолётов? Теплоходов? Космических ракет? Других летательных аппаратов?

— Есть ковры-самолеты, но без иллюминаторов... — Норта сжала медальон в ладони, — а у вас... только карты? Без всего остального?

— Карты. Руны. Ритуалы. Много всего, но без магии. А, ещё мечты, — Нора горько усмехнулась, и её голос впервые дрогнул, — похоже, наши миры только что жёстко столкнулись лбами внутри колоды, — расскажи, какая она, ваша Магия?

Норта попыталась объяснить странной попаданке в медальон, что живёт в Российской империи XXI века,что Магия официально признана и регулируется государством, что

существуют Магические Академии, где изучают разные магические дисциплины, но она, Норта, из обедневшего рода и была на домашнем обучении, так как отец не имел средств на оплату её обучения, но занимался с ней сам... Как мог.

— А какой у тебя магический Дар? — спросила Нора.

Норта смутилась...

— Женщины моей семьи были прорицательницы, но уже на бабушке дар стал слабеть. К тому же гадания были официально запрещены, карты Таро и Руны у нас под запретом. И у нас с мамой прорицание уже не проявилось. У меня есть способность видеть Духов, но она совершенно бесполезна!

— А здесь, на нашей скале есть Духи? — вдруг спросила девушка из медальона.

— Кажется, вон на той скале мелькнул призрак высокого Старика с посохом и быстро исчез, я не особо его рассмотрела.

— С посохом и фонарём? Похоже в этих же скалах бродит Отшельник.

— Ты хорошо разбираешься в Таро, там, откуда ты, разрешены гадания?

— Да, у нас этих тарологов пруд пруди, каждый может научиться работать с Таро. А вот Магии в нашем мире нет. То есть, наверное, есть в малой степени, ведь все о неё мечтают, пересказывают удивительные случаи, пишут фантастические книги, но вот Ковёр-Самолет и Сапоги-Скороходы у нас - сказка, просто сказка.

— Как это странно... У нас есть Магия, а у вас Таро. Вот бы это совместить!

— Вот и совместим! Мы же внутри волшебной колоды! И, кстати, Руны я тоже знаю, русские Руны — мои любимые. Вот почему ты, например, сидишь-жаришься на солнце, лицо уже красное, обгорело? Есть же Руна Лёд. Начерти её на скале! Начинай с левого угла ромба и веди линию вверх. Активируй слогами И-ЛА.

На поверхности медальона появился символ со срединным ромбом, верхней и нижними чашами-полукружьями, в каждом из которых было по четырёхлучевому коловрату-солнышку.

Норта нашла маленький камешек и тщательно скопировала символ, изобразив его в большом размере на скале, к которой прижималась. Пёсик, до этого дремавший, уткнувшись её в бок, вскочил и весело залаял. Девушка произнесла звуковой код и прижала руку к скале: сквозь раскалённый камень стала пробиваться прохлада. Пёс вилял хвостом, словно одобрял подобное новшество в их тесной локации.

—Кстати, Норта, как назовём пёсика? Он тут у нас олицетворяет природные инстинкты, интуицию, внутреннее чутьё, предостерегающее от опрометчивых поступков.

— Не знаю, может, Пушистик?

— Ну, что ты, это не символично. Раз у нас тут всё состоит из букв твоего имени, пусть будет Арт!

На последнем слове пёсик словно в подтверждение коротко гавкнул.

— Отлично, он согласен на кличку Арт, — обрадовалась Норта. Она уселась спиной к теперь уже освежающей скале и начала играть и возиться с Артом.

— Так гораздо лучше, — приговаривала Норта.

Атр воодушевлённо лизал ей лицо, а медальон на груди девушки мерцал одобряющим светом.