Пять жизней Жанны

Жанна стиснула зубы, глядя на сына-инвалида со страшным диагнозом ДЦП, голова которого никак не хотела держаться на тонкой шее. Несчастная мать старательно пыталась накормить семилетнего Ваню картофельным пюре, но у неё ничего не получалось. Девушка никак не могла попасть ложкой в рот сыну - тело ребёнка не слушалось, то выгибалось дугой, то обвисало безвольной тряпкой на инвалидном кресле. Сегодня особенно было трудно. В ненастную погоду, когда на небе вот уже третьи сутки не видно солнышка и льет дождь, болезнь мальчика обострилась.

Измученная мать отбросила ложку в сторону и принялась усердно вытирать перепачканное лицо Ванечки мокрым полотенцем, затем со злостью отбросила и его. Сгорбилась, устало опустилась на табуретку, закрыла лицо руками и зарыдала в голос.

- Ну за что мне всё это? — причитала она, сморкаясь в передник. — Что я сделала такого, что на меня свалились все беды? Ни работы, ни мужа, ни счастья! Господи, - она подняла глаза к потолку, - ну неужели я многого прошу?

Услышав причитания дочери, в комнату вошла мать Жанны, ещё не старая женщина, с аккуратной прической, слегка подкрашенными глазами и подведенными тонкими бровями. Она поправила ситцевый, давно выцветший халат и ворчливо заметила:

- Это всё последствия твоей глупости! - она потерла виски тонкими, почти прозрачными пальцами, словно у неё разболелась голова и продолжила. — Говорила я - не пара тебе этот обалдуй, Серёга. Ну какая генетика может выдержать поколение пьяниц и развратников?!

- Хватит, мама. — в голосе Жанны послышались нотки раздражения и позднего раскаяния одновременно. — Чего об этом говорить сотни раз. Что я могу сделать сейчас? Серёжа, он не такой был! Это его родители пьяницы, а он никогда не пил!

- Так что толку?! — начала заводиться Анна Семёновна. — Надо было смотреть на его предков — сплошные алкоголики... Я его вытащу!.. — передразнила она дочь. — Он будет образцовый отец! И что вышло?!

- Мама, хватит. — повторила дочь, убирая тарелку с недоеденной сыном картошкой в раковину.

- Вот к чему это привело! — бабушка обняла внука и на глазах её заблестели слёзы. — И где твой ненаглядный образчик верности и ответственности?! Свалил в первый же день, после того, как узнал диагноз сына! А теперь что? Ни тебе нет покоя и счастья, ни мне! Ничего, что мне до пенсии ещё семь лет, а у меня уже сейчас пенсионное удостоверение спрашивают в магазине?! И работать не могу — кто тебя дуру одну с инвалидом оставит? Без рук и мозгов! Мамаша бестолковая! Думала на старости лет отдохну, по миру поезжу, с внуком гулять буду в парке, птичек кормить… А тут, ни отдыху, ни продыху. Денег нет, здоровья нет, и надеть вон нечего. — она потрепала подол халата и горько сплюнула на пол. — Да и тебя кто с таким прицепом замуж возьмет? Двадцать пять лет, а выглядишь не лучше бабки деревенской. Когда куда ходила? Когда губы последний раз красила? Когда обновку покупала?

Не желая больше слушать наставления и брюзжания матери, Жанна медленно выкатила коляску в коридор, а потом с трудом поворачиваясь в узком проходе, направилась в гостиную, которую занимала мать, поправила шаль на коленях Вани и включив телевизор, пощелкала пультом, ища канал с мультиками.

Сама же она отправилась в спальню и бросилась на кровать, сжимая в руках подушку, чтобы заглушить рыдания.

Мать была права — она сама, собственными руками угробила свою жизнь.

В пятнадцать лет, когда училась в девятом классе, к ним пришел новенький — высокий, долговязый мальчик с грустными глазами и кудлатой головой с непослушными волосами, торчащими во все стороны. На худом лице, как это бывает у подростков, были россыпи угрей, прыщей и мелких гнойничков.

Класс недовольно загудел, по лицам ребят сразу было понятно, что такой тип, неряшливый и какой-то потерянный, был им неприятен. Однако Жанна, разглядела в понуром и стеснительном подростке тонкую ранимую душу и сразу предложила ему не только место рядом с собой за партой, но и своё покровительство.

Наивная душа, она мечтала растопить сердце парня, заставить его заняться своей внешностью, подтянуть учебу и забыть своих вечно пьяных родственниках.

Сергей оказался парнем покладистым, не таким, как другие подростки. Его молчание, девушка воспринимала как серьёзность, его нежелание учить некоторые предметы — за проявление таланта (ведь многие великие не отличались упорством и задатками мудрости в школьные годы, а лень и отрешенность считались признаками высокого происхождения). Ну и что, что родители законченные маргиналы, наверняка какой-то далекий предок имел титул и в жилах подростка, конечно же, текла голубая кровь.

Мать Жанны, когда увидела товарища дочери, пришла в ужас.

- Ты зачем пригласила в дом это чучело? — хваталась она, то за голову, то за сердце. — Не доставало нам разборок с полицией. Как пить дать, что-нибудь да украдет. Такой тип не может не оказаться вором.

- Мамочка, ну что ты, — верещала дочь, — он такой благородный, не как тот же Петичкин!

- Петечкин ей не нравится! — капая в стакан воды корвалол, причитала мать. — Да у его семьи и коттедж трёхэтажный, и дача, и ездят каждые полгода на моря-океаны. А это голытьба с трущоб, да с репутацией хуже не придумаешь!

- Я ему помогу с учебой. — плакала девочка. - Ему просто учиться негде, а он точно талантливый. А ещё, мы сами построим дом не хуже Петечкиных, и по заграницам мотаться будем каждые выходные и все курорты объездим.

Жанна вспоминала те времена и не понимала, что она нашла в этом Серёже? На что надеялась? Ну теперь поздно уже лить слёзы и сожалеть. Вот он, в соседней комнате плод их любви. Парень предлагал оставить ребёнка в роддоме, сдать в приют, или того хуже — придушить, а в полиции сказать, что он сам задохнулся, неловко повернувшись в кроватке.

Но Жанна запротестовала. Так же, как когда-то мечтала переделать возлюбленного, теперь она с новым воодушевлением начала заниматься мальчиком.

- Это без меня! — провозгласил Сергей, хлопая дверью. — Я не намерен тратить свои деньги и время на урода.

Больше Жанна его не видела. В родительском доме он не появлялся, девушка несколько раз ходила по адресу в его поисках, и только когда его пьяный отчим набросился на неё с поцелуями и недвусмысленными намёками, она оставила эту затею.

И вот сейчас, усталая, злая и опустошенная, она наконец поняла, что жизнь её окончена, ничего уже не исправить, и она так и будет крутиться возле больного сына.

- Нет ни будущего, ни настоящего, ни прошлого. — горько шептала она.

- Ну хватит киснуть. — мать появилась на пороге неожиданно, девушка даже вздрогнула и оторвала голову от подушки — ну что ещё? — Дома нет ни крошки хлеба! Чем мы будем обедать? — продолжала жужжать Анна Семёновна. — Я бы и сама сходила, но кто за ребёнком будет смотреть? — она поджала губы и демонстративно вышла из комнаты.

Жанна с трудом поднялась с кровати, немного постояла, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться и настроиться на рабочий лад, затем стремительно отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Умылась, почистила зубы и, схватив со стола оставленные матерью деньги, свои давно закончились, а до социальной выплаты ещё ждать две недели, накинула на себя ветровку, допотопные брючки, выцветавшую футболку старенькие разношенные лодочки и вышла за дверь.

Раньше она чётко составляла список покупок, но сейчас отправилась наобум, слишком расстроенная, чтобы планировать. Однако про себя начала перечислять то, что предстояло купить — батон, йогурт, пшено, и бутылку подсолнечного масла. Это всё, на что хватит денег. А так хотелось порадовать себя чем-нибудь вкусненьким, купить мороженного, например, или тортик. Взять баночку натурального кофе… но такая роскошь была им с матерью сейчас не по-карману.

- А когда будет по-карману? — усмехнулась она про себя - Вот уже семь лет, как на всём приходится экономить. И так будет всегда!

Глаза бегали по полкам с красочными упаковками, которые словно манили и кричали: — «Купи меня!». Но пересчитав деньги, девушка помрачнела — суммы едва хватало на необходимое. И тут вдруг в её голове что-то щелкнуло, и рука сама потянулась к ягодному рулету в прозрачной упаковке с броским названием «Великолепие вкуса». Жанна и не заметила, как тот быстро перекочевал ей за пазуху.

Когда девушка подходила к кассе, руки её вспотели, колени дрожали, а её саму бил озноб. Она выложила нехитрые покупки на ленту у кассы, и с замиранием сердца ждала своей очереди. Ей казалось, что все взгляды сосредоточены на ней, и в этих взглядах читается укор, а губы шепчут: – «Воровка, воровка!». И когда кассирша протянула ей чек и отсчитала сдачу в два рубля, девушка позволила себе расслабиться.

Но и тут её невезение сыграло с ней злую шутку — уже на выходе из магазина она, намереваясь выкинуть чек в мусорную корзину неловко отпустила руку, поддерживающую неоплаченную «вкусняшку», и та вывалилась из под ветровки прямо девушке под ноги.

В панике, сгорая от стыда, Жанна ринулась вон из магазина, сожалея о своём порыве и, глотая слезы, понеслась прочь, понимая, что теперь дорога в этот магазин ей заказана, и придётся таскаться за два квартала от дома, а «Пятерочка» там ещё и дороже по ценам. Мать будет в бешенстве.

Охранник магазина, молодой парень, увидев, какой конфуз приключился с их постоянной покупательницей, подхватил злополучный рулет и кинулся догонять её, чтобы отдать товар, готовый сам за него заплатить, но девушка унеслась с такой скоростью, что он растерянно остановился, крутя головой во все стороны. Эта скромница давно ему нравилась — спокойная, не размалёванная, как остальные девицы, она покорила его своей природной красотой, усталыми, но такими умными, проницательными глазами, что он с нетерпением ждал её каждый раз, когда наступала его смена, и любовался ею, украдкой подходя ближе к кассе, или в то время, когда она гуляла по залу. Парню казалось, что девушка выглядит несчастной, сломленной и ему хотелось обнять её, успокоить, приободрить, но он не смел к ней подойти ближе, чем на метр, соблюдая этику магазина.

Каждый раз, он наблюдал, как его фаворитка берёт один и тот же скудный набор продуктов, и каждый раз с трудом сдерживал порыв, добавить в этот список что-то особенное, понимая, какое видимо незавидное положение заставляет девушку экономить.

И вот случай представился — он может простить её кражу, скрыть ото всех проступок покупательницы, но она умчалась так стремительно в неизвестном направлении, что он ничего не успел предпринять.

- Борисов! Да ты красава! — услышал он позади себя.

Парень повернулся на голос и увидев своего начальника Астахова, пошел пунцовыми пятнами, полагая, что тот сейчас устроит ему разнос, за то что упустил воровку, но тот неожиданно слащаво улыбаясь возвестил:

- Молодец! А я вот не заметил! Вот же скромница! Курва! Ну, если она ещё раз сунется в магазине, глаз с неё не спускай. Пусть ответит за всё! — Егор лишь коротко кивнул. — Неси рулет на место, пока другие не заметили.

- Он слегка помят! — выдавил из себя пунцовый от досады Борисов.

- Да и хрен с ним, схавают! — гоготнул Астахов и повернул к магазину.

Егор постоял ещё несколько мучительно долгих секунд, стреляя глазами по окрестности, а потом вернулся на пост, засунув злополучный рулет среди таких же товаров.

Жанна неслась вперёд не видя дороги, ни то от страха поимки, ни то от горечи, что потеряла репутацию из-за такой мелочи, которую другие покупатели и за товар-то не считают, ни то от боли и досады на свою жизнь.

Сейчас и мать начнет допрос, почему это она появилась на пороге в таком растрепанном виде, с испуганными виноватыми глазами. - женщина читала дочь как открытую книгу, замусоленную до дыр. И конечно начнёт свои издевки по поводу непристойного поведения, неумения жить и прочей ерунды.

Жанна так и слышала в голове её голос:

- Ну что за недоразумение! Ни украсть, ни покараулить! Вот что значит игнорировать советы матери! Да ещё и воровка! По таким как ты тюрьма плачет!

Завернув за угол, Жанна остановилась, переводя дух. Ну как её угораздило так опростоволоситься? Постояв с минуту и убедившись, что за ней никто не гонится, опустив глаза, девушка поплелась домой, еле-еле передвигая ноги.

Сентябрь в этом году выдался на редкость дождливым. Обходя лужи, Жанна сошла с тротуара и пригнулась, чтобы пройти под густым лапником раскидистой ели, отделявшей пешеходную часть от проезжей, как вдруг ощутимо ударилась лбом о невидимую преграду, и отскочив в сторону, потёрла ушибленное место.

- Что такое, никогда раньше здесь не было стеклянной перегородки! Да и зачем она здесь?

Девушка вытянула вперёд руку, пытаясь нащупать преграду, но почувствовала, как неведомая сила, словно потянула её вперед. Жанна попыталась затормозить, расставить ноги так, чтобы не упасть, но не сумела сохранить равновесие, и плашмя плюхнулась прямо в лужу. В ту же секунду она почувствовала холод промокших насквозь блузки, брюк и даже белья, подскочила, встав сначала на колени, потом и во весь рост, ругаясь про себя и осматривая повреждения.

Что теперь скажет её мать, когда увидит дочь в таком виде — не иначе опять будет высмеивать её неуклюжесть. Настроение упало окончательно. Отвратительная погода, неудачная кража, а тут ещё и это. Девушка прислонилась к дереву и уже хотела дать волю чувствам, как услышала за спиной мужской голос:

- Вам помочь?

Жанна вздрогнула. Ещё не хватало, чтобы кто-то из знакомых узрел её в таком виде. Потом стыда не оберешься — будут шептаться по углам, что от горя Немыкина, фамилия прямо говорящая, совсем слетела с катушек — стала выпивать, и вот валяется в луже… до дому не сумела дойти… или наоборот, выгнала её мать, чтобы несчастный больной ребёнок не видел эту срамоту. Ходи потом, доказывай, что пила она один единственный раз - бокал шампанского на выпускном вечере в школе, и это ей совсем не понравилось. Газы и градусы ударили в голову, она пошатнулась и шлепнулась на колени, прямо как и сейчас.

Но тогда — это было, вроде как бы и к месту, праздник же… и весело — все хохотали до упаду… А сейчас?

Она медленно повернула голову в сторону говорившего и замерла - перед ней стоял стройный мужчина, в строгом, но от этого не менее модном и жутко дорогом костюме, как решила про себя Жанна. Его темные волосы чуть зачесанные назад, имели вид «влажной прически». А его ботинки блестели, словно лакированные, и в их отражении Жанна увидела солнце и крону ели под которой стояла, шевелящеюся на ветру, хотя никакого ветра девушка не ощущала. Погода на удивление была спокойной, безветренной.

Лицо мужчины, утонченное, благородное, с мягкой улыбкой на губах, вдруг резко изменилось. На мгновение незнакомец застыл в недоумении глядя на неё, и в этот момент Жанна готова была провалиться сквозь землю от стыла, и за своё одеяние, дешевое, купленное по случаю на рынке, и давно вышедшее из моды, и за свою прическу — но ведь она только хотела добежать до магазина, и конечно не додумалась накраситься, привести себя в порядок, да и косметики у неё отродясь не было, и волосы никогда не знали салонного ухода…

Она покраснела и смущённо залепетала:

- Извините, дождь, я поскользнулась и нечаянно упала в лужу… - она посмотрела себе под ноги и с ужасом заметила, что асфальт совершенно сухой, а на небе вовсю сияет солнце. Она смутилась ещё больше, не понимая, что происходит, покраснела и отвернулась, а в голове пронеслась мысль, как это за пару минут всё так кардинально переменилось.

- Жанна? — мужчина нахмурился. Теперь на его лице застыло странное выражение, не то удивления, не то недовольства. — Что ты здесь делаешь?

- Я? Я, ничего… Ходила в магазин... — сама не зная почему начала оправдываться она. — Масло закончилось… Дождь. — девушка умолкла не закончив фразу и понимая, что несет какую-то околесицу.

- Магазин? Масло? — брови мужчины поползли вверх. — И что это ты на себя нацепила?

Жанна ничего не могла ответить, во рту пересохло, в горле застрял ком. Она огляделась вокруг и подумала, что сходит с ума — местность была, вроде и та же, но совсем другая.

Вот он ларек, с ремонтом и изготовлением ключей, но такой аккуратный, раскрашенный в яркие цвета, с табличкой, обрамленной подсветкой, с аккуратной скамеечкой у двери и клумбой с веселыми анютиными глазками. А чуть дальше - её дом. Но и его девушка не узнавала - новый фасад, без трещин и сколов, рядом детские качели весьма причудливой формы на которых качались малыши с рядом стоящими мамами. Их смех поразил Жанну больше всего — веселый, беззаботный, счастливый… В её доме такого никогда не было.

Сердце девушки забилось так, что она боялась, что его стук услышат прохожие.

- Ты забыла, что мы приглашены в гости к губернатору?! — до ушей донесся возмущенный голос мужчины. — А ты шляешься по улице в таком виде? А дети? Ты собрала их?

- Мы? Приглашены? Дети? — Жанна топталась на месте, совершенно сбитая с толку, не понимающая, зачем чужой человек разыгрывает её.

- Да! Мы! Приг-ла-ше-ны! И де-ти… - ещё больше раздражался мужчина, скандируя каждое слово по слогам. — И прекрати эти нелепые попытки оправдаться. Твои слова похожи на детский лепет! — он схватил девушку за руку и рванул её на себя.

Их тела соприкоснулись, глаза встретились, и Жанна почувствовала, что тонет в них безвозвратно, а он искал в её взгляде ответы на свои вопросы.

- Идём домой! — наконец угрожающе шипя, произнес он, наклоняясь совсем близко к её уху, и девушку словно окатило ледяной водой.

- Кто вы? — пискнула она. — И что вам надо?

- Дура! — вконец разозлился мужчина, залепив ей смачную пощечину. — Идиотка!

Он потащил Жанну за собой по улице, крепко вцепившись в её ладонь пальцами, и ей ничего не оставалось, как поспешить за ним.

- Добрый день, Олег Николаевич! Здравствуйте Жанна Витальевна!— произнёс прохожий, окинув парочку странным сочувствующим взглядом.

- Здравия, Олег Николаевич! — склонились в полупоклоне две девушки, гламурные особы, словно сошедшие с обложки модного журнала. Они ловко юркнули на сиденье новенького «пежо» и помахав рукой спутнику Жанны, укатили в даль.

- О, привет, приятель! Прекрасно выглядите, Жанночка!— пожилой мужчина улыбнулся им и скользнул взглядом по девушке в недоумении подняв бровь и провожая пару сочувствующим взглядом.

Жанна почти бежала за своим похитителем, боясь запнуться или упасть, и могла лишь в подсознании фиксировать всё, что происходило вокруг. А происходило странное. Вроде бы, и улица знакомая, и дома те же. Те, да не те. И люди, хорошо знающие её спутника… Но зачем ему она? И куда он её тащит? И… он кажется знает кто она такая. Сотни вопросов крутились в голове, но ответа ни на один из них девушка не знала.

Улица выглядела необычно, и Жанна не могла взять в толк, что происходит. Чистота, облагороженность… Всё просто кричало о богатстве жителей этого района. Когда округа успела так измениться? Её не было десять минут, пока она ходила между прилавками магазина... И тут ей в голову пришла мысль, что всё изменилось тогда, когда она упала в лужу на асфальте.

«Вот значит что. — мелькнула мысль. — Я упала, ударилась головой… и… умерла? А может просто валяюсь без сознания в больнице и это последствия сотрясения мозга? А как же Ванька? А как же мать?»

Это осознание так её поразило, что Жанна резко остановилась и вырвала свою руку, прижав её к себе. Мужчина недовольно остановился, и воззрился на неё гневным взглядом.

- Одурела что ли? — зарычал Олег Николаевич, грозно надвигаясь на неё. Он уже поднял руку, чтобы ударить девушку, но очередной прохожий поздоровался с ним и мужчина отступил. Бешено вытаращив глаза и в гневе раздувая ноздри, он отвернулся в сторону, пытаясь успокоиться, и вместе с тем, вежливо улыбнуться знакомому.

- У вас всё в порядке? — спросил пожилой мужчина.

- Да, Денис Петрович! Всё отлично. — он обернулся к Жанне, демонстративно подставил ей локоть и так сверкнул глазами, что девушка быстро оперлась на его руку, и они пошли дальше, уже более спокойно и чинно, словно пожилая пара аристократов.

Жанна была так напугана и огорошена, что просто следовала за провожатым и из под опущенных век пыталась разглядеть местность, по которой они передвигались..

Уже через пять минут парочка подошла к подъезду ЕЁ дома, поднялась на третий этаж и вошла в ЕЁ квартиру. Но, Жанна рано радовалась. Это было не её жилище, хотя совпадало всё — улица, номер дома, квартиры…

Однако уже с порога девушку поразила богатая обстановка — это была не привычная ей прихожая в полтора метра шириной и столько же в длину, к которой она привыкла, а просторный арт-лобби. Пол из крупноформатного мрамора с уникальной золотой прожилкой. На стене — масштабное произведение современного искусства, подсвеченное точечным трековым освещением. Встроенные шкафы-невидимки с панелями в цвет стен, скрывающие верхнюю одежду. Воздух, наполненный едва уловимым ароматом от дизайнерского диффузора.

Сразу у входа - диванчик, дорогой обивки с ножками, покрытыми, не то радужной краской, не то стразами.

Но не успела Жанна прийти в себя, как послышался топот маленьких ножек и в коридор, распахнув широкие белые двери влетели мальчик, лет тринадцати и девочка помладше.

- Папочка, завопила малышка, бросаясь к мужчине. Он схватил кроху и обнял, подняв на руки.

- Мама! — мальчик прильнул к ней, и Жанна почувствовала, как на глаза навернулись слезы. — Почему ты в таком виде? — спросил он отстраняясь и оглядывая её с ног до головы.

- Твоя мать нездорова! — недовольно буркнул отец и велел детям идти в свои комнаты.

Жанна нерешительно топталась у порога, не зная, как себя вести. Она понимала, что произошла странная, чудовищная ошибка, но как всё исправить? А ещё в её душе нарастала волна тепла и любви к этому дому, к детям, и такому красивому, немного грубоватому, странному мужчине.

- Ну, чего ты там застыла? — донесся до неё голос «мужа».

Что это её муж, девушка поняла бессознательно. А ещё поняла и то, что она — Жанна Витальевна Немыкина здесь не нищенка, воспитывающая сына-инвалида и считающая копейки, а жена и мать богатого семейства. Но как это возможно? Над этим надо подумать. Но позже. Не сейчас. Нужно просто вести себя соответственно — уверенно, с достоинством.

- Я не хочу терять всё это! — прошептала она себе под нос. — Пусть я побуду здесь совсем немного, пока не появится настоящая хозяйка и не придёт миг разоблачения, но сейчас так не хочется уходить из этой сказки! Если это смерть, то самая прекрасная, какая только может быть! Это подарок судьбы за все мои мучения!

- Что ты там бубнишь? — толчок в бок вывел её из радужных мыслей и спустил с неба на землю. — Иди умойся и приведи себя в порядок. Время поджимает. Нам скоро надо выдвигаться.

Жанна двинулась вперёд. Квартира оказалась большой и светлой, совсем не такой, какая была у неё в пошлом, и найти туалетную комнату оказалось не простой задачей. Девушка переходила из комнаты в комнату, засматриваясь на богатое убранство и её сердце замирало от восторга.

Гостиная-трансформер - сердце апартаментов, поразила её до глубины души — такой роскоши девушка никогда не видела и даже не могла предположить, что такое бывает не только в кино.

Дорогое напольное полотно, стены, покрытые своеобразными обоями, словно живая картинка показывающая, то парковую аллею, то берёзовый лес, то берег реки. Мебель, невиданной расцветки и формы…

Пространство гостиной было организовано по принципу open-space,и с помощью дизайнерских приёмов зонировалась на несколько областей:

Зона отдыха, в центре — низкий диван итальянского бренда Flexform. Жанна видела такой на видео в передачи «в гостях у знаменитости». Она любила эту программу и всегда с замиранием сердца следила за камерой, которая следовала из помещения в помещение, фиксируя наиболее яркие моменты декора. За кадром голос оператора или ведущего повествовал о том, сколько стоит всё это богатство и кто создавал всю эту красоту.

Особенно отложилось в памяти шоу со знаменитым футболистом Алексом, который недавно переехал в загородный дом стоимостью в несколько миллионов долларов.

Жанна уже и не помнила кто проводил интервью, кто был оператором… не помнила она и имён дизайнеров, монтажников, строителей… А вот мебель запомнила отлично и названия фирм-изготовителей тоже.

Тогдадевушка так впечатлилась увиденным, что долго ещё мечтала по ночам хоть раз в жизни посидеть на таком вотдиване, обтекаемой формы, обтянутом мягким шерстяным велюром яркого небесного цвета или дотронуться рукой до креселв тон гарнитуру,потрогать стол-скульптуру из цельного куска светлого дерева...

Жанна двигалась дальше, рассматривая медиа-зону, где доминировал рамка-телевизор, который в нерабочее время превращался в цифровую галерею. И никаких проводов, трубок, антенн.

Обеденная зона тоже впечатлила своими размерами. Посередине - стол из бело-золотого мрамора. Над ним — светильник с десятком разноцветных шаров — плафонов, Стулья — все разные, но из одной стилистической коллекции, подчеркивающей индивидуальный подход.

Но больше всего понравилось Жанне панорамное остекление, от пола до потолка, открывающее вид на городской сквер.

От всей этой роскоши голова слегка закружилась и Жанна в панике остановилась, не понимая, куда двигаться дальше. Она начала планомерно открывать и закрывать все двери, которые попадались ей на пути, но никак не могла найти ту, которая впустила бы её в святая-святых каждого дома.

- Господи, что мне делать? — волнение нарастало, и когда девушка уже готова была сдаться, ей в голову пришла спасительная мысль.

- Доча! — крикнула она в пустоту. — Мне понадобится твоя помощь. Можешь подойти?

Девочка выпорхнула из-за боковой двери и вприпрыжку двинулась к матери. Глаза её весело блестели... или в них отразился свет люстры — большой, массивной с хрустальными подвесками.

- Ты поможешь мне вымыть голову? — улыбаясь во весь рот, прошептала Жанна обнимая малышку.

Та с интересом посмотрела на мать. А ещё в её взгляде промелькнуло что-то вроде скрытого недовольства, но возражать не стала.

- Хорошо. Идём.

И они, взявшись за руки, отправились через сеть коридоров в дальний угол. Жанна смотрела во все глаза, стараясь запомнить дорогу. Считала повороты, запоминала направления. Девочка остановилась у почти незаметной двери без ручки, и Жанна замерла, в смятении перебирая в уме варианты, понимая, что это «умный дом» и надо дать «приказ» или знак, но на ум ничего не приходило, и она застыла столбом, готовая уже повиниться, признаться в подмене и рассказать обо всём «мужу», покаяться, что решилась на обман из-за глупости.

«И вообще, надо сказать ему, что ничего не помню и не понимаю, как здесь очутилась и что происходит вокруг».

- Ну? — протянула девочка, уставясь на мать внимательным пронзительным взглядом. — Чего ты ждешь?

- Я упала на улице. — наконец Жанна решилась рассказать всё дочери. — И кажется сильно ударилась головой, поэтому ничего не помню. А может я умерла и попала сюда… Ты главное папе не говори, иначе он расстроится и… и… - девушка не знала, что подумает или сделает Олег Николаевич, поэтому замолчала, и уже готова была пустить слезу, как девочка ожила и улыбнулась.

- Конечно, я ничего не скажу папе. — закивала она своей светлой головкой с диадемой, украшавшей её пышные, волнистые волос. — И да, он очень расстроится! — глаза девочки погрустнели. — Сегодня приём в парламенте! День рождения у его крёстного — министра тайных практик и медицины.

- Ооо! — только и смогла произнести Жанна. — Значит ты поможешь мне сориентироваться и выглядеть так, чтобы твоему папе не было бы за меня стыдно!

- А ты что, совсем ничего не помнишь? И меня с братом забыла?

Жанна растерялась - как можно забыть то, чего не знаешь?!

- Нет конечно, я вас помню и люблю! Вот только остальное совершенно вылетело из головы.

Девчушка немного подумала и серьёзно кивнула головой.

- Я сделаю это ради папы! — сказала она со вздохом. — А не ради тебя!

- Ты что, меня не любишь? — с тревогой спросила Жанна, вдруг осознавая, что это может стать проблемой. Если они с дочерью в ссоре, то не подставит ли её девочка, в угоду папе или просто чтобы отомстить за разногласия.

- Нет! Я люблю папу. Он добрый, хороший и сильный. Он всё может и всё знает. А у тебя есть Даниил, рохля и маменькин сынок. Папа сказал, он весь в тебя и толку от него не будет!

- Это мы ещё посмотрим! — пробормотала про себя Жанна. — Хотя бы теперь знаю как зовут мальчика .— А сейчас помоги мне открыть дверь. — попросила она вслух.

Дарина! — издалека послышался голос отца — Ты где? Моя дорогая, пришёл курьер с платьем для моей зайки. Иди, примерь!

Так, Дарина. Это уже хорошо. - воодушевилась Жанна.

Девочка же, быстро щелкнув пальцами, коротко бросила: – «Отворись» и ринулась на зов, оставив Жанну одну, в сомнениях и страхе. Однако, пока была возможность, нужно было принять душ, одеться и привести себя в порядок. И Жанна решительно шагнула в ванную комнату.

Глазам её предстала эпическая картина. Стены обитые темно-бардовым бархатом с золотым узором, огромная ванна джакузи, занимающая почти полкомнаты, напротив - телевизор, рядом - большая раковина, в тон обоям, позолоченные краны… чуть левее ультрасовременная душевая кабина со множеством функций, разобраться с которыми потребовалось бы не менее часа.

. За небольшой резной ширмой — унитаз. Такой красоты девушка и представить себе не могла. Прозрачный, с цветочным орнаментом клозет стоял на небольшом постаменте и выглядел настолько впечатляюще, что Жанна провела рукой по его поверхности, не веря глазам.

Она опустила взгляд на пол и поразилась ещё больше, хотя уж куда ещё? Вместо привычных линолеума или плитки, во всю длину расположился встроенный огромный водоём с золотыми рыбками, растениями и украшениями как в настоящем аквариуме. Жанна вскрикнула и подскочила, боясь, что стекло лопнет. Но ничего не произошло. Тогда она, ступая на цыпочках, сделала несколько осторожных шагов - рыбки ринулись в рассыпную, и девушка снова робко замерла на месте. Она присела на корточки, коснулась рукой гладкой поверхности, но так и не решив, что это — 3д эффект или настоящий водоём, потопала к ванне. Кое-как справившись с пультом, набрала воду, над которой шапкой разрасталась ароматная пена, и погрузилась в воду.

Жанна так и не смогла включить газ, но зато загорелась подсветка, заиграла легкая тихая музыка, а сама комната погрузилась в полумрак.

Никогда ранее Жанна не испытывала такого блаженства. Какой душ? Она не могла отказаться от такого шанса погрузиться в нирвану. Всю жизнь Немыкина не покидала свой родной город, свою убогую «хрущевку» и была уверенна в этом знакомом и привычном постоянстве, который присутствовал в её жизни.

Каждый её день был похож на предыдущий. Она просыпалась рано утром, умывалась, готовила завтрак, будила Ваньку, обтирала его мокрым полотенцем, давала таблетки, мазала мазями и делала массаж. Потом просыпалась мать… и снова таблетки, завтрак, уборка, готовка, магазин, стирка, готовка, уборка… и так без конца.

Она никогда не знала, какой сегодня день недели, число и даже путала месяца, то забегая вперед, то зависая в прошлом. В доме никогда не было праздников, выходных и «отгулов». А недавно вообще случилось странное… В один из дней к ней заскочила школьная подруга, которая давным-давно покинула город и теперь была здесь проездом.

На пороге возникла гламурная дамочка — столичная штучка, как позже назвала её мать, протянула бутылку вина, тортик, радостно обняла свою одноклассницу и прошествовала на кухню. На шум из своей комнаты выползла Анна Семёновна. Она принялась нахваливать девушку, рассматривая её белоснежный костюм, цепочки, кулончики, серьги, восторженно вскрикивая и прижимая ладони к груди. А потом так же самозабвенно принялась обвинять дочь во всех грехах, и напоследок, отрезав половину торта, шаркающей походкой отправилась к себе.

Только тут, когда восторг от встречи пошёл на спад, Ольга заметила убогость обстановки, отрешённый усталый вид Жанны, а ещё, чуть позже выяснилось, что говорить с подругой детства не о чем - Жанна нигде не бывала, ничего не знала и ни кого не видела из старых знакомых, и сразу как-то быстро свернула разговор и пожелав всего хорошего подруге, ретировалась, сказав, что обещала навестить ещё Гришку Мотвеева, который сох по ней в пятом классе, Антона Субботина - первого красавца в школе и Нельку Антонову, с которой у неё в школе были приятельские отношения.

Жанна всё поняла и не стала задерживать девушку — что той, такой красивой, яркой, успешной, делать здесь, в плесневелых трущобах. Она так и не выяснила, вышла ли Ольга замуж, есть ли у неё дети и чего она добилась в карьере. Ни к чему это. Видно, что у Смысловой всё в порядке.

Она уныло пожелала приятельнице счастья, успехов, здоровья и закрыв дверь, разрыдалась, тихо, безнадежно, чтобы не потревожить мать, которая опять начнет пилить дочь за ту, давнюю ошибку. Но, главное — потом, перебирая в памяти эту встречу, Жанна никак не могла вспомнить, в каком месяце она произошла — то ей казалось, что была зима, то вдруг она осознавала, что подружка была без верхней одежды, в одном костюмчике, то её снова начинали одолевать сомнения — ведь могла же Ольга быть на машине, где совсем не требовалась тёплая одежда...

- Жанна, ты что там, уснула? — раздался из-за двери голос Олега, вернув Жанну из воспоминаний. — Пришла Клавдия Романовна. Поторопись.

Кто такая Клавдия Романовна, Жанна не знала, но по недовольному тону мужа поняла, что это особа, с которой в доме принято считаться. Она наскоро вытерлась полотенцем, натянула на себя своё платье — другого ничего у неё не было и выскочила из ванной, оставляя на полу мокрые следы.

Её вид смутил мужа, и детей. А ещё пожилую, молодящуюся женщину с высокой прической и в длинной тунике, очень удачно скрывающей все «шероховатости» внушительной фигуры.

Жанна остолбенела, не зная как себя вести.

- Добрый день, Клавдия Романовна. — пролепетала она, переминаясь с ноги на ногу, лишь бы прервать неловкую паузу.

- Что с вами, милочка? — грудным голосом, заламывая руки и выкатывая глаза, провозгласила гостья. — Что за вид? — она с изумлением и укором посмотрела на покрасневшего как рак главу семейства. А тот лишь отвел глаза в сторону.

Жанна уже готова была расплакаться, рухнуть на колени и во всём сознаться, но тут на помощь ей пришла Дарина. Видимо, девчушка смекнула, что «новая» мама так удачно забыла все прежние требования и недовольства к дочери и теперь можно заставить родительницу плясать под свою дудку.

- Мама не здорова. - беззаботно прощебетала она. — Видимо осенняя жара так на неё подействовала, да ещё этот вечер. Она немного похудела, ведь несколько дней сидела на диете и теперь нервничает, подойдет ли ей платье, который купил папа. Вы же знаете тётя Клава, что женщина на диете — та ещё оригиналка, как говорит папа: — «Вздорная и упрямая истеричка».

Женщина понимающе кивнула и заговорщически склонила голову на бок, давая понять, что знакома с ситуацией не по наслышке, хитро прищурив глаза и проведя руками по своей объёмной фигуре. А Жанна с благодарностью улыбнулась дочери. Только в глазах сына мелькнула скрытая боль, но на это никто не обратил внимания.

- Ах, ну конечно, конечно, Вы действительно стали стройнее! — затараторила гостья, Жанна так и не поняла, кем она является для семьи. — А все эти тёмные круги под глазами мы непременно уберем. И конечно — волосы… придадим им объем и блеск. Эх, нам женщинам всегда приходится не легко. Нужно держать марку, следить за фигурой…. Мужчинам, значительно проще… Хотя ваш муж, милочка, человек незаурядный. И внешне и внутренне. Вам повезло!

Жанна лишь смущённо улыбнулась.

- Приступайте! — перебил болтовню женщины Олег. —Я как всегда, надеюсь на вас, дорогая Клавдия…

- Ну что вы, что вы, - она вновь жеманно всплеснула руками. — вы же знаете меня, и моё к вам уважение. Всё сделаем в лучшем виде.

Олег Николаевич не дослушав, быстро вышел из комнаты и до ушей присутствующих донёсся его голос — мужчина, муж и отец, кого-то, не стесняясь в выражениях, распекал по телефону.

Клавдия Романовна пододвинула к Жанне кресло на колесиках и та, плюхнулась в него, жалея уже о том, что ввязалась во всю эту авантюру. Жанна успокоилась лишь тогда, когда поняла, что перед ней всего лишь стилист — парикмахер, ну может ещё имиджмейкер, для всей семьи. Наверняка в такой обеспеченной семье, в какую она попала — это обычное дело, ведь муж, Олег Николаевич, ведёт публичный образ жизни, а значит - его жена и дети обязаны иметь безупречный внешний вид.

Но это было бы ещё пол беды — для таких выходов в свет как раз и работают наёмные специалисты, Жанна боялась другого — вдруг на вечеринке ей начнут задавать вопросы, брать интервью или что ещё хуже - выпытывать её мнение по некоторым аспектам деятельности мужа или общественной жизни. Она ничего не знала о том, что происходит за окнами квартиры, да что там говорить, она всего-то несколько часов назад узнала о существовании самой этой семьи. Страхи и сомнения раздирали душу, мешали расслабиться. «Господи, к чему это приведёт? — размышляла она. — И смогу ли я когда-нибудь попасть домой, к матери и Ваньке? Да и хочется ли мне этого? — глубокая складка пересекла её лоб. — А так ли уж тут хорошо? Уж больно Олег суров с ней, да и Дарина не особо-то жалует. Кто я в этой семье — любимая жена или забитая униженная запуганная женщина, призванная лишь служить мужу?»

Клавдия Николаевна ничего не заметив, начала свои приготовления. Накрыла клиентку пеньюаром, пододвинула столик с инструментами и начала колдовать, вертясь вокруг девушки как юла. Она всё время что-то бормотала, но Жанна, уставшая и дезориентированная не слушала, погруженная в свои мысли. Она так устала за день от приключений, выпавших на её долю, что даже задремала, когда ловкие пальцы стилиста делали ей массаж головы и плеч.

Сквозь сон, девушка чувствовала нежные прикосновения кисточек, скользящих по её лицу, лёгкие уколы шпилек и заколок, вонзающихся в волосы, запах парфюмерной воды, красок и косметики, и ей подумалось, что всё же хорошо быть богатой женой, о которой побеспокоится муж. Ни тебе суеты, ни забот, главное - внешний вид и покорность. А это дорогого стоит. Ради такой жизни можно и претерпеть некоторые неудобства.

Оклик Клавдии вывел её из оцепенения, девушка вздрогнула и открыла глаза. Довольная мастерица пододвинула кресло к огромному зеркалу, занимавшему почти всю стену… и как это Жанна не заметила его раньше, наверное переволновалась и не удосужилась посмотреть по сторонам как следует... и новоиспеченная матрона замерла, увидев своё отражение.

Клавдия Романовна сдёрнула с плеч клиентки накидку и сделала торжественный шаг в сторону, давая возможность оценить её старания.

На Жанну смотрела умопомрачительная красавица с шикарной причёской и тонким, едва заметным макияжем, удивительно подчеркивающем все нюансы её аристократического лица — высокие, слегка нарумяненные скулы, огромные глаза в опушке длинных густых ресниц, гладкий лоб, безупречная кожа...

. А причёска!.. Волосы, уложенные идеальной гладкой каскадной волной, струились по плечам, переливаясь на свету, словно шелк. Каждая прядь лежала безупречно, создавая ощущение дорогой простоты и безукоризненного стиля в сочетании с голливудским шиком и уверенностью.

Жанна смотрелась на себя новую, загадочную, прекрасную, и заметила, как её взгляд, из робкого, загнанного, потускневшего от забот и тягот, изменился, стал увереннее, жестче, но вместе с тем в нём появилась глубина и загадочность.

Девушка не сводила с себя глаз, привыкая к новому образу, свыкаясь с новым для себя статусом и дыхание, прежде взволнованное, испуганное, стало ровнее, глубже.

- Вы как всегда на высоте, Клавдия Романовна! — раздался сзади голос Олега. — А ты, дорогая выглядишь сногсшибательно! — муж развернул её к себе лицом. — Думаю, ты произведешь фурор в обществе! Впрочем, как и всегда.

Жанна выдохнула с облегчением — Олег любит её. Ну конечно, любит! Просто этот её нелепый вид и странное для него поведение, сделали его придирчивым и нервным. «Всё образуется! — подумала Жанна. — Уж я постараюсь не ударить в грязь лицом!»

- Вот костюм. Примерь. — он подал девушке большой свёрток и обратился ко всем сразу. — Теперь ты, Даря! Моя куколка должна блистать не меньше матери!

Девочка прыгнула в кресло и сама подставила голову, под накидку, в нетерпении дёргая ножками.

- Хочу быть принцессой! — заявила она капризно. — Самой красивой!

- Ты и так принцесса! — улыбнулась Клавдия Романовна с необычайной для её статуса любовью, аккуратно поглаживая девочку по голове. — Твои волосы, как шелковый ручеёк, а глаза — два бездонных колодца!

Жанну несколько смутил такой разговор дочери с парикмахершей, но увлечённая распаковкой наряда, она решила не нагнетать обстановку — подумать над таким поведением стилиста позже, и выкинув этот эпизод из головы, занялась подарком мужа.

Небесно-голубой цвет брючной двойки необыкновенно сочетался с её голубыми глазами и жемчужным ожерельем. Девушка чуть не расплакалась от умиления, но побоявшись «потекшего макияжа» сдержала порыв и лишь улыбнулась, показывая белоснежные зубы.

Она вдруг почувствовала, что всё это ей знакомо, что она уже испытывала подобные эмоции раньше, просто забыла, а теперь вдруг очнулась ото сна. Может это её настоящая жизнь? А не та, в убогой двушке, с матерью-каргой и больным сыном.

В голове её прояснилось, страх заменило чувство собственного достоинства, а тело, будто вспомнило как нужно двигаться — плавно, грациозно. Она сунула ноги в изящные туфельки на высоком каблуке и почувствовала, как её ступни сладко заныли в предвкушении дефиле.

Жанна пошла на кухню и приказала девушке, хлопотавшей у плиты приготовить ей кофе.

- Мария! Будьте любезны двойное эспрессо! — служанка слегка поклонилась и начала приготовление напитка. А Жанна на мгновенье вжав голову в плечи, в удивлении сжала губы — она знала как зовут девушку и сама не понимая, сделала то, чего никогда не делала — заказала кофе — и для неё это было так естественно, так обыденно.

Пытаясь унять внутреннюю дрожь и осознать случившееся, девушка прошла в гостиную и уселась на диван, грациозно закинув ногу на ногу. Когда Мария на маленьком подносе принесла кофе, Жанна уже чувствовала себя значительно лучше, к ней возвращалась память, словно робкий птенчик, шаг за шагом всплывали видения прошлого, знания и навыки.

- А кто тогда я та? В другой жизни? Это сон? Или может быть я была больна, и мне всё привиделось, а теперь выздоровела и прихожу в себя?.. Теперь понятны растерянность и раздражение Олега, ему нужна здоровая жена, у него много дел и, конечно, он нервничал, что супруга может спутать его карты и станет обузой!

Жанна вспомнила взгляды прохожих, когда они шли домой от той злополучной ели, их нездоровый интерес и жалость.

- Слава богу, всё решилось само собой! — выдохнула она. — Боже, какие видения меня преследовали!

- Вы что-то сказали, Жанна Витальевна? — спросила стилист, отходя от девочки, как сделала это получасом раньше с ней самой. И не дождавшись ответа, повернула кресло с ребёнком в её сторону.

Жанна улыбнулась, Дарина выглядела мило, настоящая юная принцесса. Она легко поднялась и подошла к дочери, оглядывая её со всех сторон.

- Великолепно! Восхитительно! — она заметила некоторое удивление в глазах женщины и подумала, что настоящая хозяйка и госпожа не стала бы так бурно выражать свои эмоции при постороннем человеке. Но ей так хотелось отблагодарить женщину… Она попыталась взять себя в руки и уже спокойно с достоинством произнесла:

- Вы превзошли себя, уважаемая Клавдия Романовна. Мне очень нравится! — а про себя подумала, что надо быть осторожней, видимо остались какие-то пробелы в воспоминаниях, которые ещё предстоит заполнить.

А Клавдия Романовна, напротив, находилась в некотором ступоре, и даже вытащила платочек, чтобы промокнуть, вдруг ставшие влажными глаза.

Понадобилось ещё около часа, чтобы привести в порядок мальчика, придирчиво отыскать и исправить оставшиеся огрехи во внешности и проверить, ничего ли не забыто. Вся семья собралась в коридоре, ожидая мужа и отца, чтобы отправиться на юбилейный вечер коллеги Олега Николаевича. Милославский, как позже узнала Жанна — это фамилия её нового мужа, тоже остался впечатлён домашними, и всё семейство отправилось в путь.

Вечер удался на славу. Жанна произвела на собравшихся ошеломляющее впечатление, сыпала остротами, ловко уходила от острых вопросов, поддерживала светские разговоры ни о чём. Это её утомляло и веселило одновременно. За такими беседами и ничего не значащими фразами, скрывалось очень многое. Подобные выходы в свет потом ещё месяцами разбирали в интервью свидетелей, гостей, и обслуживающего персонала в журналах и репортажах. Обсуждали на самом высоком уровне. Раскладывали на фразы диалоги и судили о статусе и благосостоянии того или иного чиновника.

И всё-равно, Жанна была настороже — что-то мешало ей раскрепоститься и похвалить себя за выдержку. Смутное чувство беспокойства закрадывалось в душу.

- Дорогие гости! — раздалось в динамиках. И все головы присутствующих повернулись в сторону ведущего. — Наша встреча подходит к концу. Мы признательны каждому, кто пришел поддержать в столь замечательный день нашего юбиляра, общественного деятеля, рьяного борца с коррупцией, бесправием и несправедливостью, а главное — замечательного человека, мужа, отца и брата. Наши распорядители проводят вас к выходу, помогут вам благополучно отправиться по домам, устранят все ваши претензии и окажут необходимую помощь. А вас, уважаемые джентльмены, Игорь Афанасьевич будет с нетерпением ждать утром на рабочем месте! Всего доброго!

Народ двинулся к воротам зала, где произошла небольшая заминка и раздались недовольные голоса. Распределители банкета бросились к конфликтующим, чтобы унять недоразумение.

Олег Николаевич потянул за локоть Жанну, которая следом за всеми двинулась к выходу, и недовольно буркнул:

- Ты совсем дура?!

Жанна в удивлении и испуге уставилась на мужа — что вызвало его гнев?

- Куда ты прёшься, как тупая овца за стадом?! — зашипел он, нависая над перепуганной женщиной. — Как была глупая курица, так и осталась ею!

Он замахнулся, чтобы влепить пощечину, а Жанна инстинктивно вжала голову в плечи, зажмуривая глаза. В этот момент рядом раздался голос юбиляра.

- Что с вами, Олег Николаевич! Что такого натворила ваша прекрасная половина, что вы так осерчали?

Мужчина резко отпрянул от жены и оглянулся, пытаясь придать лицу благожелательное выражение, но его глаза всё ещё гневно блестели.

- Ну что вы, Игорь Афанасьевич! Мы просто перекинулись парой слов! — тут он бегло взглянул на Жанну, и та выдавила покорную улыбку.

- Да, - пролепетала она, - мы просто обсудили поездку домой. Я пойду, посмотрю где дети и готовы ли они отправиться в путь?!

В этот момент Жанне хотелось закричать, просить о помощи, но приличия не позволили ей этого сделать. Робко улыбнувшись и скрывая слёзы в глазах, девушка слегка склонила голову в полупоклоне и почти бегом ринулась искать детей.

- Мы поговорим об этом дома! — понеслось ей в след, и Жанна поняла, что ничего хорошего её не ждёт. Муж, видный член парламента и мужчина — мечта многих представительниц слабого пола, оказался домашним тираном и абьюзером. И предсказать, что разозлит его в очередной раз было непросто — неловкий взгляд, брошенная не вовремя реплика, да что угодно, кто-то обратил на Жанну взгляд и задержался на её фигуре чуть дольше положенного — этого было достаточно для унижений, скандала и рукоприкладства.

Жанна вспомнила его отношение к ней до этого эпизода, когда она недостаточно быстро прибегала по зову мужа, подала не тот галстук, вовремя не отозвалась, углубившись в свои мысли… Вспомнила она и то, как Олег ударил её по лицу, пнул в живот, и она упала на пол, ударившись головой о спинку дивана, потеряв сознание.

Так вот что произошло! Сотрясение мозга было серьёзным и несчастная женщина провела в постели около месяца. Поэтому никого не удивило, что она была немного не «в себе», когда Олег обнаружил её стоящей под елью у дороги, и почему Дарина сказала, что мама болеет и не стоит её беспокоить... Что взять с больной женщины?! В обществе кое-кто догадывался о причинах недомогания Жанны, но об этом не принято было говорить в слух — чужая семья — потемки, сами разберутся. И этот последний инцидент строго скрывался от общественности, чтобы не кинуть тень сомнения на репутацию Милославского Олега Николаевича, выступающего за права женщин, детей, сирот и всех несправедливо обиженных.

Сейчас девушка бежала по залу, хлюпая носом и выискивая глазами детей, чтобы поскорее покинуть это место, с ужасом перебирая в уме, что натворила на этот раз, а главное, что ожидает её дома.

Благо, что основная масса гостей уже отбыла, и портье помог накинуть ей и Дарине на плечи роскошные накидки, и остановил такси, в которое семейство втиснулось в полной тишине.

- Олег Николаевич сказал, чтобы вы отправлялись без него! — с поклоном произнес швейцар, закрывая дверцы автомобиля. — Его задержали государственные дела. Он прибудет домой чуть позже.

Троица с облегчением вздохнула и машина тронулась с места.

Уже подъезжая к дому, Жанна всмотрелась в темноту и увидела под той самой елью, так резко переменившую её жизнь, что-то белеющее.

«Это моя сумка с хлебом и молоком! — мелькнула мысль».

- Остановитесь! — поддаваясь порыву, попросила она водителя. — Я выйду и пройдусь пешком. Что-то голова разболелась. А вы езжайте домой и ложитесь спать. Я скоро вернусь.

И несмотря на удивление отпрысков, как только машина тронулась с места, пошагала к тому магическому месту, с которого началась её новая жизнь. Она хорошо понимала, что это не останется незамеченным супругом, так как Дарина обязательно расскажет отцу о своевольном поступке матери, в надежде, что отец отблагодарит дочь подарком. Вот почему девчушка так насторожено относилась к матери — она её не не любила, а просто чувствовала свою вину перед ней.

- Что будет, если ничего не произойдёт? — сердце Жанны сжалось в нехорошем предчувствии. Что, если это её настоящая жизнь, а мать и Ванька — только бред больного мозга, и их никогда не существовало на свете. И они ей привиделись в бреду?

Однако вот она — сумка с хлебом! Она так и лежала у ствола. И в сердце зажглась надежда... А может она и вправду, в болезненном состоянии отправилась в магазин и купила хлеба, не осознавая, что больна, что совсем не обязана была выходить из дома? Вот почему Олег так удивился, увидев её здесь.

- А платье? — вспомнила Жанна. — Где она могла его взять? — а внутренний голос услужливо прошептал. — Стащила у прислуги. Просто не могла найти гардероб. Забыла. И напялила первое, что попалось под руку.

Она схватила сумку в руки, зачем-то понюхала хлеб и осторожно, вытянув вперед ладонь сделала неуверенный шаг вперёд...

И полетела вниз…

Больно приземлившись на колени.

- О, Господи! — раздалось рядом. — Люди помогите! Девушке плохо!

Жанна с трудом подняла голову, всматриваясь в сумерках в лица собравшихся. Она попыталась подняться, чьи-то руки услужливо схватили её под локти и потянув вверх, поставили на ноги. Девушка тряхнула головой — всё вокруг было как в тумане. Голова кружилась, перед глазами мелькали лица, лица, лица… С перекошенными в криках и удивлении ртами… Но голосов Жанна не слышала, в ушах — вата.

Постепенно сознание начало проясняться. Очертания фигур стали чётче, звуки — реальнее и громче.

- Кто вы? — спросил пожилой мужчина в поношенном пальто. — Кто-нибудь знает эту женщину?

Жанна ничего не могла ответить, её мутило и она опасалась, что содержимое банкетного стола вылезет наружу, поэтому сосредоточилась на том, чтобы удержаться на ногах и стоять прямо.

- Я её знаю! — донеслось из толпы и Жанна повернула голову на голос.

Вперёд. активно работая руками, продиралась неряшливо одетая женщина, Жанне даже показалось, что одежда её не столько неряшлива, сколько напоминает моду начала прошлого века. И означает ли это событие то, что она опять попала в другое измерение?! Но куда? И кто она теперь?

- Это моя квартирантка! — частила тётка. — Местная ворожка!

- Ворожка? — послышались удивленные голоса.

- Ворожка? — удивилась и Жанна. А про себя подумала: – «Пути господни неисповедимы!».

Но как ни странно, это заявление девушку ничуть не смутило — она всегда мечтала быть немножечко феей, лечить людей, предсказывать будущее. Хотя не чувствовала в себе ни таланта, ни дара ясновидения.

- Вот здорово! — пискнула какая-то девушка и прижав руки к груди, с придыханием вымолвила. — А можно мне «посмотреть» на жениха?

- Да посторонитесь вы! — снова взяла инициативу в свои руки квартирная хозяйка. — Дайте пройти! — и схватив Жанну под руку, затараторила ей на ушко. — Ах ты дрянь такая — сбежать от меня хотела? Не выйдет! Пока не оплатишь комнату — не смей рыпаться. Я на тебя быстро управу найду!

- Да я и не собиралась никуда рыпаться! — чуть не плача зашептала Жанна. — Обязательно расплачусь в ближайшее время! Мне всё-равно деваться некуда!

- Топай давай! — толкнула её перед собой женщина. И Жанне ничего не оставалось делать, как подчиниться.

В какую сторону идти, сомневаться не приходилось — вот он, дом, в котором она живет. И название улицы, и номер строения — всё совпадало. Вот только само строение выглядело давно заброшенным, словно нежилым. Почерневшие окна, обшарпанные стены… Грязные, давно не мытые ступени привели женщин на третий этаж в двенадцатую квартиру. Получив довольно увесистый тычок острым пальцем в спину, Жанна ойкнула и остановилась как вкопанная перед такой же, как и весь дом, подъезд и ступени пожухлой, протёртой местами до дыр, некогда красной дерматиновой дверью.

- Ну, чего упёрлась как баран? — зашипела хозяйка. — Открывай давай!

Жанна машинально похлопала себя по карманам в поисках ключа и опустив глаза, смущенно пробормотала:

- Я кажется его потеряла!

- Вот тупоголовая! — всплеснула руками тётка. — Ни рожи, ни кожи, ни ума, ни элементарной ответственности. Да ещё вырядилась как проститутка на панели. —

Жанна хотела возмутиться, но вовремя одумалась — не хватало ещё, чтобы её приняли за сумасшедшую. — Да мне плевать, чем ты там зарабатываешь! — не унималась женщина. — Главное — плати вовремя, да порядок соблюдай!

- Я обещаю на днях всё отдать! — пролепетала Жанна. Ей хотелось уже попасть к себе в комнату, умыться, раздеться, перекусить и лечь в постель. Слишком много событий для одного дня.

- Растяпа! — тётка оттолкнула девушку и прошла к двери, доставая из кармана связку ключей и выбирая один их них. Найдя нужный, вставила его в замочную скважину и несколько раз повернула. Раздался металлический скрежет, затем послышался щелчок и дверь распахнулась.

- Топай, дурёха. Да не забудь — через два дня приду за деньгами. Больше отсрочек не будет. Пеняй на себя и собирай манатки.

С этими словами, она повернулась и начала спускаться по лестнице вниз.

Скоро её шаги затихли, и Жанна тут же услышала звук отпираемой и запираемой двери. И всё стихло.

- Как странно — больше никаких звуков! — девушке стало не по себе. — Я что здесь одна живу? Обычно отовсюду доносятся голоса — разговоры соседей, звук работающего телевизора, грохот предметов… Здесь же стояла зловещая тишина — Жанна даже слышала стук собственного сердца. Хотя на дворе наступает ночь — наверняка большинство квартирантов уже легли спать.

Наконец она насмелилась и сделала первый шаг в своё новое жилище.

Её окутало тьма. Жанна провела рукой по стене, пытаясь найти выключатель, но обнаружила лишь гладкую стену.

Она двинулась дальше, выставив вперед руки и водя ими из стороны в сторону, ощупывая пространство вокруг. На пути ей попался низенький столик и девушка осторожно коснулась его пальцами, нащупала маленький коробок, боязливо сжала его в руке и поднесла к носу. В ноздри ударил отчетливый запах серы.

- Спички. — сердце пропустило удар. Жанна осторожно выдвинула середину коробочки и вытащила длинную тонкую спичку. Чиркнула. Яркий огонёк задергался в руке дрожащим пламенем. Девушка осветила пространство вокруг себя. Тут же на столике обнаружился и подсвечник с наполовину оплывшей толстой свечой. Она поднесла спичку к фитильку и огонёк бойко перебежал на огарок и поколыхавшись секунду, запылал ярким пламенем.

Стало уютно и не так страшно. Жанна огляделась.

Комната оказалась совсем небольшой, по форме больше напоминающей каморку и новоявленная ведьма передёрнула плечами — казалось, что стены давят на неё со всех сторон. Воздух был тяжелый, спёртый, со специфическими нотками. Сразу стало трудно дышать. Пахло пылью старых книг, сушеными травами - полынью и лавандой.

Откуда Жанна могла знать, что преобладал дух этих трав, она и сама не могла сказать, просто знала и всё. Среди этих амбре чувствовался сладковатый запах свечного воска и едва уловимые, тревожные нотки ладана.

Когда глаза привыкли к полумраку, она заметила газовый рожок на стене. Его чад, отбрасывал на потолке дрожащие тени, а на оконной полке в массивном медном подсвечнике горело несколько восковых свечей.

В самом центре комнаты громоздился обшарпанный рабочий стол, покрытый красной скатертью, заляпанной пятнами от свечей, и каких-то жидкостей. На нём царил организованный хаос: колода карт Таро с потёртыми позолоченными краями, несколько свертков с вощеными нитями — внутри с засушенными цветами, странные коренья и записи. Маленький, идеально отполированный череп кролика — не для устрашения, а как memento mori и символ тонких граней бытия, чернильница с пером, стопка бумаги с записями на верхнем листе, начертанными изящным, но нервным почерком, конверт с сургучной печатью — очередной запрос от клиента из высшего света. Непременно из высшего света, Жанна это тоже знала.

Дощатые стены с обоями когда-то нежного цветочного рисунка, теперь выцвели по углам. На стенах -репродукция гравюры «Явление духа» в тонкой рамке. несколько зарисовок карандашом самой Жанны — летящие фигуры, размытые силуэты.

Жанна повернула голову в дальний угол, на узкую железную кровать с горкой подушек и одеял, перевела взгляд на примостившийся рядом умывальный столик с кувшином, тазом и скромным набором косметики: пудреница, мыло и небольшое полотенце, уже обремкавшееся, но чистое и пахнущее сиренью. Платье темного, скорее всего, глубокого синего или бордового цвета, аккуратно повешенное на вешалке. На полу — потертый, но теплый коврик.

Единственное окно, маленькое и узкое, завешано тяжелой портьерой из темного плюша, чтобы днем можно было создавать необходимый полумрак для сеансов. На подоконнике — простой горшочек с геранью, единственный яркий, жизнеутверждающий акцент, как напоминание о мире живых.

- Спать. Я хочу спать! — девушка выглянула в окно и улыбнулась огромной, мерцающей таинственной луне, бесстыдно заглядывающей в окна обывателей. — Главное — выспаться, а уже утром я буду думать и вспоминать.

Она плюхнулась на кровать, потянувшись, чтобы снять туфли и ставший неуместным здесь банкетный наряд и с испуганным криком подскочила на месте — одеяло зашевелилось и кроватные пружины протяжно скрипнули. Затем показалась голова молодого человека — с опухшим ото сна лицом и взъерошенной шевелюрой.

- Ааа, явилась, краля, не прошло и полдня! — недовольно пробурчал парень, протирая лицо руками. — Где тебя черти носили?

Жанна уставилась на него ошеломленным взглядом.

- Ты кто?

- Совсем с ума сошла? — парень откинул одеяло и спустил босые ноги на пол, хмуро глядя на девушку. — Я понимаю, что поступил неправильно, но так я же не бросал тебя… просто решил немного отдохнуть.

Жанна открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но промолчала.

- Эти девицы ничего для меня не значат! — стараясь придать голосу басовитости проговорил он. — Ну, зашел в кабак, ну выпил кружечку, тут они и подсели. Ничего и не было!

- Просто не успел! — зло выкрикнула Жанна, обиженно прикусив губу. Так, значит это её молодой человек. И он в тайне от неё посещает питейное заведение и тратит её деньги на девиц лёгкого поведения. В то время как она тяжким трудом зарабатывает на жизнь. Классика жанра! Во все времена так было. «Ну и везёт же мне на прохиндеев!» - подумала она.

- Ты не думай, - продолжал молодой человек. — я совсем не много потратил денег. Для наших накоплений - это сущая ерунда. Квартиры нам не видать ещё очень долго и я не намерен тратить молодость на нищенское убогое существование. — он распалялся всё больше и больше. — Я думал наша афера с колдовством принесёт много денег, а ты, видимо дурная гадалка, раз не можешь развести клиента на бабки. И кстати, я работаю не меньше тебя — узнаю всю подноготную о посетителях, дую ветром, пугаю своим видом доверчивых мужиков и впечатлительных дамочек, а в итоге, нам хватает только на скудный паек и эту каморку… - он ожидал, что его подельница начнет обвинять его во всех грехах, будет говорить, что он плохой партнёр, не вовремя включает «ветер», который задувает свечи, говорит иногда невпопад… но Жанна молчала, переваривая его слова. — Ладно, прости, я готов работать с удвоенной силой. Кстати, спозоранок придёт госпожа Бентуаль. Так что ложись спать, утро будет тяжёлым — эта особа не из приятных. И, чтобы завоевать её доверие, нам придётся здорово потрудиться. Но, главное — её деньги. А их у неё полно. Поэтому давай укладываться. Сонная медиум доверия не внушит. А мы сможем неплохо пополнить наши денежные запасы.

- Ага, чтобы в первый же вечер ты потратил их на шлюх!

- Ну сказал же, хватит меня корить. Больше такого не повторится. И что это за наряд на тебе? Уж не подрабатываешь ли ты сама в кабаке?

Жанна поморщилась. Этот костюм в ином мире стоит целое состояние и служит визитной карточкой высокого статуса. А здесь воспринимается, как одеяние девицы легкого поведения.

- Кстати, какой сегодня год? — спросила она, стягивая с себя одежду.

Парень воззрился на неё с таким недоумением, что она покраснела. Хорошо, что в полумраке это было незаметно.

- Просто скажи.

- Тысяча восемьсот семьдесят девятый.

- Хорошо. Теперь спать.

И Жанна перелезла через партнёра к стенке, повозилась, укладываясь поудобней, и отвернулась от парня, всё ещё строя из себя обиженную. Ей не очень-то хотелось разводить шуры-муры с незнакомым ей пока ухажером.

«Вот это дааа! - думала она засыпая. — То оказаться в будущем, то слететь в прошлое! Что со мной происходит? Где сон, где явь? И кстати, эта жизнь ещё более ужасная, чем моя с сыном инвалидом. И кровать жесткая и неудобная, и комната нищенская, и парень не ахти какой партнёр — аферист-недоучка, бабник, кутила и лентяй!» - с этими мыслями Жанна провалилась в сон.

Утро не принесло ей облегчения. Спина ныла от неудобной позы, голова болела, настроение было вялым — она грешным делом подумала, что простыла, носясь по временным петлям и разным мирам, но нужно было как-то выживать в этом мире, поэтому с трудом поднявшись, она потянулась, сползла с кровати, умылась чуть затхлой водой из таза и облачилась в единственное приличное» платье, которое висело на спинке кровати — тёмно бардовое, с заплатками на подоле. Жанна надеялась, что клиентка не увидит под столом в каком плачевном состоянии находится медиум.

- Лишь бы она не «слилась». — переживала Жанна. — Её деньги, ох как нужны на оплату квартирки. Иначе, придётся начать просить милостыню или того хуже — идти на панель.

Против этих перспектив всё нутро у девушки сжималось в комок, страх подкатывал к желудку и поднимался комом к самому горлу, и её начинало тошнить. Пустое нутро призывно урчало, требуя еды.

- Что ни жизнь — сплошные передряги! — ворчала девушка, раскладывая нехитрый реквизит на столе. — Ни одной нормальной жизни!

- Что ты там бурчишь? — послышалось из-под одеяла. — Дай нормально поспать! Пришла вчера ночью, не давала уснуть почти до утра, и сейчас от тебя нет покоя! — парень зевнул и снова затих, лишь слышалось его размеренное сопение.

Ну уж нет! Клиентка придет через час, значит надо подготовиться. Жанна растолкала спящего напарника, стянув с него одеяло и брызнув холодной водой. Он подскочил как ошпаренный, визжа и чертыхаясь.

- Ну как ты можешь быть такой злюкой? — вопил он, носясь по комнате из угла в угол, на ходу просовывая ноги в штанины давно не стиранных порток. А Жанна хохотала до колик в животе — парень оказался настолько худым, что можно было пересчитать все его кости. К тому же лицо его было покрыто юношескими прыщами, которые девушка не заметила в темноте.

- Ну какой из тебя кобель? — рыдала она от смеха. — Одно недоразумение! Неужели пара грошей в кармане могла привлечь охочих до чужих капиталов девиц? Совсем значит их дела плохи, раз они позарились на такого кавалера?

- Ну знаешь. — обиделся тот, надувая губы как капризный подросток. — Только ты не видишь моих достоинств.

- Тех, которых и в помине нет?! — припечатала она, вытирая мокрые от слёз глаза.

- Если будешь меня оскорблять, я уйду и оставлю тебя одну с этой жирной канальей. Посмотрим, как ты будешь выкручиваться.

Эта угроза немного остудила пыл девушки — верно, без его фокусов, она не сможет провести сеанс, а значит придётся терпеть этого напыщенного негодяя, хотя бы до тех пор, пока у них не скопятся деньги на собственное жилье. А потом она выгонит его прочь, возьмёт все деньги и уездит куда глаза глядят, пусть выкручивается тогда сам. Терпеть такого пройдоху она не станет.

Как опытный медиум, Жанна чиркнула спичкой, зажигая порядком оплывшие свечи, достала из ящика стола дневник с обожженными краями страниц. В нём она фиксировала не только записи о сеансах, но и сомнения и страхи двадцатипятилетней женщины, которая пережила многое, чтобы быть счастливой, и должна скрывать свои истинные намерения под маской таинственности.

Здесь, в этой тесной комнате, каждый раз пересекаются два потока — мистический, верящий в духов, и практичный, жаждущий денег. Жанна же балансирует на этой грани, являясь проводником и пленницей обоих.

Вдова Бентуаль явилась чуть раньше назначенного срока, прошла в комнату неодобрительно поглядывая по сторонам. От её терпких духов кружилась голова и слегка мутило. Женщина брезгливо сморщившись, осторожно подобрала подол пышного платья, уселась на единственный колченогий стул у стола и презрительно взглянула на Жанну пожав плечами. Нищенская обстановка комнаты явно не пришлась ей, даме с достатком, по вкусу.

«Эва как припекло вдовушку, что она примчалась, раньше времени. Видимо дела у неё не так уж и хороши, раз чувство собственной значимости было принесено в жертву времени. — усмехнулась про себя Жанна. — Обычно посетительницы такого ранга предпочитают чуть опоздать, чем выдать свои истинные намерения!»

Жанна сделала вид, что не заметила недовольства в глазах купчихи и подвинув ближе к себе хрустальный шар, чуть прикрыла глаза, вживаясь в роль. Настоящая Жанна сомневалась, что обладает какими бы то ни была способностями, считая все эти магические манипуляции не более чем разыгрываемым спектаклем, чтобы заработать денег. Она, настоящая, живущая в двадцать первом веке, считала всех медиумов, экстрасенсов и колдунов аферистами высокого класса. Но так же она понимала и то, что люди до сих пор верят в ритуалы, заговоры и обещания ведьм даже после того, как по телевидению не раз вещалось про подлоги и громкие разоблачения различных шоу. Что уж говорить про девятнадцатый век, когда о телевидении, радио и мобильных приложениях и слыхом не слыхивали. А ей нужны деньги. Здесь и сейчас. От этой благородной дамочки, которая с таким пренебрежением смотрит на её поджав губы, навряд ли убудет, а для неё, Жанны — это вопрос жизни и смерти. А возможно, после удачного сеанса, Бентуаль сможет порекомендовать медиума своим подругам из общества и тогда наконец, можно будет подумать о покупке своего домика или квартирки и покончить с жалким существованием.

Медиум поднесла руки к шару, закрыла глаза и попыталась вжиться в роль.

- Как зовут вашего покойного мужа? — с легкий хрипотцой в голосе спросила она.

- Евграфий Романович. — надменно произнесла посетительница.

- Дух Евграфия Романовича, появись! — Жанна сосредоточилась на сведениях, которые утром сообщил ей Степка (она узнала имя своего возлюбленного только недавно, и то, по чистой случайности — парень сам проговорился, выдавая ей всё, что удалось узнать о клиентке). Что же он ей говорил? Ааа, то, что барин - купец был весьма богат, прижимист, и старался не разглашать источник своих доходов. Детей у пары не было — купец второй гильдии считал это бесполезной тратой денег и не спешил заводить наследника. А недавно его разбил паралич и мужчина умер, так и не сообщив жене, куда спрятал деньги.

Наверняка вдова теперь хочет узнать у духа, где припрятаны сокровища, и Жанна должна что-то придумать, чтобы женщина осталась довольна. А у девушки было желание поесть, заплатить за квартиру, купить новое платье и отложить немного денег на чёрный день. Она надеялась на то, что вдова получив то, что ей нужно, поделится с девушкой своим доходом и станет более сговорчивой, когда узнает о том, где покойник припрятал свои сокровища. Что ей сказать, Жанна понятия не имела, но надеялась, что нужные слова придут ей в голову во время сеанса, как это бывало не раз, надо просто перестать беспокоиться и отпустить ситуацию.

- Поторопитесь, милочка! — недовольно заерзала на неудобном стуле купчиха. — Мне ещё надо нанести визит купцу Морозову и зайти к портному. Не пристало благородной даме опаздывать с визитом. Да и носить обноски весьма дурной тон.

Жанна приняла такое замечание на свой счет — конечно богачка заметила её скромный наряд с заплаткой на подоле, но это было единственное платье, которое было у девушки в наличии. Она ничего не ответила и вновь сосредоточилась на шаре.

- Дух Евграфия Романовича, проявись! — повторила она, приклеив на лицо. как ей казалось, таинственную улыбку. — Духи не терпят суеты. Они теперь обитают в вечности. И требуют к себе повышенного уважения.

- Да мой супруг и при жизни требовал к себе повышенного уважения! Будь он не ладен. — прошипела сквозь зубы Бентуаль. — Если бы не его скверный характер, я не пришла бы в эту лачугу, чтобы узнать где лежит то, что теперь по праву принадлежит мне!

В комнате было тихо, ни движения ветра, ни мерцания свеч, ни даже мало мальского дрожания стола — напряжённое ожидание. Неужели Стёпка задремал за драпировкой, с ужасом подумала Жанна и с нажимом, даже с какой-то злостью проговорила громче:

- Дух Евграфия Романовича, я призываю тебя!

Должен же непутевый подельник очнуться и запустить механизм, отвечающий за появление духов. Наконец свечи задрожали и пламя затрепетало словно на сквозняке, послышался стук, в комнате стало прохладно и зябко. Жанна незаметно вздохнула с облегчением. «Как же я задам этому придурку после сеанса! — подумала она. — Надо, наверное, поменять парня на более ответственного, иначе не сносить ей головы, а оказаться на улицы в преддверии зимы и вовсе не входило в её планы. Однако, Степан нравился ей как мужчина, да и не гнушался разными мелкими махинациями, на которые девушка не могла решиться сама.

Глаза вдовы вспыхнули жадным огнём. Она подалась вперёд и зашипела:

- Спроси, где мой дражайший супруг спрятал накопленное!

- Штора слегка заколыхалась и грубоватый голос, глухой и низкий произнёс.

- Я здесь!

Жанна-то знала, что Степан пользуется самодельным рупором, прикрытым тканью, отчего голос звучал таинственно и глухо, но вдова так жаждала заполучить денежки покойника, а потому прониклась безоговорочным доверием.

- Да, да — это он! — затараторила она, ёрзая от нетерпения на стуле и едва сдерживая нетерпение. — Я узнаю его!

- Евграфий Романович, ваша жена хочет знать, куда вы спрятали деньги и драгоценности! — задала вопрос Жанна, лихорадочно соображая, что сказать, в душе надеясь, что ушлый Стёпка что-нибудь придумает, и не ошиблась.

- Я не могу сказать напрямую, запамятовал! — провозгласил дух. — Но ты, моя жена, должна помнить все мои привычки и потайные места. Куда ты ещё не сунула свой нос?

- Я уже везде посмотрела! — разочарованно выдохнула мадам Бентуаль. — Только что стены не разобрала.

- Так разбери. Они за драпировкой, только руку протяни!

- За какой именно, ты можешь сказать, старый дурак?

После таких слов в комнате воцарилась мертвенная тишина, слышно было, как в окно бьётся муха и стучат сердца. Жанна оцепенела от такого выпада вдовушки, не зная как действовать дальше. Семён тоже оглушенный несдержанностью Бентуаль, молчал. Сама купчиха, враз присмирела и прикусила губу, понимая, что ляпнула лишнее, вопрошающе воззрилась на медиума.

Свечи вспыхнули столбиками красного пламени, закоптили, пуская по комнате ядовитый угарный запах, стены заходили ходуном, с полок посыпались склянки с декоративными кристаллами, пучки трав, висевшие на веревках вдоль стены словно взорвались, просыпавшись на пол сухой пылью, будто по ним саданули дубиной. Распахнулось единственное окно в комнате и ударившись о стену разлетелось миллионами блестящих осколков. В комнату ворвался ледяной порыв ветра, сметая со стола бумаги и кружа их в воздухе подобно сброшенным пёрышкам птиц. Опрокинувшийся шар покатился по столу и задел свечу, пламя которой пролилось на пол, перекинувшись на сухие травы и бумагу, разгораясь всё больше и больше и разбегаясь дорожками во все стороны.

Жанна вскрикнула и метнулась к умывальнику, схватила кувшин и ринулась заливать огонь, отрезая его от шторы, стола и кровати.

Степан, опасаясь быть обнаруженным, но ещё больше страшась двигающегося в его сторону огня, закричал не своим голосом:

- Ах ты, дрянь! Я заберу тебя с собой! Вон из моего дома! Ты поплатишься за это!

Вдова, поправляя съехавшую на бок шляпку вскочила с места, вцепившись корявыми пальцами, унизанными золотыми массивными кольцами в край стола. Её лицо, и без того бледное приобрело зеленовато-серый цвет.

- Прости, Графушка! — заверещала она визгливым тоном. — Ты не представляешь, как бедной вдове содержать дом без хозяина! А ты не позаботился обо мне! Ни при жизни, ни сейчас!

Степан рванул штору вниз пытаясь сбить пламя. Его худое тело, спрятанное под простыней угрожающе зависло под самым потолком. Жанна успела подумать, что он, вероятно, вскочил на стул, но зрелище для посторонних глаз получилось эффектным, а настоящий испуг превратил фигуру в саване, в дрожащую в свете огня и сквозняка, трепетную, едва ощутимую.

Стёпка вытянул вперёд руку и зловеще завыл:

- Я заберу тебя с собой! Ты умрешь в муках!

Огонь добрался до туфель девушки, лизнув болью ногу. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, чад проник в легкие и Жанна, широко открыв рот, судорожно хватая воздух носом, шлёпнулась на пол, теряя сознание. Вдова же, подхватив юбки обеими руками, с обезумевшими глазами и перекошенным от ужаса лицом ринулась за дверь, громко топая вниз по ступенькам, и эхо её шагов ещё некоторое время звучало в пустом коридоре, даже когда входная дверь подъезда хлопнула с глухим деревянным стуком и за окном послышался её грубый голос, приказывающий кучеру гнать во весь опор, как можно быстрее, от этого проклятого дома.

Сознание возвращалось медленно. Сначала Жанна почувствовала, как на её лицо падают брызги ледяной воды, потом ощутила довольно увесистые пощечины по щекам и наконец сумела разлепить веки, почему-то неподатливые, тяжелые.

Она увидела склонившееся над ней озабоченное лицо Степана, участливо заглядывающего ей в глаза.

- Что с комнатой? Пожар? — процедила она сквозь пересохшие потрескавшиеся губы. — А вдова?

- Огонь я потушил. — поднимая Жанну с пола и усаживая её на чудом уцелевший в пламени стул, провозгласил он. — А вот ты расклеилась, как кисейная барышня, вместо того, чтобы повернуть событие в нашу пользу! Нужно всегда быть собранной, иначе мы не разбогатеем.

- А что вдова? — повторила вопрос Жанна.

- Смылась в первый же удобный момент! — хохотнул парень.

- Конечно не заплатив ни копейки? — Жанна сжала пальцы в кулак и оглядела комнату.

Здесь царил настоящий бедлам. Всё что не сгорело, было разбито или потрепано. Стены, черные от копоти представляли унылое зрелище, на полу — лужи воды, в которых плавали обрывки дневника, записей и поблескивали осколки оконного стекла.

- О, Боже, как мы будем здесь жить? — Жанна прикрыла рот рукой, стараясь не расплакаться. — У нас ничего не осталось! И эта Бентуаль… она ничего нам не заплатила?! Это катастрофа! Мы окажемся на улице!… - девушка всё же не сдержалась, разрыдалась так громко и отчаянно, что Степан на какой-то миг растерялся — он никогда не видел свою возлюбленную в таком состоянии отчаяния.

- Ну перестань так убиваться! — начал он. — Ты ещё не знаешь, на что способен твой кавалер.

- На что бы ты не был способен — денег нам не видать! — Жанна принялась рыдать ещё громче. Наша жизнь кончена!

- Да, если ты не поторопишься и будешь продолжать заливать нашу комнату слезами!

Девушка посмотрела на него недоуменным взглядом.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Только то, что нам надо поспешить. Даже в самый отчаянный момент твоего сеанса, я постарался напугать «свою» вдовушку угрозами расправы. Думаю, сегодня или даже завтра она не осмелится вернуться к себе домой. Ну, может быть в лучшем случае — через пару дней, когда незавидное положение заставит её рискнуть посетить родные пенаты. А значит, у нас есть несколько дней, чтобы поискать клад!

- Ты с ума сошел! — прижимая руки к груди зашептала Жанна. — Дом Бентуалей наверняка огромный, если уж сама хозяйка не смогла ничего найти, у нас это и вовсе не получится. А если полиция застанет нас на месте?! А если…

Она не успела договорить — Степан прервал её на полуслове.

- Конечно, если мы будет тут сидеть и ждать, когда хозяйка комнаты предъявит нам обвинение в порче имущества и выгонит нас с треском под осеннее небо, нам лучше подождать здесь. Если же мы временно переедем в дом Бентуалей — у нас есть шанс, хотя бы прожить эти дни в комфорте.

- Это кража! Это разбой! Нас схватит полиция!

- Хватит ныть. - парень с силой тряхнул Жанну за плечи. — Решайся!

С трудом отыскав вещи, которые ещё можно было спасти из квартиры, Жанна наполнила саквояж, и парочка аферистов, дождавшись вечера двинулась в путь.

По дороге зарядил холодный осенний дождь и спутники промокли до нитки.

- У нас ничего не получится! — вновь заговорила Жанна. — Наверняка, дом полон прислуги и нас непременно вычислят!

- Оставь этот вопрос решать мне! — шлепая по лужам проговорил её спутник, трясясь в ознобе и начиная стучать зубами.

Вопреки логике, Степан направился не к дальней стороне дома, как думала Жанна, чтобы проникнуть внутрь через одно из окон, а к парадному подъезду. Оглядевшись вокруг, он заметил, что как и ожидалось, присутствия дома мадам Бентуаль не обнаружилось. Второй этаж особняка был тёмным и выглядел пустым.

- Отлично. Я так и знал. — весело прошептал он Жанне. — Ну что, настал наш выход!

И прежде чем Жанна успела его отговорить, он громко постучал в высокие массивные кованные двери особняка. Спустя некоторое время загремели замки и тяжелая дверь слегка приоткрылась. На пороге возникла щуплая фигурка молоденькой девушки с испуганными глазами и слегка приоткрытым ртом.

- Кто вы? — пискнула она, явно опасаясь ночных гостей. — Что вам надо? Хозяйки нет дома! Мы не принимаем посетителей и попрошаек.

- Для начала — мы не попрошайки! — отрезал Степан. — Мы прибыли издалека, когда узнали, что наша тётя стала вдовой, чтобы скрасить её одиночество.

- Тётя? — ещё более испуганно пискнула девушка. — Вы её племянники? — она нахмурила бровки, отчего её лицо превратилось в лисью мордочку. — У нас нет от неё распоряжения. Я никогда не слышала о том, что у хозяйки есть брат или сестра.

- Да неужели мадам Бентуаль должна докладывать дворовой девке о своих семейных узах? Если вы сейчас нас не пустите, в такую-то погоду, я буду вынужден пожаловаться нашей дорогой тётушке, как только она соизволит вернуться домой, что какая-то служка держала нас под проливным дождём, в холоде и сырости, рискуя простудить.

- Так вы в курсе, что хозяйка пропала? — казалось, девчушка даже обрадовалась гостям. Она явно не знала что делать и следует ли обращаться в полицию.

- Ну а я о чём толкую?! — здесь Степан не соврал. Конечно же он был в курсе, иначе не рискнул бы явиться сюда и требовать крова. — Она прибудет через несколько дней — не стоит волноваться. Эмма сама нас пригласила. Чтобы мы проследили за домом в её отсутствие.

- Тогда входите. Добро пожаловать!

Новоявленные самозванцы ввалились в просторный холл. Вода стекала с их одежды на пол, образуя лужи у ног. Степан вручил прислуге свой пиджак, поношенный и насквозь мокрый, а Жанна передала девушке свою шляпу.

«Как хорошо, что в помещении полумрак, рассеиваемый только керосиновой лампой в руках служанки. — подумала Жанна, всё ещё опасаясь разоблачения. — Иначе наш весьма скромный вид, дал бы почву подозрениям».

- Проводите нас в комнаты. — потребовал Степан. — Нам надо переодеться и отдохнуть. Дорога, знаете ли, была не из лёгких.

- Бориска! — крикнула девушка в сторону. В тот же миг, откуда-то из темноты появился заспанный и взъерошенный парнишка, почесывая ухо и щурясь на свет лампы.

- Чаво? — зевая отозвался он.

- Проводи гостей в комнаты. И проверь, всё ли в порядке. — приказала девушка.

- Идёмте. — не стал прекословить парнишка и легко подхватив легкую поклажу, молча направился по коридору, а потом и вверх по лестнице.

Жанну колотило как в ознобе. Она всё ещё не могла поверить, что вот так, запросто, они будут ночевать в таком огромном прекрасном доме. Она следовала за своими спутниками по пятам, боясь сделать или сказать что-нибудь неподходящее. В таком огромном доме ей ранее бывать не приходилось. Даже квартира из прошлой жизни, где она была женой общественного деятеля, выглядела не так впечатляюще.

Широкая, мраморная лестница с резными дубовыми перилами, ведущая на второй этаж произвела на Жанну неизгладимое впечатление. На стене лесенкой висели старинные портреты в золоченых резных рамах, потемневших от времени, но всё ещё целых, отполированных. На Жанну глядели хмурые лица мужчин, бородатых старцев в военных и купеческих нарядах. Жанна опустила глаза, её прошиб холодный пот и сердце сжалось в кулак, ей казалось, что с картин на неё осуждающе и сурово смотрят покойники. Она даже услышала звуки их голосов: - «Убирайтесь из нашего дома! Вон, самозванцы!».

Девушка вздохнула с облегчением лишь тогда, когда Бориска остановился у одной из многочисленных дверей длинного коридора, сунул руку в штаны и вытащил связку ключей. Немного повозившись, он отделил один железный ключ, ловко вставил его в замочную скважину и повернул несколько раз в замке. Послышался щелчок и дверь распахнулась.

Жанна прошла внутрь и услышала сзади звук захлопываемой двери.

- А нам с вами дальше по коридору. — раздался голос слуги. — Если захотите принять ванну, Маруська сделает, только скажите. А одежду сложите в таз и оставьте снаружи — утром придет Тонька, заберёт, постирает и приведёт в порядок.

За окном совсем стемнело. Наступила ночь.

Жанна подумала, что они со Стёпкой совершают глупость: «Нужно, пока не поздно, убираться отсюда! — назойливой мухой стучало в голове. — Не кончится это добром. Ох, не кончится!». Но ноги предательски подгибались, девушка почувствовала, как тело заломило от усталости — день-то выдался на удивление богатым на события, она быстро стащила с себя промокшее и липнущее к телу платье и повалилась на кровать.

Немыкина, утомлённая делами всегда засыпала быстро, стоило сомкнуть глаза. Вот и сейчас, только голова её коснулась подушки, девушка провалилась в сон.

Разбудили её грубые похлопывания по плечу. Она тут же подскочила на кровати и уставилась в темноту. Рядом с кроватью, настойчиво теребя её за руку, стоял Степан.

- Что случилось? — выкрикнула Жанна, прижимая одеяло к груди. — Вернулась Бентуаль?

- Тихо ты! — парень поднес указательный палец к губам. — Перебудишь весь дом. Собирайся! Мы сюда не спать пришли! Надо обыскать дом. У нас мало времени.

- У меня нет одежды! — разводя руками, прошептала Жанна. — Не идти же мне в ночнушке.

- Пошарься в гардеробной. Наверняка у вдовушки найдутся скромные наряды. Кстати ты почти одного с ней роста.

- Ага, если не считать того, что купчиха раза в три шире меня.

- Ерунда! — отрезал Семён. — Можно подпоясаться, или придумать что-то ещё. Ты же хочешь найти сокровища покойного мужа?

Жанна молча кивнула. Она вылезла из-под теплого одеяла, с неохотой прошлась по комнате, разминая ноги.

- Знаешь, я впервые в жизни спала на такой удобной кровати. — не стесняясь наготы, Жанна прошла мимо парня, но поглощенный своими мыслями, он даже этого не заметил, и открыла окно. Запахло озоном. девушка так любила этот чистый воздух после дождя, что наслаждалась каждым вдохом.

- Ты уверен, что нам повезёт? — спросила она не оборачиваясь. — Дом кажется огромным!

- Просто надо знать, где искать!

Жанна фыркнула.

- Да в тебе проснулся настоящий медиум! Или ты пообщался с духом, и скупец выложил тебе координаты клада?!

- Нет. Но я представил себе, где мужик мог спрятать своё добро. Есть несколько таких мест…

- Ладно, пойдем в комнату мадам и поищем одежду. Если меня обнаружат в таком виде — не думаю, что смогу оправдаться. Да и тебе стоит облачиться в одежду бывшего хозяина. — Жанна указала на простынь, в которую парень был обернут.

- Само собой!

Степан тихонько приоткрыл дверь прислушиваясь к звукам, но всё было тихо. Парочка выскользнула наружу и отправилась в дальний конец коридора к резной двери красного дерева.

«Когда только он успел всё разузнать?» — думала Жанна, но в слух ничего не сказала. Она схватила парня за руку, и поминутно оглядываясь по сторонам, следовала за ним.

Гардеробная оказалась не такой большой, как представляла девушка. Несколько десятков платьев и небольшое отделение для нижнего белья и чулок.

- Видимо и правда Евграфий Романович был скуп до безобразия! — шепнула она, разглядывая наряды.

- Вот, это подойдет. — снимая одно из платьев с плечиков, и сунув его в руки девушки, заверил Степан.

Жанна подошла к окну, чтобы лучше разглядеть обновку. Обычный, ничем не примечательный наряд, красно-бардового атласа. Легкое, простое, а главное — темное, в ночи будет не так заметно. Она быстро накинула его на себя и чуть не выпала из огромных складок материала. Степан еле успел его подхватить. Ещё некоторое время пришлось потратить на то, чтобы найти верёвки, булавки или ленты, чтобы укрепить наряд на теле Жанны. Изрядно намучившись, Степану удалось таки подвязать платье так, чтобы оно способно стало держаться на худеньких плечах его подруги.

- Пошли теперь в комнату этого, как его — Евграфия. Настал мой черед перевоплощаться. Надеюсь мне повезет больше и этот мужик окажется одного со мной роста и веса.

- Это было бы настоящее чудо. — хихикнула Жанна. — Я не встречала таких сморчков как ты.

Но на сей раз всё оказалось гораздо лучше, и костюм покойного хозяина сел на тщедушной фигуре парня как влитой.

- Ну прямо — купец второй гильдии стоит передо мной. — с иронией покачала головой Жанна, стреляя глазками. — Вот не думала, что купец может быть настолько щуплым старикашкой.

- Ну-ну. — огрызнулся парень.

Начать поиски решили с кабинета хозяина. А как иначе? Где проще всего спрятать клад? Ну конечно там, куда посторонним вход воспрещен. Степан вооружился молоточком, ножиком, и пустой кружкой, которую он всё время прикладывал к стенам, прислушиваясь к звукам от постукивания по медному дну молоточком. Но ничего не происходило из ряда вон выходящего. Ни зацепки, ни подсказки.

Промучившись часа три и исследовав стены и пол, парень откинулся на мягком плюшевом кресле, стоящем у окна и безмолвно уставился в потолок.

- Так можно просидеть в этих стенах годы. — отозвалась Жанна. — И ничего не найти. Думаю, купчиха исследовала все возможные укрытия, прежде чем отправиться к нам.

- Нет. — отрезал Семён. — Пока есть возможность, надо искать.

- Вот, упёртый! — всплеснула руками Жанна. — Но где? Скоро рассвет и проснуться слуги. Что мы скажем им при свете дня? Ты посмотри на нас — ну какие мы господа? Оборванцы, без багажа и… - Жанна не закончила.

- Этот вопрос я как-нибудь решу. — сказал парень поднимаясь. — Но в одном ты права, времени мало и поэтому нам надо разделиться. Ты будешь обследовать верхний этаж, а я - нижний.

Жанна не успела ни возразить, ни согласиться, как в коридоре послышались тихие шаги и они оба замолчали, повернув головы на звук, прислушиваясь.

- Это кто-то из слуг! — одними губами прошептал Степан, а Жанна съежилась, заозиралась, пытаясь отыскать место, где можно спрятаться. Сердце её колотилось как бешеное, руки вспотели. Однако Стёпка не растерялся. Он двинулся к двери и распахнул её настиж, поджидая того, кто шагал по коридору, стараясь ступать как можно тише. Это оказалась вчерашняя девушка-служанка, встретившая их у порога.

- Послушай, дорогуша… запамятовал как тебя зовут. — начал Степан надменно, преграждая ей путь. Она остановилась как вкопанная и заглядывая через плечо гостя, посмотрела вглубь комнаты. Жанна успела юркнуть за кресло и притаилась, боясь шелохнуться.

- Маруська. — тоненько пропищала она. — А что вы делаете в кабинете хозяина?

- Какое твоё собачье дело! — взвился парень. — Теперь моя тётка здесь хозяйка. А значит и я могу находиться там, где хочу. — а потом уже более дружелюбно прибавил. — Нам Эмма поручила осмотреть дом и переписать имущество — необходимо сделать ревизию на предмет оставленного наследства. Нам теперь придётся экономить на всём — покойничек не соизволил позаботиться о бедной женщине, припрятав все свои сокровища. Если мы их не найдём — вас всех придётся уволить. — Жанна услышала, как девушка вскрикнула еле слышно и залилась слезами.

- Куда же нам деваться? — запричитала она. — У меня нет родственников, готовых меня приютить, а Бориска, вообще найденыш, которого хозяин привёз из плаванья много лет назад младенцем. Тонька — вдова, у неё на руках четверо деток…

- Не реви, всё может измениться, найди мы этот треклятый клад. — с нажимом сказал парень. — Если ты что-то знаешь… а слуги, с виду незаметные и тихие, всегда знают куда больше, чем принято говорить, то намекни. И всё устроится наилучшим для всех образом. — девушка непонимающе пожала плечами. — А сегодня, я дам вам выходной на пару дней. Пройдитесь по городу, загляните к друзьям…

- У нас нет друзей или родственников. — всхлипнула Маруська. — Нам некуда идти.

- А нам, покуда не найдем деньги, нечем вас кормить. — нетерпеливо проговорил Степан. — Поэтому, или говори, всё что знаешь, или иди, и сообщи всем остальным, что на сегодня и на завтра вы свободны. И я прошу немедленно покинуть дом.

Девушка ещё раз всхлипнула и побежала прочь, прижимая ко рту платок. Новоявленный хозяин поместья задумчиво смотрел её в след, а Жанна почувствовала укол тревоги и её сердце затрепетало в нехорошем предчувствии.

У самого поворота на лестницу, Маруська остановилась и обернувшись, проговорила:

- Хозяин много времени проводил в подвале, там где припасы. Мог спуститься ночью и выйти лишь под утро., хотя делать ему там было совершенно нечего. Но он говорил, что хочет посчитать продукты, думал, что мы его обкрадываем. Он был жаден до безобразия!

Она снова всхлипнула, и её ножки в деревянных туфлях застучали по ступенькам вниз.

- Вот оно! — в волнении зашептал Степан, прикрывая дверь в кабинет. — Ну, конечно, где ещё можно спрятать клад?! Как только прислуга уберётся из дома, мы спустимся туда и обыщем каждый уголок.

Жанна, выбравшись из-за кресла, уселась на подлокотник.

- У меня всё внутри протестует! — проговорила она нервно сжимая и разжимая пальцы. — Давай лучше уберёмся отсюда по-тихому и забудем всё это как страшный сон.

- Ну, знаешь! — хмыкнул парень. — Ты вольна хоть сейчас уйти — я возражать не стану. Но потом не рассчитывай, что я буду содержать тебя, когда стану богатым.

Жанна обречённо вздохнула.

- Я с тобой! — сказала она покорно.

Степан заулыбался.

- Сейчас проверю, ушли ли слуги и отправимся в подвал.

Ждать пришлось довольно долго. Троица чем-то гремела внизу, слышался бесконечный топот, снования туда-сюда по дому, стенания и плачь. Наконец входная дверь хлопнула и в доме воцарилась тишина.

Выждав еще несколько минут и убедившись, что они остались одни, Семён и Жанна осмелились выйти в коридор.

Утром дом показался совсем иным, чем в ночное время. Жанна во все глаза рассматривала антураж. Высокие потолки, огромная старинная люстра, мраморные полы. Здесь всё говорило о достатке хозяев. Ковры в гостиной, гобелены на стенах, явно иностранная мебель. Изысканные канделябры, большой камин в гостиной...

Жанна даже прослезилась — ну почему ни в одной, известной ей жизни у неё нет таких хором. Грех, конечно так говорить, ведь жизнь с Милославским далеко не бедная… но счастья, по-видимому, нет и там. Абьюз… как сказали бы в двадцать первом веке. Какое уж тут счастье.

А здесь и вовсе нищета. Стёпка хоть и не распускает руки и вроде бы относится к ней с уважением и любит, по-своему, но кобель ещё тот, да и внешность не ахти, и денег в кармане нет ни гроша. Не надёжный. Не ровен час впутает в историю и отправит на виселицу…

- Давай завернём на кухню. — предложила девушка. — Есть уж больно хочется. А в таком доме наверняка найдется что-нибудь перекусить.

- Непременно завернём. — пообещал Степан. — Даже устроим небольшой пир. Только давай сначала клад отыщем. Да и в подвале наверняка припасов море. Я буду искать, а ты можешь что-нибудь подобрать нам на обед. С деньгами под боком и еда слаще покажется.

Жанна понимала, что азарт и жажда наживы двигают Степаном и свернуть его с этого пути у неё не получится, поэтому она смиренно кивнула и поплелась за ним следом.

Миновав гостиную и холл, пара двинулась на поиски заветной двери. Но она никак не хотела обнаруживаться. «Пемяннички» перепробовали уже с десятка два дверей, но ни одна не вела в подвал.

- Да где же эта чертова преисподняя? — в сердцах крикнул Степан, саданув рукой об стену. Глухой удар отозвался эхом где-то сбоку и молодые ринулись в ту сторону.

Так и есть, запертая на задвижку дверь могла вести только в подвал — больше некуда. Степан отодвинул тяжелый засов, и к немалому удивлению обнаружил под ним замочную скважину. Пришлось долго возился с замком, подходящего ключа не нашлось.

- Может этот скопидом носил его при себе. — предположила Жанна. — А потом его и выкинули за ненадобностью или потеряли.

- Нее, не думаю. Наша дорогая тётушка наверняка бы заинтересовалась им. И скорее всего, теперь она носит его при себе, не зная, что это «золотой ключик».

- В любом случае, нам ключа не отыскать. Надо было слуг поспрашивать — у них-то точно есть. Надо же за продуктами спускаться.

- Не факт. Такие скупердяи-хозяева, могли просто отпирать замок на время, а потом еще проверить слуг на возможность краж. С них станется.

Степан кряхтел, ругался, даже пару раз пнул по двери — всё тщетно.

- Мне бы кочергу, лом или кол. — посетовал он, а Жанна поняв его намерения, понеслась в гостиную, там у камина, она видела железный крюк, которым видимо шевелили дрова. Когда она принесла железяку, Степан одобрительно крякнул и принялся ковырять косяк, а Жанна подумала: «Все вы хороши, на словах, а как до дела — мозгов не хватает...».

Наконец с радостным воплем, парень отскочил в сторону и с самодовольной улыбкой на лице, приоткрыл дверь, немного отошел в сторону и с шутливым полупоклоном пригласил Жанну войти первой, словно хотел сказать:

- Ну вот, ваша Светлость — для вас старался, вам первой и ступать!

В нос ударил плесневелый запах солений, каких-то трав и сырости. Девушка начала спускаться, осторожно ощупывая ступени ногой, чтобы ненароком не споткнуться — а вдруг ступенька окажется сломанной или вообще отсутствует. Хотя Жанна понимала, что такого быть не может — дом содержался в идеальном порядке, но всё же ей казалось, что с каждым шагом они оба приближаются к своей гибели. Она услышала, как Степан двигается сзади и ей стало спокойнее.

- Ооо, посмотри по сторонам! — услышала она его голос. — Тут есть всё, что твоей душе угодно.

Жанна скользнула взглядом вправо и влево, насколько хватало света от керосиновой лампы, которую она предусмотрительно прихватила в гостиной. Действительно у дальней стены в ряд стояли бочки с квашеной капустой, помидорами и огурцами. Были здесь и моченые яблоки и какие-то, не то овощи, не то фрукты, название которых она и не знала. Чуть дальше стояли мешки с мукой, на крюках под самым потолком висели туши коров, кроликов, кабанов… А на полках стояли бочонки поменьше, как оказалось - со специями. А как же иначе — покойный Евграфий Романович был купцом, торгующим разными заморскими диковинами. Конечно, у него не могло не быть запасов всех этих деликатесов. От них шел такой божественный аромат, что в животе у Жанны заурчало. Она схватила миски, что стояли тут же на полках, достала из каждой бочке по паре овощей, разделила их на две тарелки — одну протянула Степану, а со второй уселась прямо тут же, на полу и впилась зубами в разносолы.

Вкус у всего был отменный, девушка никогда такого не ела и вскоре, её потянуло в сон, сказалось вчерашнее приключение дома, прогулка под дождем, ночное бдение… Она и не заметила, как задремала.

Радостный возглас Степана вернул её к действительности. Она вздрогнула, широко открыла глаза и некоторое время пялилась на парня, с сундуком в руках.

- Вот он! — пританцовывая орал он. — Вот наше богатство!

Жанна, не веря своим глазам, поднялась, словно сомнамбула и легонько дотронулась до железного ящика. Забыв обо всём на свете, кладоискатели затанцевали вокруг драгоценной находки, заулюлюкали.

- Надо скорее бежать наверх! — взвизгнула Жанна, когда Степан попытался тут же вскрыть чуть проржавевшую крышку. — А ещё лучше, и вовсе убраться отсюда. Добраться до дома, а там уж и…

- Да ты что, забыла, какой бедлам там устроила тётушка?! — в экстазе выпалил Степан. — Да и чего нам бояться? Слуги вернуться только завтра к вечеру. А сама Бентуаль и того позже. А нас ждёт приятный сюрприз — пир горой, музыка и танцы. А потом мы тихо-мирно покинем этот гостеприимный дом и отправимся в другой город… побольше. Чтобы затеряться на просторах Родины.

Как не уговаривала его Жанна — не рисковать, Степан, словно одержимый прыгал вокруг сундука, ничего не слыша и не видя вокруг.

- Тогда давай быстрее покончим с этим и уже покинем это место. — заключила девушка и решительно стала подниматься по ступенькам.

В свете дня, гостиная и холл выглядели иначе. Дождь закончился и теперь в зарешеченные витражные окна заглядывало полуденное весёлое солнце.

У входной двери притулилась громоздкая вешалка-«верея», сундук для грязной обуви и резиновый коврик, которых Жанна не заметила вчера. С большим интересом она рассматривала массивный гарнитур - диван, кресла, стулья вдоль стен, из красного дерева или ореха, с темно-синей обивкой и золотым орнаментом. В самом углу гостиной, на невысоком помосте стоял рояль -символ богатства, образованности и принадлежности к аристократии.

- Вряд ли такая туповатая и грубая мещанка, как Эмма Бентуаль играет на рояле. — усомнилась девушка. Она и представить не могла, чтобы жирная туша сидела за инструментом и исполняла произведения Штрауса, Шопена или Бетховена. Наверняка кто-то из далёких предков собирал здесь балы и веселил гостей исполнением популярных мелодий, но это осталось в прошлом.

- Как жаль, что высшее общество мелеет и на смену истинной интеллигенции приходят вот такие циничные дельцы и мещанки, как чета Бентуалей.

Еще Жанна обратила внимание на картины, развешанные по стенам гостиной — масляная живопись - пейзажи, портреты хозяев, литографии на религиозные темы. Она даже остановилась перед одной, на которой была изображена сцена боя с Наполеоном и всмотрелась внимательней в образы, но Степан нетерпеливо окликнул девушку и она засеменила дальше.

Двигаясь дальше, Жанна отметила паркетный пол, покрытый персидскими или текинскими коврами ибожницу с иконами в дорогих окладах в красном углу. Красиво, можно даже сказать — шикарно, но как-то сухо, статично, без души.

Столовая оказалась более уютной. Мягкая мебель по всему периметру с вышитыми подушками-«думками», стойки с комнатными растениями, красивые вазы по углам, статуэтки, милые вещицы...
Под декоративной пальмой - небольшой столик для чаепития с самоваром, медным, блестящим. В центре — раздвижной овальный стол. У дальней стены — резной буфет с посудой: повседневный фаянс и праздничный фарфор, возможно, заграничный. У окна примостилась миниатюрная подставка для граммофона и дюжина пластинок рядом. Керосиновые лампы вместо свечей...

-Неужели мы будем обедать в такой роскоши? — Жанна даже задохнулась от восхищения.

- Не только сегодня. — Степан любовно погладил сундучок. — А и все последующие годы!

- Надо будет ещё проверить, что там находится! — вернула его на землю девушка. — Может там куча бесполезного барахла!

-Не станет купец такого ранга собирать, как ты говоришь, барахло, и прятать его так надёжно! А сейчас давай обедать! Я жутко проголодался.

Жанна не утерпела и выглянула в окно. Сад уже пожух, но дорожки ещё виднелись, все засыпанные сухими листьями, которые ветер гонял из стороны в сторону. Вдалеке виднелся небольшой фонтан, декоративные кусты, посаженные в виде лабиринта, кованные скамейки, качели на железных цепях.

«Здесь не хватает жизни, детского смеха, балов, гостей… - подумала Жанна. — Вот бы мне такой дом, семью. Хочется ребятишек, бегающих вокруг фонтана. Непременно двух девочек и двух мальчиков».

Жанна мечтательно закатила глаза: – «У меня всё это непременно будет».

Вместе с приподнятым настроением вернулся и аппетит. На полках отыскались крупы, хлеб, пироги, правда вчерашние, но от этого не менее вкусные и ароматные. К тому же Жанна из погреба прихватила запасы, и теперь стол напоминал настоящий кладезь всевозможных угощений, блюд и яств. Из закрытых шкафчиков на свет были вынуты пакеты с печеньем, мятные пряники и конфеты.

Уже через несколько минут Жанна и Степан сидели за огромным столом друг напротив друга и работали серебряными ложками и вилками, которые нашлись в комоде.

- Столовое серебро нам тоже пригодиться. — осоловело пробормотал Степан и зевнул. — В новом доме любая мелочь будет нужна. — Глазами я съел бы всё, но вот мой желудок не справился и с десятой долей того, что здесь имеется. Недаром наша дорогая «тётушка Эмма» заимела такой вес.

Жанна тоже уже едва держала ложку в руке, усталость взяла своё, невыразимо хотелось спать. Желудок раздулся и теперь отзывался тяжестью и резью.

- Давай потанцуем. — предложила она. — Иначе я сейчас лопну.

Степан завёл граммофон и как настоящий кавалер пригласил Жанну на танец. Никто из них не умел танцевать, и они просто жались друг к другу, топтались на месте, едва передвигая ноги, боясь оттоптать конечности друг друга.

Жанна еле сдерживала слёзы, Степан смотрел на свою барышню влюблёнными глазами и радовался тому, что судьба подарила им такой шанс. И уж он его не упустит. В мыслях внезапно разбогатевший барин уже обживал новый дом, покупал лошадей, кареты, нанимал слуг… а Жанна, с дворником планировала разбить сад, вырастить настоящие колумбарии, с работниками и служками выбирала занавески для гостиной, обустраивала детскую…

Внезапный резкий звук, нарушил идиллию. Оба вздрогнули и напряглись. Глухой стук повторился, а затем раздались громкие голоса с улицы:

- Откройте дверь! Мы знаем, что вы там! Это полиция! Если вы не сдадитесь добровольно, мы будем вынуждены сломать дверь. Даём вам минуту на размышление.

Сердце Жанны забилось как испуганная птичка в клетке, руки опустились, она видела перед собой побледневшее и какое-то озлобленное, полное решимости лицо Степана и не могла поверить, что всё это происходит взаправду.

- Бежим! — зловеще пробормотал парень и, сгибаясь под тяжестью сундука, схватив за руку подругу, рванул на второй этаж. Скрываться и таиться было бесполезно и беглецы не думали о том, чтобы затаиться, спрятаться где-нибудь в многочисленных комнатах особняка.

Степан ворвался в одну из спален, и высадив окно ногой полез наружу. Осколки разбитого стекла впивались ему в кожу, но он никак не реагировал.

- Главное — сундук! — как в бреду без конца бормотал он. — Всё остальное — ерунда!

- Брось его! — глотая слёзы упрашивала Жанна. — Брось! Пожалуйста! Мы не убежим с такой тяжестью!

- Ни-за-что! — Степан словно сошел с ума. Он глянул вниз и прошептал. — Надо прыгать! Пока не набежали полицейские — надо прыгать!

- Здесь очень высоко! — уже в голос рыдала Жанна. — Я не смогу!

Степан обернулся, впервые за всё время побега, и внимательно посмотрел на сообщницу, долгим, взглядом, от которого у девушки пошли по кожи мурашки.

- Что ты задумал? — содрогнулась она. — Давай переждём на крыше.

- Разбитое окно! Забыла? Нас вычислят и отправят на каторгу! Ты этого хочешь?

Конечно, Жанна этого не хотела, но и прыгать с высоты более шести метров не решалась. Внутри раздался выстрел и холл наполнился голосами, топотом множества ног.

Жанна, испугавшись преследователей, начала отступать от края крыши, чтобы вернуться в дом и сдаться, но тут почувствовала увесистый толчок в спину и только ужас заставил её молча полететь вниз.

Мысли с бешеной скоростью пронеслись в голове, но девушка каким-то чудом сумела сгруппироваться и приземлилась на землю не разбившись насмерть. Однако, почувствовала резкую боль в боку и спине, и на какой-то миг потеряла сознание…

Удары по щекам сыпались на неё один за другим и она открыла глаза. Всё двоилось перед ней, вертелось и крутилось и Жанна никак не могла понять что происходит. Она попыталась подняться на колени, но голова закружилась и её вырвало. Весь обед вылетел наружу, но стало немного легче. А Степан уже тащил её за руку, что-то бормоча и ругаясь.

С трудом поднявшись на ноги, девушка сделала неуверенный шаг вперёд, потом ещё один и ещё. Степан бежал впереди припадая на левую ногу, а правой рукой прижимал к животу свои сокровища.

Жанна видела впереди кованный забор и считала каждый шаг, болью отдававшийся во всём теле:

- Раз. Два. Три.

Окрик раздался неожиданно, когда до цели оставалось всего несколько метров. А дальше — городской сквер, больше напоминающий рощу — там можно схорониться, спрятаться, переждать. Но Степан слабел с каждой секундой. Бег его замедлялся, Жанна видела кровавую дорожку от изувеченной ноги друга, и в голове мелькнула мысль: – «С такими уликами нам далеко не убежать, надо только следовать за кровавыми следами. Нас может спасти только городской пруд. Но до него бежать слишком долго. Если бы я была одна, то можно было бы попробовать скрыться. А с ним...».

Степан уже еле передвигал ноги и Жанна вырвалась вперед. Она схватила сундук и чуть не вскрикнула от его тяжести. Но эти сокровища дались им слишком тяжело, чтобы бросить их сейчас и девушка напрягла все силы, чтобы двигаться дальше.

- Они здесь! Остановитесь! — услышала она окрик полицейского и свист, ударивший по ушам колокольным звоном. В голове загудело и она споткнулась.

- Беги, дура! — Степан упал на колени. Больше он не смог сделать ни шага.

И тут раздался выстрел. Парень вскрикнул и упал ничком, ткнувшись лицом в землю. Жанна обернулась и заметила как из раны на его спине фонтанчиком брызжет кровь, а сведенные судорогой пальцы вцепились в пожелтевшую траву, словно хотели выдрать её с корнем. Паника и отчаяние охватили её разум. Крик застрял в горле, дыхание перехватило и она рухнула на землю, всё ещё крепко сжимая в руке дужку сундука.

Её мозг не справился с потрясением и она канула в забытьё.

Все последующие дни пролетели как в тумане. Перед ней мелькали лица — знакомые, незнакомые, мужчины в форме, местный доктор, кое-кто из клиентов, сама купчиха Бентуаль, её слуги…

Жанна, то приходила в себя, то вновь погружалась в бредовое состояние. Ей так не хотелось возвращаться в действительность...

Она осознала себя лишь стоящей в большом зале, среди кучи народа, а перед ней за возвышением-эстрадой для судейского стола сидел пожилой мужчина в черной мантии до пола, с гербом страны на пуговицах и белыми съемными подворотничками и манжетами.

Жанна перевела взгляд направо, созерцая стол прокурора и самого государственного обвинителя — жирного и холеного низенького человечка с невероятно надменным взглядом.

Слева находился стол адвоката и Жанна с ужасом осознала, что она — подсудимая, а зал в котором она находится — это здание суда. И сейчас решается ни чья-нибудь судьба, а её. Двушка побледнела и вновь чуть не лишилась чувств. Адвокат, мужчина средних лет, стройный, с цепким взглядом, попросил суд разрешить ей присесть, ввиду недавно перенесенного стресса и болезни.
- Ваша честь! — раздался его голос. — Прошу разрешения для моей подзащитной занять скамью. Видимо, Жанна Витальевна ещё слишком слаба, чтобы перенести слушания стоя. К тому же вина её пока не доказана, и моя подзащитная имеет некоторые права!
- Не возражаю! — был лаконичный ответ судьи.

Жанна в изнеможении упала на скамью, проникаясь безмерной благодарностью к своему адвокату. Ей казалось, что он — единственный человек в этом зале, который относится к ней благожелательно.

Дальше слово взял прокурор. Он говорил долго и нудно, но из его слов, Жанна поняла лишь одно — её обвиняют в нескольких преступлениях сразу, одно другого страшнее. Аферистка, которая обманом завладевала сведениями о жизни клиентов, а потом грабила их дома, убивала жильцов, выносила всё самое ценное. При этом, прокурор так же обвинял её в колдовстве, пособничестве разбойнику и грабителю Степану Прошкину. А ещё, в его непреднамеренном убийстве, с целью единолично завладеть сокровищами покойного Евграфия Романовича Бентуаля и его вдовы Эммы Макаровны.

Не веря своим ушам Жанна несколько раз пыталась вставить слово, но её резко одернули и она обреченно замолчала, надеясь, что адвокат вмиг разобьет обвинения в её адрес в пух и прах.

Но как жестоко она ошибалась! Её спаситель оказался на стороне обвинения и просил для неё пожизненной каторги, вместо смертельного приговора, как грабителя и убийцы — расстрела, и как ведьмы — сожжения на костре.

В мыслях Жанна вопила о том, что сейчас не тёмное средневековье и сожжения на костре уже не бывает, а Бентуаль сама виновата в произошедшем, когда оскорбила покойного мужа, назвав его старым козлом, но голос пропал, она лишь могла беззвучно шевелить губами, и лить слёзы, но это никак не действовало на судью и прокурора.

- Может лучше смерть, чем вечная каторга?! — думала она. Но страх быть сожженной заживо пугало её даже сильнее, чем сама смерть. — С каторги может быть можно сбежать! А если нет?! Был бы сейчас со мной Степан — он бы придумал как выкрутиться.

Но Степана рядом не было, и Жанна смутно припоминала, что его застрелили во время побега, но почему-то в этом убийстве обвиняют её — да у неё даже оружия не было… никогда... А может быть стоит тогда свалить всю вину на Стёпку?Ему уже это не повредит, а ей возможно удастся избежать такого сурового наказания.

Ей дали слово в самом конце, когда были опрошены свидетели и представлены улики. Жанна совсем впала в отчаяние, когда Эмма Бентуаль оговорила её, сказав, что девушка обманом заставила её выдать тайны семьи, при этом упустив то, что сама записалась на приём, сама оскорбила мужа-покойника и стала причиной пожара в квартире.

- Она сразу показалась мне подозрительной. — вещала купчиха. — Нищенская обстановка, подставной дух, сообщник — в этом она была права, конечно, но обвинять её в злом умысле?!.

Щеки Жанны пылали огнём, она негодовала, но несколько вопросов прокурора поставили её в тупик и заставили подтверждать каждое слово купчихи.

- У вас имелся сообщник? Степан Прошкин. — начал допрос прокурор.

- Да! — Жанна еле выдавила эти слова из горла.

- Вы обманывали людей, заставляя их поверить в ваши махинации?

- Да. — отпираться не было смысла.

- Ваш подельник устраивал шоу, чтобы заставить клиентов поверить в сеанс?

- Да. — голос сорвался до еле слышного шепота.

- Вы с вашим любовником намеревались обманом завладеть накоплениями купца и обманули слуг, сказав, что вы родственники Эммы Бентуаль?

- Я не хотела! — выкрикнула Жанна. — Это всё он! Стёпка! Он заставил меня ему помогать! Я была у него в заложниках! Он сказал, что убьет меня, если я откажу ему в пособничестве!

- Но свидетели утверждают, что вы следовали за своим спутником добровольно! — продолжал напирать прокурор. — И остальные фигуранты дела говорят, что вы жили мирно со своим молодым человеком. И это он, был у вас под пятой и делал всё, лишь бы вам угодить! К тому же ваш обед в доме Бентуаль говорит о том, что вас никто не заставлял есть, пить и слушать музыку!

На Жанну было больно смотреть, в голове всё смешалось, слёзы застилали глаза. Она понимала, что спасения нет, но не хотела этому верить. «А вдруг её смерть здесь, повлияет на остальные жизни! — страшилась она. — А как тогда будут жить Ванька с матерью! А может её уже казнили и теперь она переживает свои жизни в небесном чистилище?!».

В мыслях предав Степана, Жанна и сама поверила в эту ложь, тут же возненавидев парня, за поруганную несчастную жизнь, нищенское существование, за то, что бросил… «Ему сейчас всё нипочём! — сверлила спасительная мысль, а она теперь отдувается! — Ведь говорила ему, предупреждала! Так ведь упёрся как баран! А ей придётся отвечать за двоих! О том, что сама подталкивала парня на аферу, поддерживала его, подсказывала, пилила, жаловалась на жизнь, называла его никчёмным — она уже забыла! Ну, наверное так и есть — он сам во всём виноват, другой бы нашёл работу, содержал бы свою женщину, не заставил бы её идти с ним в этот дурацкий дом…

- Он всегда говорил мне, что убьёт, если я его ослушаюсь. — твёрдо начала она свою речь. — Я — такая же жертва, как и все остальные. Он отбирал у меня деньги, и спускал их в кабаке на девиц… Это могут подтвердить свидетели! Да вы посмотрите на мою одежду...

- Так почему вы не ушли от него? Ведь у вас была такая возможность, и не раз.

На это Жанна не могла ответить. А что сказать? Куда бы она ушла? На улицу? На панель? Он, хоть и мерзавец и дурак был, но помогал ей в сеансах, разыгрывая спектакли, частенько воровал для неё продукты… Но тут же девушку начинал грызть червь противоречия. — Любил бы — обеспечил безбедное существование. А если бы не он — возможно она нашла бы себе другого, более успешного и богатого! А кто мешал это сделать? Да и до двадцатитрёх лет что-то никакого богатого жениха не нашлось. А с этимона и прожила-то два года... Может деньги Бентуалей помогли бы им выжить!

Она ещё что-то пыталась доказать, обвинить своего спутника во всех грехах, надеясь обелить себя, взывала к адвокату… но всё напрасно! Слишком много людей её ненавидели… и боялись.

Оставалось ждать заключения судьи. И Жанна села на лавку, замолчала, безвольно опустив руки.

Когда судья вернулся, в зал, до того шумного и душного, воцарилась тишина. Встали все, но Жанна не могла подняться — ноги не держали. Интуиция кричала, что ничего хорошего не будет, и она смирилась. Слова судьи прозвучали для неё, не достигнув сознания, лишь спустя некоторое время, она поняла — вердикт — расстрел!

Адвокат с радостной улыбкой на губах пожал её руку.

- Главное — это произойдёт быстро! Вы ничего не почувствуете! И вас не сожгут на костре — это действительно страшно! И болезненно! Я вас поздравляю!

- Поздравляете? — выкрикнула Жанна. — С чем? Вы должны были меня защищать! Доказывать мою невиновность! А вы поздравляете меня с расстрелом?!

- Увы, вина ваша полностью доказана!

- Когда это должно случиться? — отрешенно спросила она.

- Может через месяц, может через два! — пожал тот печами. — Не всё ли равно?

- Да, наверное это уже не имеет большого значения. — Жанна даже смогла улыбнуться.

Она сидела на узкой лежанке подтянув колени к подбородку и думала, думала, думала. Каждое угро она просыпалась и ждала, что вот сейчас за ней придут, свяжут руки за спиной, поведут длинными коридорами туда, откуда она уже не вернётся. Сердце сжалось в комок, горло пересохло и саднило, хотя железная кружка с водой стояла всего в полутора метрах от неё на маленьком железном столике, ножки которого были привинчены к полу. Но шевелиться не хотелось, а может просто не было сил.

- Зачем всё это? — шептала она вслух. — Скорее бы всё это кончилось!

Но где-то в глубине души она искала выход, перебирала варианты. Побег не возможен, за решеткой слишком много вооруженных охранников. Сделать подкоп? Нечем, да и времени нет — не успеет. Что ещё? Заточить ложку о железную раму койки, чтобы потом воткнуть оружие в горло палача? Это не реально. И она это понимала.

Дверь в темный коридор её темницы лязгнула, раздались шаги. Жанна узнала их — это один из надзирателей, кстати не самый злой, несет ей обед. Ничего особенного — баланда — вода с кусочками хлеба и лука, но почему-то Жанна ждала этого, желала. Наверное потому, что эти простые звуки, действия, помогали ей чувствовать себя всё ещё живой. Хотя аппетита не было совершенно, она старательно каждый раз выскребала ложкой всё, до последней капли, до последней крошки со дна тарелки.

Арестантка встала, подошла к решетки и постаралась заглянуть в дальний конец коридора, предвкушая встречу с человеком — живым человеком. Сколько дней она просидела здесь в одиночестве, Жанна сбилась со счета. Только вот такие визиты раз в день скрашивали её существование. Ей хотелось услышать хоть словечко, пусть грубое, ранящее, но живое…

- Эй, ты, - раздался хрипловатый голос, и прямо перед ней возник высокий мужчина в полицейском мундире с алюминиевойчашкой в руке, - я принёс обед.

- Какой сегодня день? — спросила Жанна.

- Вторник. — служащий с жалостью посмотрел на узницу. — На вот, поешь. Скоро тебе уже не понадобится… - он не договорил. — Знаешь, я бы на твоём месте загадал бы на последнее желание шикарный ужин. Не знаю, есть ли жизнь на том свете или это просто мечты обреченных, но не отказывайся. Насладись едой как следует. Уж чего-чего нет на том свете, так это жареного цыпленка, пирога с потрохами, и бокала вина.

- Что вы сказали? — Жанна подняла на него глаза, в которых блеснула надежда.

- Это ты о чём, девочка?

- О последнем желании? Могу я отказаться от еды, но попросить в последний раз посетить место, самое дорогое для меня?

- Наверное, да. — с сомнением в голосе произнес охранник. — Я спрошу у своего начальства. Но какой в этом толк? Лучше поесть в последний раз, а не шастать по улицам. Который уже день господствует непогода. Дожди. Бесконечные осенние тоскливые дожди. И даже снег пролетает.

Он что-то ещё говорил, но Жанна уже его не слушала.

- Вы можете передать мою просьбу. Моё последнее желание?

Через два дня погода не улучшилась. Всё так же бесконечной стеной шел дождь, дул ветер и от земли поднимался туман.

-Говорю вам, ваше благородие — это плохая идея! — ефрейтор Няземскийстоял перед начальником на вытяжку. — Эта ведьма обязательно что-нибудь отчебучит.

- Не городи огород там, где его нет! В нашей тюрьме строгие правила — мы выполним последнюю просьбу приговорённой, какой бы странной она ни казалась. Да и что может случиться, когда её, простую оборванку, будут сопровождать шесть офицеров, вооруженных до зубов. Это простая девка. Или ты думаешь, она улетит на метле?

- Просто чует моё сердце — добром дело не кончится.

- Шесть вооруженных надзирателей, против безоружной барышни!.. Я такого не припомню.

Солнце слепило глаза, впервые за несколько недель погода была ясной и тёплой. Измученную, продрогшую, голодную, всю в лохмотьях, со завязанными крепким узлом руками, Жанну, под строгим конвоем вывели наружу, грубо толкнув в спину, посадили в автомобиль. Измученная девушка, всем телом рухнула на сиденье, да так и затихла, стараясь не шевелиться и не издавать звуков. Лишь в глазах застыло выражение надежды и решимости.

Один из конвоиров небрежно пихнул её в бок, освобождая себе место и когда Жанна сделал попытку подвинуться, уселся рядом, придавив её своей тяжестью. Но и тогда девушка сдержала стон.

«А если не сработает?! — думала она, и грудь её вздымалась от волнения и страха. — А что будет, если сработает? Куда её занесёт на этот раз? Сможет ли она вернуться домой? И где её дом? Настоящий дом. А если окажется, что портал закрыт? Тогда её участь весьма не завидна и через пару часов всё закончится. По крайней мере, в этом мире!»

Повиляв по узким улочкам, автомобиль выехал на знакомую дорогу. Жанна краем глаза наблюдала за пейзажем за окном. Из её полулежачего положения видно было плохо и пришлось вывернуть шею, чтобы следить за дорогой. Плечи заныли, руки заломило, ноги затекли, но девушка старалась не обращать на это внимания. От волнения кружилась голова и слегка подташнивало, и ей стоило больших усилий сдерживать рвотный порыв, стараясь казаться сломленной, смирившейся и отрешенной.

Но внутри продолжали кипеть страсти.

Вот машина резко остановилась и Жанна больно ударилась о спинку сиденья, издав лёгкий стон. Потом её бесцеремонно выволокли на улицу и она, прикусив до крови губу, медленно и осторожно выпрямилась во весь рост.

-Развяжите мне руки. — попросила она, и заметив нерешительность конвоиров, с усмешкой заметила. — Не думаете же вы, что я смогу убежать. Посмотрите на меня — у меня нет, ни сил, ни возможности.

Переглянувшись друг с другом, охранники закивали головами, ну что может сделать против них худенькая обессиленная голодом и темницей девушка?! Один из них вышел вперёд и повернув Жанну спиной к себе, ослабил веревку, и она тут же упала к ногам.

Девушка растёрла сдавленные запястья, подошла к дереву и подняв голову к солнцу начала что-то шептать. Конвоиры расслышали лишь слова молитвы.

-Надо же, бога вспомнила! — скривился самый молодой. — Небось, когда вершила свои тёмные дела про него и не думала! — но на него зашикали более старшие и опытные товарищи.

- Брось богохульничать! — высказался один из них. — Не дай бог тебе оказаться на её месте!

-Благодарю тебя, Отец наш небесный, за дарованный мне шанс! — шептала Жанна. — Не оставь меня своей милостью. Даруй мир другой и более ко мне благосклонный! - в это время вдалеке неожиданно зазвенел колокол городского храма и все как один повернули головы в ту сторону, а когда развернулись обратно — девушки не было. На сырой земле остались лишь следы босых ног, отпечатанные в грязи...