Путь Южной Стали

ПУТЬ ЮЖНОЙ СТАЛИ

Глава I: Цена милосердия

Семиречье встретило Аларика неприветливо: низкое свинцовое небо, казалось, вот-вот разродится холодным дождем, а воздух был пропитан запахом прелой хвои и застоялой воды. Рыцарь из Оката, привыкший к палящему солнцу и сухим степям юга, поежился под своим запыленным плащом. Его верный конь, могучий вороной Буцефал, устало прядал ушами, чувствуя настроение хозяина. Путь был долгим, и оба они нуждались в отдыхе.

Деревня Кривой Брод возникла из тумана внезапно, словно привидение. Это было мрачное место: покосившиеся избы, почерневшие от сырости плетни и давящая тишина, которую нарушал лишь лай далекой собаки. Аларик направил коня к местной конюшне. Спешившись, он почувствовал, как затекли ноги после целого дня в седле. Из тени сарая вышел сгорбленный старик-конюх с мутными глазами.

— Напои, задай овса из лучшей меры. И почисти, — голос Аларика прозвучал хрипло. Он выудил из кошеля медную монету, которая в свете тусклого фонаря блеснула чистым южным чеканом. — Если утром увижу на нем хоть клочок присохшей грязи — вычту из твоей шкуры. Понял?

Конюх судорожно кивнул, прижимая медяк к грязной рубахе, и забормотал что-то подобострастное. Аларик, не оборачиваясь, направился к таверне, чья вывеска едва покачивалась на ветру. Но его внимание привлекло нечто странное на площади. Там, среди грязи и луж, возвышался свежий сруб, обложенный сухой соломой и хворостом. Казнь. Сердце рыцаря кольнуло недоброе предчувствие.

Внутри таверны «Медвежья лапа» было душно. Запах дешевого варева смешивался с вонью немытых тел и дымом от очага. Аларик прошел к стойке, намеренно громко стуча подковами сапог по доскам, чтобы привлечь внимание. Разговоры за столами стихли, сменившись недобрым шушуканьем.

— Вина и мяса, хозяин, — бросил Аларик трактирщику, кряжистому мужику с лицом, похожим на старый башмак. — И скажи, что за костер вы сложили на площади? У вас что, зима завтра наступает?

Трактирщик замер, медленно вытирая стойку засаленной тряпкой. Он опасливо оглянулся на односельчан и понизил голос:

— Это для Малки, дочки кузнеца, милсдарь рыцарь. Завтра на рассвете очищать ее будем. Скверна в ней. Корова у соседа сдохла, а она, говорят, с тенями у ивы шепталась. Мара в нее вселилась, не иначе.

Аларик лишь едва заметно повел бровью. Он знал цену деревенским суевериям — на юге за такие слова тащили в суд, а здесь сразу на костер. Он молча принялся за еду, чувствуя на себе косые взгляды. Прямой ум воина подсказывал ему, что «скверна» — лишь повод для жестокости, а хитрость шептала, что в этом деле можно найти выгоду или хотя бы спасти живую душу.

Ночью, когда деревня погрузилась в тяжелый сон, Аларик не спал. Он услышал крики. Малка сбежала. Каким-то чудом девчонка выломала замок в подклети, где её держали, и скрылась в лесу. Толпа мужиков с вилами и факелами бросилась в погоню, но Аларик был быстрее. Он знал лес лучше этих перепуганных крестьян.

Он нашел её на поляне, окутанной густым, неестественным туманом. Девушка сидела у подножия валуна, босая, в одной сорочке. Русые волосы рассыпались по плечам, а глаза... они не были желтыми, как врали в таверне. В них светилась глубокая, пугающая осознанность. Она была хрупкой, ростом едва ли по плечо рыцарю, но в её осанке было что-то вековое.

— Зачем ты пришел, рыцарь юга? — её голос был чистым, без тени страха. — За моей головой или за истиной?

— За тобой, — коротко ответил Аларик.

В этот момент на поляну вырвались охотники во главе со старостой. Их факелы чадили в тумане, а лица были искажены яростью.

— Хватай ведьму! — взревел один из них.

Аларик сделал шаг вперед, перекрывая собой девушку. Его сабля с тихим, певучим звоном вышла из ножен лишь на ладонь, но руны на лезвии вспыхнули резким синим светом, ударив по глазам крестьян. Мужики попятились.

— Остыньте, — голос рыцаря был как удар молота. — Вы хотите крови? Так знайте: если эта девчонка умрет здесь, её сила уйдет в землю, и ваше Семиречье проклянет вас самих. Реки высохнут, а скот вымрет до последнего теленка.

Староста, дрожа от жадности и страха, спросил:

— И что ты предлагаешь, чужак?

Аларик усмехнулся и достал тяжелый кошелек.

— Сорок золотых дукатов. Я забираю её с собой. Увожу на юг, за тридевять земель. Вы избавляетесь от «ведьмы» и получаете столько золота, сколько не заработаете за пять лет. А на рассвете сожгите солому — пусть все думают, что скверна ушла.

Жадность победила страх. Староста принял золото, и толпа отступила. Аларик повернулся к Малке, которая смотрела на него с нескрываемым любопытством.

— «Хозяин», значит? — приподняла она бровь. — Ты купил себе много проблем, рыцарь.

— Я купил себе спутницу, — отрезал Аларик. — Собирайся. Нам нужно уходить, пока они не передумали.