Пять даров для Марты

В одном старом-старом городе на старой-старой улице стояла старая-старая хлебная лавка. Её владельцем был Эдгар — высокий щеголеватый старик в неизменном серебристом пиджаке. Говорят, у него в шкафу висела сотня одинаковых серебристых пиджаков, да только никто своими глазами этого не видел.

По соседству со старой лавкой возвышался дом Эдгара из туманно-серого кирпича, построенный в викторианском стиле. В нём вместе с хозяином жили дворецкий, экономка, помощница по дому и нелюдимая Марта.

Марта была настолько же неприметна внешне и необщительна, насколько был ярким и обаятельным её брат Эдгар. Он провёл свою далёкую молодость в авантюрах, которые почти всегда приводили к финансовому успеху, и в романтических прогулках с такими же беззаботными дамами.
Его младшая сестра прилежно училась: сначала окончила школу для девочек, потом университет в столице. Казалось, она останется там и найдёт работу или станет женой и матерью. Однако у Марты были другие планы. Она вернулась в дом, где росла вместе с Эдгаром.

Сначала она вела домашнее хозяйство, следила за расходами, готовила еду. Особенно ей удавался хлеб. К Рождеству она пекла множество кексов, которые у неё покупали все окрестные хозяйки к праздничному столу.

Слава о способностях Марты разнеслась по городку очень быстро, и Эдгар не преминул воспользоваться возможностью: он открыл лавку, где стали продаваться лавандовые булочки, пышный ржаной хлеб, домашнее масло и длинные хрустящие багеты, сделанные руками Марты.

Она не любила общаться с посетителями, да и вообще с людьми, и Эдгар решил взять на себя работу на кассе — он обожал поговорить и пошутить. А Марта занималась тем, что умела лучше всего — она пекла, а в свободное время читала книги или собирала лаванду для булочек.

Сегодняшняя ночь ничем не отличалась от остальных. Едва пробило 4 часа, Марта встала с узкой кровати, на которой спала ещё школьницей, привела себя в порядок и накинула зеленый кардиган. Спустившись на кухню, она сделала чашку крепкого кофе с молоком и сварила пару яиц вкрутую.

После завтрака Марта взяла большую корзину и наполнила её продуктами, которые были нужны для работы. Тихо скрипнув дверью, она вышла из спящего дома и оказалась на прохладной улице, всё ещё укрытой синим бархатистым пологом ночи.

Лёгкий ветер приводил в движение вязаные полы кардигана, и Марта, запахнув его посильнее, пересекла двор быстрым шагом и вошла в хлебную лавку с чёрного хода. Там располагалось её рабочее место — ни посетители, ни Эдгар туда не заходили.

Пока нагревались духовки, женщина надела фартук и принялась за работу. Она замесила тесто для булочек заранее, чтобы они были пышнее, и теперь оставалось лишь сформировать аккуратные круглые улитки и посыпать их лавандовыми лепестками.

У нее получилось 24 булочки, которые тут же были помещены в жаркое нутро одной из духовок.

Затем Марта принялась за багеты. Монотонно занимаясь работой, она ни о чём особенном не думала. Вскоре двадцать багетов превосходной формы отправились в другую духовку.

Марта посмотрела на остатки теста. Её пальцы, повинуясь какому-то странному порыву, скатали из него крошечные шарики, а затем с ловкостью превратили их в розанчики — всего пять штук, размером не больше грецкого ореха каждый. Внутри, между слоями, таилась ароматная корица, покрывая каждый розанчик, словно золотая пыльца. Марта не понимала, откуда взялся в голове этот рецепт. Она никогда не пекла розанчиков, но ей показалось, что их запах обязательно привлечёт что-то доброе.

Через час печи уже медленно остывали, а Марта подметала полы, чтобы убрать небольшой рабочий беспорядок. Она собиралась выбросить мусор в корзину на улице. Открыв дверь черного хода, она попятилась назад: на невысоком кованом заборе лавки восседала сова. Она была очень красивой и белоснежной, но Марта знала, что совы - хищные птицы, и с ними шутки плохи.
Сова обратила свой взгляд за спину Марты, где лежали ещё тёплые крошечные розаны. Женщина готова была поклясться, что сова слегка повела носом, и хищный взгляд мгновенно стал мягким, как у котёнка. Марта, будто заворожённая, взяла один розан, медленно подошла к сове и положила перед ней угощение. Птица взяла его в клюв и плавно взмыв вверх, исчезла. Марта вернулась в комнату, и, закрывая дверь, увидела на своём кардигане белоснежное перо. Бережно, стараясь не помять, она положила перо на стол.

Удивлённая произошедшим, забыв о делах, Марта взирала на противень с розанами. Она чувствовала, что нечто необычное произойдёт вновь. Но когда? Наступила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене лавки.

Вдруг Марта услышала едва уловимый шорох у двери, а затем лёгкий стук, не похожий на человеческий.

Она подошла к двери и отворила её. На пороге стояла лиса. Её шерсть переливалась, как серебро под лунным светом, а желтоватые глаза янтарно мерцали. Гостья склонила изящную голову, будто кланяясь, и только потом шагнула внутрь, оставляя за собой след из крошечных светящихся отпечатков лап.
Лиса подошла к столу, взяла один розанчик и съела его неспешно, наслаждаясь каждой крошкой. Затем она подняла лапу и положила на стол маленький камешек — гладкий, тёмно-синий, со светлыми прожилками. Лиса кивнула Марте и исчезла так же бесшумно, как появилась. Марта взяла камешек — он был тёплый и слегка пульсировал в ладони (или ей так казалось).
Марта вспомнила давно забытую мелодию, тихую и утешающую, которую пела им с Эдгаром бабушка Генриетта, статная женщина с высокой причёской в длинном муслиновом платье, каких сейчас уже никто не носит.

Следующей гостьей лавки стала белка с пушистым, будто огненный факел, хвостом. Она прыгнула на стол, съела третий розанчик за один глоток и положила рядом с камешком лисы крупный жёлудь. Затем она хитро взглянула на Марту, проворно спрыгнула и скрылась за приоткрытой дверью, будто её и не было.
Марта положила ладонь поверх жёлудя и вспомнила, как в детстве сажала семена в горшок и ждала зелёных всходов с большим трепетом. Это воспоминание принесло ей радость, и губы сами растянулись в лёгкой улыбке.

Четвёртым в лавке появился ёж. Иголки на его спине переливались, как хрусталь, отражая свет лампы. Ёж двигался неспешно, с достоинством древнего философа. Он подошёл к столу, съел четвёртый розанчик и оставил на его месте ягоду — маленькую, тёмно-синюю с серебристым налётом. Ягода на всю комнату источала аромат леса после дождя.
Марта взяла её пальцами, и в тот же миг почувствовала, как боль в спине, мучившая её годами, отступила, будто невесомый и яркий свет проник в каждый мускул. Ёж издал забавный фыркающий звук, как будто усмехнулся, и вышел. Марте показалось, что за ним остался след из мерцающих бликов, который медленно таял в воздухе.

Пятым появился ворон, с глазами внимательными и мудрыми, как у старого книжника. Он влетел через дымоход, заставив Марту коротко вскрикнуть от неожиданности. Он деликатно поклонился, взмыл на стол и взял пятый розанчик. Он ел понемногу, не спеша, а затем выронил из клюва маленькую пуговицу — чёрную, с серебряной каемкой, как будто с платья любимой университетской подруги Марты - Фионы. Пуговица была тёплой, и когда Марта коснулась её, она услышала шёпот: “Вот увидишь, когда ты вернёшься в городок, у тебя будут самые благодарные и щедрые покупатели, а брат будет поддерживать во всём. И ты будешь вспоминать наши занятия английским и литературой, рождественские ярмарки столицы, игру в теннис по четвергам. Я буду писать тебе письма, ты только отвечай поскорее. А пока давай-ка выпьем чаю, подруга, нам ещё долго готовиться к завтрашнему экзамену у миссис Рид”.

Ворон кивнул и улетел, растворившись в дымоходе, как тень, но женщина едва обратила на него внимание, погрузившись в счастливые и беззаботные воспоминания.

За окном начали петь птицы, и Марта очнулась от своего приятного оцепенения. На грубом деревянном столе перед ней лежали пять даров. Марта положила их в старую жестяную коробку из-под печенья, положила на дно корзины, под остальные продукты, будто сокровище, которое она должна сохранить в тайне ото всех.
Вернувшись в свою постель, она долго не спала, преисполненная странного спокойствия, будто её душа, долгие годы сжатая в комок, наконец распрямилась.

Утром в хлебной лавке, по обыкновению улыбаясь, появился Эдгар. Он вошёл, приглаживая волосы в безупречном проборе, и замер. Свежайшая выпечка уже заняла своё место на прилавке, но в воздухе был слышен не только её аромат, но и что-то ещё. Эдгар огляделся, не понимая, что изменилось.

В лавку вошла первая покупательница, молодая учительница, у которой сегодня был выходной. Она поприветствовала Эдгара и вдруг сказала: «Какой сегодня чудесный хлеб! Он пахнет… надеждой».

Мужчина улыбнулся, решив, что учительница просто рада своему свободному утру, но в глубине души и сам чувствовал что-то новое: лёгкость, будто с него сняли невидимый груз.
Весь день покупатели были необычайно доброжелательными, дети смеялись счастливее, а старик-бухгалтер, обычно ворчливый, купил два каравая и оставил на прилавке корзинку яблок из своего сада, пояснив: “это для ваших пирогов”.

Марта стояла у окна своей комнаты на втором этаже, скрытая от взглядов занавеской, и смотрела, как в лавке кипит жизнь. Она не рассказала брату о ночных гостях, да и как могла она объяснить то, чего сама не понимала? Но с того дня её жизнь изменилась.

Перо совы она положила под подушку — и сны стали яркими, без тревог.
Камешек лисы она носила в кармане фартука — когда брала его в руку, вспоминались добрые моменты прошлого, и любая грусть отступала.
Жёлудь белки она посадила в горшок на подоконнике — наутро из него выросло деревце с листьями, переливающимися всеми цветами осени, которое не увядало.
Ягоду ежа она съела в день, когда спина особенно сильно беспокоила, — и боль исчезла, как по волшебству.
Пуговицу ворона она пришила к кардигану — и в сердце поселилась тихая уверенность, что она не одна.

Животные больше не приходили в лавку. Но Марта отчего-то знала — они вернутся. Она ждала их и чувствовала: магия не исчезает, она лишь засыпает, как семечко, укрытое снегом.

Когда ночи были особенно синими или дождь громче обычного стучал по крыше, Марта оставляла на столе пять крошечных розанчиков с корицей.
И хотя они оставались нетронутыми, однажды она обнаружила на противне одинокий след, будто принадлежащий существу, которого нет ни в одном атласе.

А ещё через месяц, в ночь полнолуния, она проснулась от шороха и увидела за окном своей комнаты силуэт лисы с серебряной шерстью. Она кивнула и исчезла, а утром на подоконнике лежала синяя ягода, похожая на ту, что принёс ёжик. Марта съела её, и весь следующий день гуляла по лесу и собирала лаванду для пирога с такой лёгкостью, какой не знала десятилетиями.

За редкими совместными чаепитиями Эдгар заметил, что сестра стала спокойнее, её морщины будто разгладились, а в глазах появился свет, которого не было раньше. Она даже стала улыбаться его шуткам.
Однажды он, не вытерпев любопытства, спросил: «Марта, что с тобой?». Она положила руку в карман кардигана, незаметно для брата, под столом, и ответила: «Просто хлеб сегодня особенно удачный». И это была чистая правда. Но, как мы с вами знаем, далеко не вся.

Через некоторое время хлебная лавка обрела красивую вывеску, где на темно-зелёном фоне золотистыми буквами было выведено: “Пекарня Эдгара”. Золотистые буквы мерцали даже в темноте, отражая сияние звёзд.

В глубине бархатисто-синей ночи, когда луна смотрела на землю с тёплой улыбкой, Марта делала свою работу с отчётливой мыслью: чудо может произойти всего лишь за одну ночь. Даже в небольшой старой пекарне, где на противне лежат пять крошечных розанчиков из остатков теста, посыпанных корицей и щепоткой доброго намерения, может измениться жизнь одной немолодой женщины.
И Марта ждала с терпением садовника, твёрдо знающего, что семена, посеянные в абсолютной темноте, однажды взойдут на свет.