Пять граней её сердца. Испытание стихией

Никто не любит просыпаться рано, тем более молодёжь. Пусть ещё только самое начало осени, но уже в душе потаилась грусть от уходящего летнего тепла. Небо над автостанцией «Бережаны» едва-едва просветлялось жёлтыми и розоватыми цветами, предвещая скорый рассвет, чем и любовалась полусонным взглядом семнадцатилетняя Василиса Вересова, порой кутаясь в связанную заботливыми руками бабули кофту. Ранние подъёмы не смущали девушку, до этого в школу приходилось добираться на автобусе с окраины небольшого городка, только вот подниматься с кровати в это время как ни хотелось, так и не прикипелось. Василиса широко зевнула и смахнула пальцем сонную слезу, повернув голову в сторону старушки Добравы Вересовой. Ни капли волнения не отражалось на морщинистом лице, даже казалось, что она прикорнула стоя в этой безмятежной рассветной тишине автостанции маленького городка. Вокруг пусто, лишь пара людей ходило по улицам, да одна-две машины мимо проедет.

– Ба, – отвлекла Добраву от своих мыслей Василиса, – Точно помнишь, как на переговорнике со мной связаться?

– Отчего же мне забывать? – хмыкнула тихонько старушка, даже глаза не открывая, – Чай ещё не выжила из ума, найду, где кнопки нажать надо. И не ухмыляйся, Василиса Добравишна, пока ты будешь учиться, я может свой щебетач заведу. Тебя обучила мало-мальски своим премудростям, буду других учить, не выходя из дома.

– Ну тогда я буду твоей первой читательницей. А когда будет тысяча подписчиков, обязательно буду гордиться тобой и всем рассказывать, что это бабуся моя такая популярная.

Вересова-младшая, сидя на чемоданах, ожидала, когда уже к их автостанции подъедет автобус, который увезёт её в новую жизнь. Тестирование её способностей прошло гладко и не было выдающихся результатов, поэтому никто подумать не мог, что Василиса получит приглашение в столичный лицей «Светоч» для одарённых. Кто-то из одноклассников завидовал и насмехался над ней, выдумывая обидные речёвки, а кто-то по-доброму был рад за девушку и желал ей всего самого доброго. Некоторые бывшие одноклассники оставили в блокноте Васьки тёплые слова на память вместе с их общими фотографиями, только вот эту реликвию она решила оставить дома, чтоб не потерять. Столица казалось огромной и глубокой, и так же огромными и глубокими казались даже малейшие фантазии о ней. Молодому уму было одновременно и страшно ступать в эту пропасть и раствориться в ней, и захватывающе думать о том, как много перспектив, как много нового можно там познать. С собой Василиса взяла лишь несколько сарафанов, костюмов, украшений да блокнотов, которые она вела, обучаясь на дому травничеству и ворожейству. На память Добрава вручила внучке ещё бутылёк с родной землёй – обычный талисман для счастья и удачи на новом месте. Ни Василиса, ни Добрава не волновались сейчас. Старушка ответственно собрала вещи вместе со внучкой, убеждаясь, что она ни в чём не будет нуждаться, да и Вася не могла полностью осознать то, что совсем скоро она будет жить в другом месте.

Вскоре показался нужный транспорт. По пустой дороге почти бесшумно плыл автобус «Рарог» последней марки, отражая стилизованными под малиново-золотые крылья боками первые лучи восходящего солнца. Казалось, что он не ехал, а парил в сантиметрах от земли по своему уверенному направлению. Будь здесь больше людей, определённо образовалась бы толпа желающих посмотреть на это чудо техники, которое уж точно Бережаны никогда не введут в свой автопарк.

– Ты смотри, – Добрава тут же достала свой кнопочный переговорник с самой простой камерой и, прищурившись, нажала несколько кнопок, чтоб запечатлеть вид автобуса, пока тот не подъехал, – Покажу соседкам, а то не поверють. Смотри, Василиса, этот сокол точно за тобой летить.

Замерев на остановке, автобус раскрыл автоматическую дверь, и оттуда почти сразу выпорхнул юноша в костюме, мельком осматривая окружающий вид и по табличке убеждаясь, что они действительно в нужном населённом пункте.

– Вересова Василиса Добравишна? Я из лицея «Светоч», помощник заместителя по работе с учениками, вот моё удостоверение. Давайте сюда Ваш багаж и проходите, аккуратнее.

– Хорошо, – передавая чемодан, Василиса повернулась к бабушке, тут же обнимая её, – Попрощаемся, ба. Не знаю, скоро ли свидимся. Буду скучать.

– Ещё чего, – хмыкнула Добрава, поправляя русую косу внучки, – Будешь скучать, чары на тебя наложу. Да и Ставр за тобой присмотрит там. Хорошо учись и заведи друзей побольше, устройся в столице, чтоб бабушка тобой гордилась. Будь умницей, и не забывай свои корни, чья ты девка и где твоя земля. Ступай.

Вскоре дверь за спиной Василисы плавно закрылась. Осмотрев салон, девушка скромно улыбнулась сидящим другим приезжим подросткам и поспешила присесть подальше на место у окна. Помахала бабуле напоследок и выдохнула, как только автобус тронулся с места и направился дальше по своему маршруту. Краем уха она слышала разговор помощника из лицея с водителем, которые обсуждали, куда ещё нужно заехать за другими и поняла, что путь предстоит долгий. Потому можно и вздремнуть, пока совсем тихо, и солнце ещё не успело встать высоко и добавить бодрости.

Приснился ей родной лес, тропа с поляны, где деревьев ещё не так много, но уже вовсю раскинулись грибы. Она идёт по тропе, а она всё не кончается, да не кончается, лишь становится уже, пока окончательно не давит. Ветки обнимают её, стягивая руки. Она наступает на грибы, и из почвы под ними проявляется снег, покалывая ступни, и тут же пробиваются цветы. Перед глазами лишь мелькает зелень да стволы деревьев, а в уши бьёт только одного слово, исполняемое хором неуловимых голосов: «Мама…. Мама… Мама…»

Проснулась Василиса от резкой остановки. Кажется, водитель резко ударил по тормозам, и все сидящие покачнулись на своих местах, немного всполошившись.

– Лаврентий, не мешок картошки везёшь! – выругался работник лицея возмущённо, на что водитель виновато ответил:

– Да там олени выбежали, будь они неладны.

Василиса уставилась в окошко. На улице уже позднее утро, небо практически чистое, пара облаков лениво плывут мимо солнца. В автобусе включили телевизор для скучающих подростков, и голоса разбавляли тишину. В очередной передаче выступает популярный просветитель в сфере здорового образа жизни Яромир, слава о котором пронизала даже небольшие городки, и несколько девочек помладше спереди обсуждают, насколько он красив, и обмениваются, видимо, фанатскими рассказами о нём. А Василиса вновь смотрит в окно, вспоминая хор тихих голосов из своего сна, и вздыхает. Тема мамы для неё всегда болезненна, особенно если представлять, что эта женщина могла и вправду её бросить ради лучшей жизни. Всю жизнь прожила с бабулей и старалась поменьше думать о том, что она сирота при живых родителях, и что её создателям совершенно нет никакого до неё дела. Ни одного звонка, ни одного письма, ничего. Бабуля справлялась отлично с её воспитанием, ни ничего не может заменить отсутствие родителей. На окно капнуло несколько капель, словно предвещая незапланированный по прогнозам дождь, и Василиса отвернулась, не желая ещё вместе со своей грустью смотреть на него. Как неудачно, что стало мокро на улице, увеличивая чувство её печали. Нужно было отвлечься от мыслей, и девушка потянулась к переговорнику в кармане. Вместе с аппаратом выпал и бутылёк с землёй, и пришлось перехватить его, чтоб тот не упал на пол. К удивлению девушки, в земле оказался совсем маленький зелёный росток, вжимающийся слабым стебельком к стеклу. И тут же он, словно почувствовав тепло девичьих рук, вырос крупнее, занимая почти всё свободное место и сразу же осыпался, засыхая и пропадая обратно в землю. Василиса ойкнула, чуть вновь не роняя свой талисман, но быстро собралась, пряча бутылёк в карман. Сердце быстро-быстро застучало и голова, кажется, немного закружилась от неожиданности. «Никогда так не умела, – подумала девушка, покручивая аппарат переговорника в руке, – Что это было такое?!»

– А сейчас к свежим новостям, – чётко и уверенно щебетала диктор новостей с экрана, – Ситуация в Засечье находится под полным контролем председательства Беловодья. На данный момент министр проводит переговоры с лидером резервации…

Дальше Василиса не слушала. Мысли её перебивали друг друга, и забивать чем-то новым, тем более новостями столицы. Девушка нацепила наушники и погрузилась в звуки отвлекающей размеренной музыки, вновь задремав о раздумьях о растении в бутыли, на этот раз без снов. Час за часом детей в автобусе прибавлялось, и к столице ехало уже около десятка подростков, в основном все младше. Были и явно ровесники-старшеклассники, возможно, даже те, с кем будет учиться Василиса. Некоторое время девушка даже не решалась подойти к ним познакомиться, да и никто не питал к ней особого интереса. Всё же, она невзрачная скромная сирота из маленького города, остальные казались явно представительнее, да и все уже в основном общались между собой, обсуждая молодых актёров из сериалов про любовь. По пути останавливались перекусить за счёт лицея, разомнуться да свежим воздухом подышать. Несколько раз с Василисой здоровались и даже пытались познакомиться, но всё заходило в неловкий тупик после пары фраз. В основном весь путь девушка ехала молча, только иногда перекидывалась фразами с другими подростками о том или ином актёре, и о своей отсутствующей личной жизни.

Ещё при заезде в Беловодье Василиса почувствовала, что здесь другая жизнь, другой воздух, другое все. Словно её маленьких Бережан никогда не существовало. Дома высокие-высокие, и люди кажутся совсем крошечными рядом с ними. Транспорта очень много, слишком много. И земля, и воздух наполнены духом урбанизации. Василиса часто видела Беловодье по телевизору, однако вживую столица показалась гораздо больше, чем она казалась изначально. Весь её родной городок можно за час-два объехать, а сейчас больше двух часов заняло ехать от окраины до пункта назначения. Порой стояли в пробках, на светофорах, было настолько непривычно, что Вася ёрзала по сиденью.

Приехали они сразу к стенам общежития лицея, и все в автобусе тут же принялись собираться на выход и разбирать свой багаж. Помощник заместителя директора отмечал всех по списку и распоряжался, кому куда в какой корпус необходимо направиться, чтоб встретиться с куратором. Детей помладше тут же построили в рядок и отвели организованно, чтоб никто не потерялся. Василиса же, не торопясь идти в указанном направлении, замерла, подняв голову и вновь залюбовавшись высотой и величием здешней архитектуры. Здесь смешались современность и традиции: здания украшены народными орнаментами, где-то вписались резные наличники на окнах и дверях. Повсюду плакаты, агитирующие учиться во благо страны и не совершать дурных поступков.

– С дороги, провинция! – сбил Васю с восхищённых мыслей девичий голос и хитрые смешки. Несмотря на то, что вокруг было где пройти, трое девиц столкнули Вересову в сторону, опрокинув чемодан.

– И не говори, Яромира. Понаехали, прям из леса, – хмыкнула вторая из них, окидывая Василису пренебрежительным взглядом.

– Умойся, мавка болотная! – рассмеялась третья, и взявшись за ручки, подружки пошли дальше, смеясь. Василиса осталась сама с собой, поправляя лямки рюкзака и поднимая чемодан. Что же. Тёплого приёма вряд ли стоило ожидать, почти всё как в сериалах и книгах, куда Василисе из Бережан до этих ухоженных столичных нимф. «Соберись, Вася, – сказала сама себе девушка, – Тебя здесь никто не ждёт и здесь ты сама по себе. Хм. Интересно, получится ли найти Ставра?»

– О! – девушку снова отвлёк голос, только уже мужской да постарше, – Видимо, ты Василиса Вересова? – мужчина достал папку с её досье и сверил фотоснимки, – Прекрасно, пошли за мной, я определю тебя в комнату и расскажу по пути что да как. Тебе выделят учебники, лицейский служебный коммуникатор, компактную ЭВМ, занесём тебя в систему. Ты будешь видеть своё расписание, обязательно выберешь себе дополнительные занятия по интересу и откроешь внутрилицейский щебетач, чтоб общаться с другими лицеистами, – его чёткий говор струился, отвлекая Васю от шума вокруг. Она откровенно заслушалась, всё стало вновь невероятно интересным, забылись даже три стервочки, – Ты попала под стипендию Велеса, поэтому получишь платёжную карт, на которую будут выделяться средства каждый месяц, однако ты будешь обязана проходить периодическое тестирование и специальный факультатив для развития своих способностей. О! Погоди-ка. Демьян! Морозов, погоди! – мужчина стал кого-то подзывать к себе. Ускорив шаг, он подбежал к высокому юноше, от которого за метры веяло холодом. Бледноватая ровная кожа, короткие растрёпанные чёрные волосы, тёмно-серый свитер, украшенный мрачными орнаментами, – Морозов, надеюсь, ты помнишь о нашем уговоре. Твой телефон недоступен, и ты прогуливаешь занятия, непорядок. Ещё такие две недели – и я буду обязан доложить твоей матери об этом.

Демьян молча смотрел на куратора. На его холодном лице не выступило ни одной эмоции – ни страха, ни отчаяния, он и так знал всю эту информацию, и повторять ему это явно не стоило. Василиса, подняв взгляд, уже бессовестно осматривала юношу, и тот, чувствуя это, посмотрел на неё в ответ. Она смутилась, а он через пару мгновений слегка нахмурился, делая небольшой шаг в сторону от неё. «Беда, – заволновалась Василиса, – Неужто и прям болотом воняю?». Морозов, ничего не ответив куратору, развернулся и пошёл прочь. Естественно, он не чувствовал запах, его словно укололо чувство чего-то горького энергетически. Куратор лишь отметил свои надежды на взаимопонимание и направился вместе с девушкой в нужный корпус. Встреча с ровесником слегка встряхнула Вересову. Она наконец почти до конца осознала, что её ждёт впереди слишком много, и она здесь совершенно чужая. Не так страшно будет потерять свои вещи, сколько страшнее будет потерять себя.