Пузырь, Соломинка и Лапа

Переступив порог квартиры Сергея, Артем сразу почувствовал запах сигарет.

— Тут надо будет делать ремонт, — сказала мама, окинув взглядом обстановку.

— Сделаем, — ответил Сергей, занося в прихожую сумки с вещами, - как только деньги лишние появятся. Пошли, Тём, комнату твою покажу.

Комната была маленькой, с неровными шершавыми стенами. Большую часть пространства занимали широкая кровать и высокий, под потолок, шкаф. С пожелтевших обоев на Артема грустно смотрели серые выцветшие жирафы. Один из них, рядом с облупившейся батареей в углу, вздулся пузырем. Через деревянную оконную раму в комнату пробивался холодный воздух с улицы, отчего пузырь шевелился, будто под ним прячется что-то живое.

Разбирая сумки, Артем услышал странный звук - словно под полом кто-то тихо царапается.

— Не бойся, - усмехнулся Сергей, — это трубы шумят. Дом старый, тут такое бывает, скоро привыкнешь.

Он достал из кармана флакончик с яркой радужной этикеткой и протянул Артему:

— Держи! Подарок тебе на новоселье!

Мыльные пузыри. Ему что пять лет? Артем даже немного обиделся, но вслух сказал:

— Спасибо.

Когда Сергей вышел, Артем положил пузыри на тумбочку и присел на кровать, отчего та жалобно скрипнула. Одному в комнате было еще неуютнее. Нижняя дверца шкафа от сквозняка то и дело гуляла туда-сюда — будто кто-то там внутри подглядывал за Артемом сквозь щелку.

***

В девять вечера мама отправила Артема спать. Он почистил зубы и залез под одеяло, стараясь не обращать внимания на скрипы и скрежет пружин внутри кровати. А на звуки телевизора и громкий смех Сергея, то и дело раздававшийся с кухни, не обращать внимания было сложнее. Артем ворочался часа два, прежде чем, наконец, провалился в сон.

Проснулся он оттого, что стена, которую касалась спинка кровати, дрожала. Где-то рядом отчетливо слышалось тяжелое прерывистое дыхание и тихие сдавленные всхлипы. Голос, издающий их, пугающе напоминал голос мамы.

Вдруг это кто-то под кроватью специально пытается изобразить мамин голос? Артем попробовал отодвинуться подальше от дрожащей стены и края кровати и случайно задел ногой прикроватную тумбочку.

От боли захотелось закричать, но он стерпел. Дыхание, дрожь и стоны - все звуки резко прекратились. На мгновение в комнате воцарилась тишина. А затем Артем отчетливо услышал, как что-то негромко шлепнулось и, мерзко шурша, поползло под кровать.

Он затаил дыхание. За стенкой негромко выругался Сергей, мама что-то неразборчиво прошептала в ответ. Видимо, они тоже слышали странные звуки - понял Артем.

Позвать взрослых на помощь? Он представил, как мама, услышав крик, заходит в комнату. Включается свет, и серая вытянутая тень ныряет ей под ноги, вцепляется, и тащит под кровать. Нет уж, лучше пусть заходит Сергей. На него точно никакие чудовища напасть не решатся. Он просто посмеется и скажет, что Артем совсем еще не взрослый, такому, действительно, только мыльные пузыри дарить.

Артем приподнял край одеяла, и осторожно выглянул наружу.

Тишину нарушало только его собственное дыхание. Через окно пробивался свет уличного фонаря, расплываясь по потолку тусклым янтарным пятном. По нему, дрожа и извиваясь как щупальца, ползали тени от веток за окном. Артем осторожно присел, продолжая кутаться в одеяло, медленно обвел комнату взглядом. Кажется, все нормально. Вот только… Дверца шкафа чуть приоткрыта. И подрагивает беззвучно. Будто кто-то внутри толкает ее, пытаясь выбраться наружу.

Артем прижал колени к груди, стараясь не смотреть на шкаф, но глаза сами туда возвращались. Говорят, от страха сердце уходит в пятки. Ему же, казалось, что сердце сейчас гремит и стучит где-то в районе ушей. По спине скользнул холод, словно кто-то дотронулся до него кончиками ледяных пальцев.

Сквозняк? Или…

Не выдержав, Артем высунул руку из-под одеяла и потянулся к стоящему на тумбочке ночнику.

Щёлк. Тёплый желтоватый свет наполнил пространство, разгоняя тьму. Щупальца на потолке исчезли.

При свете комната выглядело более-менее безопасно. Но дверца шкафа все еще была зловеще приоткрыта, с тумбочки исчез подаренный Сергеем флакон, а вздувшийся на обоях пузырь, кажется, стал немного больше.

Теперь Артем был уверен — в комнате помимо него обитает кто-то еще. И этот кто-то ждет, когда снова выключат свет.

***

Утром Сергей отчитал Артема за включенный ночник.

— Ты че думаешь, электричество бесплатное? - раздраженно спрашивал он, стоя в мятых шортах и растянутой майке на пороге комнаты, - думаешь, мы олигархи?

Артем исподлобья глянул на вываливающийся из-под майки волосатый живот Сергея:

— Я… просто уснул и забыл выключить.

— Забыл он, — Сергей криво усмехнулся и потёр небритую щеку. — смотри, забудешь так пару раз — и в темноте будем сидеть.

Затем он пошел в ванную. Через закрытую дверь было слышно, как течет вода, как Сергей откашливается, плюется и сморкается. Даже ночные монстры таких противных звуков не издают — подумал Артем.

В комнату заглянула мама, пожелала доброго утра и позвала Артема завтракать.

— Попозже, мам. Сначала портфель соберу,

Он специально собирался медленно, и выполз из комнаты лишь после того, как Сергей ушел на работу.

На кухне пахло жареными яйцами. Мама стояла у плиты, волосы спутаны, глаза красные, будто не спала. Она налила Артему чай, поставила перед ним тарелку с омлетом и села напротив:

— Как спалось на новом месте?

— Плохо, — честно ответил Артем. — Я ночью слышал…

— Что? - мама как-то резко поставила чашку на стол, слегка расплескав чай, и порозовела.

Артем рассказал все без утайки. Мама не перебивала, только нервно водила пальцем по краю чашки. Лицо ее розовело все сильнее.

— Тёмчик, — произнесла она. — это... тебе все показалось. Ветер ночью был сильный, да еще эти трубы старые…

— Нет, — упрямо возразил Артём. — Это точно были не ветер и не трубы. Я слышал! Кто-то дышал, страшно так, как медведь. А кто-то другой всхлипывал, будто ему очень-очень больно!

— Артем, - сказала мама серьезным тоном, - не было никаких медведей, и больно никому не было. Просто…

Мама опустила глаза, у нее дернулась губа. Артем понял - она знает. Знает кто пыхтел под обоями, и кто плакал под кроватью. Знает, но боится сказать.

— Это все твое воображение. У тебя, Тём, очень богатое воображение...

Мама глотнула чая и улыбнулась, — устало, неуклюже, будто забыла, как это делается. Не в силах смотреть на эту улыбку, Артем перевел взгляд на свой чай.

Мама встала, перегнулась через стол и потрепала сына по волосам.

— Фантазёр мой.

Порыв ветра с открытого балкона принес в кухню холод и запах сигарет. Будто Сергей все еще был дома. Отразившееся в чашке лицо мамы дрогнуло и разбежалось кругами.

***

— Класс, у нас новенький! - объявила учительница, - знакомьтесь, Артем Козин.

— Какой Артем, Галин Николавна? Козявкин? - насмешливо спросил сидящий на второй парте высокий и худой пацан, с узким лицом и маленькими глазами.

По классу прокатился смех. Кто-то даже хрюкнул.

Артём стоял у доски, неловко переминаясь с ноги на ногу, и чувствовал, как уши наливаются кровью.

— Не смешно, Гордеев, - сухо сказала учительница, - Артем, не обращай внимания, иди, присаживайся.

— Куда? - тихо спросил Артем.

— Куда хочешь, - Галина Николаевна уже отвернулась к доске, - давай, не тяни время.

Свободное место было только на последней парте. Артем двинулся туда, осторожно переступая через лежащие в проходе портфели.

— Эй, Козявкин! — крикнул Гордеев, выковыривая из носа серый комок, — смотри, я тебе друга нашёл!

Он щелкнул пальцем, и комок полетел в сторону Артема. Артем дернулся в сторону, уворачиваясь. Нога наступила на розовый рюкзачок с брелком в виде плюшевого кота.

— Козёл! Смотри, куда копыта ставишь! — фыркнула красивая девочка с аккуратными косичками, в которые были заплетены большие белые бантики.

Артём хотел извиниться, но язык и губы будто бы стали ватными и вместо слов наружу вырвалось лишь невнятное мычание.

Вокруг снова послышались смешки:

— А ну-ка, тихо! — повернувшись к классу, крикнула Галина Николаевна, — Козин, чего замер? Вон задняя парта свободна - садись давай!

***

Весь урок Артем просидел, уткнувшись в тетрадь. А на перемене, когда учительница вышла из класса, к его парте подошел Гордеев.

— Эй, Козявкин, — спросил он с улыбкой. — В Майнкрафт играешь?

Артём поднял взгляд. Хотелось ответить «Я Козин, а не Козявкин!», но побоявшись, что голос подведет, он просто коротко помотал головой.

— Ну и лошара! — хохотнул Гордеев.

Артем снова уткнул взгляд в парту.

— Да ладно, Темыч, не обижайся. - неожиданно миролюбиво сказал Гордеев, - я ж так, прикалываюсь просто. Во что играешь вообще?

Артем посмотрел в глаза Гордееву. Тот смотрел серьезно и вроде бы больше поддевать не собирался.

— Да ни во что особо, - задумался Артем, - в футбол только немного играл. В старой школе.

Гордеев широко ухмыльнулся.

— Прикиньте, пацаны! - обернувшись к классу, прокричал он, - Козявкин-то у нас - футболист!

Одноклассники дружно загоготали.

— Давайте покажем ему как мы пасоваться умеем! - Гордеев резко схватил портфель Артема, подкинул его вверх и с силой поддал ногой.

Портфель приземлился посреди класса. Из раскрытого кармана посыпались тетради и карандаши. Звякнула об пол линейка.

— Ты че творишь? - вскочил Артем.

Однако другие мальчишки уже подхватили “игру” Гордеева.

— Пас! Пас!

— Давай мне, я открыт!

— Саня, навешивай!

— Эй, отдайте! - Артем бросился вперед, пытаясь схватить летающий между партами портфель, но запнулся за выставленную кем-то ногу и растянулся на полу, больно ударившись ладонями и коленями. Над ухом раздался визгливый смех красивой девочки с белыми бантами.

— Пас, пацаны! — крикнул Гордеев, выбегая из класса. За ним в коридор вылетел портфель Артема.

— Криштиану Роналду! - завопил Гордеев и сильным ударом отправил портфель в сторону лестницы.

***

—… В итоге портфель упал вниз, - вздохнул Артем, - и пролетел два этажа.

— Кошмар какой! — возмутилась мама, помешивая поварешкой суп, — в этой школе вообще за порядком что ли не следит никто?

— А у нас в школе на переменах и похуже вещи случались, - сказал Сергей.

— Пока я портфель искал, перемена закончилась, - продолжил рассказ Артем, - Вернулся в класс, учительница спросила почему опоздал…

Он замолчал, опустив глаза.

— Ну и? - поторопил Сергей.

“— Ну, Козин? Чего молчишь? Я жду объяснений! - строго произнесла учительница.

Красивая девочка с косичками подняла руку.

— Галина Николаевна, — сказала она сладким голоском, — это он специально, потому что учиться не хочет. Он еще пока вас не было, свои учебники по классу разбросал.

— Спасибо, Лера! — кивнула Галина Николаевна и, нахмурившись, повернулась к Артему, —Так ты у нас, Козин - хулиган? А так с виду и не скажешь. Еще раз такое повторится - вызову в школу мать. А сейчас прибирай всё, что раскидал, и садись на место. Быстро!”

— И ты так ей ничего и не объяснил?

— Нет.

— Почему? — спросила мама, отложив поварешку.

— Всё равно бы не поверила, - ответил Артем, - мне никто не верит.

— Надо что-то с этим делать, - мама накрыла кастрюлю крышкой и повернулась к столу, - я завтра схожу в школу и поговорю со всеми. И с учительницей, и с этими ребятами.

— Не надо никуда ходить — возразил Сергей, — сам пусть учится отношения в коллективе строить.

— Но, Сережа…

— Если ты все за него будешь делать, - сказал Сергей, поднявшись из-за стола, - он вырастет тюфяком, который всегда будет молчать и ждать, когда кто-то придет и решит все проблемы за него. Ты этого хочешь?

— Нет…

— Ну и правильно, - Сергей повернулся к Артему, - а ты, малой, учись отстаивать свое мнение. А то во взрослой жизни тяжело придется, понял?

— Понял.

— Ну и отлично, - Сергей взял со стола пачку сигарет и вышел на балкон.

— Мам… - несмело начал Артем, - а можно, ты сегодня со мной поспишь?

— С тобой? — мама растерянно улыбнулась. — Не знаю, Тём… Серёжа?

Балконная дверь со скрипом открылась, в проёме показался Сергей.

— Нет, Артем — выдохнул он, заполняя кухню сигаретным дымом, — Тебе ж не пять лет.

— Ну, пожалуйста…

— Сергей прав, — сказала мама, — ты уже взрослый, и спать с тобой я не буду.

Артём понуро опустил голову. Отстоять свое мнение снова не вышло.

— Но … - добавила мама, после небольшой паузы, - могу вечером прийти и почитать что-нибудь. Например, “Волшебника Изумрудного Города”. Серёж, ты не против?

— Не против, - пожал плечами Сергей, - читать полезно. Главное - не допоздна.

— Значит, решено — мама протянула руку и ободряюще коснулась плеча Артема, - Почитаю тебе перед сном. Как раньше.

“Как раньше уже не будет”, — подумал Артем. — “Мне ведь же уже не пять лет.”

Но вслух сказал:

— Хорошо.

С открытого балкона доносилось хриплое покашливание Сергея.

***

Вечером мама зашла в комнату Артема с книгой в руках. Увидев на тумбочке смятую коробку из-под сока с полосатой трубочкой-соломинкой, она нахмурилась и покачала головой:

— Мусор за собой надо убирать, Тем.

— Завтра выкину, — пообещал он, - давай читать.

— Как скажешь, — мама присела на край кровати и открыла книгу, — Жили они в небольшом фургоне, снятом с колёс и поставленном на землю…

Поначалу мама читала монотонно, иногда запиналась. Но уже к середине первой странице голос ее начал меняться. Из него пропали ставшие привычными в последнее время нотки усталости и неуверенности. Он стал таким, каким был раньше, когда папа еще не ушел из семьи. Артем закрыл глаза и слушал, как слова оживают, произнесенные мягким маминым тембром. Всё плохое, произошедшее за сегодня — школа, Гордеев, девочка с косичками и строгая Галина Николаевна — вдруг стало неважным и ушло на второй план.

— Ветер трепал волосы Анны. — с чувством читала мама, — Она стояла возле погреба, протягивала вверх руки и отчаянно…

Дверь в комнату открылась так резко и неожиданно, что Артем вздрогнул.

— Оль, ты на часы смотрела? Уже пол одиннадцатого! - раздраженно сказал Сергей, опираясь плечом о косяк, - хватит сказок на сегодня!

Мама кивнула и захлопнула книгу.

— Ладно, Тём, завтра дочитаем.

— Но… — начал Артём, — глава же еще не закончилась…

— Завтра, — повторила мама.

Затем она нагнулась и поцеловала Артема в лоб. От ее волос почему-то тоже пахло сигаретным дымом.

***

Ночью Артему приснилась злая колдунья Гингема. Страшная и мерзкая. Она стояла посреди жуткой пещеры, над потолком которой висело чучело крокодила. Перед ведьмой на огне стоял огромный котел.

— Сусака, масака, буридо фуридо… - хрипло бормотала Гингема. помешивая варево длинной костяной ложкой.

А затем повернулась к Артему и сказала до боли знакомым голосом:

— Тёмчик, иди мыть руки. Обед готов.

Артем проснулся в ужасе. Потому что у страшной и мерзкой Гингемы было мамино лицо.

Он вскочил в постели, сердце колотилось где-то в горле, вот-вот готовое вырваться наружу вместе с тошнотой. Кровать жалобно скрипнула. Или это тот, что, живёт под ней недовольно заворчал, разбуженный резким движением Артема?

Очертания комнаты тонули в густом полумраке. Стены, покрытые облупившимися обоями, казались похожими на неровные каменные своды ведьминой пещеры из сна. За окном завывал ветер. Стекла дрожали, дверца шкафа ходила ходуном, словно кто-то изнутри дышал ветру в такт.

—Я вас не боюсь, - прошептал одними губами Артем.

Где-то в стенах тут же что-то зловеще защелкало, загудело и забулькало.

На потолке дергалось и прыгало мутное пятно света от уличного фонаря. Оно скользило туда-сюда, металось на стену и возвращалось обратно, будто пытаясь ухватиться за что-то невидимое.

Артем нащупал на тумбочке телефон и осветил стену бледным сиянием дисплея.

И чуть не закричал.

Прямо над его головой обои вздулись длинным бугристым шрамом. Будто под ними недавно что-то проползло.

Скрипнула дверца шкафа. Артем резко повернул голову и увидел, как в приоткрывшейся щели мелькнули два желтых глаза.

Он дернулся, схватился за одеяло и потянул на себя, чтобы закутаться, запеленаться в него, и вдруг ощутил сопротивление, не сильное, но заметное. Словно кто-то на краю кровати держался за ткань.

Артем рванул сильнее - и сопротивление пропало.

Выключив экран телефона, он сжался в комок, натянув одеяло на голову.

Шумы не утихали. Кто-то скребся под полом. Что-то хрустело внутри стен, откуда-то доносилось булькающее сипение.

Воображение, подогретое страшным сном, рисовало жуткие картины: как вздувшиеся обои рвутся, и из них выползает серое, склизкое, похожее на студень тело; как из-под кровати высовывается корявая нечеловеческая рука, будто бы скрученная из ржавой проволоки; как дверца шкафа наконец открывается настежь — и желтые глаза становятся все ближе и ближе.

Артем дрожал от страха. Но не кричал. Что-то подсказывало ему, что монстры этого и ждут. Стоит закричать и они поймут, как он напуган. И тогда перестанут таиться и прятаться.

Только под утро, когда ветер за окном стих, а трубы наконец перестали рокотать, Артем смог заснуть.

***

Мама разбудила его с четвертого раза.

— Опять не выспался? - сочувствующе спросила она, - кошмары снились?

Артем сонно кивнул.

— Серёж, — крикнула мама. — у нас в аптечке есть что-то… для здорового сна?

— Для здорового сна надо меньше сказок на ночь читать, - раздался из прихожей насмешливый голос Сергея.

Мама вышла из комнаты:

— Я серьезно, Серёж. Здесь такая слышимость… Артём пока не привык. Может стоит что-то попринимать для успокоения нервов?

— Ладно. Зайду в аптеку после работы, - сдался Сергей, - закрой за мной.

Услышав влажный, липкий звук поцелуя Артем поморщился. Хлопнула дверь, лязгнул замок.

— Вставай, Тём, - сказала мама, вернувшись в комнату, - пойдем на кухню. Хочу тебе кое-что показать.

В памяти Артема тут же вспыхнули фрагменты сна. Внутри кольнуло тревожное предчувствие чего-то нехорошего.

Одевшись, он осторожно вышел из комнаты и сразу почувствовал сладкий, густой аромат свежей выпечки. Тревога мгновенно улетучилась, Артем понял - мама испекла печенье.

На кухонном столе стояли два широких противня, на них ровными рядами лежали золотисто-румяные кружки.

— Отнесешь в школу, — улыбнулась мама.

— Зачем? — удивился Артем.

— Иногда те, кто кажутся нам злыми, - сказала мама, протянув ему печенюшку, - обижают и пугают нас не потому, что плохие, а потому что сами боятся или не доверяют нам.

Артём откусил половину печеньки и запил глотком чая. Печенье было вкусным, как всегда, но сильно липло к зубам и казалось чересчур сладким

— Возможно, они нападают первыми, чтобы их самих не обидели, понимаешь? - продолжала мама, - Если показать им, что у тебя хорошие намерения… они, могут перестать быть буками и даже смогут стать твоими друзьями.

— Даже Гордеев? - недоверчиво спросил Артем.

— Может быть, - пожала плечами мама, - возьми печенье в школу. Угости ребят. Покажи им, что у тебя добрые намерения.

Артём кивнул.

Почему бы и нет.? Хуже точно не будет. Мамино печенье всем понравится.

***

Печенье и правда пришлось по вкусу одноклассникам. Они съели почти всё буквально за минуту. Потом Гордеев пошутил, что печеньки Козина липнут к зубам, потому что он туда козявок напихал— и остатки высыпали на пол. Никто даже не сказал Артему “спасибо”. А когда Галина Николаевна пришла в класс и увидела гору крошек на полу, все обвинили в этом Артема, и ему пришлось подметать пол под злорадные смешки одноклассников. Особенно сильно их развеселило, то, как Артем бережно заворачивал в целлофановый пакет подобранные с пола кусочки печенья.

— Козявкин, ты в курсе что с пола есть нельзя? - хихикнула Лера.

— Не ешь с пола, Козин - козленочком станешь! - крикнул Гордеев, - Ме-ее!

Артем, не обращая на них внимания, убрал пакет в портфель.

***

Маму Артем решил не расстраивать - сказал, что все прошло хорошо и печенье всем очень понравилось.

— Здорово! — искренне обрадовалась она, - с кем-нибудь получилось подружиться?

— Пока не понятно.

— Значит, все еще впереди!

Артём кивнул. На глаза вдруг навернулись слёзы — от понимания, что мама ничем не сможет помочь, что она верит в то, чего нет и никогда не будет. И ещё — оттого, что он сейчас соврал ей. Впервые в жизни.

Мама начала рассказывать, что Сергея должны повысить на работе, и если все получится, то весной можно будет сделать в квартире ремонт - поклеить новые обои и заменить окна на пластиковые.

— И все у нас будет хорошо! - воодушевленно закончила она..

— Ага, - ответил Артём и уткнулся в тарелку супа, чтоб мама не заметила его мокрых глаз.

***

Перед сном мама пришла в комнату Артема со стаканом воды и маленькой белой таблеткой.

— Выпей, Тём, — сказала она, садясь на край кровати. — Это чтоб крепче спалось.

Таблетка обожгла язык горечью. Артем, поморщился и торопливо запил ее водой.

Мама открыла книгу и продолжила чтение с момента, на котором остановилась вчера. В этот раз никто не помешал дочитать главу до конца.

Перед уходом мама пожелала спокойной ночи и поцеловала Артема в лоб. От ее волос снова пахло сигаретным дымом.

С кухни донесся звук открываемых бутылок. Затем зазвенели бокалы и послышался сиплый смех дяди Сережи. Вскоре к нему присоединился звонкий голос мамы. Еще через минуту все звуки заглушил включившийся телевизор.

Артем потянулся к портфелю, достал из него кулек с остатками печенья и высыпал его содержимое на пол рядом с кроватью.

***

Ночью Артема не мучали кошмары, подозрительные шорохи и странные шумы. Утром, проснувшись раньше обычного, он первым делом посмотрел на пол рядом с кроватью - печенья не было.

Довольный принятым подношением, Артем пошел на кухню. Там заканчивал завтракать Сергей. Мама стояла у плиты в мятой футболке, с растрепанными волосами.

— О, здорова, Артем! - неожиданно радостно сказал Сергей, - сегодня сам встал, молодец! Как спалось?

— Хорошо.

— Ничего не слышал ночью? — спросила мама, внимательно глядя ему в глаза.

— Нет, — честно ответил Артем

— Ну вот и славно, - с облегчением выдохнула мама.

И мама, и Сергей выглядели чересчур довольными и счастливыми. Видимо, наевшиеся печеньем ночные монстры и им дали выспаться спокойно - подумал Артем.

***

В школе его снова дразнили и задирали Гордеев и другие, однако Артем никак не реагировал на обидные прозвища и насмешки. Постепенно, на него стали обращать все меньше внимания.

Дни тянулись один за другим, одинаковые и безрадостные.

Мама почти всё время проводила с Сергеем. От нее теперь тоже пахло сигаретами, и иногда пивом. Они постоянно смотрели на кухне фильмы. Много смеялись, а пару раз даже кричали друг на друга.

По вечерам мама приходила к Артему в комнату с таблеткой и книжкой, и читала очередную главу “Волшебника Изумрудного Города”. Элли уже встретила и Страшилу, и Железного Дровосека и Трусливого Льва, и шла по дороге из желтого кирпича не одна. Артем ей немного завидовал.

Перед сном он продолжал оставлять на полу еду — то половину купленной в школьной столовой сосиски в тесте, то пару конфет, то кусок бутерброда.

Утром от угощений не оставалось и следа, а иногда вместе с ними исчезало что-то еще: носок, пара карандашей, фантики от конфет, и многое другое. Артем не обижался на ночных посетителей, считая пропавшие вещи платой за свой спокойный сон.

***

— Это еще что такое? - строго спросила мама, двумя пальцами поднимая с пола за хвостик надкусанное яблоко.

— Это я… не доел… забыл… Завтра выкину.

— Завтра оно уже стухнет, — мама покачала головой. — Ты тараканов решил завести, что ли? Я уже устала из твоей комнаты мусор выгребать.

Артем молчал, не отводя взгляд от покачивающегося как маятник яблока.

— Ладно, - устало вздохнула мама, - пойду выкину. А ты пока таблетку прими.

— Хорошо, — выдавил Артем, и медленно протянул ладонь навстречу белому кругляшу.

Выбросив яблоко, мама вернулась и начала читать новую главу. Недовольные интонации то и дело проскальзывали в ее голосе, и портили, разрушали атмосферу сказки.

—…Элли, поужинав вкусными плодами, заснула под охраной своих верных друзей и во сне видела удивительный Изумрудный город и Великого Волшебника Гудвина, - только под конец главы голос мамы обрел прежнее волшебное звучание, - на сегодня - всё.

— Жалко что в нашем мире нет Великого Волшебника Гудвина, — задумчиво произнес Артем, — и желания не исполняются сами собой.

Мама закрыла книгу и пристально посмотрела на Артема.

— Иногда желания исполняются и без Гудвина, — сказала она с улыбкой, — Если очень сильно хотеть, и всей душой верить.

— Мам, я ведь уже не пятилетка. - фыркнул Артем,

— Знаю, милый, - кивнула мама, - поэтому и говорю тебе, как взрослому - чудеса бывают. Думаешь, как великие изобретатели придумывали свои изобретения?

— Как?

— Они представляли себе то, что другим казалось невозможным: лампу, светящуюся, как солнце; повозку, которая едет без лошадей; механическую птицу, которая летит как живая… Другие называли их фантазерами. А они верили, что эти вещи могут появиться, и их желания в итоге исполнились.

Артем задумался:

— Ты меня тоже фантазером называешь…

— Значит, твои желания тоже могут сбываться, - мама ласково провела ладонью по его волосам.

— Оля! - крикнул с кухни Сергей.

— На сегодня все, — мама быстренько чмокнула Артема в лоб, подошла к двери и выключила свет, — сладких снов, фантазер мой.

— Сладких снов…

Когда мама вышла, Артем разжал кулак. На ладони лежала маленькая белая таблетка.

Он не был уверен, что тем, кто крадёт носки и карандаши, понравится горькое лекарство. Но выбирать было не из чего. Ночь требовала подношения, а спокойствие — платы.

С кухни доносился недовольный голос Сергея:

— Ему нужно взрослеть. Хватит с ним сюсюкаться. Если хочет читать— пусть читает сам. Не маленький уже.

Артем вздохнул, осторожно положил таблетку на пол и шепнул:

— Спокойной ночи…

***

Он сам не понял, что его разбудило - то ли резкий звук, то ли мягкое прикосновение. За окном сияла луна, отчего в комнате было непривычно светло.

— Просну-улся! Наконец-то! - раздался рядом странный булькающий голос.

Артем медленно повернул голову и увидел на краю кровати двух существ.

Один был круглым и толстым. Его полупрозрачная кожа в лунном свете блестела и переливалась мокрыми бликами. Внутри желеобразного тела медленно плавали комочки пыли и хлебные крошки. На голове толстяка красовался надетый как колпак пропавший носок Артема.

Второе существо было длинным, тонким и угловатым, будто бы его скрутили из ржавых пружин и кусков проволоки. Вместо носа у него была изогнутая трубочка- соломинка от сока, вместо пальцев - короткие и острые обломки карандашей.

— Давай, буль, рассказывай — толстяк буквально расплылся в улыбке, отчего носок-колпак на его голове забавно сполз набекрень, — что за бульду ты нам сегодня подсу-унул?

— Говно прротивное, — скрипуче добавил худой, сверля Артема черными бусинками глаз, — сусака-масака!

— Простите… - начал было оправдываться Артем, и замер на полуслове.

В темноте у края кровати, куда не попадал лунный свет, он заметил два желтых глаза с вертикальными как у кошки зрачками.

Встретившись с взглядом Артема, глаза тут же исчезли, через секунду коротко скрипнула дверца шкафа.

Прозрачный толстяк забулькал-захохотал, сунул желеобразный отросток отдаленно похожий на руку себе в живот, покопался там, как в кармане, и вытащил маленький флакончик с радужной этикеткой. Затем он поднес его ко рту и затянулся, будто это была сигарета - после чего выпустил в воздух блестящую струйку мыльных пузырей.

— Не бойся мохнолапую, буль, — сказал он весело, — она са-ама всех боится. Трусиха, ха-ха-ха!

— Шеррстистая дрянь, - ворчливо проскрипел тонкий, - бурридо-фурридо!

— Что ты там на-ачал булькать, кстати? - спросил у Артема толстяк..

— Простите… — повторил Артём. — Я… хотел угостить вас яблоком. Но мама выкинула.

— Не переживай, — прохлюпал толстяк — послевку-усие у этой штуки интересное. Даже, я бы сказал, прикольное.

Он хлопнул себя по животу — и Артём увидел сквозь полупрозрачную кожу, что среди катышков и крошек там плавает наполовину растворившаяся таблетка.

— Болван безмозглый, - осуждающе буркнул худой.

— Это пра-авда, - толстяк расплылся в широкой, слегка обвисшей улыбке, - мозгов у меня нет. Зато я весёлый! Не то что ты, грубиян!

— Пошел ты, деррьма кусок!

— Не обращай на него внима-ания, - толстяк выпустил в воздух очередную струйку мыльных пузырей, - он все время ругается. Потому что у него сердца нет. И имен у нас, кстати, тоже нет! Ха-ха!

— И как вас тогда звать?

— А нас звать не надо, - ухмыльнулся толстяк, - мы са-ами приходим, буль! Но если хочешь - можешь придумать нам имена.

— Хорошо, — сказал Артем. — Тогда ты будешь - Пузырь.

Толстяк радостно захлопал студенистыми конечностями. Его живот задрожал, смешивая мусор внутри в медленном, радостном вихре.

— А ты… — Артём с опаской посмотрел на угловатое существо. — ты будешь Соломинка.

— Фигня, — прокомментировал свое новое имя Соломинка..

Из полуприкрытой дверцы шкафа на Артема внимательно смотрели желтые глаза, с вертикальными как у кошки зрачками.

***

С тех пор по ночам в комнате было не страшно. Пузырь вечно шутил, нес всякую ерунду, звонко хохотал и придумывал разные игры, Соломинка постоянно ворчал и сквернословил, но очень красиво рисовал своими пальцами-карандашами. Артему было весело с ними двумя.

Иногда рядом с кроватью мелькала третья тень. Постепенно желтоглазая трусиха из шкафа осмеливалась подходить все ближе. Двигалась она с кошачьей грацией и вообще была похожа на кошку. Очень красивую кошку, покрытую мягким плюшевым мехом, под которым кое-где виднелись следы уродливых швов. Одно ухо у нее оканчивалось изящной кисточкой, а второе было наполовину оторвано. Между ушами красовался разноцветный бантик, сплетенный из фантиков от конфет.

Больше всего она любила наблюдать за полетом мыльных пузырей.

Как-то раз, Пузырю удалось выдуть их особенно много — десятки круглых, влажно поблёскивающих шариков плавали в воздухе, отражая лунный свет.

— Маэстро, му-узыку! — скомандовал Пузырь, глядя на Соломинку.

Тот вытянул откуда-то из головы три длинные пружины, намотал их концы себе на кулак и выгнулся как сломанная вешалка

— Бурридо, фурридо, - пробурчал он себе под нос, а затем медленно провел по натянутым пружинам карандашным пальцем - как смычком по струнам.

Звук получился страшный: будто кто-то водит гвоздём по стеклу. Однако Соломинка быстро приноровился, и вскоре в комнате зазвучало что-то отдаленно похожее на музыку - грубую и скрипучую, но по-своему мелодичную.

И тогда желтоглазая ловко прыгнула в центр комнаты, встала на задние лапы и начала танцевать. Ее движения были неестественно плавными, лишенными костной жесткости. Она кружилась и изгибалась среди пузырей, каким-то непостижимым образом, умудряясь не лопнуть ни один из них.

Соломинка ускорял свой странный мотив, а Пузырь, сияя от восторга, выдувал все новые и новые мыльные шары. Плюшевая танцовщица двигалась все быстрее. Артём сидел на кровати, подтянув колени к подбородку, и завороженно наблюдал за этим волшебным шоу.

Наконец, Пузырь закрыл флакончик с радужной этикеткой. Соломинка протянул последний аккорд, настольно пронзительный, что у Артёма по спине побежали мурашки. Желтоглазая. раскинув лапы, подпрыгнула под потолок, безжалостно лопая пузыри, закрутила в воздухе двойное сальто, и, мягко приземлилась обратно, в круг лунного света.

— Браво! — прохлюпал Пузырь, чуть не задохнувшись от восторга, —бу-улиссимо!

— Верртихвостка, — проворчал Соломинка, заправляя пружины обратно в голову.

Мохнатая тень запрыгнула на кровать.

— Можно я буду звать тебя… Лапа? — спросил Артём, глядя в ее желтые глаза.

— Я не против, - ответила она и ткнулась холодным носом в его ладонь

Голос у нее был ласковый и нежный, похожий на голос мамы, которым она читала книги по вечерам.

***

Теперь мама приходила читать только по выходным. Элли и ее друзья так и не дошли до волшебника Гудвина, застряв где-то на полпути. Но Артем не сильно расстраивался. У него теперь были собственные друзья. Перед сном он продолжал оставлять на полу рядом с кроватью “угощения” для них. А еще начал дарить им подарки.

У каждого были свои предпочтения. Пузырь обожал липкое, вязкое и тягучее. Артем дарил ему слаймы, жвачки и пластилин, поглощая которые тот раздувался, увеличиваясь в размерах. Соломинка любил все острое и железное. Ему доставались булавки, скрепки и гвозди, которые он прикреплял и прикручивал к себе с самых разных сторон. А Лапе нравились блестящие и красивые вещи. Она получала от Артема ленточки, перышки и разноцветные стеклышки, которые искусно пришивала прямо к своему плюшевому телу.

***

Как-то раз Артем, Пузырь, Соломинка и Лапа сидели посреди кровати на скомканном в мятую горку одеяле и играли в слова. Правда честно играли только Лапа и Артем, Пузырь выдумывал несуществующие слова, а Соломинка говорил только ругательства.

— Бу-улькан! - выпалил Пузырь, хлопнув себя по переливающемуся всеми цветами радуги раздутому животу.

— Недоноссок! - мрачно проскрипел Соломинка, чиркнув длинным гвоздем, который заменял ему один из пальцев, по выступающей из груди ржавой гайке.

Он сидел, сложив тонкие ножки, как паук, из плеч и головы торчали острые кончики булавок и скрепок.

— Коготь, - промурлыкала Лапа, свернувшаяся клубком в ногах Артема.

К ее плюшевой шерстке тут и там были пришиты разноцветные ленты, на шее блестело самодельное ожерелье из бисера, а в ушах болтались как серьги, кусочки стекла, украшенные птичьими перышками.

— Та… - Артем задумался, подбирая слово.

Думалось тяжело. Игра длилась уже минут тридцать, и Артема понемногу начинало клонить в сон.

— Ладно, - улыбнулся он, - я сдаюсь.

— Слабак! - презрительно фыркнул Соломинка.

— Не-не-не, - заверещал Пузырь, затянувшись мылом из почти пустого флакончика, - сда-аваться никогда нельзя, буль!

— Но иногда приходится, — ответил Артём, невесело усмехнувшись.

Лапа, положив голову на плюшевые лапки, заглянула ему в глаза.

— Если тебя кто-то обижает… — сказала она серьезным тоном, — можешь поделиться с нами.

Артему слабо верилось в то, что друзья как-то могут решить его проблемы, но он все же решился рассказать им про школу.

Они слушали внимательно. Артем видел, что им не все равно, видел, что они искренне злятся. Пузырь раздулся так, что казалось еще чуть-чуть и лопнет. Соломинка в ярости сгрыз один из своих карандашных пальцев. Лапа сидела неподвижно, но ее желтые глаза пылали гневным огнем.

— Говнюки! - первым высказал свое мнение Соломинка, - хрребты бы им перреломал! Сусака-масака!

— Совсем обу-ульдели! - Пузырь закивал так энергично, что внутри у него забурлили маленькие мусорные водовороты, - так бы их и вздул!

— Было бы здорово, - улыбнулся Артем, тронутый их порывом, - было бы очень здорово, если бы вы могли так сделать.

Пузырь и Соломинка резко замолчали и посмотрели на Лапу. Она медленно подняла лапку и ласково коснулась руки Артема:

— Помнишь, как мама тебе говорила, что если очень-очень сильно чего-то захотеть, то желание может сбыться?

Он кивнул.

— Вот и подумай, — желтые глаза, смотрели на мальчика, не моргая, — чего ты хочешь по-настоящему?

Артем почувствовал под мягкими подушечками ее лапки чуть заметные, но острые, гибкие коготки.

— Подумай хорошенько, - прошептала Лапа, - и может быть, желание сбудется. А пока…

Коготки спрятались обратно в плюш и желтоглазая улыбнулась, как ни в чем не бывало:

— Давайте играть дальше!

***

На следующий день, увидев Гордеева с огромным фингалом под глазом, Артем ощутил неожиданно приятное чувство, разливающееся внутри сладким теплом.

— Ого, Гордей, фига ты сегодня какой красивый! Кто тебе так прописал? - наперебой спрашивали одноклассники.

— Да вообще капец, пацаны, - смущенно улыбнулся Гордеев, - прикиньте, с кровати упал.

— В натуре что ли? С кровати? Ну ты лошара!

Класс взорвался хохотом.

А Артем торжествующе улыбался, и сладкое тепло продолжало разливаться по нутру. Как оказывается приятно, когда смеются не над тобой. а над твоим обидчиком!

Через пару минут, когда фингал Гордеева перестал казаться таким веселым, в класс легонько прихрамывая, зашла Лера. Артем сразу обратил внимание на ее заклеенное пластырем колено.

— Лерка, а ты чего хромаешь?

— Шкаф неудачно открыла… - ответила Лера

— А мы думали, ты как Гордеев - тоже с кровати упала!

— Пошли вы! - отозвалась Лера, ковыляя к своему месту.

По классу снова пошли смешки.

— Смотри как покраснела! — выкрикнул кто-то, довольно гогоча, — значит, правда!

— Ага! Они с Гордеем походу на одной кровати спали!

— Она ему коленом в глаз и заехала!

Теперь смеялись почти все, кроме Гордеева и Леры. Артем улыбнулся еще шире. Ему нравилось смотреть, как Гордеев прячет лицо, нравилось видеть, как Лера злобно пыхтит, пытаясь найти резкий ответ.

Прозвенел звонок. Продолжая хихикать, ребята рассаживались по местам, в ожидании учителя.

— Прикиньте, — шепнул кто-то в полголоса, — а может, Галина Николаевна тоже с кровати упала?

Кто-то прыснул. Кто-то фыркнул.

— Дебилы! - прокомментировала Лера, - не смешно!

И в этот момент внутри Артема что-то медленно и неумолимо перевернулось. На место теплого сладкого удовлетворения пришел вязкий, тяжелый страх.

А что, если, Галина Николаевна, правда, упала с кровати? Что если, с ней произошло что-то серьезное?

Дверь класса распахнулась и вошла другая, незнакомая учительница.

— Класс, встать. Сегодня уроки у вас веду я.

Заскрипели передвигаемые стулья.

— А где Галина Николаевна? - спросил Гордеев.

Учительница вздохнула и покачала головой:

— Галина Николаевна в больнице.

— Что случилось? - испуганно спросила Лера.

— Позвоночник сломала, - ответила новая учительница, - упала неудачно.

***

— Поду-умаешь, позвоночник, - рассмеялся Пузырь, покачиваясь на округлом боку, - у меня его вообще нет! И ничего!

— Стеррва прроклятая, - согласился Соломинка, с хрустом выворачивая суставы, - так ей и надо.

— Ты выглядишь грустным, — положив голову на колени Артему, промурлыкала Лапа, — Почему? Твои обидчики получили по заслугам. Разве не этого ты желал?

— Этого, — грустно вздохнул Артем. — но… Галину Николаевну все же жалко.

— За что её жалеть? — искренне удивился Пузырь, — она же тебя заста-авляла подметать!

— И хамила, — проскрипел Соломинка. — хулиганом тебя назвала, мрразота!

— Никого не надо жалеть, Артем, — фыркнула Лапа. — Особенно взрослых. Они все хитрые, лживые и трусливые. И думают только о себе.

Артём открыл рот, чтобы возразить, но Лапа не дала ему произнести ни звука.

— Взять, например, Сергея, — протянула она, — ты не думал почему он не разрешает тебе спать с мамой?

Артем нахмурился:

— Потому что… я слишком взрослый?

— Ха! Слишком взрослый! — прыснул Пузырь, — но ведь он ещё взрослее тебя, а спит с твоей ма-амой! Ха-ха!

— Засрранец, — выругался Соломинка. — сусака-масака!

— Он просто боится спать один, — прошептала Лапа, ласково проводя коготочком по руке Артема.

— Это он умно приду-умал, буль! Спать с чужой мамой! - восхитился Пузырь, — вот бы мне его мозги!

— Ссыкло! - Соломинка вытащил у себя из плеча скрепку и согнул ее пополам, - хочешь я с ним рразберрусь? Хрребет ему перреломаю? Хррясь — и готово.

Артем испуганно качнул головой:

— Нет! Не надо…

— Почему? - Лапа прищурилась, так что ее зрачки вытянулись в две черные, похожие на трещины щели.

— Мама будет переживать, — ответил Артем, — если с ним что-то случится.

— Значит у нее очень добррое серрдце, - сказал Соломинка, непривычно спокойно и уважительно.

Но почему-то эта его фраза прозвучала особенно зловеще.

***

Через неделю пятно фингала на лице Гордеева уже пожелтело. Лера все еще ходила с пластырем на коленке, но уже перестала хромать.

Галина Николаевна так и не вернулась.

На переменах, пока большинство одноклассников бегали и бесились, Артем рисовал в блокноте Лапу.

Сегодня у него наконец-то получились глаза. Рисунок был почти готов, и Артём сосредоточенно выводил последние линии, не обращая внимания на шум и возню вокруг.

— Оп-па! - пальцы Гордеева резко схватили блокнот, - Гляньте, че наш аутист нарисовал? Лабуба какая-то!

— Отдай, — сказал Артём.

Кто-то из мальчишек хохотнул.

— Козявкин, ты че по квадроберам тащишься? - насмешливо скривила губы Лера.

Гордеев поднял блокнот над головой, показывая недорисованную Лапу всем одноклассникам.

Артема начало трясти от злости. Откуда-то издалека, из тёмного угла подсознания, раздался мягкий, липкий смешок Пузыря:

«Да что он себе позволяет, буль?»

— Отдай! — повторил Артем, — отдай, а то я…

— Чё ты, Козявкин? — ухмыльнулся Гордеев. — печеньем меня угостишь?

«Тваррь вонючая!» - раздался в голове Артема скрипучий шепот Соломинки, - «Совсем охрренел! Да я…»

— Хребет тебе сломаю, мразь! — выкрикнул он вслух неожиданно для самого себя.

Гордеев хмыкнул и протянул Артему блокнот.

— Ладно-ладно, держи свою Лабубу, псих…

Нарисованная Лапа смотрела на Артема вопросительно, даже укоризненно.

«Вот так спустишь ему это? Просто сдашься?» — спрашивали ее желтые глаза.

И тогда Артем ударил. Быстро и резко. Прямо в нос.

Кровь брызнула горячей струей. Гордеев взвизгнул и попятился назад, но Артем уже не мог, не хотел останавливаться. Он продолжал наносить удары. Снова и снова. Даже когда Гордеев повалился на пол, прикрывая лицо руками.

Артем слышал как-вокруг кричат, но не различал слов. Все заглушал восторженный хохот Пузыря, одобрительное мурчание Лапы и хриплое бормотание Соломинки:

«Бурридо, фурридо. Сусака, масака…»

***

— Артем? — голос мамы звучал испуганно, - Мне… мне звонили из школы. Сказали…, что ты… избил какого-то мальчика и… сбежал…

Она говорила быстро, сбивчиво, буквально захлёбываясь словами:

— Господи… Артем, это правда? Где ты? Что с тобой?

Артем молчал. Перед глазами все еще стояло перекошенное от боли и залитое кровью лицо Гордеева… Заляпанные красным пол, парты и блокнот с недорисованной Лапой. Удивленные и испуганные лица одноклассников…Искаженное ужасом бледное лицо Леры…

— Артём… — голос мамы в трубке некрасиво сорвался. — Артём, пожалуйста… ответь. Что произошло? Где ты?

— Всё нормально, — ответил он. Голос прозвучал чуждо.

— Где ты?! - мама уже почти кричала.

Артем обернулся через плечо. Сзади стояли друзья. Правда выглядели они теперь немного иначе - стали больше, взрослее. Пузырь был ростом выше Артёма, а его желеобразное тело приобрело розоватый мясной оттенок. Соломинка вытянулся еще выше, булавки и скрепки, торчащие из его шеи и плеч тоже удлинились, стали толще и острей. Лапа немного не доставала Артему до плеча. И выглядела уже не как плюшевая игрушка, а как девочка, одетая в мохнатую пижаму.

— Я гуляю. - сказал Артем в трубку, - с друзьями.

—Что? —переспросила мама, - с какими друзьями...

Артем сбросил звонок, отключил звук и убрал телефон в карман.

— Я так горжусь тобой, — промурлыкала Лапа, подойдя к Артему вплотную. — ты был таким смелым и храбрым. Защитил себя. И меня.

Она поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его в лоб:

— Теперь я ничего не боюсь, если ты рядом.

Артём растерянно улыбнулся, глядя в ее желтые кошачьи глаза.

— А вот Пузырю по-прежнему не хватает мозгов, - хищно облизнувшись, протянула Лапа, - А Соломинке нужно сердце

Артём перевёл взгляд на Пузыря с Соломинкой — и улыбка с его лица тут же исчезла.

Пузырь содрогался в каком-то нелепом уродливом танце: его желеобразное тело противно чавкало, вспучиваясь то тут, то там, будто его внутренности пытались выбраться наружу. А Соломинка медленно и зловеще потягивался, со страшным хрустом выгибая и выламывая длинные тонкие конечности.

У Артёма по спине прошёл холодок. Внутри зашевелилась тягучая и вязкая тревога.

Лапа, почувствовав его сомнения, тут же наклонилась к уху Артема и ласково прошептала:

— Впрочем, мозги и сердце могут пока подождать, а вот мне, - она кокетливо прищурилась, - кое-что нужно.

— Что? - спросил Артем.

— Хочу настоящие красивые косички. — улыбнулась Лапа. — С бантиками.

Артем не смог не улыбнуться в ответ:

— Я, кажется, знаю, у кого такие можно достать.

Лапа радостно кивнула и протянула ему свою лапку. Артем без раздумий взялся за нее своей ладонью с содранными костяшками, покрытыми черной корочкой запекшейся крови. Пушистая лапка оказалась на ощупь мягкой и теплой, будто это и не лапка вовсе, а рука в меховой варежке.

И они пошли, держась за руки. А сзади, побулькивая, переваливался Пузырь и, поскрипывая, ковылял Соломинка.